Ожидаемые административные меры правительства будут направлены на увеличение доходов бюджета без изменения самой экономики и взаимоотношений в обществе. Главной их целью будет самосохранение режима и удовлетворение аппетитов групп влияния на фоне стабильности общества, пишет директор программы «Экономическая политика» Московского Центра Карнеги Андрей Мовчан.
Правительство России будет больше озабочено изменениями в администрировании, чтобы обеспечить наполнение бюджета и удовлетворить денежные аппетиты групп влияния. При этом никакие меры, условно называемые «реформами», не могут решить задачу немедленного балансирования бюджета. Напротив, реформы скорее приведут к росту потребности в средствах, временным дисбалансам в экономике и углублению кризиса на горизонте 3–5 лет.
Сегодняшняя российская власть, которая своей миссией считает самосохранение на фоне стабильности общества, просто не может себе позволить таких экспериментов.
Реальное доверие к власти в России очень невысоко (менее 29% населения заявляют, что верят тому, что говорят высшие чиновники), в стране набирают силу левые настроения (ограничение внешней торговли и рыночных механизмов, масштабная эмиссия, национализация; государственные инвестиции в инфраструктуру все активнее продвигаются в качестве идей и находят поддержку в обществе). В этих условиях у власти нет мандата на реформы и удержание статус-кво является единственной возможностью.
Ожидаемые административные меры с точки зрения экономической теории будут направлены на увеличение доходов бюджета без изменения самой экономики или взаимоотношений в обществе и могут быть нескольких типов.
Первое – это расширение количества налогов и сборов. С учетом депрессии в экономике власть не может пойти на кардинальный рост налоговой нагрузки, особенно на отрасли, чувствительные к ней. Поэтому рост налоговой нагрузки будет происходить либо в области «бюджетного круговорота» (будут расти налоги на бюджетные организации, в том числе на фонд зарплаты и имущество, чтобы при видимости сохранения и даже увеличения финансирования возвращать в бюджет большую долю выплат); либо в области неизбегаемой базы (рост коммунальных платежей и введение их новых типов, реквизиция поступлений специализированных платежей в централизованные фонды, введение налогов на доходы от депозитов и от курсовых разниц, налога на обмен валюты и т.д.); либо в области чрезвычайно широкой базы с тем, чтобы очень малое увеличение дало существенные прибавки к поступлениям (налог на имущество, сборы за проезд и парковки, акцизы на широко потребляемые импортные и отечественные товары, введение/увеличение сборов за детский сад, школу). Предпочтение будет отдаваться методам, которые позволят ставить между бюджетом и плательщиками агентов, получающих свою комиссию, которая будет доходить до 100% сборов.
Второе – расширение налоговой базы. Будет сокращаться количество льгот, по существующим льготам будет даваться указание на неприменение, суды будут поддерживать налоговые органы.
Третье направление – дискриминация. В отношении меньшинства населения, непосредственно не влияющего на стабильность системы, могут быть приняты дискриминационные законы, обеспечивающие пополнение бюджета.
В частности, могут быть приняты экспоненциальные ставки налогов на недвижимость, автомобили, предметы искусства (с соответствующими формальными способами их избежать для близких к власти представителей групп влияния). Могут быть введены существенные сборы за наличие заграничного паспорта, ограничены по размерам и обложены налогом расходы за границей (это легко сделать через запрет на вывоз наличных и контроль движений по картам с взиманием налога с банка, проводящего списание). Или введена очень высокая ставка подоходного налога для сумм, зарабатываемых верхними 3–5% населения. Проживание в центре города, проживание в отдельном доме, наличие автономных коммунальных систем могут быть обложены постоянными налогами; приобретение hi-end оборудования, украшений, дорогих предметов одежды – разовыми.
Четвертое – это сокращение базы бюджетополучателей. Мы неминуемо придем к повышению пенсионного возраста. Расходы на образование и здравоохранение будут недофинансироваться и уходить в непрозрачных направлениях. Всем производителям закупаемых бюджетом товаров и услуг будут даны жесткие указания сократить стоимость поставляемых товаров, в том числе за счет качества. Проверки качества будут окончательно формализованы.
