Ботокс, филлеры и косметологи, которые не предупреждали о побочках⁠⁠

Мы в Гельтеке как-то взяли и открыли свою клинику эстетической медицины. Со временем заметили, что чаще всего к нам приходят не с желанием, например, радикально омолодиться, а с запросом в духе «Доктор, посмотрите, что со мной сделали».

Это не значит, что вся косметология — сплошной хоррор. Просто индустрия устроена так, что зайти в неё относительно легко, а последствия чужих ошибок потом почему-то разгребают уже другие специалисты.

У нас накопилась коллекция историй, и вот часть из них с объяснением, что пошло не так и почему это вообще возможно.

Приколы ботулотоксина

Частые последствия после ботулотоксина — птоз верхних век и бровки домиком. Птоз — это частичное или полное опущение края верхнего века. Бровки домиком — это когда внешние уголки бровей улетают вверх, внутренние съезжают вниз, и получается такое выражение лица, будто человек только что узнал, что его обокрали.

Обычно проблема в дозировке или точках введения. Одно неловкое движение, и токсин начинает работать не с теми мышцами. В итоге мимика меняется совсем не так, как планировалось. И исправить это быстро нельзя: эффект держится, пока препарат постепенно не перестанет работать. Иногда это несколько недель, иногда — несколько месяцев.

С нижней третью лица всё ещё веселее.

Если колоть туда без хорошего понимания анатомии, можно получить проблемы с глотанием, опущенные уголки рта или ощущение, что шея внезапно стала чужой и плохо поворачивается.

При этом есть важная вещь, которую часто забывают в разговорах про хороших и плохих косметологов: анатомия у всех разная. Схема, которая идеально сработала на ста пациентах, на сто первом может дать странный результат. Это не индульгенция для кривых рук, но и не всякий неудачный эффект означает, что врач совсем не понимал, что делает.

Иногда биология просто решает добавить спецэффектов.

От гиалуроновых усов до некроза

Филлеры — это гелеобразные препараты, которые вводятся под кожу, чтобы добавить объём или сгладить морщины. Чаще всего они сделаны на основе гиалуроновой кислоты, вещества, которое и так есть в организме. Эффект временный: от полугода до полутора лет.

Иногда они выдают самый разный набор проблем.

Гиалуроновые усы — белая полоска над верхней губой из-за смещения геля — это ещё относительно безобидный вариант. Бывает хуже: асимметрия, уплотнения, гранулёмы. Это когда организм воспринимает филлер как чужеродный материал и начинает выстраивать вокруг него защитный барьер.

Само собой, такое не рассасывается.

Бывает ещё хуже — некроз. Филлер блокирует сосуд, кровоток нарушается, и ткани начинают отмирать. Звучит жутко, выглядит тоже не очень.

Чтобы снизить риск, перед введением делают аспирационную пробу: вводят иглу, слегка оттягивают поршень шприца, чтобы проверить, не попали ли в сосуд. Если крови нет, значит, можно продолжать процедуру. Это занимает несколько секунд и предотвращает катастрофу.

В реальной практике, увы, такие шаги иногда съедаются опытом. Ну типа «тысячу раз так делал, и было ок».

И вот именно в этот момент случается не ок.

Отдельная история — люди, которые пришли с лицом из 90-х. Тогда биополимерные гели вводили активно. Казалось, прогресс. Сейчас те же люди приходят к хирургам, потому что импланты никуда не делись, а лица изменились. Биополимер растворять нечем, тут только хардкор и хирургия.

Губы, которых почти не стало

На одной из конференций показывали пациентку, которой в губы ввели препарат на основе гидроксиапатита кальция. В целом это неплохой филлер, но с очень конкретной зоной применения: скулы, подбородок, нижняя челюсть. То есть там, где есть плотная опора. В слизистые его вводить нельзя в принципе.

События развивались предсказуемо и одновременно ужасно: выраженное повреждение тканей, разрушение объёма губ. То есть губы разъело практически полностью. Дальше — долгое восстановление с участием пластических хирургов.

И это уже не история в духе «ну немного не повезло». Тут либо полное непонимание базовой анатомии и свойств препарата, либо эксперимент на чужом лице. Оба варианта одинаково плохи.

Пяточка сына и шар на губе

Пациентке поставили гиалуроновый филлер в губы. Потом она играла с маленьким ребёнком, ребёнок пяточкой попал ей по губе. Боли почти не было, поэтому значения она этому не придала.

А на следующий день обнаружила вот такое шариковидное уплотнение:

Две недели мазала гелем от синяков, потом пришла к нам.

Выяснилось, что филлер был без сертификата и регистрационного удостоверения. В момент введения он не дал никаких немедленных реакций, внешне всё выглядело прилично. Но незначительная травма спровоцировала воспалительную реакцию вокруг препарата.

Пришлось полностью убирать его ферментами. После этого — выраженный отёк, который держался около двух недель. Затем повторная коррекция уже сертифицированным препаратом. Итоговая стоимость — втрое выше, чем если бы сразу сделали нормально.

