415

Вера Августовна.

Она родилась в Париже. Отец — француз, известный математик, профессор Сорбонны. Мать — испанка, филолог.


Ее воспитанием занимались мать и четыре гувернантки. Англичанка, которую она не любила за высокие требования по гимнастике. Немка учила немецкому языку, и потом Вера любила читать по-немецки. Француженка преподавала хорошие манеры, светские привычки. И еще была гувернантка, ответственная за ее наряды.


С четырех лет Веру обучали музыке. Педагогом был великий французский пианист Альфред Корто.


В четырнадцать она играет с самым знаменитым в мире оркестром под управлением Артуро Тосканини. От ее исполнения Бетховена приходит в восторг Ромен Роллан. В те же четырнадцать начала концертировать, объездила всю Европу и Америку. В пятнадцать закончила Парижскую консерваторию и поступила в Венскую академию музыки.


В ее распоряжении лучшие концертные залы Европы. После гастролей в Америке самая крутая фирма в мире — «Стейнвей» — предложила Вере Лотар играть на своих роялях и доставляет инструмент на любой концерт, даже в малодоступные горные районы Швейцарии. А в знак благодарности за согласие и рекламу «Стейнвей» дарит ей свои рояли. Это поистине царские подарки.


Кстати, у Ярослава Кирилловича Голованова я прочла: «…качество роялей «Стейнвей» зависит от травы, где паслись овцы, из шерсти которых сделан фетр на ударяющих по струнам молоточках».


Ну значит, европейское и американское турне… успех, успех, успех… она молода, красива, богата, счастлива… влюбленные молодые люди…


Она выбрала не совсем молодого, совсем не богатого. Выбрала нерасчетливо, безрассудно, просто потому что полюбила. Как скажет потом ее друг, режиссер Владимир Мотыль: пошла за чувствами.


Отец ее имел тягу ко всему русскому. Он и детям своим дал русские имена — дочь назвал Верой, сына — Дмитрием. И ввел ее в круг своих друзей. Там она и встретила будущего мужа — Владимира Яковлевича Шевченко, инженера-акустика, создателя смычковых инструментов, «русского Страдивари».


Его отец эмигрировал из России после революции 1905 года. Володя был тогда подростком. А в 1917-м отец вернулся на родину. Сына же оставил в Париже продолжать образование.


Владимир Яковлевич мечтал вернуться в свою страну. И вот наконец добился разрешения вернуться. И приехали они с Верой в Ленинград, о господи, в 1937 году. Он, она и двое его сыновей от первого брака.


Поселили их в крохотную комнату в общежитии, работы не было, жить не на что. Он подрабатывал где мог. Она продавала свои парижские платья.


По законам того страшного времени все отнеслись к ним очень подозрительно.


Впрочем, нет, не все. Заступничество великой пианистки Марии Вениаминовны Юдиной позволило Вере Лотар-Шевченко получить «соответствующую исполнительскую категорию» и начать работать в Ленинградской государственной филармонии.


В 1941 году, перед войной, Владимира Яковлевича Шевченко арестовали.


Со всей своей французской отвагой и темпераментом, в котором бурлила мамина испанская кровь, Вера кинулась в НКВД и стала кричать, путая русские слова и французские, что муж ее — замечательный честный человек, патриот, а если они этого не понимают, то они — дураки, идиоты, фашисты и берите тогда и меня…


Они и взяли. По статье «сто шешнадцать пополам».


И будет Вера Лотар-Шевченко тринадцать лет валить лес. В Тавде Свердловской области.


Узнает о смерти мужа в лагере и детей в блокадном Ленинграде. Не сразу узнает.


Многие годы пишет мужу в никуда. Строчка из одного ее письма мужу — из лагеря в лагерь: «Мы еще будем жить настоящей жизнью».


Сволочи! Знали же — был еще тот учет и контроль! — что нет ее мужа в живых.


Первые два года в лагере умирала. А потом сказала себе: раз не умерла, значит, надо жить. Следовала завету Бетховена всем страждущим: Stirb oder Auf! Умри или Будь!


