Нашёл я себе халяву — золотой рудник. Чисто кайф: залез в тележку, долбишь киркой, нихуя не понимаешь, но бабло капает, кормят — не жирно, но горячим. А главное — горбатиться прям вусмерть не надо: рудник этот сам по себе ебашит как часы. Сидишь в руднике, щи хлебаешь, хозяин не пиздит.
Но а потом — пиздец. Рудник, сука, рухнул. Посреди смены просто всё нахуй обвалилось. Кирки, бочки с золотом — всë в тартарары. Мы вылезли, отряхиваемся. Думали, теперь нас нахуй выгонят или закопают тут же. А нет! Сказали: «Работать не надо, жрите что дают, вы пока в резерве». Нихуя себе! Месяц почти просто бухали, спали, в карты играли. Думали — рай земной. Дармоёбы конченые.
А потом приходит мразик-капитан: «Так, вас в лесорубы переводим. Разведка проебалась вконец. Новых рудников не нашли, а те, что нашли — им таи враги ордынские пиздянок ввалили. Так что берёте топоры, идёте в лес — заготавливать. Похуй, что вы шахтёры. Работайте, дармоеды».
И погнали мы лес валить. Тут тебе уже не тележка с золотишком. Тут бревно по двести кило, спина трещит, дождь, руки в кровь, а кормят так, что волком выть хочется. Лучше бы тот рудник не рушился.
А потом самое весёлое: на лагерь наш ночью напали. Кто-то из диких — то ли тролли, то ли гнилые твари. Весь наш хлипкий забор снесли. Тут не до лесозаготовок. Выдали каждому топор покрепче и сказали: «В ополчение, блядь». Щас я врагам кишки буду выпускать. А я вчера корягу поднять не мог, поясница хрустела. Ну, пиздец. Зато не скучно.
После подписания контракта:
Нашёл я себе халяву — золотой рудник. Чисто кайф: залез в тележку, долбишь киркой, нихуя не понимаешь, но бабло капает, кормят — не жирно, но горячим. А главное — горбатиться прям вусмерть не надо: рудник этот сам по себе ебашит как часы. Сидишь в руднике, щи хлебаешь, хозяин не пиздит.
Но а потом — пиздец. Рудник, сука, рухнул. Посреди смены просто всё нахуй обвалилось. Кирки, бочки с золотом — всë в тартарары. Мы вылезли, отряхиваемся. Думали, теперь нас нахуй выгонят или закопают тут же. А нет! Сказали: «Работать не надо, жрите что дают, вы пока в резерве». Нихуя себе! Месяц почти просто бухали, спали, в карты играли. Думали — рай земной. Дармоёбы конченые.
А потом приходит мразик-капитан: «Так, вас в лесорубы переводим. Разведка проебалась вконец. Новых рудников не нашли, а те, что нашли — им таи враги ордынские пиздянок ввалили. Так что берёте топоры, идёте в лес — заготавливать. Похуй, что вы шахтёры. Работайте, дармоеды».
И погнали мы лес валить. Тут тебе уже не тележка с золотишком. Тут бревно по двести кило, спина трещит, дождь, руки в кровь, а кормят так, что волком выть хочется. Лучше бы тот рудник не рушился.
А потом самое весёлое: на лагерь наш ночью напали. Кто-то из диких — то ли тролли, то ли гнилые твари. Весь наш хлипкий забор снесли. Тут не до лесозаготовок. Выдали каждому топор покрепче и сказали: «В ополчение, блядь». Щас я врагам кишки буду выпускать. А я вчера корягу поднять не мог, поясница хрустела. Ну, пиздец. Зато не скучно.
Не Стратхольм.
Жизнь заНерзулаМеня смущает, что пока никто в ратушу не возвращался
Ага, при первом же кипише :)