Деструктивные идеологии как социальный вирус
Главная причина, почему нацизм как идеология не имеет права на существование, даже не в том, что он деструктивен и людоедский, а в том, что ему по своей конструкции необходим враг. Идеология, основанная на вечной борьбе, не может остановиться — ей нужен внешний раздражитель, иначе она начнёт пожирать себя изнутри. Если допустить, что нацистский режим полностью победил, подавил внешних и внутренних врагов, он не сможет остановиться — он начнёт делить уже лояльное общество на «своих» и «ещё более своих», на «чистых» и «чистейших». Идеальный, закономерный итог существования нацизма — это ситуация, где последний живущий на Земле человек покончит с собой, потому что никого кроме него не осталось, а враг всё ещё нужен. В этом смысле цель нацизма не в доминировании — а в полном уничтожении человечества, включая носителей самой идеи.
Когда я взглянул на нацизм с этой точки зрения, мне сразу пришли в голову две аналогии: зомби-вирус, только на уровне социальных групп, и классический вирус — но уже в контексте общества, как единого организма. Если подходить к вопросу как к вирусологическому кейсу, получается следующее:
Носителем биологического вируса может быть животное или человек. У социального вируса — это травмированное, униженное, потерявшее ориентиры сообщество. Германия после Первой мировой войны — учебник: разрушенная экономика, утерянная идентичность, чувство исторической несправедливости. В таких условиях вирус не просто живёт — он зреет.
Если у биологических вирусов механизм передачи — кровь, контакт, воздух, то у социального — это язык: речь, тексты, образы, лозунги. Каналами передачи выступают СМИ, харизматичные лидеры, общественные институции. Сам вирус прост — его кодировка основана на элементарных конструкциях: «ты — не ты без врага», «мы — избранные», «они — угроза».
Проникновение — ключевой этап. Как вирусу нужно белковое соответствие, чтобы проникнуть в клетку, так и идеологии нужен доступ к эмоциональным уязвимостям: к страху, к стыду, к обиде. Особенно сильна сцепка из чувства униженности и обещания мести. Нацизм всегда заходит через обещание силы, порядка и справедливости — за счёт крови врага.
Когда вирус интегрируется, он подменяет структуру — в теле это ДНК, в обществе — мышление. Ответственность замещается групповой присягой, сомнения — слепой верой, эмпатия — ненавистью, поиск смысла — служением. Идеология начинает самоусиливаться: любой, кто её критикует, становится потенциальным врагом. Так растёт энтропия, общество замыкается.
Далее — репликация. Заражённые начинают заражать других. В биологии — это иммунодефицит. В социуме — стресс, неопределённость, отсутствие альтернатив. Люди в тревоге сплачиваются вокруг простых ответов, даже если они построены на разрушении.
В пределе, нацизм как вирус разрушает носителя. Это не гипотеза — это исторический факт. Сначала он разрушает внешнего врага, потом — несогласных, потом — не слишком лояльных, потом — просто подозрительных. Потом — самих себя. Борьба становится целью, а не средством. Идеология становится бессмысленным, но непрекращающимся актом агрессии.
Как и у вирусов биологических, у социального есть способ профилактики: историческая память, образование, искусство, критическое мышление. Но у любой вакцины срок годности. Если иммунитет ослабевает, вирус возвращается. И даже если он будет выглядеть иначе, его природа не меняется — он всё такой же разрушительный и паразитический.
Если перестать видеть в нацизме уникальную, якобы аномальную идею, и взглянуть на него как на закономерность, возникающую в определённых условиях — можно научиться её распознавать и нейтрализовать. Мы не обязаны проходить этот цикл снова. Мы можем научиться строить иммунитет. А значит — есть шанс.
***
Мой ТГК в котором я довольно регулярно публикую эссе и заметки на разные философские темы, а также развиваю идею применения ИИ для экспансии биологической жизни во вселенной.