* * *


Освободилась в Нижнем Тагиле. И прямо с вокзала в драной лагерной телогрейке из последних сил бежала поздним вечером в музыкальную школу, дико стучала в двери, умоляя о «разрешении подойти к роялю»… чтобы… чтобы «играть концерт»…


Ей разрешили. И тут она первый и последний раз в жизни испытала страх. Никак не могла решиться дотронуться до клавишей.


Пальцы пианиста деревенеют, если он не играет даже один день. А она тринадцать лет не прикасалась к роялю.


Ей казалось: вот Шопена сможет играть, а Баха не сможет… смогла и Шопена, и Баха… а вот Бетховена не сможет… смогла и Бетховена…


У закрытой двери, не смея зайти, рыдали навзрыд педагоги. Было же понятно, откуда она прибежала в драной телогрейке.


Играла почти всю ночь. И заснула за инструментом. Потом, смеясь, рассказывала: «А проснулась я уже преподавателем той школы».

Директор музшколы — Мария Николаевна Машкова — была первым человеком, кто пригрел и приютил ее в Нижнем Тагиле. Взяла на работу иллюстратором, поселила прямо в школе. Вера Августовна играла детям любую классику, о которой на уроке говорил педагог. Счастливые те дети! Кого слушали…


На первую свою зарплату возьмет напрокат кабинетный рояль. На вторую: сошьет себе черное концертное платье в пол. Явно для филармонических стен, хотя до них было ох как далеко.


А потом, скопив денег, купит шубу. После лагерной или с чужого плеча одежды — это ж такое женское счастье идти по снежному Тагилу в новой теплой элегантной шубке.


И вот как-то поздним вечером догоняют ее два бандита, нож к горлу и говорят: «Раздевайся! Гони шубу!» «Чего?! — вместо того чтобы испугаться, впала во гнев Вера Августовна. — Это моя первая одежда после лагеря!» Бандиты растерялись: «А ты где сидела? Кто был начальником?» Разговорились, нашли общих знакомых. Потом они галантно проводили ее домой и сказали: «Извини, не знали. Ходи в своей шубе спокойно. Больше тебя в этом городе никто не тронет!»


А когда через несколько лет перед первым ее концертом в Уральской консерватории ведущая заглянет в гримерку, чтобы проверить, прилично ли выглядит Лотар-Шевченко, и, удивленно-одобрительно оценив то самое черное в пол платье, удалится — Вера Августовна скажет, улыбаясь: «Она думает, я из Тагила. Она забыла, что я из Парижа».


Кстати, о Париже. Ее звали туда вернуться. Там оставались родственники. Но она неизменно отказывалась. Объясняла: «Это было бы предательством по отношению к тем русским женщинам, которые поддерживали меня в самые трудные годы в сталинских лагерях».


В 1957 году ее нашел старший сын Владимира Шевченко Денис. Он выжил в блокадном Ленинграде. Потом ушел на войну. После войны продолжил дело отца — стал мастером-акустиком, создателем смычковых инструментов. И тоже был очень талантлив — получил Большую золотую медаль Международного конкурса альтов в Италии.


В 1965 году о Вере Лотар-Шевченко рассказал в «Комсомольской правде» Симон Соловейчик. А позже много писал о Вере Августовне мой друг и коллега Юрий Данилин, который в те годы был собкором «Комсомолки» по Западной Сибири.


Последние шестнадцать лет своей жизни Вера Лотар-Шевченко жила в Академгородке под Новосибирском.


* * *


Она не просто восстановится после лагеря как музыкант, но и начнет активную гастрольную деятельность. Москва, Ленинград, Одесса, Омск, Свердловск, Чита, Хабаровск, Красноярск, Львов, Киров, Киев…


Иногда к ней возвращалось французское легкомыслие.


Как-то в предновогодний вечер Вера Августовна прикатила к Данилину в корпункт «Комсомольской правды» на такси (двадцать пять километров от Академгородка) и с порога объявила: «Будем кутить!» «Давайте здесь», — предложил Данилин, понимая, что такое предпраздничная ночь в городе. Но понимание реалий ее никогда не интересовало. «Здесь надо работать, а не кутить», — сказала она о корпункте.