Когда лечение стало новой проблемой

Пациентке ввели филлер в носослёзную борозду — зону под глазами, откуда обычно пытаются убрать тени и усталый вид. Вместо ожидаемого эффекта появились эффект Тиндаля (синеватый отсвет под кожей), отёчность и выраженные мешки. В той же клинике решили всё убрать с помощью гиалуронидазы — фермента, который растворяет гиалуроновую кислоту.

Филлер она действительно растворила.

И не только его.

Вместе с ним зацепила подкожно-жировую клетчатку, и в результате под глазами образовались выраженные впадины.

Ожоги после лазера и 3% людей с аллергией на излучение

Как правило, с ожогами всё довольно прозаично: либо серое оборудование без регистрационного удостоверения, либо слишком жёсткие настройки, потому что клиент попросил за один раз и сразу всё.

Или, например, загар.

Активный загар означает, что в коже много меланина. Лазер, по сути, работает именно с пигментом, и в этот момент заодно с волосяным фолликулом нагревается ещё и кожа. Итог — ожог. Но на вопрос «Вы загорали?» обычно следует уверенное «Нет, это мой обычный цвет».

Но бывают и нестандартные случаи.

Постоянная пациентка, которая регулярно ходила на фототерапию, однажды решила сэкономить и сделала эпиляцию ног в салоне рядом с домом.

Вернулась с корками.

Вылечили.

Повторили процедуру уже у нас — та же реакция, хотя настройки были на минимуме.

Начали разбирать случай, подключили производителя аппарата. В итоге выяснилось: женщина входит в 3% людей, у которых аллергия на лазерное излучение.

При этом — и вот где загадка! — эпиляция подмышек и бикини у неё проходила нормально.

Витамин А в конских дозах

Некоторые косметологи до сих пор назначают конские дозы витамина A при акне. Логика понятна, но витаминчики — это не витаминчики, когда дозировки в десять раз выше нормы. Изотретиноин (производное витамина A) действительно работает при тяжёлых формах акне. Но это рецептурные препараты с жёсткими правилами игры, контролем анализов и строгими ограничениями для женщин репродуктивного возраста (беременность — абсолютное противопоказание).

С аевитом в высоких дозах получается совсем другая история — ретиноидный дерматит. Кожа шелушится, в тяжёлых случаях отслаивается пластами. Кстати, акне при этом может никуда не деться, просто к угрям добавляются лушпайки.

Как такое лечат? Сначала анализы: билирубин, АСТ, АЛТ. Витамин А отменяют, корректируют питание (ограничивают рыбу, печень и морковь), назначают гепатопротекторы. По коже — эмоленты, местные противовоспалительные средства вроде пимекролимуса.

К акне как таковому тоже нельзя подходить с одним рецептом: у каждого свои форма и стадия, своё лечение. Иногда его можно разрулить грамотным уходом, без тяжёлой артиллерии типа ретиноидов.

И отдельная история с резистентностью.

Пришла пациентка со стероидной розацеей: 15 лет ежедневных гормональных мазей без перерывов. В какой-то момент они просто перестали работать. Проводим фототерапию, назначаем альтернативные схемы, но возможности врача в таких случаях сильно ограничены. Это примерно как антибиотикорезистентность: когда реально нужно, уже не работает.

Как не попасть в эту коллекцию

Есть несколько вещей, которые снижают риски — они довольно скучные.

Во-первых, нужно помнить, что врач-косметолог — это 6 лет меда, ординатура по дерматологии, 576 часов по косметологии, плюс переаттестация каждые 5 лет, баллы НМО, конференции. Человек, прошедший двухнедельные курсы, — это не врач-косметолог, даже если на двери написано «косметолог».

На заборе тоже, как говорится.

Второе — клиника и лицензия. Для инвазивных процедур (инъекции, лазеры) это обязательное условие. Лицензия означает, что помещение прошло проверки по воздуху, воде, санитарным нормам.

Третье — препараты. У ботулотоксинов и анестетиков есть маркировка «Честный знак», их можно проверить через приложение или сайт Росздравнадзора. С филлерами сложнее: это не лекарства, а медизделия, но у них должно быть регистрационное удостоверение, его можно и нужно запрашивать.

Перед инвазивными вмешательствами должны быть документы: договор на медуслуги, согласие на обработку данных и информированное добровольное согласие именно на процедуру. Это фиксация того, что вам объяснили риски и вы их приняли. Если бумаги не дают — не ок.

Цена — тоже индикатор, хоть и грубый. Нормальный препарат, расходники, работа врача, аренда не могут стоить условные 500 рублей. Слишком низкая стоимость почти всегда означает, что где-то уже сэкономили не на том.

И при всём этом медицина не даёт гарантий.

Бывают индивидуальные реакции, нестандартные анатомические особенности, редкое стечение обстоятельств. Но большинство случаев из нашей подборки — это системные ошибки: незнание, экономия и уверенность, что «ничего страшного не будет».

А лицо у человека обычно одно, поэтому лучше лишний раз с ним не ошибаться.

А если вам интересно, как мы разрабатываем новые средства, или вы хотите с нами пообщаться, то заглядывайте в телеграм-канал с хрониками нашей уютной лаборатории.