В неочевидных для широкой публики областях будет сокращаться перечень финансируемых позиций и объемы – в первую очередь пострадают, например, квоты на медицинские манипуляции, объемы и качество лекарств, поставляемых в больницы; сократится финансирование побочных и не связанных с интересами групп влияния социальных институтов – например, музыкальных школ или учреждений внешкольного образования. Подобные институты будут частично переходить на платную основу, частично передаваться желающим распространить свое влияние и лояльным власти организациям, в частности РПЦ.
Элитам тех регионов, чья лояльность сегодня покупается щедрым финансированием из центра, будет предложено существенно урезать аппетиты.
В случае несогласия всегда будет можно применить жесткие силовые меры, а если они будут неудачны, затратны или приведут к большим жертвам, можно будет свалить экономические проблемы на эту ситуацию и использовать ее для отвлечения общества от проблем с экономикой.
Пятое – реквизиции. Вполне возможны реквизиционные действия в отношении вкладов в банках (их только у населения на сегодня более $250 млрд) – в число таких действий входит и массовое банкротство банков с передачей государству активов, и принудительный обмен валютных вкладов на рубли по низкому курсу, и принудительный обмен рублевых вкладов на долгосрочные обязательства государства и акции самих банков (особенно государственных).
Также реквизировать могут капитал за границей – например, ввести полный запрет на собственность за рубежом для резидентов России с требованием ввода в Россию и последующим обменом валюты. Или бизнесы
– частично для увеличения доходов бюджета, частично – в пользу крупных (и мелких местных) агентов групп влияния, для удовлетворения их аппетитов, в качестве замены прямым поступлениям из бюджета. Возможно, в какой-то момент заработает судебная конфискация имущества – государство будет «по закону» проводить конфискацию у ставших неугодными или просто более слабых владельцев активов и продавать это имущество за очень небольшие деньги сильным и лояльным агентам влияния – бюджет будет получать прибыль, и расходы на поддержание лояльности можно будет снизить.
Наконец, шестое – это экономическое обусловливание. Множество публичных услуг, сегодня предоставляемых государством бесплатно или за символическую плату, может быть использовано государством для сокращения своих расходов, в частности – на оплату труда. Обязательная отработка в госсекторе для студентов в течение нескольких лет после окончания вуза на заниженной зарплате может стать условием бесплатного обучения. Обязательная служба в армии или на альтернативной хозяйственной службе (в условиях оттока мигрантов обязательная 3–4-летняя хозяйственная служба в том числе для девушек с выполнением неквалифицированных работ может стать важным экономическим нововведением) вне зависимости от поступления в вуз может стать условием бесплатного обучения в школе.
Объявленная приватизация вряд ли может быть включена в перечень мер, которые правительство принимает с целью улучшить ситуацию и пополнить бюджет. Стоимость активов в России сегодня так низка, а желающих их покупать так мало, что в лучшем случае приватизация обернется реквизицией капитала у неугодных олигархов (но этого капитала слишком мало для решения проблем), перераспределением наличности (например, от «Сургутнефтегаза» – «Роснефти») или стерилизацией вкладов в банках и средств в негосударственных пенсионных фондах (если банкам, особенно государственным, будет разрешено вносить приватизируемые предприятия в свой капитал по цене, сильно выше цены сделки).
Однако все эти меры в силу реактивности экономики будут приводить к дальнейшему сокращению возможностей для получения доходов бюджетом и/или носят невоспроизводимый, разовый характер. В течение 3–4 лет их потенциал также будет исчерпан, а давление слева будет только усиливаться. Можно ожидать, что по мере того, как левые партии – КПРФ, ЛДПР и готовая примкнуть к ним в случае роста их влияния «Справедливая Россия» будут понимать, что власть теряет поддержку, а они являются единственными силами, которые могут ее получить, они будут увеличивать свою независимость от власти и давить на нее, требуя популистских (а на самом деле – коммерчески выгодных лидерам этих партий и широкому кругу «бенефициаров левого курса») шагов, шантажируя власть отказом в поддержке и началом независимой игры.
Власть будет вынуждена идти на все большие компромиссы, увеличивая объем регулирования цен и бизнеса, наращивая необеспеченную эмиссию, закрывая внутренний рынок, производя де-факто национализацию целых отраслей промышленности и конфискацию сбережений и собственности, дальнейшее ограничение трансграничных операций.
Россия втянется в многолетний период так называемой перонистской экономической политики . По опыту других стран, такие периоды могут длиться более десяти лет, а их последствия (в том числе социальные) прослеживаются на протяжении многих десятилетий.