И вот они поймали на улице какую-то случайную, но дорогую машину и долго, долго ездили по городу в поисках романтического места. Вдруг — кафе «Волна». «Что значит — «Волна»?» — спросила Лотар-Шевченко. Странно, но при абсолютном знании почти всех европейских языков русский ей не очень давался. Данилин хотел честно признаться, что ничего хуже этого гадюшника в Новосибирске нет, но измотанный водитель закричал радостно: «Это море такое, брызги, вода, фейерверк…» — и высадил их.


Грязная забегаловка, синюшные лица, дым коромыслом. Она оглядывается и говорит удивленно: «Здесь нет рояля». «Господи, — подумал Данилин, — хорошо, если посуду моют хотя бы раз в день».


Вера Августовна в старенькой каракулевой (той самой!) шубке, которая, впрочем, смотрится на ней, как горностаи. Она всегда умела быть заметной. Вот и пьянчужки в «Волне» вдруг притихли и с какой-то почтительной тревогой на нее посматривают. Женщин в зале вообще мало. А такой они не видели никогда.


Лотар-Шевченко царственно подходит к барной (якобы) стойке, ведет там короткие переговоры и говорит, обращаясь непосредственно к посетителям: «Месье! Есть водка (показывает, высоко поднимая вверх, две бутылки). Нужен рояль!»


От столиков поднимаются два «месье», ни слова не говоря берут бутылки «Посольской» и уходят в ночь. «Навсегда», — думает Данилин, зная местные нравы. И ошибается.


Уже минут через двадцать все прильнули к окнам и видят, как через трамвайные пути те два «месье» катят приличного вида кабинетный рояль. Выменяли на водку у сторожа соседнего Дворца культуры. Не «Стейнвей», конечно, но вполне пригодная «Эстония».

И вот в новогоднюю ночь в промышленном районе Новосибирска в кафе «Волна» играют Брамса! И — как!!!


Явилась вся кухня, вышли швейцары, гардеробщики. И все стоя благоговейно слушают музыку. Полтора часа никто не шевельнулся. С ума сойти! Не «Волна», а зал Дворянского собрания.


И провожая их, ручку все Вере Августовне целуют, и машину находят, и трогательно прощаются. «Нет, не знаю я своего города!» — думает Данилин.


Не знаем мы своей страны, своего народа — добавлю я от себя.


* * *


Разговариваю с Натальей Алексеевной Ляпуновой, биологом, генетиком, доктором наук. Ее отец — Алексей Андреевич Ляпунов — знаменитый математик, из тех, кто вопреки мракобесию отстаивал у нас кибернетику как науку. С Верой Лотар-Шевченко они познакомились в Академгородке.


«Вера Августовна не любила рассказывать о лагере. Но если все-таки вспоминала — только хорошее. Пять лагерей сменила. А все рассказы ее — какие там замечательные люди! Вот в одном лагере начальник был приличный человек. И там сидело много музыкантов, кстати, очень знаменитых. И начальник придумал создать в лагере оркестр. Какие-то струнные они нашли, духовые, даже на гребенке играли. Классику, между прочим. И Вера Августовна для каждого написала партитуру и сама дирижировала. Рояля, конечно, не было. Но на ней весь оркестр держался. Освоила баян, аккордеон. И ее там очень любили. К ней невозможно было плохо относиться — она была беззащитна и вся в музыке.


Потом кто-то донес на того начальника лагеря, его убрали. Но Веру Августовну и после него спасали как могли — перевели на какое-то время с лесоповала на кухню. На мытье посуды. «Это было счастьем, — вспоминала она, — руки в теплой воде!»


* * *


На ее концерты в Москве и Петербурге билеты в первый ряд не продавали. Места здесь — всегда! — предназначались для тех, с кем она сидела в сталинских лагерях. Пришел — значит, жив.


Пальцы у Веры Августовны до конца жизни были красные, корявые, узловатые, гнутые, изуродованные артритом.


И еще — неправильно сросшиеся после того, как их на допросах переломал («не спеша, смакуя каждый удар, рукоятью пистолета») старший следователь, капитан Алтухов.


Фамилию эту она помнила потом всю жизнь и никогда его не простила. Это при ее-то привычке держаться только за хорошее и доброе!


Нет, все правильно: надо уметь прощать и уметь не прощать.


* * *


Так вот: продолжим о людях. Живя в Академгородке, Вера Августовна все выходные проводила в семье Ляпуновых.


«Мама смазывала ей руки облепиховым маслом, — рассказывает Наталья Алексеевна, — папа говорил с ней, к ее счастью, по-французски, а я всегда сопровождала ее на концерты. У папы не было музыкального слуха, но он специально для Веры Августовны купил в наш дом рояль, не «Стейнвей», конечно, но приличный Bekker. И часто она на нем играла. Вообще в быту была человек неприспособленный. Рассказывала мне: «Натусь, я ставлю курицу сварить на кухне и ухожу играть к себе в комнату, играю, играю, пока дым вовсю из кухни не пойдет, ну тогда иду и выбрасываю почерневшую кастрюлю с курицей». Зато она научила меня делать сыр камамбер, без которого как француженка жить не могла: «Заворачиваете в полиэтилен плавленый сырок «Дружба», кладете на теплую батарею и забываете. Через три месяца от батареи начинает идти очень французский запах, сыр покрывается плесенью — вот вам и камамбер…» И смеялась при этом так счастливо, как будто не было пяти лагерей, тринадцати лет на лесоповале… Такая детскость души…»


А потом ей купили новенький «Стейнвей». Говорят, сын Владимира Шевченко — Денис — прислал из Москвы. Но ее не-музыкальные пальцы не успели к нему прикоснуться. 10 декабря 1982 года Вера Августовна Лотар-Шевченко умерла.


В декабре 2006 года в Новосибирске состоялся первый Международный конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко. Так основатель конкурса Юрий Данилин перевел Веру Августовну с нелегального положения на легальное.И огромное спасибо Фонду Ельцина, который стал учредителем конкурса и очень помогал и помогает.


Многие годы на могиле Лотар-Шевченко стоял обелиск со звездой. Как будто она — родственница Марксу, Энгельсу и Ленину. Ну не было в местной погребальной конторе других надгробий.


Артем Соловейчик, сын Симона Соловейчика и главный редактор газеты «Первое сентября», установил на могиле новое надгробие. На белом мраморе выбиты слова Веры Августовны: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна…»


В сентябре 2007 года лауреаты Международного конкурса пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко играли в Париже. В стенах ее родной школы — зале Корто. А Вера Августовна смотрела с афиш на родные улицы.


В этом году впервые французская Высшая школа музыки им. Альфреда Корто с радостью объявила о начале официального сотрудничества с Международным конкурсом пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко.


Директор школы Франсуаза Ноэль-Марки сказала, что ценности, которые несет в себе конкурс и ее учебное заведение, совпадают. И главная средь этих ценностей — креативность. Качество — в высшей мере присущее Вере Лотар-Шевченко.


А всего ещё несколько лет назад, когда первые победители конкурса играли в Рахманиновском зале нашей консерватории в память о Вере Лотар-Шевченко, французский посол, помню, плакал. И говорил сквозь слезы, что во Франции ее никто уже не помнит.


* * *


В лагере зэки кухонным ножом вырезали для нее на нарах фортепианную клавиатуру. И она по ночам играла на этом безмолвном инструменте Баха, Бетховена, Шопена. Женщины из барака уверяли потом, что слышали эту беззвучную музыку, просто следя за ее искореженными работой на лecoповале пальцами и лицом.


Я думаю, та клавиатура на лагерных нарах, тот самый необычный музыкальный инструмент ХХ века — это и был настоящий «Стейнвей"


© Зоя Ерошок

Найдены возможные дубликаты

+28

Текст красивый, история интересная, но нет фактов. В принципе, есть ответ на эту историю здесь https://aerys.livejournal.com/255448.html , пусть и неполный.

Если кто имеет точную информацию, за что посадили (приговор, например или протокол какой нибудь), было бы неплохо.

раскрыть ветку 5
+17

Конечно, может быть всякое, но охотно поверю в арест просто по факту иностранного происхождения.


Сейчас относительно 90-ых маятник качнулся в обратную сторону и многие не верят в несправедливые приговоры, однако стоит хотя бы вспомнить дело о "польских шпионах", коих в 1937-1938 г.  (при Ежове) арестовали 101965 чел., а в 1939 г.  (при Берия) - 600 чел.


Источник: архив ФСБ:

http://www.fsb.ru/download/mozohin21-40.rar

раскрыть ветку 1
+3
Сталинисты любят винить самих жертв и старательно забывают "этнические" операции НКВД против поляков, латышей, и прочих.
-4

Автору ответа не приходит в голову, что когда в стране большинство инженеров сидит за решеткой - значит явно что-то не так.  Не надо оправдывать усатую мразь.

раскрыть ветку 2
+6

Я в данном вопросе придерживаюсь фактов. Можете ли вы предоставить документальные подтверждения своего высказывания?

+4

Люблю такие комментарии: иногда думаешь, человек вменяемый вообще, стоит с ним говорить или нет? Сложно.


А тут оп - "большинство инженеров за решеткой", "усатая мразь", и уровень развития говорящего сразу понятен, и что ничего он тебе полезного не скажет - тоже понятно)

+10

Спасибо. Очень интересно

+17

Двое притащили кабинетный рояль "Эстония"? Можно же было напиздеть так чтобы можно было поверит!

раскрыть ветку 9
+6
Он на колёсиках. И они его не на пятый этаж пёрли! Не надо недооценивать устремлённых людей.
раскрыть ветку 6
+6

Вы пробовали рояль перетащить хотябы из комнаты в комнату?

раскрыть ветку 4
+1

Люто согласный

0

Блин, когда было надо 2 тощих сержанта стащили "мелодию" с 7го этажа за 20 минут..... Тут главное "стимул")

раскрыть ветку 1
0
Ага, я в армии видел как 4 пионера тащили аккумулятор от какого то грузовикая, хотя он размером с каждого был.
+21

Какая прекрасная сказка. И о зеках которые в свободное время вырезали беззвучное пианино и о билетах на первый ряд которые не продавались.  Это в советскоое время? На партсобрания интересно было бы послушать оправдания директора.


"Не смея подойти рыдали педагоги"...


Ах, оставьте...


Стучалась ночью в закрытую дверь музыкальной школы и директор выпустившая зкчку со справкой внутрь....

Прекрасная женщина.


Остановили дорогую машину... В Новосибирске 1960, да да...

Ах, как это прекрасно


Узловатые артритные пальцы пианистки, дадда...


И конечно, куда же без образа садиста капитана НКВД (произносить брезгливо) долго и с удовольствием ломавшем пальцы женщине...


Ставлю 140 неполживых лайков из 5. Рукопожимаю...

раскрыть ветку 9
+15

так фонд же ж Ельцина невзначай эдак упомянут.... не к ночи будь сказано.....

Совпадение?

А людей таких, как Вера Августовна - да, в стране нашей оччень много, на всех никакого фонда не хватит, даже рекламировать замумукаешься...

+15

Да, если бы не эти мааааленькие нюансы в каждом абзаце про 1937 год, страшный совок, лагеря и НКВД - была бы милая красивая сказочка. А так - вышла дешёвая политическая агитка. Помимо всего бреда, что вы перечислили, замечу, что пугать 1937-ым годом надо даже тогда, когда переехали они с мужем в Союз на два года позже, в 1939 - но зачем, впихнем сюда страшный тридцать седьмой, народ схавает :) И в лагерях она отбыла не тринадцать лет, а восемь.


И про совместные выступления с Тосканини пошло из упомянутого очерка Соловейчика в "Комсомольской правде" в 1965 году, и пруфов чёт нет.


И детей у нее своих, по официальным данным, не было, так что как они умудрились умереть в блокадном Ленинграде - это вопрос...


Короче говоря - смотрите, дети: перед нами классическая драматизированная и подправленная где нужно агитка. Учимся отличать их от простых рассказов и нормальных биографий, ага.


Добавлю, что автор сего опуса - Зоя Ерошок - соосновательница "Новой газеты". Так все вообще встаёт на свои места.

раскрыть ветку 2
+12
Насчёт детей, там всё же русским по белому написано: "Он, она и двое его сыновей от первого брака." Они, видать, и погибли. Потом один воскрес, правда.
Агитировали, агитировали, да не переагитировали.
+3

Можно подумать в биографиях прям все все все правда, но факт  , что талант погиб, вместо того что бы развиваться и радовать людей музыкой, женщина валила лес, а потом была педагогом в богом забытом месте, как по мне это как то неправильно.

+3

И дали ей 13 лет конечно же ни за что. Собственно как и всем кто там сидел....

Рукопожимаю))))

раскрыть ветку 4
+3
10 лет за высказывание "туда ему и дорога," когда Сталин умер (ГА РФ. Ф. Р-8131. Оп. 31. Д. 37877. Л. 15–21.) Вот вам и все советское "правосудие."
раскрыть ветку 1
+6

Насчет всех на скажу, но очень многих сажали просто "по плану". Иначе попросту не было бы Бериевских реабилитаций 1939 и 1953 года (Хрущёвские считаются ангажированными, но они прходили до периода волюнтаризма).


Выше я приводил ссылку на сотни тысяч пойманных "польских шпионов".

0
Ну, дюжина моих родственников отсидела в лагерях по 58-ой статье, что тут удивительного? Большинство из них были малограмотными крестьянами, просто немцами. Достаточно.
+3
Красивая... сказка
+1
Stirb oder auf?🤔🤨
раскрыть ветку 1
0
Да да, чёт фраза даже на немецком не гуглится. Даже тут пиздеж
+1

Ну не знаю...

Это наверное тоже самое, или похоже, что семьи с детьми сейчас возьмут из Калифорнии или сытой Европы переедут в ДНР.


Такое воспитание просрать.


Возможно цинично, но жизнь у нас одна.

Всем добра.

0

Мораль - нельзя любить идиотов! Они и себя погубят, и близких за собой утянут.

0

Вот такими красивыми рассказами о "кровавом совке" страну и разрушили. Что-то я мало вижу статеек о концлагерях для японцев в США, или о голодоморе там же в 20-30 годах, о судьбах тех, кто пошел по миру после "великой депрессии".

          Пианистка с разбитыми рукояткой револьвера пальцами - это вообще похоже на мем.

          И ведь находятся люди, которые с удовольствием хавают эту голимую пропаганду.

раскрыть ветку 3
+3
Только в концлагерях для японцев смертность даже не подходила к ГУЛАГам, где во многих лагерях смертность была выше Дахау (например, СазЛаг), такого голода, как в СССР, в США не было за всю историю их существования (в 20-30х от голода никто не помирал, в отличие от СССР), ну и остальные свои пропагандистские приемчики можете при себе оставить.
раскрыть ветку 1
-2

Да конечно, в США же не могло быть голодомора! Потому что не могло быть никогда!:) От 5 до 7 миллионов по разным оценкам в период с 1928 по 1940 год исчезло в штатах. Вот только статистические данные по этому периоду они скрывают. Чтоб не портить имидж "самой лучшей страны". Был у них и аналог ГУЛАГа - общественные работы, изнурительный труд практически за еду.

А про смертность в ГУЛАГЕ, выше чем в Дахау - интересно, откуда такие шедевры перекручивания фактов? Что за бред? В СазЛАГе, наверно, первые газовые камеры построили, а мы и не знаем?

-1

Ну ещё в общую копилку, так называемый маккартизм или охота на ведьм имевший место в Америке 50-х годов. Когда они своих граждан за политические взгляды, кого посадили, кого из страны выгнали. Ну и работы лишили.

0
Спасибо. Очень люблю такие истории.
-1
Спасибо, ТС! На одном дыхании прочёл...
-2
Грустно, не осилил.
-2

С удовольствием прочитала! спасибо! Аж дух захватило :)

-3
Блин, впервые чиьал пост столь завороженно! Пруфов не прошу, дабы не портить впечатление
раскрыть ветку 4
+11

Зоя Ерошок - соосновательница "Новой газеты". Красивые слезливые истории, подправленные в сторону "кровавая гэбня, проклятый совок" и, конечно,  без пруфов - их конек)

раскрыть ветку 3
-1
Иногда приятно почитать про увлеченных людей. Пруфов не просил, иногда хочется сказки. Уж простите!
раскрыть ветку 2
-4

Сейчас защитники сралина набегут, скриньте.

Похожие посты
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: