12

Наследник колдуна

Наследник колдуна Колдунья, Авторский рассказ, Крипота, Проклятый дом, Вселение, Длиннопост

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Щи были сказочно вкусными. Егор уделал аж две тарелки. Третья была от Елизаветы Сергеевны, которая уж очень хотела, чтобы будущий зятек поел добавочки, но это уже получалась "Демьянова уха", так что женщина, особенно после многообъясняющего взгляда дочери решила, что не стоит так настаивать на добавке.
- Что - то я объелся. - на выдохе признался Егор и похлопав по животу, вышел во двор, покурить. Нина вышла за ним следом, так как были еще пару моментов, о которых она хотела бы поговорить с ним. И снова местом обсуждений и дискуссий стала баня. Вернее пространство за нею.
- Егор. - начала Нина, дав ему свою зажигалку. Тот вопросительно промычал, закуривая сигарету. - Я еще давно, после инцидента с Валерием, хотела тебе кое - что сказать.
Егор снова посмотрел на нее в ожидании. Нина пробежалась по закоулкам памяти и сказала.
- В общем, в тот день, когда мы с тобой немного повздорили, я разговаривала с Алинкой.
- Сплетничали, да? - решил подшутить мужчина.
- Нет. Так, разговаривали. Ее старшеклассница обижала, а я вступилась. У Алинки рука была расцарапана, и пока я ей ее обрабатывала, она неожиданно призналась мне, что видит "тетю в белом". Понимаешь, о ком я?
Егор нахмурился.
- Продолжай. Что еще она говорила?
- Сказала, что знает, что эта тетя в белом ее в озеро толкнула. Собак - демонов она тоже видит. Я спросила ее, как давно она их видит, а Алинка ответила, что уже достаточно. "Тетю в белом" так и вовсе даже в школе замечала, и на похоронах Анны. Что это значит, и говорила ли она тебе об этом?
- Нет. - мрачно ответил Егор. - А почему ты мне раньше не сказала? Сколько времени прошло?
- Я давно собиралась, а после этой суеты с Валерием... как - то откладывала, а потом и подзабылось...
- Так что же теперь - то решила?
- Не знаю...
- Не знает она... - Егор тяжело вздохнул и сел на сливовый пень.
- Это серьезно?
- А по - твоему видеть демонов и дух ведьмы для ребенка ее возраста - не серьезно?
- Я не об этом, Егор. Я имела в виду, есть ли опасность, грозящая ей от Евдохи?
- Пока не знаю... у нас много вопросов осталось. Я до сих пор не могу понять, почему эта ведьма поменяла сосуд, и что это за две даты, оставленные ею в черной книге.
- Подожди, Егор. - решила идти по порядку Нина. - Вспомни. Ты говорил мне, что те адские псы, демоны, охраняют сосуд ведьмы. Тогда это была я. Но если Алинка их тоже видит...
Егор поднял на девушку растерянные глаза.
- Хочешь сказать, что она...
- Не знаю... я просто рассуждаю... - Нина пожала плечами.
- Вот и я не знаю... нет, сомневаюсь... Евдохе не нужен ребенок.
- Верно. Ты же сам говорил, что детей охраняют Ангелы, и сила ведьмы им не грозит.
- Да... до определенного возраста... Алинка уже самостоятельная девочка и умеет отвечать за свои поступки.
- Ты меня пугаешь... - девушка тряхнула мужчину в плечо, но тот лишь мотнул головой в такт толчку.
- Раньше надо было сказать мне об этом... я хоть какие - то меры предосторожности принял бы.
- Но ведь ничего же еще не ясно! Чего ты панику разводишь?
- Вовсе нет. Просто начиная решать проблему, я всегда начинаю с самых серьезных последствий и делаю выводы, исходя из этого. Так всегда проще.
- И какие же у тебя выводы?
- Пока никаких. Сегодня буду думать и проверять, верны ли мои домыслы.
- И как ты собрался проверять? Господи, Егор, не пугай меня!
- Не паникуй. У меня есть пару мыслишек. Пойду домой, вечером созвонимся.
На той ноте они разошлись по домам. Весь оставшийся день Нина передумала все мысли по поводу их с Егором разговора. Она боялась даже подумать, что Евдоха могла позариться на душу невинной девочки. Елизавета Сергеевна видела задумчивость дочери и даже пыталась выяснить, что происходит, но Нина отмахивалась.
- Ты все еще из - за цыплят так горюешь что - ли? - не унималась женщина, но снова получала неудовлетворительный ответ. Печаль девушки была куда глубже, да еще вот в впоследнее время нездоровится что - то. Есть не хочется совсем. Ясное дело, столько пережито. Организм дает о себе знать. Он тоже переживает стресс.
* * *
Алинка заснула в половине десятого. Егор зашел в ее комнату, когда она уже спала. Мужчина тихонько подошел к ее кровати и осторожно сел на край. При тусклом свете ночника лицо ребенка было совершенно спокойным и беззаботным. Егор с тоской посмотрел на нее, не в силах выкинуть из головы сегодняшний разговор с Ниной. Он даже подумать боялся, что будет, если его предположения верны и ведьма действительно наметилась на Алинку. Егор сцепил зубы и сжал кулаки. Не бывать этому. Алинка ему сестрой доверена. Там, на небесах, она верит ему и знает, что Егор не позволит того, чтобы их всеобщая любимица пострадала от рук приспешницы сатаны.
- Не будет этого... - прохрипел Егор и поцеловав Алинку в пухленькую щечку, поправил одеялко с котятами, погасил ночник и прикрыв дверь, спустился в подвал. Когда он преодолел последнюю ступень, его встретили огоньки десятков свеч, медленно колышущихся в такт дуновениям ветерка. В нос ударил запах сырости и затхлости. Егор косо посмотрел на стол и шагнул в его сторону. Достав из кучи книг черную, увесистую потрепанную книгу, мужчина сошвырнул все остальные на пол и открыл книгу. Это была та самая книга, в которой ведьма делала свои отметки и которая когда - то была библией. Очень старой библией, истинное писание которой поблекло под строками дьявольской писанины. Егор начал листать с первой страницы, стараясь не обращать внимания на то, что смотрело на него с обеих сторон книги, ведь на какую бы страницу он не перевернул книгу, и с левой и с правой страницы на него смотрели два жутких выпученных глаза, с огромными черными зрачками без роговицы, которые были на первой и последней корках книги с внутренней стороны, и если раскрыть книгу и положить ровно на стол, или другую ровную поверхность, можно увидеть, что это настоящие живые глаза смотрят на вас. Все оставшиеся шестьсот шестьдесят шесть страниц имели прорези под эти глаза, чтобы те могли заглянуть в душу тому, кто осмелился прочесть содержание сей книги. Егор знал, что эта книга своего рода "портал" для сатаны, через которую он следит за тем, кто открыл ее. Вот только мужчина смог совладать с любопытством и не заглядывать в самую глубину этих глаз, а лишь мельком, не задерживая взгляд, либо же боковым зрением. В первое время Егор пытался закрывать эти чертовы глаза кусочками бумаги, пока читал нужный текст, но бумажка выгорала в месте отверстия и глаза снова таращились на него. Со временем Егор смирился и просто перестал обращать внимания, даже чувствуя какое - то превосходство над притягивающей силой этих глаз. Сейчас же он судорожно листал страницы, пытаясь выискать то, что, возможно, пропустил. Эти даты не выходили из головы. Одна из них уже совсем близко, и Егор должен знать, к чему готовиться и от чего предостерегаться. Главным было одно. Защитить Алинку от влияния ведьмы, но в последнее время и с самим Егором творится что - то странное. Он тоже стал видеть адских псов, которые почти каждый вечер шарят по его саду, и это его крайне напрягает. Нине он решил не говорить об этом. Зачем? Бедняга и так натерпелась, еще не хватало ей с его ужасами возиться. Ей достаточно и своих.
- Ну же... должно быть хоть что - то... - шептал Егор, листая страницы. - Я явно что - то упустил...
Но поиски оказались тщетными. В глаза бросались лишь эти две чертовы даты прошлого месяца, в ночь вызволения из Нины духа Евдохи, и грядущая, которая наступит через несколько дней. Погрузившись в мысли, Егор краем глаза заметил некое движение на стене и посмотрел туда. Тени от свечей повторяли профиль ведьмы, который слегка колыхнулся и снова обрел форму блеклых теней. Мужчину это напрягло, и отложив книгу, он поспешил наверх. Накинув куртку от камуфляжного охотничьего костюма, он прихватил четки с резным деревянным крестиком с гвоздика в сенях, бутылку святой воды, и косо посмотрев на топор под лавкой, закинул на плечо и быстрой походкой пошагал вверх по улице. Старый дом семьи колдунов стоял в мрачном, гнетущем безмолвии. Плющ почти закрыл собой крышу, свисая с нее и загораживая забитые окна. Егор стоял на дороге, с презрением глядя на это строение, как на уличную девку у дороги. Тропа к дому почти заросла, а деревянный забор покосился и грозился повалиться на траву при малейшем толчке ногой. Когда - то Маша творила здесь рай, усаживая огород цветами и овощами. Тут были ягодные кустарники и молоденькие деревца груш, яблонь, сливы, черноплодной рябины и облепихи. Все они высохли и торчали из земли, как скорчившиеся и умершие в муках каторжники. Ничто не стало расти на этой земле, после ухода Машеньки. Ее светлая аура забрала все тепло и уют с собой, оставив только светлые воспоминания. Егор подернул губами, вспомнив сестру. Как он заходил к ним навестить еще маленькую Алинку. Маша выглядывала из окошка и с улыбкой махая брату рукой, спешила скорее открыть дверь. Она никогда не жаловалась на то, что в доме творится всякая дичь, угнетающая ее. Она всегда улыбалась и отгоняла от себя негатив, подавляя его своим счастьем. До тех пор, пока однажды не пришла к Егору со слезами и не начала рассказывать о том, что сходит с ума от тех ужасов, что творятся в доме, плача при этом навзрыд. Уткнувшись лицом в плечо брата она рассказала все. И то, как находила дохлых ворон в их с мужем спальне, и то, как вытаскивала из Алинкиной кроватки клубки змей и даже то, как однажды образы на иконах в молельном уголке стали плакать кровью. Она старалась все скрывать и от мужа и от остальных, чтобы не было раздора в семье, ведь ее муж был абсолютным скептиком и не терпел подобной чепухи, что могло бы поспособствовать их разладу, но все дошло до того, что Маша начала сомневаться в собственном рассудке и просто сорвалась. Егор тогда начал все узнавать, но когда узнал, было уже поздно. Маша и ее муж утонули мучительной смертью, замурованные в собственной машине. Когда полиция описывала случившееся они сказали, что Маша успела разбить стекло передней двери, но ремни безопасности, которыми они были пристегнуты, отстегнуть не смогли. Так и захлебнулись. Тяжело вздохнув, Егор набрался смелости и ненависти от воспоминаний, и сжав покрепче рукоять топора, смело шагнул на тропу, в сторону дома. Где - то скрипнула балка, как будто приветствуя гостя. Вот только не на дом "любоваться" он пришел, а... на его обитательницу.
- Ну что, гадина... готовься... - рычал Егор, вглядываясь в темноту и выискивая дверь. Когда глаза помогли ему сфокусироваться на двери, он потянулся к ручке и грубо дернул. Дверь ответила протяжным скрипом и отворилась. Мужчина постоял с пару секунд и ступил на территорию нечисти. Рука уверенно сжимала топор, придавая ему смелости. Эх, не помешало бы сейчас жахнуть стопочку кедровки для храбрости, но ненависть, которой, как радиацией, был пропитан Егор, хватало, чтобы сунуться сюда даже без освещения. А зачем оно? Порой то, что порождено тьмой должно в ней и оставаться. Если нашим глазам мерзко смотреть на что - то, то лучше и вовсе не смотреть на это. В таких ситуациях слепым людям везет. Они не боятся темноты. Они живут в ней, как рыбы в воде. Это их стихия. Однако же Егор, признаться, не чувствовал себя комфортно в густом мраке. Просто он не хотел видеть того, что обязательно увидит, если решится достать из кармана штанов телефон и включит фонарик. Нет, не нужно этого. Достаточно и того, чего он уже насмотрелся. Тем более дом он знал, как свои пять пальцев, а Евдоха ему вреда не причинит. Он "ценный" для нее. Преодолев коридор, мужчина прошел в первую комнату и почти сразу же ощутил чье - то присутствие и запах гнили. Здравый смысл и инстинкт самосохранения уже давно не функционировали после долгих лет закаливания. Егор встал посреди комнаты и вслушался. Шорохи... скрипы... дыхание... шаги... скрежет под полами... вся гамма звуков из фильмов ужасов присутствовала здесь... отсутствовало лишь одно. Уют. Это место было до омерзения пропитано тоской и угнетало. Подобно каменной плите, атмосфера в помещении давила на грудь, рисуя перед глазами фантомные образы в качестве бонуса. Могла ли Маша жить в этом проклятом месте счастливо? Конечно нет. Даже ее светлая душа не смогла прогнуть под себя этот хронический мрак и тоску, пустившие метастазы в фундамент и всю близлежащую территорию.
- Пришел... выпусти... выпусти... - шептал женский голос откуда - то из под ног. Егор довольно улыбнулся, услышав это.
- Неужели? Ты все еще здесь? А я - то уж ожидал увидеть тебя в клубе на танцах... не помолодела еще? Ты же вроде собиралась? Что - то смотрю, с Ниной никаких преображений не происходит... я даже расстроился... - начал издеваться он, вслушиваясь в тишину, в ожидании ответа, который обязательно последует. Евдоха не упустит шанс поговорить с ним.
- Я не могу... он не дает... вы посмели... я разочарована... - прошептал голос где - то за спиной Егора, сопровождаясь каким - то мерзким, чавкающим звуком, как будто за его спиной находилась шевелящаяся гора слизи.
- Вот как? Разочарована? О да, понимаю... обидка... ты за это на моей племяннице отрываешься, да?
- Ты не понял... - на этот раз голос изменился до утробно - ржавого.
- Я стану ею... скоро... ты...
- Хватит уже нести свой бред! ! ! - заорал Егор, да так, что забвенная тишина стен от многолетнего молчания ответила ему каким - то странным эхом. Затем голос ведьмы, став девичьим, звонко полился со всех сторон.
- Где ты, змея? ? ? - снова заорал Егор, нервно оборачиваясь в разные стороны и вертя головой, ища источник звука, но голос шел отовсюду и уловить его было невозможно. Он засунул топор под ремень и начал откручивать крышку бутылки. Где - то угрожающе забарабанили по окнам и чердаку.
- Не напугаешь, Евдоха. Моя ненависть не даст мне обезуметь от твоих страшилок. Нельзя уйти отсюда и не насладиться твоими муками, которые ты уже начала испытывать, отдав душу дьяволу за тупое желание омолодиться.
- Ты не понимаешь... ничего не понимаешь... - скрипело отовсюду.
- Так и есть. И понимать не хочу. Зачем мне понимать бред обезумевшей старухи? Я не психолог, чтобы лечить тебя от душевных терзаний. Я ликвидатор вот таких гадин, как ты. Сама же научила меня. Забыла? А теперь не жалуйся. Лучше скажи - ка мне, что за даты ты отметила в своей проклятой книженции.
В ожидании ответа прошло с полминуты, после чего со всех сторох начал доноситься довольный смех.
- Радуйся, ведьма. Смешно, да? Ну так на, хлебни. Теперь моя очередь смеяться. - Егор сжал бутылку в руке и встав на полы, под которыми оставил тело Евдохи, и начал медленно выливать воду на пол. Она медленно растекалась по ссохшимся доскам и просачиваясь в щели, затекала в подполье, откуда начал доноситься шипящий звук, как будто эта вода лилась на раскаленные угли. Отчаянный, приглушенный тоскливый стон раздался из под пола.
- Неприятно, да? - шепнул с наслаждением колдун, представляя себе, в какой агонии сейчас должно быть ведьма.

Найдены дубликаты

+2
Автор, вы хорошо пишите. Сама удивилась, как меня затянуло ваше неспешное, сперва, повествование.. С нетерпением ожидаю каждую новую главу.
Спасибо!
+1
Я тоже с нетерпением жду новую главу. Вам издаваться нужно. И не тяните, грамотей интернет Вам поможет написать грамотно.
раскрыть ветку 2
+1
Спасибо)) но до этого еще очень долго. Я пока только практикуюсь))
раскрыть ветку 1
0

У Вас очень много интересного. Ищите кто может подправить текст.ю и издавайтесь. не тяните))

0

Как писанина типичной пубертатки. В топку

0
Как низко назвать мою писанину работой типичной пубертатки и спрятаться,добавив в игнор-лист. Типичный поступок настоящей пубертатки)) мелочно и по-детски))
Похожие посты
144

Пенсия. часть -1

Пенсия. часть -1 Авторский рассказ, Мистика, Крипота, Деревня, Видео, Длиннопост

Высокий старинный двухэтажный особняк из красного кирпича, одной стороной своей выходил на сельский карьер и, казалось, нависал своей махиною над крутым обрывом, а другая сторона его, с фасадной части, захватывала приличный кусок сельской улицы, заставляя дорогу угодливо перед собой изгибаться. Да что там дорога. Все соседние дома, по той улице, строились исключительно ориентируясь на этот особняк. Стояли смирными рядками, словно крестьяне перед дородным барином, почтительно ломая шапки. До революции, этот особняк принадлежал купцу Ефремову. Хороший, крепкий был дом. Лучший в Липовке. Ничего его не брало, ни новая власть, не немецкая оккупация, только в 90-х, покачнулось было его былое могущество, но и тут сметливые сельчане быстро нашли выход из положения.


Ранним утром, возле особняка появились две пожилые женщины.У каждой в руках было по обьёмистой плетеной корзине накрытой сверху платком. Они, некоторое время постояли перед входом, заглядывая в окна первого этажа, потом перекрестившись, одна из них открыла незапертую входную дверь.


— Здравствуйте, я ваша соседка, Марья Антоновна! Вы, там, одеты?


Её голос и бесцеремонность изрядно смутила Николая Ивановича, ночевавшего в коридоре на скамье. Он, едва только успел спрятать в валенок найденную им накануне початую бутылку водки.


— Да. Здрасьте, я… Тут... — Николай Иванович спрыгнул со скамейки, опасаясь, что женщина явилась за бутылкой.


— Ой, мы к вам познакомиться. По соседски. Я и Лукерья Ильинична, — женщина перекрестившись ещё раз, зашла в дом. Позади маячила другая. Николаю Ивановичу было плохо видно. Свет от лампочки в коридоре был совсем тусклый.


— Стало быть, вы теперь, здеся, жить будете?


— Выходит так. Квартиру уступил, мне и предложили. В качестве компенсации, — простовато развёл руками Николай Иванович.


Квартиру предложил ему поменять один крупный предприниматель, выходец из этих мест. Николай жил один и потихоньку спивался. Трёхкомнатная квартира в Москве, единственное, что держало его на плаву не давая окончательно присоединится к разномастной и безликой армии бомжей. Он и подумать не мог, что предприниматель предложит ему такие роскошные хоромы. Прошлым вечером, едва только приехав, он в восхищении обошёл все комнаты старинного особняка и не найдя в себе силы лечь на панцирной кровати украшенной латунными набалдашниками устроил себе скромное лежбище в коридоре постелив для тепла старые фуфайки.


— Ой, ну и хорошо. Разве в городе жизнь? Вот у нас на селе настоящая жизнь. Верно Лукерья? — засмеялась Марья. — Да вы не стесняйтесь…Мы, уж за Ефремовскими палатами приглядывали. Все знаем, где что, в лучшем виде. И прибирались, и за электричество оплачивали.


— Э...Спасибо. Я, вам что-то должен? — Николай стыдливо подтянул семейные трусы.


— Ну, что вы. Мы же это не ради денег. Дом-то хороший, а Гришеньке, все тут жить недосуг. Вот и получается, что помогаем по соседски.


Она наконец обратила внимание, что новый хозяин не одет:


— Вы бы уж надели штаны-то...Как вас по батюшке? А мы вам вот гостинцев принесли, на первое время. В качестве знакомства. Магазин-то закрыт, где вы сейчас еду-то купите?


— Иванович...Николай… Только, у меня сейчас с деньгами…


— Да, что вы всё про деньги, — махнула рукой Антоновна. Она прошла мимо толкая перед собой тяжёлую корзину, — не всё деньгами меряется. Мы в кухне, сейчас, всё выложим. Заодно, покажем где что лежит.


Николай Иванович и глазом не успел моргнуть как они расположились на кухне по хозяйски выкладывая из корзин завёрнутые в плотную бумагу свёртки. Загремела посуда.


Ошалев от такого внимания, алкоголик в спешке начал натягивать на себя поношеные треники.

————————

Бывший участковый, капитан полиции Саныч, в тоже самое время постучался в окно жившего на отшибе Липовки одноногого бобыля Епифана.

Кинувшийся ему было под ноги, с храпом, дворовый пёс уже собирался укусить за штанину, но почуяв знакомый запах, забздел и только вежливо завилял хвостом.


— А-а. Трезор, — поприветствовал Саныч охранника, — а где хозяин? Чё, молчишь? Пузо мне, вместо лапы подставляешь?


Пёс, действительно, упав на землю, всем своим видом показывал, что он очень рад и вообще за власть. А если ему ещё и брюхо почешут, то он всё-всё и про хозяина расскажет. Санычу было некогда и он вновь требовательно постучал в окно.


Через минуту в окне появилось заспанное недовольное лицо хозяина.


— Саныч. Ты? Сейчас открою.


Епифан, скрипя износившимся протезом, проводил бывшего участкового в переднюю комнату.


— Чай будешь пить?


— Он приехал? — вопросом на вопрос отозвался Саныч.


— Да. В этот раз, в самый канун. Гриша, я смотрю, совсем уже оборзел. Раньше-то, за неделю. А тут, до последнего дня.


Саныч сел в передней на предложенный хозяином стул и терпеливо дожидался пока тот возился с чайником.


— Змеи, наверное, уже к жильцу пошли. Жрачки и самогонки принесут. Тут, главное, чтобы он весь день пьяный был. — доносился голос Епифана.


— Гришу видел?


— Видел — мразоту. Приехал вчера. Жильца выгрузил. Наказ, змеям дал. В городе он щас.Семёновна застучала. В городе сегодня ночует, а завтра в Москву.


— А в городе, у нас только одна достойная гостиница. Это Париж? — сам - себя вслух спросил Саныч.


— Ну, нашёл у кого спрашивать. Я в гостиницах, с 80-го года не жил. Только, когда от совхоза посылали в командировку. Правда давно это было…


Саныч поднялся со своего места:


— Спасибо Епифан. Не до чаю мне. Вечером зайду.


— Да куда ты? — выглянул из кухни хозяин, но гостя уже и след простыл, только скрипнула деревянная калитка.

——————————————————————————

Через час, Саныч уже был в городе. Он остановил свою старенькую зелёную семёрку возле гостиницы Париж, удостоверился, что серебристый джип Лексус, принадлежавший Грише, находится на парковке, после чего прогулялся на ресепшн — справиться о хозяине. Администратор гостиницы была его старой знакомой.


Поболтав с ней о том о сём, он узнал о нужном постояльце, в каком он номере и когда собирается уезжать. Теоретически, Гриша должен был отчалить только утром, но лучше перестраховаться.

Побывав в гостинице Саныч отправился навестить старого друга. Семёна Муху.


Муха, после отсидки, переехал жить к новой зазнобе и по старому адресу обнаружен не был, но Саныч не растерялся. Бабки, кормившие голубей, возле подъезда, в котором проживал Семён, были тщательно допрошены и выложили всю достоверную информацию. Двадцать минут и Саныч поехал в новом направлении.


Сказать, что Семён удивился такому визиту, было бы недостаточно — он не только удивился, но даже испугался. Хотя они и были добрыми друзьями, но это Саныч. Он же мент!

Семён, давно завязал с преступным прошлым, но неожиданный визит старого друга… Вот так запросто? Без предупреждения?


Саныч выловил его играющего с маленькой девочкой на детской площадке. Подошёл сзади и поинтересовался по простому:


— Твоя что-ли, Семён?


Семён оглянулся и вздрогнул от неожиданности.


— Саныч, тьфу! Ты бы хоть, звонил заранее.


— Да ты же номер сменил.


— Ну и сменил. С банками проблема. Денег, очень хотят.


Они замолчали переглядываясь. Девочка внимательно посмотрела на Саныча и требовательно спросила у Семёна:


— Папа, а кто этот дядя?


— Дядя Стёпа, полиционер, — произнёс задумчиво Муха, — пришёл с папой поговорить. Щас, я тебя к маме отведу, только. И поговорю с ним.


Он извинился и увёл ребёнка. Вернулся, через несколько минут и протянул сигареты.


— Да какой я уже полицейский. Всё. Пенсия. — сказал закурив Саныч, — можешь, уже не опасаться. Не по служебной надобности.


— Если ты выпить желаешь пригласить, то я в завязке, — предупредил Семён, — а дочка от гражданской жены. Дарья. Живём не бедствуем, с ипотекой соседствуем.


— Дело хочу предложить, в счёт старого долга — сообщил Саныч.


Семён закашлялся.


— Да. Дело. Не бойся, не мокруха. Похитить одного человека, только и всего, — продолжил Саныч словно бы и не заметив — колёса ещё нужны будут. Какое-нибудь говно, снятое с учёта, у тебя москвич -412, ещё живой?


— А с чего ты решил, что я согласен?


— Так у меня на тебя компромат, — пожал плечами Саныч, — а у тебя семья, дети, ипотека. Грешно от такого отказываться.


— Ага. 126 статья — это разве не грех?


— Блин, Сеня — послушай опытного человека, который всю жизнь работал на стороне закона! Я тебе, в прошлый раз помог и тебе всего три года дали. А если-бы, я был честный - ты бы получил сколько?


— Восемь…


— Десять не хочешь? Ладно, я пошутил. Не буду тебя шантажировать - если ты откажешься. Я теперь на пенсии. Очень хочу старый грех с души снять. И тебе бы не мешало — за твои делишки. За иконы ворованные.


— Опять ты про них! — с досадой произнёс Семён и уронив окурок начал яростно его затаптывать, — только жить начал! Только забывать начал!


— Мало у нас времени, Сеня. Через три часа, надо уже похитить человека и увезти его в Липовку.


— Да, блин, что за человек-то?


— Да ты его помнишь. Это Гриша.


При упоминании этого имени Семён оскалился в злобной ухмылке.

——————————————————————————

Григорий Ефремов получил удар по голове, ровно в полдень, когда отобедав в городском ресторане садился за руль своего автомобиля. Удар был нанесён сзади, поэтому он так ничего и не понял.

——————————————————————————————

Они погрузили обмякшее тело частного предпринимателя в багажник древнего москвича, народа всё равно на улице не было. Саныч сковал руки Григория наручниками, засунул ему в рот масляную ветошь и для верности заклеил плотным скотчем.


Семён сел за руль москвича, а Саныч сел сзади так как ремней безопасности на переднем не наблюдалось. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание работников ГИБДД.

Но на трассе, возле поворота на Липовку их остановили. Семён испуганно оглянулся на Саныча. Подошедший к ним сотрудник ДПС знаком попросил опустить стекло.


— Ваши документы — попросил он ленивым тоном обращаясь непосредственно к Семёну.


— А? Что? — растерялся Семён.


— Петруха -привет! Свояк это мой. Нет у нас документов на машину. Составляй протокол -вези нас на штраф-стоянку — подал голос со своего места Саныч.


— Саныч! Здорово пенсия! — сотрудник сунул нос в салон автомобиля — А чего ты не на своём Боливарчике?


— Да поросят в Липовку везём, Петь. Вонища от них. Вот я и попросил отвезти в багажнике, на чём не жалко. Не автобусом же их переть?


— Поросят? В конце августа? — удивился сотрудник.


— Ни и чего? Я сговорился с одним местным. Я ему поросят, а он мне мясом по результату. Всё равно мне на пенсии делать нечего. Так будешь нас штрафовать-то?


— Да иди ты в жопу Саныч! Если моя Лидка узнает, что я тебя оштрафовал — она меня из дома выгонит. Езжаете к чертовой бабушке.


Семён, белее мела, включил зажигание и осторожно повёл машину дальше.


— Если бы они в багажнике посмотрели, — выдавил он из себя, когда автомобиль уже свернул на Липовку.


— Сеня, это всё такие мелочи, по сравнению с тем, что я тебе сейчас расскажу, — хмыкнул Саныч — У тебя ведь, к Грише тоже свои счёты имеются?


— Всё-таки на мокруху ты меня подписать решил?


— Неа, скорее на странное стечение обстоятельств. Кто из твоей родни пропал в Липовке: в ночь с 28 на 29 августа?


Семён Муха помолчал, а потом ответил:


— Не из родни. Машка Лаврентьева. Зазноба моя первая. Сирота. Гриша этот, как-то был причастен к пропаже, да только никто в селе и не сознался. Ты ещё тогда и участковым там не был.


— Ага. Знаю где её дом был. Там, сейчас, переселенцы с юга живут.


— Я, тогда на соревнованиях по боксу был. Вернулся, а невесты и нет. Злые языки болтали, что она с Гришей гуляла. Погуляла и пропала. Вот, тогда-то я на жизнь и бога очень сильно взъелся. Начал иконы из церквей воровать. Всё равно бога нет — раз такое наяву происходит. А потом меня в тюрьму посадили. Да это ты и так знаешь.Участвовал. Иконы, с Липовской церкви, на цыган заезжих списал, чтобы срок мне убавить.


— Ну, вот тебе и повод. Чем тебе не повод? Пора должок вернуть, Грише-то?

———————————————————————————

— Петруха, а ты видел кто там с Санычем сидел? Рожа уж больно знакомая?


— Сказал, что свояк.


— Хера себе свояк. Петя — это же Сеня Муха был! Я его вспомнил: в одной секции занимались.


— Да ладно?!!


— Он самый. Куда, говоришь, они поехали? В Липовку?


— Саныч так сказал…


— Тот самый Муха, из-за которого Саныч всю жизнь в участковых маялся? Может он отомстить ему хочет? Он же, у нашего Саныча, ведро крови выпил.


— Поросят, сказал, повезли. Может они уже помирились? Дело-то давнее?


— Ага давнее. Саныч сроду никому ничего не прощал. А теперь он на пенсии. Отвезёт Муху в Липовку и там похоронит, за прошлые его заслуги перед обществом. Или свиньям скормит, чтобы улик не оставлять, я в фильме видел - так делают.


— Да ну тебя! Заканчивай на людей наговаривать. Мы с тобой тут никого не видели и не останавливали.


— Хорошо, но ты бы Санычу позвонил? Предупредил, на всякий случай, что ночью тут с области стоять будут. Они его не знают. На всякий случай…

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Полностью не убралось. Кому лень ждать то вот - https://vk.com/public194241644

Кроме того вышла озвучка Никто и никогда от Сергея Зимина прошу заценить.

Показать полностью 1
66

Если меня приснят

Сразу признаюсь, что рассказываю эту историю из чисто эгоистических соображений: есть гипотеза, что меня немного попустит, если я сделаю эту фантазию некой внешней, отдельной от меня, вещью. Вот и проверю.


До недавнего времени я работал на предприятии, производящем, предположим для конспирации, фингербоксы. Товар это ходовой, людям нужный, так что производство всегда обеспечено заказами и приносит неплохую прибыль. Да только мало что из той прибыли перепадает простым сотрудникам: если ты не относишься к числу нескольких "небожителей" из начальства, или не являешься кем-нибудь из их холуев, то даже весьма невысокую зарплату тебе будут отдавать очень неохотно, используя все более или менее законные возможности хоть немного задержать выплаты. Понятия не имею, чем это объяснить. О премиях, снабжении необходимым для работы и другом "нерациональном" расходовании средств и говорить не приходится – начальство собаку съело на затягивании поясов. Поясов рядовых сотрудников, конечно. В общем, начальство там "любят". Это для того, чтобы вы лучше представляли атмосферу предприятия и антагонизм классов.


Но в остальном мне грех было жаловаться. Работал я в административном крыле, и моя работа предполагала, что я в любой момент мог находиться где угодно на территории предприятия – начальник отдела не следил за мной, удовлетворяясь только вовремя сделанной работой. Разумеется, я злоупотреблял таким положением дел, растягивая перекуры иной раз до получаса. Курить я ходил не в нашу курилку для "белых воротничков", а на Бродвей – так у нас называли внутренний проезд к складам в дальней части здания. По сути прямо в стене здания установлены большие ворота, через которые грузовики (и даже фуры) заезжают в высокий пятидесятиметровый коридор, и в нем загружаются не имеющими аналогов фингербоксами, или выгружают сырье. Вот этот коридор-проезд и называют проспектом, бульваром или Бродвеем. Вокруг расположились цеха и машинные залы, снизу зловеще гудит насосами огромный подвал, а в самом коридоре недалеко от ворот – ниша со скамеечками и ведром в центре. Курилка на Бродвее. По проезду снуют водители, рабочие, инженеры, заглядывают на пять минут в курилку, наспех курят и/или обмениваются сплетнями, снова исчезают в круговороте производственных и логистических процессов. Истинный центр предприятия!


Разумеется, есть и постоянные посетители. В их число входил и, назовем его так, Петрович – замдиректора, редиска, западлист, баба базарная и, по слухам, стукач. Как видите, характеристика крайне неприглядная. Но были у Петровича и положительные черты! Был он очень харизматичным человеком, прекрасным рассказчиком и единственным начальником, который не строил из себя небожителя – на моей памяти, ни один другой гусь в пиджаке не входил под высокие своды нашей ниши, не садился на скамеечку рядом с простыми парнями и не заводил с ходу: "Влади-и-мир, ну что, головушка после вчерашнего бо-бо, да? А-ха-ха!" Он всех называл на "вы" и полным именем, зачастую умудряясь совмещать в одной фразе вежливость и трехэтажный мат. Знал он великое множество историй обо всем на свете, на все имел свое довольно дилетантское, но твердое мнение; были у него и характерные жесты и мимика. До сих пор перед глазами стоит картина, как он эмоционально хлопает себя по бедрам, подходя к кульминации очередной истории. Так что, хоть и успел он сделать немало дерьма обитателям Бродвея, но все же был желанным гостем. Главное было не распускать язык о состоянии дел на родимом предприятии, а то вдруг и вправду – стукач?


А почему "был", "было"? Вот послушайте.


В последний раз, когда я видел Петровича, на перекур пришел подсобный рабочий, допустим, Вася. Петрович весьма любил подкалывать и задирать его, не опускаясь, впрочем, до оскорблений. И вот Вася, подкурив сигаретку и хитро посмотрев на замдиректора, сказал:


"Ух, какой мне недавно сон приснился, целый триллер про чудовище, ну, как там еще Чужого по-научному называют, чупакабра..."


"Ксеноморф!" – подсказал я.


"Да, про ксеноморфа. И вы тоже там были, Петрович", – с недоброй улыбкой закончил вступление Вася.


Петрович, конечно, тут же высказался, что молодой гетеросексуальный парень во снах должен видеть телок (пардон, дамы, с чужого голоса пою), а не пожилых мужчин.


Вася никакого внимания на подколку не обратил, и продолжил:


"Приснилось, в общем, что за какой-то надобностью занесло меня в административный корпус, и вдруг там громкоговорители на стенах ожили! Все вокруг струхнули, все-таки, никогда эти раструбы не работали, все уже думали, что только в случае ядерной войны по ним что-нибудь передадут..."


"Х..ево вы думали, Василий. Ядерная война – слишком слабый повод; там как минимум Сам должен помирать, чтобы директор раскошелился на починку", – политика была одним из коньков Петровича, даже более любимым, чем половой вопрос.


"Ну вот, а вышло еще круче: передали, что по кабинетам гуляет космический монстр, и все должны выполнять какой-то протокол. Не знаю, что за протокол, но люди куда-то разбежались, а в кабинетах я нашел только несколько жутко истерзанных трупов", – продолжил Вася.


"А дирека тоже схавали?" – со странным вожделением спросил один из присутствующих слесарей.


"Не знаю, помню только, что так драпал оттуда, что кажется, будто телепортировался прыжками. Ну, во снах так бывает, все лучше, чем бежать как в молоке. И вот забежал я на какой-то балкон, а там девка из бухгалтерии стоит..."


"Я бы вам, Василий, сказал, что у нормального парня должно стоять наедине с девкой из бухгалтерии!" – не преминул вставить свои пять копеек Петрович.


"Вы не портите мой рассказ, – с укором глянул Вася. – В общем, показала она мне узкую длинную коробку и предложила в нее спрятаться. Сел я на четвереньки, она залезла мне на плечи, а сверху надела на нас коробку".


Тут, вполне ожидаемо, Петрович зашелся смехом на весь Бродвей, застучал себя по бедрам, и популярно объяснил незадачливому Василию, что такая диспозиция означает с точки зрения фрейдизма – в его, Петровича, понимании, конечно.


Вася, впрочем, не смутился и продолжал:


"А вот оказалось, что правильно все я сделал! Только спрятались, как рядом раздался шум, а потом стало светло. Поднимаю я голову, а большей части коробки уже нет, и девушки тоже нет, только следы когтей на цементе".


"Ну а кровь? Монстр бухгалтершу утащил, или задрал?" – не удержался я от вопроса.


"Не знаю. А потом откуда-то снаружи на балкон вылез Петрович и принялся рассказывать, как в прошлый раз ксеноморф приходил и что творил. И так вы, Петрович, во время рассказа смеялись и хлопали ладонями, что я от страха голоса лишился. Все-таки, рядом монстр ходит, того и гляди услышит, а прятаться больше негде!" – у Васи аж глаза округлились, как будто он до сих пор переживал этот кошмар.


"И как, пришел монстр?" – спросил я.


"Без понятия. На этом месте я понял, что сплю, и пожелал проснуться. И проснулся", – тут он повернулся всем корпусом к Петровичу и неприятно-зловеще процедил: "А вы, Петрович, там остались".


Я посмотрел на Петровича, и мне стало тревожно. Никак он не прокомментировал последнюю часть Васиного рассказа, и лицо у него было бледным, а рукой он как-то нехорошо, беспокойно теребил под пиджаком нагрудный карман рубашки.


То было в пятницу, а в понедельник эксцентричный замдиректора не появился на Бродвее. Позже я узнал, что на выходных у него стало плохо с сердцем. Не откачали.


Народ еще неделю посудачил о безвременной кончине Петровича, да и все, круги по воде разошлись и затихли. Только вот у меня из головы не шла та картина: "вы там остались" и бледный Петрович, обративший расфокусированный взгляд куда-то мимо. Уже не здесь...


Конечно, всего этого явно недостаточно, чтобы занимать ваше внимание. Так было потом еще кое-что!


Вскоре я после работы отвозил на поезд жену и мать ее, ну, в смысле, свою тещу. А вернувшись домой поздно вечером, извлек из недр книжного шкафа заначенную бутылку виски. Алкоголь я не жалую, но женатые читатели прекрасно понимают, как порою мужчине хочется хоть на несколько дней снова стать беззаботным холостяком! В общем, приземлился я на кухне с широкодонным стаканом и вискарем, приобщился к чуждой буржуазной культуре, полистал в телефоне новостную ленту, ничего, впрочем, не читая, да и одолела меня тяжелая сонливость. Надо перекусить, надо сходить в ванную, надо постель поменять. Но это подождет еще пять минут, а сейчас у меня есть время отодвинуть в сторону стакан и лечь лбом на стол, подложив в качестве подушки собственную руку. Просто немного полежать, поискать порядка в мыслях.


Спустя вечность или мгновение я обнаружил себя в узкой комнате с высоким потолком, с цементным полом и зеленой краской на стенах. Вдоль одной длинной стены стоял массивный пыльный стеллаж с какими-то приспособлениями и деталями, на противоположной стене замызганный плафон лампы дневного света освещал пару постеров с красавицами из 90-х. В дальнем торце комнаты всеми четырьмя расшатанными ножками цеплялся за жизнь видавший Брежнева стул. А я сидел на полу в другом торце, возле двери. Оглядевшись вокруг, я пришел к выводу, что занесло меня в одну из кандеек близ Бродвея – я был из административного, но общий, с позволения сказать, стиль наших производственных помещений узнал.


И на стуле том я в какой-то момент увидел Васю.


"Ты что здесь делаешь?" – как мне показалось, с досадой спросил Вася.


"Ну вот, свою-то с тещей на поезд проводил, теперь превращаюсь в обезьяну обратно, – честно признался я. – Ну а ты чего на работе так поздно?"


"Да понимаешь, я теперь каждый вечер перед сном изо всех сил представляю себе того ксеноморфа и кого-нибудь из неприятных мне людей, чтобы проснуться и оставить их наедине. А тут ты влез, но ты ведь парень нормальный. Уж не обессудь, ошибки всегда возможны", – отвечал Вася.


"Тогда не буду тебе мешать", – сказал я, встал и повернулся к двери. А руку к дверной ручке протянуть не могу. Не чувствую руку!


Тут я заметался, пробиваясь сквозь слои душной тьмы и вдруг ощутил боль во лбу, проехавшись им по чему-то чужому, бесчувственному. Я проснулся, резко выпрямившись на кухонной тахте. Саднил належанный лоб, начинало покалывать потерявшую чувствительность руку, от прежней неудобной позы болели ноги. А я все не мог отделаться от ощущения, что сейчас где-то там Вася продолжает сидеть в пыльной кандейке, пытаясь затянуть к себе жертву. Вторую жертву.


Вы, наверно, ждете, что я напишу, будто бы у нас начали помирать начальнички-ворюги, а Вася при встрече сделал жирный намек, что мы встречались по-настоящему в тех сонных эмпиреях? Вынужден вас разочаровать, ничего подобного не было. Я все реже ходил на Бродвей, потом вовсе бросил курить и перестал прошляпываться в курилках. А несколько месяцев назад нашел себе работу получше.


Так о чем история? Не знаю. Об идее фикс, наверно. Просто чтобы вы понимали, я не верю в мистику-шмистику, не верю в экстрасенсорные способности, да и вообще я скучный материалист. Я прекрасно понимаю, что Петрович мог маяться сердцем уже давно, а Вася приукрасил свой сон ради эффектного рассказа. И тогда, в последний рабочий день Петровича у него сердечко екнуло – и Васин рассказ тут не при чем; Петрович, скорее всего окончание уже не слушал, и Васино выступление было зазря. Ну а сны – иногда это просто сны.


А все равно я подспудно старался избегать встреч с Васей, пока работал на фингербоксовом заводе. Просто не хочу, чтобы он меня помнил. И сейчас стараюсь не думать обо всем этом на сон грядущий. И все чаще задумываюсь, не обидел ли я кого за день? А то мало ли, во что я там не верю. Можно не верить и гордиться этим, но что я буду делать, если меня приснят и не отпустят?



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
474

Отрава

Саня вздыхает, опустив голову так низко, что лица почти не видно. Рукой сжимает стакан до побелевших костяшек, на дне плещется выдохшееся пиво. Незаметно бросаю взгляд на настенные часы: начало первого ночи. Пора бы уже закругляться и ложиться спать, но я все не могу перебороть тактичность и выпроводить гостя.


— Настя, — говорит он глухо.


Так вот в чем дело.


Саня заявился часов в семь с двумя двухлитровыми бутылками пива подмышками. Сказал, мол, давненько не сидели по пятницам, надо исправлять. Весь вечер был излишне бодрым и жизнерадостным, но постепенно хороший настрой улетучился, сменившись меланхолией, поэтому я догадался: что-то случилось. Выпытывать сразу, тем не менее, не стал, терпеливо дожидаясь, когда выйдет само.


— Что Настя? — спрашиваю.


Он отвечает, поднимая виноватые глаза:


— Сказала, расстаться хочет.


С Настей Саня познакомился лет семь назад, как раз когда мы с ним оканчивали институт. Уже на третий день знакомства они объявили себя парой, и такая там была сильная любовь, что я ни секунды не сомневался: долго это не продлится. Ожидания не оправдались — в прошлом месяце Саня заявил, что сделал Насте предложение и получил согласие. А теперь вот такие новости.


— С чего ей расставаться-то? — говорю. — Вы ж жениться надумали, она до потолка прыгала.


Он опрокидывает остатки из стакана в рот и невнятно бубнит:


— Ну я, это… В клубе же был на тех выходных. Она как раз к родителям домой уезжала, вот я и подумал, чего дома сидеть, схожу хоть попрыгаю. Тебя звал, помнишь же? Тебя Катька не отпустила.


— Помню, — киваю осторожно. У Кати я в тот раз и не спрашивал, просто отмазался, потому что лень было куда-то вылезать. Это в восемнадцать хочется быть на всех вечеринках сразу, а в тридцать готов променять все на расслабленный вечер дома.


Саня же относится к тому типу людей, что навечно остаются восемнадцатилетними.


— Ну вот, — продолжает, краснея. — Я же чисто потусить хотел, думал, может из знакомых кого встречу. Ну, напился, в общем, а там девка одна была, тоже бухая в дрова. Я сейчас даже имя ее не помню, прикинь? Я, кажется, и не спрашивал даже.


Мигом сообразив, что к чему, я хмурюсь:


— И что эта девка?


— Ну, она бухая, и я бухой, и… Ну, это самое… Затащила она меня в туалет, в кабинку. Ну, и шумели мы там сильно, вот кто-то охранника и привел.


Слушаю с каменным лицом, мысленно удивляясь тому, что пытаюсь искать Сане оправдания. Лучшие друзья с младшей школы, мы всю жизнь шли плечом к плечу, поэтому сейчас мне хочется видеть в нем что-то большее, чем то, что он собой представляет.


— А охранник там знаешь, кто? Петька Синельников, — продолжает. — Ну, тот качок, Настин одногруппник, он к ней на день рождения в прошлом году приходил, помнишь?


— И он ей, разумеется, все рассказал?


Кивает, опуская глаза в пустой стакан:


— Я его уговаривал, чуть ли не на коленях ползал. А он такой, мол, «подумаю». Всю неделю тишина была, а теперь он, видать, подумал и все ей рассказал. Сегодня утром. Она звонит и истерит, мол, чтобы я домой с работы не приходил, а если приду, она меня убьет. Сказала, никакой свадьбы. И что не нужны ей такие отношения.


— Так ты же ко мне после работы пришел, — говорю. — Да еще и с пивом. Надо было к ней сразу и извиняться, ты что?


— Да страшно мне к ней сразу. Я ж ее знаю, она не простит. Вообще не хочу теперь домой. А вдруг она уже ушла? Сейчас приду, а там никого. И все, жить-то мне больше незачем. Я ж люблю ее больше жизни.


— Чего ж тогда с девками в клубах по сортирам трешься?


— Да я же говорю, что пьяный был! Я хотел просто попрыгать, а эта шкура…


В кухне появляется Катя. На ней розовый шелковый халатик, волосы растрепаны, на щеке след складки от подушки: значит, успела задремать, а мы разбудили. Скрестив руки на груди, она опирается плечом о дверной косяк и хмуро спрашивает:


— Долго вы еще? У меня смена завтра, мне в шесть вставать вообще-то.


Отодвинув стакан, Саня тут же поднимается на нетвердые ноги:


— Все-все, Катюш, ухожу уже. Засиделись, счет времени потеряли, вот и все. Не злись только, ладно?


— Иди домой, — говорю. — Нечего тянуть.


Катя незаметно закатывает глаза, когда он протискивается мимо нее в прихожую.


***


Позже, спровадив наконец Саню, мы прижимаемся друг к другу под одеялом.


— Чего у него стряслось-то? — сонно спрашивает Катя.


— Сходил налево, Настя в бешенстве, — отвечаю, щекоча носом ее затылок.


Она недолго молчит, а потом выдает:


— Ну и хорошо же.


— Почему?


— Во-первых, такое лучше до свадьбы, чем после, а во-вторых, Настя эта странная какая-то. Саня, конечно, не сахар, но все же может найти кого получше.


— Вас, девушек, не понять. Я думал, ты на ее сторону встанешь.


— Я ни на чью не встаю. Но Настя мне никогда не нравилась. Глазенки эти вечно набыченные, ногти черные, разукрашена как та тетка из «Семейки Аддамс». Готы разве еще не вышли из моды?


— Не знаю, я за этим как-то не слежу.


— А страничку ее ты видел? Одни какие-то репосты с предсказаниями, гороскопами, приворотами. Конченая какая-то. Ведьма. Может, она Саню приворожила? То-то он вечно перед ней прыгает как дурачок. Ты же лучший друг, должен видеть изменения в поведении.


— Не задумывался. А почему ты раньше это все не говорила?


— Ну мы же с ними как бы друзья, такое про друзей не говорят, — усмехается. — А теперь-то можно.


***


К следующему вечеру, не дождавшись никаких новостей от Сани, я извожусь в неведении. С одной стороны, не терпится узнать, чем закончился семейный скандал, с другой — лезть в чужое грязное белье, даже если это белье лучшего друга, не позволяет совесть.


— Да позвони сам, — говорит Катя, ставя на стол тарелки.


— Ну, что-то не знаю, — тяну. — Может, они помирились и целый день друг друга на руках носят, а я сейчас названивать начну. Может, им не до меня.


В тысячный раз тычу кнопку разблокировки телефона, чтобы убедиться в отсутствии пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Саня из тех, кто всегда держит окружающих в курсе своих дел, поэтому молчание после заявления о расставании с подругой выглядит как минимум подозрительно.


— Звони уже, и давай ужинать нормально, — говорит Катя.


— Звоню, звоню, — вздыхаю.


Саня берет трубку после пятого гудка. Одно его безнадежно тоскливое «алло?» тут же заставляет все мои внутренности съежиться.


— Ты нормально? — спрашиваю.


— Нормально.


Голос хрипловатый и едва слышный. С силой прижимая телефон к уху, настойчиво уточняю:


— С Настей поговорил? Извинился?


— Поговорил, извинился.


— Простила?


— Нет, конечно. Я же говорил, что не простит.


— Она у тебя? Или уехала?


— Уехала.


После долгой паузы я говорю:


— Хочешь, к нам приезжай. Посидим все вместе, Кате завтра никуда не надо, она не будет против.


Выкладывая на тарелку тушеную картошку с мясом, Катя поджимает губы и бросает на меня угрюмый взгляд.


— Не, я дома буду, — отвечает Саня. — И это… Не звони мне, ладно? Ни с кем не хочу говорить. Ничего вообще не хочу.


Звонок прерывается, и я растерянно откладываю телефон, с недоверием глядя на погасший дисплей.


— Такого я от него еще не слышал, — говорю.


Катя пожимает плечами:


— Пусть придет в себя. В конце концов, сам виноват.


***


В понедельник после работы я еду в салон сотовой связи, где Саня работает консультантом. Переступив порог, даже не сразу его узнаю: ссутулившийся над стойкой хмурый парень совсем не похож на моего вечно жизнерадостного друга. Осторожно подхожу, близоруко щурясь в надежде, что все-таки обознался.


— Что-то подсказать? — цедит сквозь зубы Саня, глядя куда-то в сторону.


— Ты как? — спрашиваю.


Он наконец поднимает на меня глаза и тут же закатывает их к потолку:


— Ты че приперся-то? Я же просил не звонить.


— Я и не звоню. Я проведать пришел.


— Если прошу не звонить, значит, и видеть тоже не хочу, понял? Брысь отсюда, если покупать ничего не будешь.


Растерянно переминаюсь с ноги на ногу, не веря ушам. Бледный и осунувшийся, Саня озлобленно глядит на меня исподлобья. Пальцы нервно постукивают по стойке, под ногтями видно грязь.


— Знаешь, Саня, если тебя Настя бросила, это не повод на других кидаться, — говорю. — Я же тебе наоборот помочь хочу, я…


— Брысь, говорю.


В салон заходит дама в дорогом пальто, и он бросается к ней с вопросом «подсказать что-то?», явно довольный, что появился повод избавиться от меня. Тяжело нахмурившись, ступаю к выходу.


***


Катя раскладывает рубашку на гладильной доске.


— Может, она его сглазила? — говорит, дослушав мой рассказ. — Проклятие какое-нибудь наслала, вот он и изводится.


Утюг выплевывает тонкие струйки пара, опускаясь на рукав. Сидя в кресле, я безразлично наблюдаю, как исчезают складки на ткани. В груди будто выросла грозовая туча, то и дело вспыхивающая разрядами молний. Перед глазами все еще стоит непривычно унылое лицо Сани, в ушах отдаются эхом грубые слова.


— Зачем проклятия, если она его бросила? — спрашиваю. — Ей этого мало, что ли?


Катя косится на меня снисходительно, как на глупого ребенка:


— Он же ей изменил, это обида. Даже унижение. Бросить-то бросила, но понимает же, что он чуть-чуть потоскует и снова пойдет по клубам куролесить. А отомстить же надо, наказать за свою боль. Вот и наколдовала какую-нибудь фигню. Я же говорю, ведьма она.


— И что с ним будет теперь?


— Понятия не имею. Это у Насти спросить надо, что именно она там задумала. Может, вообще в могилу свести хочет.


— А она может хотеть? Они же столько лет встречались, как в могилу-то сводить?


— Ну, знаешь, за измену и не такое бывает.


Недоверчиво разглядываю безмятежное Катино лицо:


— А если бы я тебе изменил, ты бы тоже проклятие наслала?


Она говорит:


— Нет, конечно. — И, прежде чем я успеваю облегченно выдохнуть, продолжает: — Я же не умею. Я бы тебе просто глотку перегрызла.


***


Промаявшись несколько следующих дней и не дождавшись ни единой весточки, я начинаю слать Сане сообщения, но каждое остается без ответа. Раз за разом разблокируя телефон, непонимающе разглядываю отметки «прочитано». Раньше на любой «привет» Саня выдавал простыню текста, поэтому сложно представить, что именно смогло заставить его погрузиться в непробудное молчание. Катины догадки слишком нелепы, чтобы рассматривать их всерьез — Настя, конечно, странновата, но не настолько.


В четверг вечером я паркуюсь через дорогу от салона Сани и пытаюсь высмотреть его в окнах. Тщетно — видно только мельтешение голов посетителей и стеллаж с зарядными устройствами. Можно, конечно, зайти, но еще одно «брысь» точно вгонит меня в депрессию. Лучше наблюдать издалека.


Моросит дождь, мутные струйки расползаются по лобовому стеклу. Глубоко вздыхаю. Саню я привык воспринимать как данность, как что-то естественное и неотъемлемое. Его бесконечные звонки, неожиданные визиты и сообщения с дурацкими картинками давно въелись в подкорку, став в каком-то смысле необходимыми. Даже до чертиков надоедая, он всегда оставался частью моей полноценной жизни, поэтому теперь, лишившись такой важной детали, я не могу найти себе места.


Неожиданный стук вырывает меня из прострации — кто-то тощий и сгорбившийся стоит снаружи, заглядывая в окно. Опускаю стекло и вздрагиваю. Это Саня — щеки запали, под глазами проступили черные круги, грязные волосы слиплись сальными прядями, подбородок порос неровными клочками щетины. Наклонившись, он шипит мне в лицо:


— Ну чего тебе надо, а? Ты че, думаешь, я тачку твою не замечу?


Дыхание настолько зловонное, что я едва сдерживаю брезгливую гримасу.


— Саня, успокойся, давай все обсу…


— Следить взялся, да? Шпион типа? Когда вы все меня уже в покое оставите?


Дождь мочит красную рубашку с логотипом салона, но Саня не замечает. Скривившись от злости, он скалится нечищеными зубами:


— Чтоб я тебя тут больше не видел, понял? Я никого вообще видеть не хочу, чтоб вы облезли все.


— Послушай, я просто хочу…


Срывается на крик, брызжа слюной:


— Пшел вон! Ехай отсюда, пока я тебе по роже не настучал!


Когда он начинает молотить ладонями по крыше машины, поднимаю стекло и завожу мотор, стиснув зубы до боли в скулах. Кажется, будто это не Саня, а я вышел под холодный дождь, мигом промокнув до нитки.


***


— Я смотрела в интернете про всякие эти порчи, — говорит Катя вечером, надевая ночнушку.


— И что там? — спрашиваю.


— Ой, куча всего. Но если смотреть по нашей ситуации, то есть один похожий вариант.


Она плюхается на кровать и берет с тумбочки телефон.


— Вот, смотри, я заскринила. Это типа заговор на смерть. Если все сделать правильно, то объект как будто бы отравится, будет чахнуть ровно десять дней, гнить изнутри. Как ходячий труп, представляешь?


Хмуро вспоминаю:


— Да, пахнет от него так себе. А после десяти дней что будет?


— Ну, это же заговор на смерть, так что она и будет.


Холод заполняет живот, расползается по жилам. Дурные предчувствия встают в горле комом, мешая дышать.


— И как это исправить? — спрашиваю сдавленно. — Всякие эти колдунства можно же отменить?


— Ну да, — неуверенно тянет Катя. — Только в большинстве случаев надо обратиться к тому, кто это все навел.


Вытягиваю свой мобильник из-под подушки, дрожащие пальцы неуверенно запускают приложение.


Катя заглядывает в экран:


— Что делаешь?


— Насте написать хочу. Сразу надо было с ней поговорить.


— Может, не надо? Кто знает, что у нее там на уме, вдруг и ты под раздачу попадешь?


Гляжу на нее с сомнением:


— Я-то тут причем? Просто попрошу по-хорошему. Даже если она никакие порчи не делала, пусть хоть поговорит с Саней. Нельзя же его в таком состоянии бросать. Она поймет.


Настя отвечает на сообщение через несколько минут — звонкое уведомление разбивает тишину, и мы одновременно подпрыгиваем.


— Что там? — волнуется Катя.


— Говорит, чтобы мы все шли на три буквы, — говорю упавшим голосом. — Ну-ка, попробую сказать, что… А, нет, в черный список кинула.


Беспомощно гляжу на Катю, и она снова хватает свой телефон:


— Тогда вот еще что можно попробовать. Это, конечно, дико немного, но раз уж Настя не хочет отменять заговор, то…


— То что?


Полистав скриншоты, она стучит ногтем по дисплею:


— Вот. Надо ровно в три часа ночи на освященной кладбищенской территории сжечь волосы заговоренного. Несколько волосков хватит. Только при этом надо, чтобы они были срезаны не больше чем за сутки до сожжения.


— Кромешный финиш.


Катя пожимает плечами, отводя взгляд:


— Я просто рассказываю, что нашла.


— Где мне взять срезанные волосы Сани? Ходить за ним по парикмахерским? По-моему, сейчас ему не до стрижек.


Она откладывает мобильник и накрывается одеялом до самых глаз.


— Давай спать, не хочу забивать голову этой мутью на ночь, — говорит. — Вставать рано.


***


Теперь каждый день мне снится, как я с ножницами гоняюсь за исхудавшим Саней, а он неизменно ускользает в последний момент, не давая дотянуться до всклокоченной шевелюры. Зубы у него заросли зеленой плесенью и клацают как капканы, а воспаленные глаза безумно распахнуты. Уворачиваясь от лязгающих лезвий, он хватает меня за плечи и выдыхает в лицо кислой вонью: «что-нибудь подсказать?».


— Ты какой-то не такой, — говорит Катя в воскресенье за завтраком. — Друг — он, конечно, друг, но зачем так убиваться? Пострадает и перестанет, просто подожди немного.


— Ты не понимаешь, — говорю. — То, что делается сейчас — это вообще не про Саню. Нетипично как-то для него. Думаешь, его первый раз девушка бросает? Вообще нет. В институте сто раз бросали, он уже на следующий день как огурчик. И уж точно никогда на меня не лаял.


— Одно дело — студенческая влюбленность, а другое — когда несколько лет жили вместе и к свадьбе готовились. Здесь больше времени надо.


Качаю головой, не находя слов, чтобы объяснить, что творится в душе. Я сейчас и самому себе это не смог бы объяснить — слишком уж все перепуталось и разбросалось.


— Если считать от прошлой пятницы, то сегодня девятый день? — спрашиваю после долгого молчания, ковыряя вилкой остывшую яичницу. — Значит, завтра последний?


Катя поднимает глаза:


— Да это же просто глупости. Я пыталась тебя отвлечь немного, вот и гуглила эти порчи. Думала, ты посмеешься и все. Представь, если бы это правда работало — сколько бы народу гибло из-за дурацких обид!


— Может, они и гибнут, кто знает?


Она молча вскидывает бровь и отодвигает пустую тарелку, показывая, что разговор окончен.


Позже сомнения становятся невыносимыми. Пока Катя поливает на балконе цветы, я прихватываю из ванной маникюрные ножницы и выныриваю из квартиры, не дожидаясь неприятных вопросов.


Молодая девушка в салоне встречает меня вежливой улыбкой:


— Чем могу помочь?


— А… Саня сегодня выходной разве? — спрашиваю растерянно.


Улыбка тут же блекнет:


— Он уже второй день не выходит. И трубку не берет, никто до него не может дозвониться.


Сердце переворачивается в груди, ноги подкашиваются от нахлынувшей слабости. Нервно кивнув, я разворачиваюсь к выходу, а девушка кричит в спину:


— Если увидите его, передайте, что босс сердится!


***


Всю дорогу я то и дело набираю Саню, но из трубки слышно только длинные гудки. Светофоры издевательски долго показывают красный, пешеходы издевательски медленно переходят дорогу. Кажется, быстрее было бы бросить машину и добежать пешком. Нетерпеливо похлопывая ладонями по рулю, едва сдерживаюсь, чтобы не начать орать на окружающих.


Добравшись наконец до нужного дома, я взлетаю на шестой этаж, не дожидаясь лифта. Взгляд беспорядочно мечется по сторонам, цепляясь за трещины в известке и облупившуюся краску на стенах — ни на чем не получается сосредоточиться. Когда перед лицом вырастает знакомая обшарпанная дверь, с силой давлю пальцем кнопку звонка, но вдруг отшатываюсь от неожиданности — ноздрей касается неприятный запах, слишком однозначный, чтобы теряться в догадках.


Неосознанно выкрикиваю:


— Саня!


И снова нажимаю звонок. Слышно, как по ту сторону переливается веселая мелодия, но никто не торопится открывать.


— Саня!


Когда начинаю стучать по двери кулаками, приоткрывается соседняя. Видно тощую тетку с полотенцем на голове, руки деловито перевязывают пояс халата. Смерив меня любопытным взглядом, она спрашивает:


— А что случилось?


— Ничего, — выплевываю, опять мучая кнопку звонка.


— Точно? — не отстает. — Может, ментов вызвать? Тут уже несколько дней тухлятиной воняет.


Внутри словно взрывается огромная петарда, и я срываюсь:


— Несколько дней воняет, а ты не вызываешь? Совсем тупая? Быстро звони!


Испуганно отшатнувшись, тетка послушно кивает и скрывается в квартире.


Паника будто лупит хлыстом, призывая действовать. Я прикусываю губу и с размаху наваливаюсь на дверь плечом. Хлипкий замок беспомощно дребезжит, но не сдается. Отступив на шаг, с силой толкаю ногой, и удар тут же отдается болью в колене и бедре. Второй удар — и в замке что-то со скрежетом ломается, третий — дверь распахивается, по полу со звоном рассыпаются шурупы и мелкие металлические детали замочного механизма.


В нос бьет такая вонь, что я едва сдерживаю накатившую тошноту. Прикрыв лицо воротом футболки, ступаю в квартиру как в бушующее пламя. В желудке бурлит, горячая волна поднимается к горлу. Туман заполняет голову, перед глазами меркнет.


Бегло осмотрев прихожую и кухню, направляюсь к спальне, когда из нее выныривает зыбкая худая тень — тонкие руки, острые плечи, перекошенный желтозубый рот. Вскрикнув, я едва не бросаюсь прочь, но вовремя узнаю Саню. Донельзя исхудавший, он цепко хватает меня за локоть костлявыми пальцами, широко раскрывая покрасневшие слезящиеся глаза. Кожа цвета скисшего молока, губы растрескались и кровоточат. К зловонию мертвечины примешиваются запахи пота и рвоты.


— Уходи! — шипит. — Я же не звал тебя, я никого не звал.


— Саня, — выдыхаю. — Тебе надо помочь. Я знаю, как помочь, дай только волосы срезать, не дергайся, хорошо?


Шарю по карманам в поисках ножниц и вспоминаю, что оставил их в машине. Времени совсем мало, надо торопиться.


— Вали отсюда, — хрипло говорит он, слабо толкая меня в грудь. — Я не дам ее забрать.


— Кого? — от удивления в голове на секунду проясняется, и все тут же встает на свои места.


Какой же я дурак.


— Не дам! Не забирай ее!


Он хватает меня за плечи, когда ступаю в спальню, но сил слишком мало, чтобы помешать. Замираю на пороге и прижимаю ладонь ко рту, не давая волю крику.


Плотные шторы задернуты, но света все равно хватает, чтобы разглядеть на кровати раздутое тело. Лиловая кожа полопалась на шее и груди, выпученные глаза пялятся в разные стороны, изо рта торчит распухший язык. То, что это Настя, можно понять только по крашеным в черный цвет длинным волосам. Облепленная мелкими мухами простыня сплошь пропитана густой мутной жижей, тяжелые капли вязко срываются с кровати на пол.


— Не говори никому! — просит Саня, дергая меня за рукав. — Не говори, а то заберут!


Почти ничего не различая, бросаюсь наружу. Уже в подъезде из меня наконец выплескивается полупереваренный завтрак, и я падаю на колени, давясь рвотными спазмами. Слышно, как хлопают двери, кто-то топочет по ступеням, кто-то вскрикивает и причитает. Пока мгла застилает разум, я сижу на коленях посреди заблеванной лестничной площадки и непонимающе рассматриваю поднявшуюся вокруг суету.


***


Перепуганная Катя выпрыгивает из спальни как ошпаренная, когда я возвращаюсь домой во втором часу ночи. Еще вечером я позвонил ей из участка, вкратце описав ситуацию и велев ложиться спать без меня, но она, видимо, ни на минуту не сомкнула глаз.


— Это правда? — спрашивает, помогая снять все еще попахивающую гниющей плотью футболку.


— Она мертвая? Ты прям видел?


Коротко киваю, сбрасывая с себя всю одежду:


— Видел. Принеси пакет, это все надо выбросить. У меня как будто от кожи пахнет, даже изо рта как будто пахнет, да ведь?


Катя напряженно принюхивается, когда дышу ей в лицо, и неуверенно качает головой:


— Вроде нет. А что Саня?


— Да фиг знает. Как менты приехали, так сразу его забрали, я больше не видел. Меня потом к участковому отвезли и по сто раз одни и те же вопросы. Одни и те же. Заполнял он там что-то. Хотелось просто открыть рот и орать до хрипа, а он что-то там писал и писал.


— А Настя? Как это все случилось-то?


— Да вроде еще не ясно точно, как случилось, только в общих чертах. Ему, участковому этому, постоянно звонили, он мне рассказал немного.


— Ну? И что там было?


— В ту пятницу, когда Саня от нас ушел, была у них ссора с Настей, и вроде бы он ее или ударил, или просто оттолкнул… В общем, упала и ударилась головой об батарею. А Саня, вместо того, чтобы помощь вызывать, положил ее аккуратно на кровать, и стал радоваться, что теперь она от него точно не уйдет. Мент сказал, что он кукухой поехал. Что его скорее всего невменяемым признают.


Катя глядит с недоверием:


— Она же тебе на сообщение ответила. Это как вообще?


— Так это Саня с ее телефона. Он всем отвечал, всем слал сообщения. Потому ее до сих пор никто и не хватился.


Тяжело опустившись на обувную полку, я обхватываю голову руками, все еще не в состоянии осмыслить происходящее.


— А хреново ему было не из-за проклятий, а из-за трупного яда. Мент сказал, что Саня вообще там сам подохнуть мог, рядом со своей Настей, — мрачно усмехаюсь. — Так что я вовремя зашел в гости.


Катя наклоняется, чтобы подобрать мои джинсы, движения медлительные и растерянные.


— И что с ним теперь будет? — спрашивает.


Тоскливо рассматриваю геометрический узор на старых обоях. Усталость наваливается на плечи тяжелым мешком, заменяя все переживания непробиваемым безразличием.


— Главное, что живой, — говорю. — А в остальном больше не о чем беспокоиться.


Автор: Игорь Шанин

Показать полностью
174

Фредди 6.2

Фредди 6.2 Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Начало тут: Фредди - 6 часть -1

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

Фредди не прячась, демонстративно стоял на лесной полянке, спрятав руки за спиной. Он жевал жвачку, временами выдувая пузыри и непринужденно насвистывал.


Мальчик давно заметил этого охотника, так любившего прятаться среди деревьев и сливаться с тенями и сейчас, всем своим видом показывал, что он всего лишь беззаботная ни о чём не подозревающая жертва, так неудачно оказавшаяся не в том месте и не в то время. Так получилось. Такого нельзя было ловить на живца. Живцом должен был стать сам Фредди.


Охотник не спешил. Выследив мальчика, он осторожно крался к нему, выбирая момент для эффектного появления. Он делал это так неспешно, что сама жертва устав ждать, не выдержала.


— Выходи Слендер, я тебя вижу! — прокричал Фредди. — Хватит по кустам прятаться. Вот он — я!


Окружавший лес ответил ему скрипом ветвей и шелестом листьев.


— А! Я понял — ты трусливое ссыкло! Ты настолько боишься напасть в открытую, что у тебя трясутся все твои палочки? Я слышал, тебя называли лузером и деревянной жопой! А ты точно убийца? По-моему, ты просто пустое место. Тощее, старое чмо! Да цыплёнок и тот опаснее тебя! Пок-пок-пок…


— Цыпленок, здесь, только один... — прошелестела темнота, выпустив из своих объятий высокую тощую фигуру с головой похожей на белое яйцо. Фигура нависла над маленьким мальчиком, словно кривое старое дерево протянув к нему множество рук и щупалец — ... И это -ты! Твоё последнее слово гадёныш?


— Добро пожаловать в Ад, сука!


Фредди поднырнул Слендеру под ноги и нанёс ему удар прямо в пах перчаткой заканчивающейся длинными острыми лезвиями.


Крик Слендермена был страшен. От его крика посыпались листья с ближайших деревьев, разлетались испуганные лесные птицы, где-то далеко в лагере Самуил Гранди перестал бить о стену вожатого и прислушался.


— Это Слендер-мен кричал? — удивился он обращаясь к близнецам Шайти.

Близнецы недоумённо пожали плечами.


— Похоже на него. Пойду проверю, — сообщила стоявшая неподалёку девочка с чёрными губами.


— Справитесь одна? —  вежливо поинтересовался Самуил, — я могу помочь?


— Справлюсь. В крайнем случае, умру. — равнодушно ответила черногубая.


— Я тогда, с вашего позволения… Вернусь к своей работе — кивнул здоровяк и взревев вновь впечатал безжизненное тело вожатого в стену — Самуил Гранди! В понедельник родился…

****

Слендер-мен точно знал, что ему невозможно было навредить. Никаким оружием! Только этот пацан умудрился нанести ему рану. В самом любимом месте. Всё! Время для сантиментов кончилось! "Пездюка", ждала страшная кара! Слендер в ярости обернулся и исчез, собираясь растерзать жертву в состоянии невидимости.


— Ха! Ты можешь бежать, но тебе не спрятаться...Сука! Смотри — какому фокусу меня научили русские! — засмеялся Фредди. Он надул большой пузырь жвачки и лопнул его.


Слендермен такого, явно не ожидал. Хвалёная невидимость перестала действовать, когда он и все на тридцать метров вокруг, оказалось забрызгано жвачкой. Более того, Слендер понял, что он прилип. Вязкая, пахнущая мятой резина, облепила его, с ног до головы.

Завывая от злобы он возился в жвачке. Фредди, тем временем, залез на ветвь ближайшего дерева так, чтобы оказаться прямо над головой охотника. Слендер отлепил одну ногу и попытался отползти.


— Куда собрался, поросёнок? Вечеринка только началась! — мальчик помахал охотнику рукой в страшной перчатке. Хоть было и темно, но Слендер увидел хищный блеск острых лезвий.

"Не..Невозможно,"  - - успел подумать он, прежде чем Фредди замахнувшись спрыгнул на него сверху.


Предсмертного крика Слендермена, так никто и не услышал.


Сандей погуляла немного по лесу, подождала, а потом направилась к месту где всего пару дней назад была заброшенная охотничья хижина. Сейчас там из земли торчали только обугленные останки и неприятно пахло гарью. Девочка нашла чистый пенёк и уселась ждать. Минут через пятнадцать, на тропинке, ведущей к хижине, появился Фредди, перепачканный в чёрной крови в жвачке.

В руках, он держал замотанный в ткань, свёрток.


— Принёс? — равнодушным голосом спросила его Сандей.


— Да. Вот, то о чём мы договаривались, — Фредди положил к её ногам свёрток.


— Отлично. Теперь и домой не стыдно будет показаться, — девочка проверив содержимое, осталась довольна.


— А где…


— Котелок? За пеньком посмотри. Я заранее накидала монет, тебе останется проложить ему путь до ловушки, но только сразу скажу: он - слабее Шолотля. Нужен другой способ.


Фредди нашёл небольшой чугунный горшок наполовину наполненный старинными золотыми монетами.


— Не попробуем - не узнаем. Сколько осталось жертв?


— Включая вас двоих? Человека четыре, не больше. Они сосредоточатся на вас, только, когда закончат с остальными.


— Значит у нас ещё есть время, — задумчиво сказал мальчик.


— Как только они узнают, что Слендер умер, у вас его даже прибавиться. Уже сейчас, мало желающих идти в лес. Все знают, что в лесу Фредди, — мёртвым голосом произнесла черногубая.


— Серьёзно?


— Да. Среди самых трусливых, даже гуляет стихотворение.


— Интересно. И что там?


— Монстр. В ночь

— Не суйся в лес

— Или Фредди тебя съест.


— мертвым голосом продекламировала Сандей.


— Практически правда. С голодухи, мы с Джерри, их, действительно, скоро есть начнём. — вздохнул Фред и поспешил попрощаться. — Ладно. Мне пора.


— Мне тоже. Я расскажу в лагере охотникам, что Слендера больше нет. — ответила девочка и напоследок добавила — Фредди. Ты…


— Да?


— Ты не жалей их. Если нападут — бей наглухо. Пусть земля у них под ногами горит от осознания того, что ты рядом.


— Я постараюсь, — пообещал он и пошёл по тропинке, время от времени, выкидывая из горшка по одной золотой монете.

****

Через час, возле кучки охотников, над которыми верховодил Самуил Гранди появился возмущённый до глубины души Лепрекон.


— Это вы? Вы утырки украли моё золото? — истошно орал он.


Охотники переглядывались в недоумении. Лепрекон считался очень сильным и самое главное бессмертным существом. С ним не хотели связываться.Самуилу Гранди пришлось брать инициативу в свои руки.


— Чего ты там вякаешь, гном? — потребовал он объяснений.


— Вякаю?! Да у тебя ещё молоко на губах не обсохло, называть меня гномом! Кто-то из вас, покусился на моё золото! Я чувствую, оно было здесь. Лучше отдайте по хорошему, иначе я нарушу правило и поубиваю вас всех к чёртовой матери! — красный от гнева Лепрекон, прыгал перед Гранди, словно маленький резиновый мячик.


Гранди не собирался терять свой авторитет перед товарищами, тем более он тоже был бессмертный.


— Я раздавлю тебя как клопа! Я Самуил Гранди! В понедельник родился…


Он угрожающе занёс кулаки размером с самого Лепрекона.


— Во вторник, мацой подавился — указав на него пальцем произнёс заклинание Лепрекон.


Гранди закашлялся и рухнул на колени. Остальные охотники, в страхе отбежали подальше. Лепрекон подошёл к здоровяку и встал на одном уровне с его лицом.


— Со мной нельзя шутить, пацан

— Я, главный в мире, хулиган.

— За сказанную тобою ложь

— Через мгновенье, ты умрёшь!


— Стой Лепрекон! Я знаю, у кого твоё золото, — послышался мертвый женский голос.


Лепрекон обернулся в сторону его источника и увидел девочку с чёрными губами.


— А Сандей, детка моя. Где ты видела моё золотишко? — Лепрекон радостно оскалился показав острые зубы.


— Я видела убегающего Фредди. Он убил Слендера, а потом пробрался в лагерь за твоим золотом. — безразличным тоном поведала девочка — он настоящий подонок.


Она подошла ближе и кинула золотую монетку прямо Лепрекону в цепкие лапы:


— Вот. Он так торопился, что растерял по дороге. Это же твоё?


Лепрекон попробовал монету на зуб и остался доволен:


— Да это моё золото!


Он щёлкнул пальцем отменив удушающее заклинание. Гранди с облегчением принялся растирать себе шею.

Лепрекон убрал в в карман своего зелёного камзола монетку и возопил:


— Проклятый мальчишка, я вырву ему его поганые руки, я выдавлю ему глаза! Спасибо тебе хорошая девочка, когда я разберусь с этим гадским Фредди, я принесу тебе его зубы в подарок.


— Буду с нетерпением ждать результатов, — равнодушно ответила Сандей.


Она подошла к Гранди и помогла ему встать на ноги.


— Слендера больше нет? — хриплым голосом уточнил у неё Самуил.


Она скривила лицо, взглядом проводила убегающего в сторону леса Лепрекона, после чего ответила:


— На зелёном, тоже можно ставить крест. После Слендера, он будет для Фредди лёгкой закуской.


Гранди от таких новостей в растерянности почесал затылок.


— Что же делать? Надо объединится всем вместе и прикончить его?


— Может и так, а может этого только от нас и ждут? — пожала плечами Сандей — Сам подумай. Тут, половину охотников, наняли прикончить Фредди. Совпадение? Не думаю. Только почему-то получается наоборот. Фредди всех убивает. Может, за всем стоит организатор? Может это ему заплатили, чтобы нас всех убить — иначе как так получается? Нас всё меньше и меньше. Шолотль выступает арбитром в этой игре, но руководит-то — Рэнди.


— Ты на что намекаешь? Что Рэнди нас всех заманил, чтобы принести в жертву своему богу?


— Ну, так. Не намекаю, а только строю предположения. Не пора-ли поговорить с Рэнди серьёзно, а то, вдруг, так получится, что мы перебьём всех жертв, а нас потом заставят биться друг с другом? Как на Арене?


Самуил подумал, потом оглянулся выискивая спрятавшихся от Лепрекона охотников и взревел:


— А ну братва, быстро все в круг! Пришло время, немножко поговорить о важном!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
27

Горькие звезды. Глава 6/7

Горькие звезды. Глава 6/7 Авторский рассказ, Темная романтика, Литература, Научная фантастика, Космическая фантастика, Инопланетяне, Ужасы, Хоррор стори, Мистика, Графоманство, Длиннопост, Крипота

Продолжение. Предыдущие главы: Первая, Вторая, Третья, Четвертая и Пятая.


6 Горькие звезды


Трудно было поверить в успех. Некоторое время эшмалеф не могла совладать с собой. Она действительно только что отправила сообщение, или ее истерзанному лишениями разуму это просто пригрезилось?


Немного отдохнув, она решила почитать логи передатчика, благо к регистратору вела отдельная нервная цепь, уцелевшая при всплеске нечестивой энергии. Из-за передачи в нештатном режиме записи состояли по большей части из предупреждений и бессмысленного мусора, но немного повозившись с фильтрами, эшмалеф получила довольно много полезных данных. Компьютерная грамотность и глубокие познания в теории межзвездной связи среди ее достоинств не числились, так что ей понадобилось много времени на чтение и перепроверку данных. Однако, ее усилия были вознаграждены сполна: по всему выходило, что с помощью груды железяк ей удалось отправить правильный сигнал, который будет обнаружен и распознан станциями связи.


С облегчением она отсоединила передатчик, втянула хоботок в защитную полость, и, насколько это было возможно, расслабилась. Даже такая приятная штука как эйфория может сейчас слишком дорого обойтись ее истощенному телу.


Но мощная волна ликования все равно медленно, но неумолимо затапливала ее сознание.


Она спасена!


Как только Звездное Войско получит сигнал, за ней отправят корабль. Более того, сейчас она находилась далеко впереди линии фронта, в пространстве, куда ни дэвы, ни эшмалеф не должны были добраться ранее пары сотен лет, если бы события развивались обычным порядком. Обнаружение обитаемой планеты так глубоко в неосвоенном космосе – огромное достижение! Основав здесь форпост, к приходу дэвов Звездное Войско будет иметь мощнейшую цитадель, возможно, даже целый кластер защищенных систем. Это укрепит позиции эшмалеф на этом участке фронта, повысит шансы Вселенной пережить дэвов.


Но что еще приятнее, это будет ее достижение! Ей дадут имя, имплантаты и новые органы высшего класса, повысят до младшей королевы. Она получит право на гвардейский отряд, на целый десяток, или даже – давайте мечтать нескромно! – сотню лучших воинов.


И дальше, наконец, начнется настоящая жизнь...


Замечтавшись, послушница сама не заметила, как стала погружаться в сон. Лунное притяжение усиливалось; ее единственная подруга, много лет напоминавшая своим вечным танцем, что эшмалеф еще не мертва, искрилась в свете звезд, улыбалась позолоченным лимбом. Так бы и кружиться с ней друг напротив друга, пока какой-нибудь большой красивый капитан с мужественными педипальпами не явится за ней в пещеру. Хорошо, что кираса послушницы осталась при ней – хоть видно будет, что здесь своего спасителя дожидается не девка простая, а благородная дева. А потом... настоящая королева должна уметь благодарить...


Эшмалеф резко проснулась с ощущением, будто забыла о чем-то важном. Благодарить, спаситель, благодарить... Человек!


О, Соборная душа, что за дура! Ксеносапиенс куда более хрупки, чем эшмалеф, нельзя их надолго оставлять в беспомощном состоянии.


Послушница лихорадочно выбросила хоботок и осмотрела пещеру. Ее помощник лежал там же, где она его оставила – на краю грязевой лужи. Она решила быстро осмотреть его, прежде чем будить. А то вдруг с его телом что-то не так, и его пробуждение будет болезненным? С добрыми помощниками так не поступают.


Человек неглубоко и редко дышал, пульс был слабым и нестабильным. Обеспокоенная эшмалеф проверила на вкус его кровь, и обнаружила, что та сильно загустела. Похоже, земляне довольно быстро теряют воду. Послушница спешно приготовила и влила человеку в рот немного слабого водного раствора солей – каковую жидкость обычно и предпочитают сухопутные разумные.


Вода оказала свое благотворное действие, тело явно стало оживать. Несколько дней без пищи вряд ли существенны даже для таких хрупких созданий. А вот с теплом были проблемы – температура тела человека была на несколько градусов ниже, чем ранее. Впрочем, эшмалеф быстро придумала выход, подключившись к нейрочипу помощника и заставив его скелетные мышцы сокращаться с высокой частотой. Спустя некоторое время человек согрелся. Послушница как раз успела проверить его раны, дабы убедиться в отсутствии нагноений.


Кажется, все в порядке, пора будить. Человек хорошо ей послужил, теперь пусть пойдет, проветрится, приведет себя в порядок, заодно поищет еды для нее. А как найдет еду, надо будет его отпустить, вдруг у него остались нерешенные человечьи проблемы, не возвращенные долги – пускай гуляет, а то скоро будет поздно. Для всех землян скоро будет поздно...


Эшмалеф подала соответствующие команды на нейрочип.


Человек не проснулся.


Стараясь не паниковать, эшмалеф ударила помощника электричеством. Ничего. Химические стимуляторы в кровь. Без эффекта. Электрошок через нейрочип. Выделил жидкие экскременты, но не проснулся.


На некоторое время послушница отсоединилась и стала обдумывать ситуацию. Что же это такое может быть? Его тело относительно здорово, от нескольких дней голодного сна еще никто не умирал. Особых признаков лучевой болезни не видно. Головой не бился... Вот оно! Когда человек вернулся с задания, она извлекла из его черепа неглубоко засевшую свинцовую дробь, продезинфицировала и заклеила раны. Только вот ранение в туловище, и ранение в голову – очень разные вещи.


Снова подключившись к нейрочипу, она запустила наиболее обширное сканирование нервной системы и стала проращивать внутрь мозга углеродные трубочки для биохимического зондирования. Поддерживающий имплантат хоботка запротестовал, но сейчас ей было не до того. Вскоре худшие опасения послушницы подтвердились: с одной из дробинок какая-то микроскопическая мразь проникла внутрь черепной коробки и нашла путь в мозг. Инфекция вызвала обширную энцифалопатию, в несколько дней разрушившую всю переднюю часть коры мозга.


Теперь она могла будить его сколько угодно: некого больше будить. Пока она занималась своими космическими делами, помощник просто тихо умирал у нее под боком.


Позволив медимплантату определить тип инфекции и закачать через хоботок антибиотики, эшмалеф отсоединилась и потерянно замерла. Будь у нее конечности – опустила бы их.


Что же за бестолковая дура! Угробила на ровном месте уже второго человека. Они на нее как на богиню смотрели, а она – такое ничтожество. Вроде бы все шло хорошо, судьба благоволила ей, но она все равно нашла, где облажаться. И, главное, как же это было на нее похоже...


Всю жизнь у нее все получалось хуже, чем у других, любое дело давалось труднее, чем другим. Не мудрено, что все удивились, когда она дэвам не ведомым образом смогла пройти отбор в монастырь боевых королев. А уж там она получала по первое число как будто по расписанию. До сих пор остается загадкой, как она вообще дожила до выпуска и даже получила сертификат кандидатки на должность капеллана Звездного Войска.


И, правды ради, даже обнаружение отличного места для форпоста нельзя назвать ее личным достижением. Хотя бы потому, что она выжила и подала сигнал, попутно провалив свое первое задание: вместо того, чтобы принести мобильный передатчик королеве, отвечавшей за транспортировку послушниц, она просто юркнула в автомат выброса планетарных дронов, как только все пошло в раздрай. Можно сколько угодно оправдываться, что тем самым она придала смысл подвигу безымянных навигаторов, в считанные секунды почувствовавших обитаемую планету, когда пожираемый дэвом корабль совершал невозможный прыжок через пространство. Но факт есть факт – ее заслуги в этом нет.


Если же говорить совсем честно, то она не может и утешаться, что принесла спасение землянам. Знай они, какое это спасение... разбомбили бы ее дэвову пещеру до литосферных плит. Вместо быстрой легкой смерти, которую им подарили бы дэвы, они теперь проведут тысячелетия в жестоком рабстве у военной машины эшмалеф. Дэвы убили бы... сколько там вообще землян?.. миллиард от силы. Но под властью эшмалеф родятся и погибнут в атомном огне миллиарды миллиардов. И вряд ли эти будущие винтики системы будут рады, что вообще родились и хоть немного пожили: всем разумным трудно и обидно быть дешевым органическим аналогом роботов.


И, главное, был бы еще во всем этом смысл. Ведь эшмалеф все равно никак не могут победить. Реальность обречена, и все они проводят свои единственные жизни не так как следовало бы. Она хотела бы просто спокойно жить где-нибудь на дне родного улья, делать то немногое, что у нее хорошо получается – вышивать золотые литании и петь старинные песни. Но в этой вселенной такое невозможно. Говорят, принять бесконечность войны, значит, избавиться от душевных метаний. Она приняла – и получила только боль.


Волны черной меланхолии захлестывали послушницу с головой, материализовались, тугими узами сжимали ее сердца́. Луна, ее бывшая подруга, насмешливо кружила вокруг нее, будто рисуя в пространстве круг страданий, из которого живым не дано вырваться. Луна – мертва, и мертвым не больно. Лживая, ложная подруга.


Жизнь – это ад.



Продолжение следует.



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
479

Эта тихая, серая жизнь

В подъезде нашем ремонта не было лет двадцать. Штукатурка висела рваными клочьями, потолок был весь в черных ожогах от прилепленных спичек, краска на стенах потрескалась, облупилась. Пахло в нем скисшей капустой и чем-то прогорклым.


Надписи со скандальными новостями “ Ира-шлюха” и “Копчик - пидарас” давно уже никого не интересовали, и были затерты грязными дорожками от рук, идущими посередине крашеных стен, как будто кто-то годами ходил к себе домой, опираясь на панели и еле переставляя ноги по истертым ступеням. Мне, в принципе было пофигу, квартира досталась от одинокой тетки, прожившей здесь свою скучную, серенькую жизнь, и в ней я сделал отличный ремонт.


Провинциальный, тихий городок не радовал искрометными развлечениями, но радовал ценами в магазинах, и сразу нашедшейся работой - охранником на местном заводе, выпускающем навигационно-геодезические приборы и системы. Сутки-трое график, зарплата достойная, поэтому я не жалел, что уехал из большого города. Мне здесь было хорошо, спокойно. И девушки такие красивые, иногда просто дух захватывало, хотелось свернуть голову, наблюдая за ними. А главное - очень простые в общении, поэтому у меня вскорости завязались отношения.


Кристя моя была просто модельной внешности - длинные густые русые волосы, большие серые глаза, пухлые губки. А фигурка… Я ее как видел, сразу не мог ни о чем думать, кроме секса. Одно было нехорошо - она была не умной и болтливой. Поэтому первым делом у себя дома я затыкал ей рот поцелуями. Ну, а после всего можно было и послушать про то, как ее подружки проводят свои дни, пропуская все мимо ушей и иногда поддакивая. Ей хватало.


Жизнь моя стала размеренной и неторопливой. Уже никто не звал на ночные тусовки, концерты. Друзей здесь я пока не завел, да и ходить тут было некуда. В кино только, но я не любитель сидеть и слушать, как кто-то за спиной жрет попкорн. Работа - дом, привычный маршрут. Скучно, спокойно, но мне начинало нравится. Все таки тридцатка мне, не все же по клубам скакать.


В тот вечер Кристина осталась у меня на ночь. Я уже засыпал, как почувствовал толчок в бок.

— Сереж, прекрати! Храпишь!

— Детка, ну что я могу сделать? На бок лягу.

— Да я задолбалась тебя толкать, спать невозможно, домой поеду.

— Ночь на дворе, ложись.


Но девушка продолжала ворчать, одеваясь. Вызвала такси, и чмокнув меня на прощанье, убежала. Ну, ей не впервой. Я даже вставать не стал, сказал только чтобы дверь захлопнула. Через пару минут я уже спал, вольготно развалившись на своей кровати.


Утром я обнаружил, что входная дверь приоткрыта - Кристя, видимо, второпях не прижала дверь, замок не сработал. Хорошо, что подъезд у нас тихий, одни пенсионеры живут, да и вход в него на кодовом замке. Но все равно решил высказать ей за такую халатность. А вдруг бы кто-то зашел? Брать у меня нечего, но и последнего лишиться неприятно.


— Да закрыла я дверь! Ты чо, зай. У тебя в подъезде вечно уроды какие-то трутся по ночам. Что я, совсем уже? — возмущалась Крис в трубке. — Ты давай тут, это… не наговаривай. Я и у себя дома на все замки закрываюсь.

Я засомневался. Может и вправду закрыла? Но кто тогда ее открыл? Уроды из подъезда?

Пока болтал с подружкой, перерыл все карманы, проверил шкаф - все ценное на месте. Единственное что было не так - на белой стене прихожей, возле выключателя темнело грязное пятно, смазанное еще такое, дорожками.

— Кристин, а кто грязными лапками за стенку хватался? Просил же не опираться, когда обуваешься!

— Да ты там охренел совсем! — крикнула девушка и бросила трубку.


Я постоял, возмущенно пялясь на стену. Ну надо же, только ремонт закончил. И чем это теперь оттирать.. Провел пальцами по пятну. Оно оказалось липким и жирным, и еще больше размазалось. На секунду показалось, что за моей рукой от пятна потянулись длинные паутинные нити слизи, как будто стена стала вязкой. Меня передернуло от отвращения и я потопал в ванную за тряпкой. По пути увидел еще несколько пятнышек, поменьше, на стенках у кухни. Намочил тряпку.


Ничем эта дрянь не оттиралась. Только размазывалась еще больше. В результате своих стараний я получил серо-желтые разводы, стершуюся краску и нервный тик. Захотелось выпить. На часах было 10 утра. Да и хрен с ним, выходной же, подумал я, и достал из морозилки 0.7 батл Финляндии. Там же был запримечен скучающий на инее кусочек сала. Нарезал его тонкими ломтиками, опрокинул стопочку, закусил. Послонялся по квартире, неприязненно поглядывая на стены, убитые моими стараниями и решил, что можно еще намахнуть соточку. Сел на кухне, включил ноут, разложил блюдца с сальцем, оливками и зеленым лучком. Очнулся, когда в комнате стало темно. На мониторе в ВК обнаружился диалог, из которого следовало, что Кристина послала меня в далекое пешее путешествие и девушки у меня теперь нет.


Не очень расстроившись по этому поводу, я допил остатки водки и завалился спать неприлично рано, еле дойдя до кровати, цепляя углы шкафов. Проснулся я от того, что дико мутило. Еле дополз до ванной, цепляясь за стенки, немного постоял тупо глядя на опухшее лицо в зеркале, уродливо кривящее губы и меня вывернуло. Больше даже от отвращения к себе. В кровати долго ворочался, было то жарко, то холодно, потом захотелось пить. На кухне глянул на часы -всего полпервого. Попил, налил стакан воды, пошел обратно. В коридоре меня зацепил какой-то звук. Я замер, держа стакан в вытянутой руке. За дверью что-то шебуршало, потрескивал старый кафель на площадке, как будто перед дверью кто-то переминался с ноги на ногу.


Медленно, осторожно ступая, чтобы ничем себя не выдать, подкрался к дверному глазку. Затаив дыхание, приблизил глаз, отодвинул круглую “шторку”.


На площадке перед моей дверью стоял толстый лысый мужик в грязной майке-алкоголичке. И тут я пожалел, что сменил штатный глазок на лучший, с широким обзором. Все было видно до мельчайших подробностей. Бледная желтоватая лысина лоснилась, отражая свет тусклой подъездной лампочки, заплывшие жиром мутные глазки слепо шарили по двери. Кончик очень длинного, вытянутого носа в крупных порах шевелился, словно принюхивался. Человек наклонился почти вплотную к глазку и я разглядел, что губы его срослись в вытянутую трубочку, как хоботок. Я не мог пошевелится от ужаса и страха, что тот, за дверью меня услышит. Рука дрожала, вода стала выплескиваться на пол. Громче звуков от этих капель я не слышал. Тут в глазке мелькнула тень, я отпрыгнул назад. Поставил стакан на тумбочку и снова шагнул к двери. Жирный водил своим носом прямо перед глазком, хоботок противного серо-розового цвета шевелился, вытягивался и дергался, с хлюпаньем втягивая воздух.


Ручка медленно опустилась вниз. В обоих замках стало что-то прощелкивать. Сердце забухало, в коленки впилась противная слабость.

Я нашарил в темноте щеколду и резко задвинул ее. Снова глянул в глазок, уже уверенный, что сейчас буду звонить в полицию. Толстый, переваливаясь, поднимался вверх по лестнице, тяжело опираясь на стенку рукой, которая каждый раз с противным чвякающим звуком отрывалась от окрашенной панели, как будто ладонь его была в чем-то липком. Некогда бывшая белой майка в серых пятнах обтягивала трясущиеся огромные жировые складки, обвисшая чуть ли не до колен задница в синих трениках подрагивала на каждый шаг босых ног, вбивающих в истертые ступени грузное тело.


И тут до меня дошло. Вверх. Он идет вверх. Значит живет здесь. Где-то выше этажом. Но я не помнил такого соседа сверху, потому что за время ремонта успел перезнакомится со всеми, кто жил выше и ниже меня. Все они приходили с жалобами на шум, хотя все делалось в положенное время. А это кто? Я вспомнил Криськины слова про уродов, что тусуются в подъезде по ночам. Может это его она видела? Ведь урод же. Что у него с губами? Очень странный человек. Да и человек ли? Жирный уже скрылся на площадке выше, но противный звук от его липких рук все еще было слышно. Чвяк, чвяк…


“Чвяк…” — послышалось позади меня.


Не может такого быть. Послышалось. Я выдохнул, включил свет и почти залпом выпил стакан воды, стоящий на тумбочке. Я же дома. За толстой железной дверью. Надежной, как сейф. Никто сюда не может войти. Но, уверенности в этом у меня поубавилось. Свет в коридоре я оставил, на всякий случай.


В комнате я включил телевизор, достал из ящика шкафа нож- финку, который купил в состоянии очередного помрачения мозга, который часто наступал перед витриной магазина с ножами, и положил его рядом с собой. Мне так было спокойней. Спать мне уже не хотелось. Ночные программы не радовали разнообразием, вскоре я залип на каком-то туповатом сериале, часто прерываемом громкой рекламой. И не заметил, как вырубился.


Давит... Давит... На шею давит, дышать невозможно. Рывком подскочив, открыл глаза, пытаясь отдышаться. На кадыке все еще саднила кожа, как будто кто-то сжал пальцы именно на том месте. Было больно глотать. Телевизор тарахтел что-то про погоду, сквозь шторы пробивался предрассветный сумрак. В коридоре, что отлично просматривался с кровати, переминался жирный мужик в трениках и грязной майке. У меня дыхание перехватило. Он как зашел?!

Я заорал, схватил нож и выпрыгнув с койки скакнул к двери.


— Ааааа! Твою мать! Пшел отсюда! — первое, что пришло в голову и выставил нож перед собой. 


Тут я увидел, что входная дверь закрыта на щеколду, то есть зайти он не мог, а значит все время был здесь. Трусы прилипли к заднице от холодного пота. Все еще стоя в комнате, перед дверным проемом, я осознал, что это тот, кто зашел еще прошлой ночью, в приоткрытую дверь. Тот, кто измазал мои белые стенки своими грязными лапами. И он не похож на ту тварь, что стояла на лестничной клетке перед дверью, водя своим жалом перед глазком.


Этот был чуть ниже, маслянистые редкие волосики прилипли к черепу, свисая над ушами, нос такой же длинный, в крупных черных точках, лоснящийся, как и вся рожа с тремя подбородками. На жирных покатых плечах какой-то желтоватый налет, майка в бурых пятнах и вытянутые на коленках треники с белыми полосками по бокам. И сраный маленький ротик. Такие губки бантиком, размером с мой ноготь. И эта срань все время шевелилась, то сжималась, как жопа курицы, то растягивалась, обнажая мелкие гнилые зубки. Он что-то шептал, невнятно, тихо.


— Пшел отсюда! - еще раз крикнул я и сквозь стук сердца в ушах услышал:

— Маальчик… Пусти братишку. Пусти. Он хочет сюда, сюда.


Жирный бубнил, как ребенок-дебил, одно и то же. Чтобы я пустил сюда его братишку. Я так понял что - того типа, который в подъезде ходит. Такую же сальную тварь. Хрен вам, подумал я, и замахнувшись ножом бросился на урода.

Глазки ночного гостя зажмурились, и он в момент как-то став плоским, втянулся в щель между стеной и шкафом в прихожей. Помахав еще в воздухе ножом, я подскочил к стенке и потыкал ножичком и туда, сверху донизу, все еще в ярости заглянул в щель, обнаружив там паутинные заросли и вдали, в углу, испуганно моргающий глаз. Эта тварь умела трансформироваться, а значит выдворить ее будет не просто.


Все же я не зря отпахал два года в НИИЧАВО. Там, конечно, бывало всякое. Многое повидал, и понял что есть то, о чем обыватели и не догадываются. Но здесь, в тихом, провинциальном городе, я хотел спокойствия и уюта, а не опять вот это вот все. Здесь же церквей натыкано по одной на гектар, так какого же хрена тут творится?


Решив, что стоять и ждать, когда жирный вылезет из своего укрытия бессмысленно, пошел на кухню. Включил свет и ахнул. Ремонта в ней как будто и не было. Стены в желтоватом налете, на кухонном гарнитуре грязные отпечатки пальцев, столешницы присыпаны серой пылью, крошками, шторы мятые, уже почти коричневого цвета, в разводах, вроде как ими жопу вытирали. Ноут весь в масляной пленке, с блюдец сожраны остатки закуски и эта тварь поскидывала все мои магнитики с холодильника! Магнит в в виде верблюдихи с сиськами из Египта был варварски растоптан. Всему. Должен. Быть. Предел.


От взрывной волны злости закололо в кончиках пальцев. Этот урод решил засрать мою жизнь! Сделать ее вот такой, липкой, серой и убогой. Хотя, подождите... Я же сам хотел тихую, обычную жизнь. Как все. Чтоб работа-дом. Девушка без амбиций, но красивая, дети потом, дача. Походил еще по кухоньке-залипухоньке - три шага туда, три обратно. Да! Но не так же! Не так же все должно быть.


За стеной у соседки, старухи Нины Ивановны, запиликало радио, которая глухая бабка выкручивала на полную громкость.

— В эфире радио Маяк! Московское время - шесть часов, пять минут. Прогноз погоды на это утро…


“Здравствуй, новый офигенный день!” — саркастично подумал я, и размахивая финкой вышел в прихожую. Заглянул за шкаф. Никого там не было. Только пыль покачивалась на качелях паутины. И когда все успевает так зарасти. Шкаф собрал четыре месяца назад.


Значит, будем ждать. Видать, эти твари только по ночам вылезают. Днем прячутся где-то. Интересно, где? На чердаке дома, или в квартирах нечаянно выпустивших их людей? Может, они кочуют от одного загаженного дома к другому, более чистому, и им там интересней? Я вспомнил квартиры своих друзей в Питере и других больших городах. Просто затопленные жиром так, что обои отслаивались, грязные липкие кухни, маленькие комнатки, прокуренные до янтарной желтизны, невыводимый запах мочи в туалете, серый налет на кафеле ванной, и эти подъезды - парадные. С вогнутыми, истертыми ступенями, дырами в них, облупившейся краской, залапанные сотнями грязных рук стенами, зассаными лифтами и разбитыми окнами. Так может это такие же твари, лоснящиеся, в грязных майках-алкоголичках живут у них тоже?


Да неее, бред какой-то. Не может такого быть. Это только в мелких, тихих городках бывает, да? Вот в таких, где герб города - павлин, распушивший хвост. Павлиний хвост, господи… Под которым обычная куриная жопа. Срущая прямо под себя. Вот тут такое и случается. Надел треники, еще раз проверил квартиру на наличие посторонних и посмотрел в глазок. Никого. Можно выходить. И пошел в магазин. Для борьбы нужно подкрепление, причем такое, которое не станет рассказывать посторонним о твоем сумасшествии. И такое быстро нашлось. Крепкое крафтовое.


Весь день я провел, чистя кухню. Оттер ноут. И сел изучать информацию. По запросу “ жирный урод майка в квартире дверь вошел” обнаружилось несколько историй на развлекательных сайтах. Все как одна под копирку. Оставил дверь открытой, в доме жирный урод, ноет, засирает дом, прячется в недоступных местах. Одна только отличалась - там была истекающая жиром женщина. Все. Как их извести - никто так и не написал. Выводы из историй были неутешительными. Эти существа появлялись после полуночи и пропадали с восходом солнца. Дом, в который они проникли, становился непригодным к проживанию, хозяев тянуло все время забухать, и те, кто поддался, видимо так и живут с ними дальше, не замечают что квартира их превращается в гадюшник. И жизнь их стала такой же грязно-желтой и липкой, как залапанные этими тварями стенки моего подъезда.


Ждал вечера, как никогда. Две полторашки улетели, не оставив в разгоряченном мозгу ни капли релакса. Просмотрены все подписки на ютубе, вся срань по предложкам, в приступе ностальгии решил посмотреть новых “Охотников за привидениями” и чуть не сблевнул. Организовал себе небольшой арсенал - пачку соли, отрыл тетушкин серебряный крестик, ее вставные зубы, чеснок. Мела у меня не было, но русская смекалка не подвела. В кладовке еще было полмешка штукатурки. В стакане разболтал водой и нарисовал круг на полу кухни. Может и пригодится, как говорил Пушной в Галилео: “Ээээксперименты!”


Неудобно спать, сидя на табуретке в кухне. Но, у меня получилось. Подскочил, когда услышал что кто-то дергает ручку входной двери и щелкают замки. Возблагодарил гений создателей ночной задвижки - щеколды, что невозможно открыть снаружи. Они что-то знали, сто процентов.


Подхватился и выбежал в коридор. Сальный гаденыш уже стоял у двери спиной ко мне, шевеля своими заплесневелыми складками на спине. Он невнятно что-то бубнил, опираясь руками на дверь. С той стороны постукивали, шептали. Слипшиеся сосульками волосы на голове тряслись, видать он хотел, чтоб его братишка побыстрее открыл дверь и они стали жить тут вдвоем.


Я подсмыкнул трусы и стал действовать. Схватил пачку соли со стола, веером сыпанул ее на спину жирному ушлепку. Тварь завизжала, заколотила ручками по двери, от кожи его пошел дымок, майка стала разъезжаться коричневыми пятнами. Урод повернулся ко мне, зажмурился и пошел на таран, дико вереща.


По батареям застучали нервные соседи снизу. Урод ткнулся носом в проход на кухню, но для него там оказалась непроходимая преграда. Штукатурка работала! Из ноздрей жирного полилась коричневая слизь, он взвизгнул, как свинья на заклании, и стал растирать все это дерьмо по гофрированному подбородку.


— Сдохни, тварь! — вторая половина пачки полетела жирному в едало. Соль разъедала заплывшие глазки, шипели, исходя паром волосики, пропитанные жиром, куксился длинный нос, оплывая, как свечка.


Я бросал соль, пока не кончилась вся пачка. От липкого дебила осталась только лужа вонючей коричневой жижи на полу. Задыхаясь и передергиваясь от отвращения, сел обратно на табуретку. Вроде и все. Победил. На часах уже полвторого, спать нужно идти, завтра на работу. Нашарил теткин крестик, и зажав его в ладони, перешагнул лужу вязкого дерьма, подернутого жировой пленкой, пошел в комнату, где ничком упал на кровать и тут же заснул.


Утром, под бодрый рингтон будильника, разлепил очи, еле разжал пальцы, сжимающие серебряный крестик - он продавил в ладони такие вмятины, что почти кровь пошла. На полу у кухни обнаружилась засохшая лужа жира, под ногами скрипела соль, устилающая весь коридор. В ванной, на стыках плитки гнездилась черная плесень, а из зеркала на меня вызывающе пялился злобный небритый мужик лет 30-и и как будто спрашивал: “ Может, ну его нахер эту работу? Такая тяжелая ночь была. Дружище, может пивка и на каторгу не пойдем?” Я посмотрел на ладонь с отпечатком крестика и решил, что ночь была действительно тяжелой. Ну, а че? Это каждый день со мной такое случается? Позвонил начальнику смены. Тот сразу понял что я приболел и нашел подмену. Мировой мужик.


Ну, раз уж я умылся и привел себя в порядок, то и квартира должна быть мне под стать. Матерясь и умываясь слезами, отчистил пол, вымыл всю кухню, кафель в ванной. Черная плесень ведь опасная вещь. И решил наградить себя премией. Я же молодец, да? Урода, хотевшего засрать мою жизнь победил, второго такого же не впустил, и ваще красава.

Поэтому пошел в магазин.


Набрал пива всякого, вискарика и колы. Дома пожарил картошечки с лучком, накатил пару банок и стал смотреть сериал, где изгоняли демонов отовсюду. Прям как я. Ток там у них Шевроле Импала 1967 года выпуска есть, а мне такие тачки не по карману. Да и ладно, Шевроле Ланос тоже хорошо. Под эти уютные мысли стал дремать, одним глазом посматривая на монитор.


В прихожей задергалась ручка входной двери.


— Братишшшка... Братишшка... Впусти. — донесся хлюпающий шепот из замочной скважины. 


Свет в коридоре стал тусклым, лампочка затрещала.


Я встал с кровати и подошел к окну. В пятиэтажке напротив, в подъездных окнах были видны силуэты тяжело поднимающихся по истертым лестницам толстяков, держащихся за стены. Я придумаю... придумаю как убить их всех. И убью.


Или они меня.

Эта тихая, серая жизнь Крипота, Провинция, Авторский рассказ, Длиннопост

Рассказ написан для подписчика - Злого деда, и является продолжением серии историй "Охранник из НИИ"


Всех люблю, обнимаю, адски стучу по клаве!

Пишите комментарии, кому понравилось, кому не понравилось, кому лень - ставьте плюс!)

И заходите в гости, мой паблик вк

Показать полностью 1
47

Наследство

Глава пятая. Заключительная.

Глава первая - Наследство

Глава вторая - Наследство

Глава третья - Наследство

Глава четвертая - Наследство

Обеденное солнце выглядывало из-за темных и тяжелых штор гостиной. Денис смотрел в окно уже несколько часов. У него созрел план мести, в котором он в красках представил себе картину расправы над ненавистными родственниками. Его самого немного пугало понимание того, что он не чувствует жалости к этим людям. Только одно смущало его - как доставить бабку к ним. Так как ответов на эти вопросы у него не находилось, он направился в комнату, в которой обитала старуха. Денис не испытывал желания общаться с этим существом и с большой неохотой отправился по коридору уже опротивевшей ему квартиры. Бабка сидела на кровати с широко раскрытом ртом и закинутой назад головой, только в этот раз она не издавала звуков. Денис приблизился к ней, вид у старухи внушал ему ужас, он не мог привыкнуть к этому зрелищу. Глубоко вздохнув, он сказал: "Я знаю кого тебе скормить. Только туда нужно ехать. Как мы туда доберемся?" Бабка вернула голову в обычное положение, при этом закрыв рот. Она вскочила с кровати и быстро переставляя ноги, оказалась возле старого лакированного шкафа с ключом в правой двери. Она повернула ключ и шкаф распахнулся. Из него вывались несколько денежных купюр различного номинала. "Как? Такси возьмем", - с усмешкой ответила старуха.

У Дениса было ощущение, что все происходящее происходит не с ним. Таксист молча вел автомобиль и Денис видел его профиль с переднего пассажирского сидения. Солнечные лучи припекали, а прохладный воздух, который врывался в салон через окно, приятно охлаждал кожу. Сзади сидела бабка и пялилась в окно, периодически щелкая языком. От нее исходило нетерпение. Парень старался гнать мысли от себя о том, как череп собирается питаться. Но в голове упорно всплывали представления о вампирах, и о том как они впиваются в шеи своих жертв.

Такси уже ближе к полуночи въехало в городок, в котором вырос Денис. Знакомые улицы были объяты тьмой, но легко угадывались юношей. Старуха начала подпрыгивать на заднем сидении, и таксист с раздраженным видом посмотрел на Дениса. Тот только в ответ пожал плечами. Парень понимал, что не стоит пытаться угомонить то, что сидит сзади.

Возле подъезда пятиэтажки остановился автомобиль. Из него вышли двое: паренек и бабушка. Они подошли подъезду и парень ключом, который он достал из кармана открыл дверь. Уже подымаясь по ступенькам лестницы, Денис увидел, что у бабки из рта высовывается длинный язык, он был черного цвета и покрыт волдырями. У парня скривилось лицо от увиденного. Стоя у входной двери в квартиру, Денис начал тяжело дышать, ему казалось, что он потеряет сознание, но старуха громко щелкнула языком, тем самым приведя в чувства парня. Звук от поворота ключа в замочной скважине, казалось, отдавался эхом по всему подъезду. Денис втянул голову в плечи. "Можно я тебя здесь подожду?" - шепотом спросил он у старухи, которая тем времени уже начала стягивать с себя маску. Черные шарики вместо глаз смотрели на паренька. "Ну ладно, я справлюсь", - с нескрываемым возбуждением в голосе сказал череп. Он открыл дверь в квартиру и просочился внутрь. На полу подъезда осталась лежать маска. За дверью послышал шум и даже грохот. Первым послышался женский крик, через секунду он стих. Тишина длилась не долго. Следующий крик был подростка. "Леня", - подумал Денис и открыл дверь в квартиру. На полу коридора лежало два тела. У обоих были свернуты шеи, парень это понял по неестественному положению голов. Денис услышал возню в спальне опекунов. Издавалось сдавленное хрипение, и снова тишина. Из комнаты показалась спина бабки. Она тащила по полу тело дяди Игоря. Череп был отделен от тела, но витал в воздухе рядом с плечом старухи. Он облизывался своим длинным языком. Денис обратил внимание, что в полости рта монстра нет зубов. Бабка бросила тело мужчины рядом в шеренгу с телами остальных. "Неси ведро", - пыхтя сказал череп Денису. Юноша, стараясь не наступить на мертвецов на цыпочках пробежал в ванную и схватил пластмассовое ведро. Вернувшись в коридор, он увидел как бабка сидит рядом с телом двоюродного брата и гладит своей костлявой бледной рукой его волосы на голове. Парень подошел и поставил рядом ведро. В одну секунду рука старухи оторвала голову от тела, и взмыла в воздух, держа убитого вверх ногами над ведром. Кровь очень быстро начала наполнять емкость. Дениса начало тошнить, но он стерпел позыв. Старуха пару раз встряхнула труп за ногу, желая получить оставшуюся кровь из тела. Как только капли стали очень редкими, она бросила мертвеца на пол в угол, как выжатый пакетик чая. Опустившись на пол бабка взяла ведро, а череп встал на место головы старухи. Существо подняло "стакан" над собой и начало жадно причмокивая пить кровь. Капли падали на пол и, казалось, весь коридор был в крови. Закончив свою трапезу, череп улыбаясь сказал: "Хорошо, еще этих допью и идем". Дениса трясло. Череп проделал все манипуляции с оставшимися двумя трупами. Парень испытал удовлетворение, при виде, как старуха отрывает голову дяди Игоря и кидает ее в сторону. Денис не смотрел на то, как череп выливает кровь из тела дяди, он пялился на широко открытые глаза его мучителя. В них отражался ужас. Юношу, даже посетила мысль забрать с собой голову, но мысль о том, как ее прятать, а тем более хоронить, отбила данное желание. "Ну всё. Пошли", - произнес череп, отбросив дядю в кучу из тел. Они вышли в подъезд и череп поднял маску и натянул на себя. Денис понял, что стоит еще глубокая ночь - за окном на лестничном пролете было темно. Выйдя на улицу, Денис в абсолютной тишине слышал, как стрекотали сверчки. Рядом стояла старуха на удивление спокойная и тихая. "Домой? Будем ловить машину?" - спросил Денис и для себя отметил, что голос у него бодрый.

Они достаточно долго стояли на остановке, ловя машину. Видимо вид этой парочки смущал водителей. Но им повезло, замедлился, а затем и остановился "жигуленок". Когда Денис подбежал к пассажирскому окну, и крикнул в салон: "Подвезёте до Саратова?". В ответ пожилой сухенький старичок кивнул. "Я как раз туда", - выкрикнул он в ответ, стараясь перекричать, работающий двигатель автомобиля.

По пути домой бабка спала. Всю дорогу ее не было слышно. Старичок рассказывал Денису истории, и даже парочка из них заставили его смеяться. Уже во дворе дома, когда Денис начал искать по карманам деньги, чтобы расплатиться, водитель спросил: "А мне показалось, что ты с бабушкой?" Денис застыл и обернулся на заднее сиденье. Он не верил своим глазам. Вместо морщинистой старухи перед ним сидела молодая девушка, на вид лет семнадцати. Миловидная брюнетка с яркими жгуче-черными глазами. "Спасибо", - улыбнулась красавица и толкнула дверь "жигуленка".

Денис шел за ней и не заметил, как они уже оказались дома. Парень проследовал на захламленную кухню, в которой стояла девушка. Он внимательно ее рассматривал. На ней был тот же ситцевый халат и те же коричневые старушечьи ботинки, как и старухи когда они вчера покинули квартиру.

- Это ты? - тихим голосом спросил Денис.

- Конечно, а тебя удивил мой вид? - улыбаясь обворожительной улыбкой ответила девушка.

- Ты вообще кто?

- Я? До конца сам не знаю. Но более всего я похож на вампира. Пью кровь, жить могу только если со мной кто-то живет и находит мне пропитание.

- А сам почему ты не находишь ну... еду? - помявшись спросил Денис.

- Я пытался несколько раз, но ничего не вышло. Вообще-то твой отец мне кровь приносил, мне не нужно было даже убивать жертву, - ответила мне девушка.

- А ты женщина или мужчина?

- Я ни то и ни другое. Это лишь оболочка, когда я насыщаюсь кровью, она восстанавливается. Мне теперь надолго хватит, на месяц точно.

- А почему мой отец тебя кормил?- спросил парень.

- Да очень просто, он боялся меня. Я же напал на твою бабку, только убить сам так и не смог. Она сама от страха умерла. А я уже в свою очередь до смерти напугал твоего отца. Но ты не думай если решишь уйти от меня у тебя ничего не выйдет, - у девушки заблестели глаза.

- Почему? Ты же не сможешь меня убить?

- Да и не надо. Если попытаешь убежать, сам поймешь.

Красавица поправила густую копну волос и отправилась к себе. Денис молча смотрел в пол. Глубоко вздохнул и быстрым шагом пошел к выходу из квартиры. Вот он уже выбежал на улицу, но его остановила отдышка. Он согнулся пополам и начал глубоко дышать, лишний вес давал о себе знать. Как только он выпрямился, что бы продолжить свой путь, у него начало жечь руки. Боль становилась сильнее, он посмотрел на кисти своих рук и увидел, что они покраснели и начали покрываться пузырями. Боль становилась нестерпимой. Денис сделал несколько шагов назад к подъезду, и ему стало легче. Он отправился назад в унаследованную им квартиру. В дверях его ждала улыбаясь все такая же прекрасная девушка. "А если я не буду тебя кормить?" - корчась от боли спросил Денис. Девушка развернулась и опять пошла в свою комнату. "Свою кровь мне сам отдашь", - выкрикнула девушка из комнаты.

Уже поздно вечером Денис, сидя за просмотром телевизора подумал: "За один присест он убил троих и этого хватит ему на месяц, а одного на сколько же? На неделю приблизительно. Где же следующего взять?"...

Конец.
Показать полностью
69

Корона

«Я все смогу, я все смогу и все у меня получится», - думал Сер, пробираясь через заснеженное поле. Одет он был худо, очень худо. А королей в другом на испытание не отпускали, отпускали в том, в чем был одет самый бедный житель столицы. Отец Сера был правитель жесткий и видимо недальновидный, потому как досталось Серу совсем тоненькая одежонка для такой суровой зимы. Он шёл в тоненьких сапогах и казалось, что заледенелый снег вот-вот порвёт ткань и порежет кожу ног. Зубы нещадно стучали друг о друга, он уже давно перестал замечать этот звук. Снег был ослепительно белым, и глаза почти слезились от его яркости. Чем дальше от столицы, тем белее, ни копоти, ни следов повозок, бескрайность. Хотя, быть может слезятся у него глаза не из-за снега, а из-за того, что он болел второй день к ряду. Скудная еда (по тому же принципу ему выданная, как дневной паёк самого бедного человека в столице) кончилась примерно тогда же - пару дней назад. Дурацкие обычаи думал про себя, Сер. Жить всю свою принцову жизнь, чтобы однажды умереть от холода и голода. Но надо признать ему не повезло, что отец умер именно зимой, очень удобно для следующего после Сера - наследника престола, тот небось уже пару месяцев в тайне готовился к испытаниям, и теперь только осталось дождаться смерти принца - и все. А там дело за малым - найти пещеру королей и водрузить там корону, вулкан вспыхнет и дым его возвестит столицу, что король дошёл, прошёл испытание и возвращается домой. Конечно, к тому времени счастливчик в лучшем случае бредил в голодных судорогах и тогда к нему навстречу выезжала чуть ли не спасательная делегация, разворачивали лагерь, отпаивали, отмывали, откармливали, лечили беднягу и только потом он возвращался в столицу. И хорошо, если он не забудет этот опыт и будет помнить не только о богатствах своих и своих вельмож, но и о том, что однажды его сыну предстоит такое же испытание, и у него будет ровно столько, сколько у самого бедного человека столицы. И конечно первое, что делал каждый король - пытался избавиться от ненавистного обычая, но каждый раз иск в мэрию от короля поглощала беспощадная бумажная волокита и он умирал где-то там в недрах темных кабинетов под давлением беспощадной бюрократии. И вот обычай так никуда и не ушёл, а Сер оказался на мерзлой земле, уставший, обезумевший от голода, и мысленно повторяющий мантру: «я все смогу, я все смогу и все у меня получится». И у него неплохо выходило. Сначала он научился делать вид, что у него не мерзнут ноги, просто говорил себе, что ему тепло, что они совсем не немеют, и пальцы его не синие, после трёх дней, он увидел как мизинец его отвалился, хорошо, нога была застывшая, льдышка, и потому он не умер от кровотечения, рана практически не подавала никаких признаков жизни. Вся стопа была синей. Потом он придумал под каким углом наступать на ногу, чтобы не повредить ненароком остальные пальцы. Через какое-то время он нашёл палку и смог опираться на неё, как на костыль, но через некоторое время палка предательски заскользила по льду и он упал, больно ударившись о что-то твёрдое. Сил не было, они закончились тогда, когда он ещё верил, что выберется, нечаянно набредет на пещеру и все. Он ненавидел свой дикий народ за такие традиции, он ненавидел уже эту корону, которую держал в одной руке, он ненавидел себя, что согласился участвовать в этом испытании, что понадеялся, что ему поможет дядя и сможет незаметно помочь припасами, снастями, одеждой, но перед выходом за городские ворота он видел, как полицейская гвардия скакала в сторону дома дяди и он знал, ещё тогда знал, что того распутали, и что Серу ждать помощи не от кого. И тогда он мог отказаться, но он был зол, и даже по-детски обижен, а самое главное самонадеян, он подумал, что здоровье, его молодость и сила будут тут играть какую-то роль и он сможет вернуться, сможет довести это дело с запретом на испытание до конца, он сам лично готов ходить по всем кабинетам министерства и сделать так, как должны были давно сделать - убрать дурацкое испытание, эту дикость. Он будет первым, кто это сделает, он впишет своё имя в истории, и его наследники смогут спокойно один за другим восседать на троне. Но уже выйдя за ворота он подумал, что быть может погорячился.

Сер так и не встал после падения. Когда нашли его тело, оно было засыпано снегом, и на белый свет выглядывала голова, половина туловища, он держал корону перед собой.

- Он ею пытался себя откопать, - почти с благоговением сказал один служащий другому.

Он вытащил из замёрзших пальцев корону, не сразу, а сначала отрубив руку, а потом каждый из пальцев. От ударов топора на короне остались царапины. Свежие среди многих.


Иллюстратор, инста: @strange_art_kz
Корона Рассказ, Авторский рассказ, Страшилка, История, Крипота, Иллюстрации, Рисунок, Автор, Длиннопост
Показать полностью 1
679

«Мне стоило прочесть отзывы»

Дисклеймер: Есть такой сабреддит  - ShortScaryStroies, где авторы умещают свои рассказы в 500 и менее слов. Некоторые из историй показались мне любопытными, решила их для вас перевести.



"Девушка съехала от меня три недели назад. Мой котяра Рюк сильно к ней привязался, поэтому теперь, когда она ушла, я вижу, что ему немного одиноко. Особенно, когда я на работе. Пару раз я приходил домой и натыкался на разодранные занавески, либо на клочья туалетной бумаги.


Чаша терпения переполнилась, когда я пришёл домой поздно домой с работы и обнаружил, что кот проделал в диване дыру размером с обеденную тарелку. Я решил, что с этим нужно что-то делать. Пробовал различные игрушки, даже кошачью мяту, но ничего не помогало. И однажды ночью, листая Amazon,  я наткнулся на камеру для наблюдения за домашними животными. Крохотная камера, которая следит за поведением вашего питомца в прямом эфире. Там даже был динамик, чтобы можно было поговорить со своим зверьём.

Звучит глупо, но блин, я люблю своего пушистого братана, поэтому купил эту камеру. Заказал срочную доставку и сразу же установил камеру в своей спальне, так как там Рюк тусуется больше всего.


В первый же день, сидя на работе, я проверял камеру раз тридцать. А когда я заговорил через микрофон, Рюк, кажется даже обрадовался, и я заметил, что он перестал громить квартиру. На четвертый день я решил, что разобрался с проблемой Рюка.


Но вернёмся к настоящему времени. Примерно полчаса назад я залез на кровать с Рюком, уже приготовился засыпать, как вдруг мой телефон завибрировал. Уведомление приложения камеры. Я уже почти проигнорировал его, уверенный, что просто случайно задел её. Но всё же решил открыть... То, что я увидел, заставило меня крепче сжать в руке телефон.


Вместо видео, где я лежу в кровати, я увидел худого, долговязого человека с бледной кожей и огромными глазами. Он шагал по моей комнате ненормально широкими шагами, прямо как персонаж из мультиков. Он вплотную подошёл к объективу, так близко, что я почти мог слышать его гнилое дыхание, и он улыбнулся. Я в ужасе тотчас остановил видео. Взглянул на то место, где должен был стоять этот человек, но там никого не было.


Я зашёл на Amazon, нашёл эту камеру и стал читать отзывы, надеясь, что это всё какой-то стрёмный глюк. Это же должно быть приколом, так? Первая дюжина отзывов была стандартной, но последний заставил меня вытянуться в струнку. Покупатель жаловался, что камера тормозила по времени, иногда на пятнадцать минут. Я вновь открыл то видео и включил его дрожащими пальцами. Я в шоке смотрел, как этот человек заполз под мою кровать и подмигнул камере, прежде чем исчезнуть в темноте. Затем я увидел, как захожу в комнату и залезаю в кровать до того, как видео заканчивается.


Теперь я сижу в постели, зная, что ОН у меня под кроватью. Я мог бы позвонить в полицию, но сомневаюсь, что у меня останется время….


Так что, пожалуйста, удружите себе, читайте отзывы."



Переводила для вас вот эту историю.


Приятных снов, не забудьте проверить, что там под кроватью!

Показать полностью
110

«Проклятая» Записки психолога, часть 14

Я с нетерпением ждала последнего клиента, когда в приемную вошла незнакомая женщина весьма примечательной наружности. Большая копна иссиня-черных волос, водопадом спадающих на плечи, обрамляла бледное лицо с карего цвета глазами и тонкими поджатыми губами. От каждого из висков, а также кончика носа, ко лбу протянулись татуировки в виде скрученных цепей, удерживающих расположенную в центре фигуру в виде миниатюрного древа. Точно так же выглядел и серебряный кулон свисающий с шеи незнакомки.


— Добрый вечер, - я встала из-за стола. – Чем могу быть полезна?


— Добрый, - эхом отозвалась она. – Чем полезна? Как насчет того, чтобы оказать мне помощь.


— Сожалею, но у меня сейчас клиент по записи, - сперва я хотела предложить прийти на следующий день, но что-то остановило меня. - Может быть вы дождетесь пока мы закончим?


— В этом нет необходимости, - ответила женщина и, устало вздохнув, сняла пальто. Удивительно, но в этот самый момент зазвонил телефон – клиент извинился и сообщил, что не сможет прибыть на прием, сославшись на срочные дела.


— Все верно, - мне стоило немалых усилий сохранить непринужденную улыбку. - Прошу за мной.


Устало опустившись на диван, она сладко потянулась и с интересом начала рассматривать интерьер. В отличии от большинства клиентов, посетительница отказалась от чая и попросила налить ей стакан воды, чем я и занялась, попутно набрасывая план разговора. Что-то смущало меня в ее внешнем виде или быть может позе, но что именно - оставалось загадкой. Казалось, будто на плечах незнакомки висел груз, справится с которым в одиночку ей было не по силам.


— Меня зовут Нелли, фамилия – Егорова, - начала клиентка. – Впрочем, в городе меня зовут «Невестой Распутина», «Проклятой», «Невской Ведьмой» и прочими глупыми прозвищами.


— Честно признаюсь, ни разу ни одно из них не слышала.


— Это не удивительно, - хмыкнула она. – Вы, дорогуша, явно не принадлежите к моей целевой аудитории.


— Так вы колдунья?


— Смотрю, вы не удивлены, - Нелли взглянула на меня с интересом, едва заметно наклонив голову вправо.


— Знали бы вы сколько волшебников, чародеек, знахарок и прочих адептов магии приходит ко мне в неделю…


— Могу себе представить, - понимающе усмехнулась Проклятая. – От этого кабинета исходит такое сияние, что его видно с другого конца города, можете мне поверить. Собственно, именно оно, меня сюда и привлекло.


— Ну что же, коли вы здесь, может приступим?


— Сразу к делу? Согласна, - кивнула она и начала рассказ. – Я потомственная жрица темных богов - в четвертом поколении, если не ошибаюсь. Правда в Северной Столице живу и работаю всего лет пять. Занимаюсь в основном накладыванием порчи, сглазом и прочими аморальными поступками, впрочем, нечего противозаконного – у меня даже государственная лицензия есть. На жизнь, круглосуточную охрану и отпуск раз в год вполне хватает – к большему и не рвусь.


Ровно восемнадцать дней назад я возвращалась домой на машине, когда прямо на дорогу вывалился человек, хорошо еще что успела притормозить. Вслед за этим фары засветили лица нескольких молодых людей - они хотели схватить того, кто бросился под колеса, но я не дала им этого сделать, когда выскочив, увидела, что это истекающая кровью девушка. Один из насильников хотел было напасть, но его остановил знак у меня на лбу. После того как они убежали, я сначала вызвала скорую, а затем полицию. Девчонке было совсем плохо: все лицо в кровоподтеках, одежда изодрана, нижнего белья нет, левая нога распорота. Дыхание было настолько слабым, что сперва показалось будто она уже умерла. К тому моменту, когда приехали медики, я уже успела скрыться, и только оказавшись дома, начала корить себя за содеянное. Бедняжка осталась в живых - разрез на ноге затянулся, а внутреннее кровотечение остановилось – но для этого мне пришлось совершить поступок, на который в другой ситуации никогда бы не решилась.


— И что же вы сделали?


— Влила внутрь ее столько силы, сколько смогла, - ответила колдунья таким тоном, словно рассказывала, как заваривала утренний чай. – Не знаю, что подтолкнуло меня на этот шаг, обычно я никогда не позволяю себе таких слабостей, как сопереживание, жалость или что еще хуже - любовь.


— То есть, вы исцелили ее?


— И да, и нет, - ответила она, устремив взгляд куда-то позади меня. – С одной стороны, она сумела пережить ту ночь, с другой стороны – я обрекла ее на еще большие страдания.


— Каким образом?


— Видите ли, я бесплодна, как и все мои сестры по вере. Такими мы становимся в результате инициации, которое проходим еще в раннем детстве. Именно тогда нас заполняют темной энергией, ломая и перестраивая организм – тем самым открывая доступ к новым возможностям. Этот процесс необходимо повторить как минимум два раза, в противном случае, человеку грозит гибель. Я видела, как это бывает - он медленно, но верно, сходит с ума, зачастую кончая жизнь самоубийством. Таких в былые времена называли одержимыми.


— То есть, если вы не поделитесь своей силой с той девушкой, она умрет?


— Именно так.


— Но вам что-то мешает сделать это? – предположила я. – Это как-то связано с возрастом жертвы.


— А вы довольно проницательны, - усмехнулась Нелли. –Нам запрещено превращать взрослых людей в себе подобных. Это связано с невозможностью устоять перед искушениями, которые преследуют нас каждый день и тяжестью самого перехода. Но если с этим можно попытаться справится, то как быть с тем что она непременно захочет поквитаться со своими насильниками, когда обретет власть над Тьмой? Я не хочу, чтобы в городе начали находить трупы мужчин, вся вина которых заключается лишь в том, что они допустили крамольные мысли о проходящей мимо женщине.


— И сколько еще есть времени, прежде чем она начнет сходить с ума?


— Максимум пара дней, - потухшим голосом сообщила колдунья. – Вы даже не можете представить насколько тяжело мне сейчас. Все валится из рук, работать невозможно, есть не могу, а в голове мысли только об этом.


— Это ведь ваша первая «дочь» ведь так?


— Как вы догадались?


— Будь это не так, вы бы не сомневались ни секунды и дали бы ей то, в чем она нуждается.


— Я не понимаю...


— Закройте глаза.


— Но…


— Закройте. Прошу вас.


Вспомните то время: вы сидите на бордюре, рядом урчит мотор вашей машины, а коленях лежит та самая девушка. Она еле-еле дышит, кажется, будто она прямо сейчас затихнет и жизнь окончательно покинет ее. Мысли мечутся из стороны в сторону, во рту пересохло. И тут вы понимаете, что именно нужно делать – не дать ей умереть. Она ведь такая молодая, еще совсем ребенок...


Той роковой ночью вы дали ей второй шанс, дали по собственной воле, поддавшись истинным чувствам. И сейчас, когда спасенная вновь нуждается вашей помощи, как можно ей в этом отказать? Вы боитесь, что причините ей еще большие страдания? Но разве она не пережила нечто гораздо худшее? Разве она не заслужила право на жизнь?


— Заслужила, - едва слышно ответила Проклятая.


— После инициации ей непременно потребуется наставник – потому именно в ваших силах сделать из нее ту жрицу, которой являетесь сами. Может быть вам удастся предотвратить рождение монстра? В противном случае, вы и сами знаете, что делать…


— Знаю, - открыв глаза, коротко ответила Нелли. – Кажется, мне срочно нужно попасть к ней в больницу. Спасибо вам!


— Не за что, - облегченно откинувшись на спинку, ответила я. – Если что, вы знаете где меня найти.


— Знаю, - улыбнувшись, ответила она и, оставив что-то на столе, направилась к выходу…

Показать полностью
26

Наследник колдуна

Наследник колдуна Галлюцинации, Авторский рассказ, Крипота, Колдун, Колдунья, Святая вода, Длиннопост

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
- Меня интересует несколько вещей.
- Каких же? - Егор с интересом посмотрел на нее.
- Первое... - Нина задумалась, и посмотрев на мужчину спросила. - Как ты умудрялся менять возраст?
Егор усмехнулся и протянул сигарету ей.
- Ловкость рук и никакого мошенничества.
- Как это?
Егор вздохнул и пояснил.
- Нин, мы с сестрой жили в доме настоящих колдунов. Я ведь говорил. В таком окружении можно научиться чему угодно, и наслать на человека любые видения. Обладающий определенными знаниями может казаться любому хоть Петром первым, хоть Тамерланом, хоть Аллой Борисовной. Это колдовство на иллюзии, не более. Так сказать оптический обман зрения. С колдовсвом, разумеется.
- Хочешь сказать, что это не ты менял лицо, а окружающие видели тебя таким, каким ты хотел?
- Как - то так.
- А что насчет помидор? - Нина почти рассерженно посмотрела на него. - Что это было?
Егор искренне рассмеялся.
- Боже, Нина. Ты задаешь вопросы человеку, который знает колдовское ремесло и еще удивляешься "как ты это слелал"? А как Евдоха мерещится тебе повсюду? Как она Алинку в озеро зашвырнула? Как тебя в своем доме чуть до сумасшествия не довела? Можешь ответить?
- Нет. - Нина поежилась от воспоминаний и уткнулась Егору в бок.
- Все это - от Дьявола. Ему нужны сподручники в мире живых и я, к сожалению, один из них.
- Ты не один из них! Ты всем помогаешь! Ты сам же исправлял то, что творила Евдоха! Не говори так!
Слова Нины заставили Егора улыбнуться.
- Наивная. А с помощью чьей силы я все это делал? Теми же методами. Я ничем не отличаюсь от Евдохи и Григория, и гореть моей душе в самом пекле преисподней. А хотя... говорят, там знакомых больше. Хоть какой - то плюс.
- Странное сочетание пессимизма и оптимизма. - Подметила Нина и потушив окурок, поднялась с довольно удобного подоконника.
- Ну что? Второй заход? - объявил Егор и развел руки в простыни, как привидение.
- Какой еще заход? - растерялась Нина, но тут - же сообразила и взвизгнув помчалась из кухни, когда увидела, что Егор гонится за ней. Возле двери он ее догнал и оба, клубком из одеял и простыней свалились в кровать, выискивая свои лица, или хотя - бы руки . Через час оба лежали, глядя в потолок и слушая дыхание друг друга.
- Нин. - тихо позвал Егор, утопив пальцы в ее густых волосах.
- Мм? - полусонно отозвалась та.
- Мне тебе надо кое - что сказать.
- Как я понимаю, что - то серьезное. - Нина подняла голову и подперла ее локтем. Егор сделал точно так же и продолжил.
- Послезавтра ты должна быть готова к ритуалу. Я все приготовил для изгнания Евдохи.
- А почему послезавтра?
- Будет полнолуние и... в этот день она окончательно решит овладеть твоей плотью. Так написано в ее дьявольской книге.
- Книге? - Нина нахмурилась. - Это те записи, которые ты нашел в подвале их дома?
Егор кивнул.
- Я все подготовил. Должно сработать. Это наилучший способ из всех, что я пересмотрел.
- А... худший?
- Тебе это не понравится.
- Все же. - настаивала Нина. Мужчина сел на кровати и поджав колени пояснил.
- Худший способ избавиться от духа - паразита с такой мощью, это принести свои конечности в жертву, которые должны быть отрезаны наживую. Без обезболивающего. На жертвенном столе. Дух будет вынужден вселиться в эти конечности, после чего нужно их закопать на пустыре на глубину в пять метров, полить могилу святой водой и читать псалтирь, как по усопшему - сорок дней. - Егор посмотрел на Нину в ожидании комментариев, но та уже пребывала в шоковом состоянии.
- Нет. Пожалуй, это мне не подходит. Как насчет других вариантов? С наименьшей потерей конечностей.
- Я тебе о том и говорю. - мужчина посмотрел на Нину и едва заметно улыбнувшись каснулся ладонью ее живота. - Второй вариант слишком спорный. У нас нет времени ждать и надеяться, но шанс все - таки есть. Пусть и ничтожный.
- Ты о чем? - не поняла Нина.
- Не важно. Тебе нужно сосредоточиться на главном. До начала ритуала и с завтрашнего утра после первых петухов ты должна пить святую воду и только ее. Ничего не ешь и не смей говорить. Кивнуть, или промычать на какой - нибудь вопрос можно. Главное не открывать рот для того, чтобы что - то ответить.
- Зачем это? Поясни. - Нина подвинулась ближе, состредоточившись на словах Егора.
- Поясняю. Дух Евдохи не сможет окончательно "впитаться" в твое тело, если ты будешь пить святую воду и не открывать рот, через который Евдоха снова сможет войти в тебя.
- А как же нос, или уши? Мне их ватой и прищепками заткнуть? - неудачно пошутила Нина.
- Не надо ничего делать. Ушами мы можем лишь слышать греховные речи, но не можем согрешить ими. Носом мы можем лишь чувствовать искушающие запахи, но также, не согрешая. Глаза могут видеть постыдные дела, но не могут сами творить грех. Всему виной наш рот, наш язык, через которые искушение и входит в нас. Поэтому пожалуйста, следуй этому правилу. Не думай о Евдохе вообще. Я сам все сделаю в ночь ритуала.
- Так что же ты делать - то будешь, так и не сказал? - занервничала Нина.
- Читать за упокой рабы Божьей Евдокии.
Девушка передернулась и вспомнила ту картину, в которой Егор сидел в круге и что - то бормотал.
- Прости мне мою фантазию, но... это что, будет, как в "Вие"? Хома Брут будет молиться за упокой страшной ведьмы в центре круга, а дух Евдокии будет истязать мое тело, в попытках удержаться в нем?
- Сама все увидишь. - закончил Егор.
Нина чувствовала в нем тревогу. Он и сам переживал, гадая, на правильном ли пути, ведь другого шанса у него уже не будет. Другой Нины тоже.
- Не приходи до полнолуния. Нам нельзя видеться до начала ритуала. Если дух этой ведьмы окажется сильнее, чем я рассчитывал, все будет впустую.
- Ты уверен, что все получится?
Егор вздохнул и поджал губы.
- Когда дело имеешь с нечистью, ни в чем нельзя быть уверенным. Особенно, когда пытаешься противостоять ей ее же силой.
Нина тоже вздохнула и положила голову Егору на колени.
- Никогда бы не подумала, что окажусь в таком положении. Это и жутко и нелепо и невероятно одновременно. Даже не представляю, что бы стало со мной, не будь тебя... я просто свихнулась бы и отправилась туда, где сейчас Валерий.
- Зато вначале как возмущалась! Ух! Скептик московский! - решил разрядить обстановку Егор, потрепав ее за волосы. Нина только улыбнулась, продолжая прижиматься щекой к его теплому колену. - Есть еще пара моментов, о которых тебе стоит знать и иметь в виду.
- Какие?
- Не смотри никому в глаза подолгу. Даже Елизавете Сергеевне. Старайся меньше слушать и даже думать.
- А если вдруг...
- А если вдруг заслушаешься, или засмотришься, начнутся неприятные вещи. Запомни три главных правила : не заслушивайся, не засматривайся, не задумывайся. Лучше не рисковать. Мало ли. Главное делай так, как говорю. По ходу дела буду информировать тебя о том, что забыл упомянуть, если что. - Егор повернул ее лицо к своему, и заглянув в глаза спросил. - Ты веришь мне?
Нина улыбнулась.
- Если бы я тебе не верила, то мы с тобой так и остались бы на стадии "забирай свою траву и кончай травить мою мать".
Егор хохотнул и еще раз предупредил.
- Не забудь все, что сказал. Как придешь домой, скажи маме, что у тебя болит горло и Егор просил не разговаривать пару дней, пока лекарство не выполнит свою функцию, ну, или придумай сама что - нибудь.
- Нет. - улыбнулась Нина. - Твой вариант лучше. И потом, мама поверит всему, если это было наказано тобой.
- Вот и отлично. Как поговоришь с мамой, и сделаешь первый глоток - все. Начинается твой "пост". Только до полнолуния. Остальное я сделаю сам. У вас есть святая вода?
- Конечно. Мама верующий человек, пусть и проработала учителем всю жизнь.
Егор и Нина пролежали до темноты, пока не пришло время идти домой. Она чувствовала напряжение, которое в Егоре так и кипело. Одевшись она прошла к выходу и посмотрела на Егора. - Очень надеюсь, что после следующей нашей встречи мы наконец позабудем про проблему по имени Евдоха.
- Так и будет. - Егор улыбнулся и обнял ее так, как будто это была последняя их встреча.
- До встречи. - Нина помахала ему и поспешила домой.
- Алинке напомни, что не обязательно торчать дни напролет в гостях! - крикнул вслед Егор. Пока Нина шла домой, она передумала все мысли на свете. Ночь полнолуния. Ночь, когда весь этот кошмар наконец станет только воспоминанием. Это будет важный и ответственный день в ее жизни, поэтому и стараться надо будет усердно.
- Ну ты где пропала? - крикнула из тераски Елизавета Сергеевна, едва дочь переступила порог. - Блины остыли уже!
- Ничего страшного. Поем холодные. - отозвалась Нина. Из кухни выскочила Алинка. Нина сразу же заметила крупную царапину у нее на щеке.
- Боже, Алин, ты где так? Упала?
- Не - а. - покачала головой девочка. - Хотела с Рыжим поиграть, а он разозлился. Царапнул.
- Да, одичал что - то, мешок шерсти! - влезла Елизавета Сергеевна. - Раньше покладистый был, а тут, как с ума спятил! Ну ничего! Я его уже наградила тапком! Вон, из под твоего дивана не вылезает! Паразит эдакий!
- Не говорите так. - загрустила Алина. - Он добрый. Просто я ему наверное на хвостик надавила коленкой, вот он и царапнулся.
- Ничего, все заживет. - утешила ее Нина и погладила по голове. После перекуса блинами она поговорила с мамой и объяснила ситуацию с горлом, а затем, воспользовавшись тем, что мама занята мытьем посуды, а Алинка загоняла кур, спустилась в подпол в тераске, и достала полторалитровую бутылку святой воды. Елизавета Сергеевна всегда хранила ее там. Нина спрятала бутылку у себя под подушкой и решила начать ее пить перед сном. Егор говорил, что главное, сделать это до полуночи, а на часах было всего только половина десятого. За это время девушка сходила в баню, и не заморачиваясь с растопкой, приняла душ ведром воды с печи. Лето было уже на пороге, но прохладные ночи все еще напоминали о весеннем присутствии. Нина вышла из бани и кутаясь в мамин фланелевый халат и гремя ведром поспешила в дом. Головокружительная звездная россыпь так и притягивала ее взгляд. Нина немного замедлилась и решила не спешить. На крыльце, в кармане фуфайки, в которой она обычно выгребала у Юрика, лежали сигареты. Надо бы расслабиться перед ответственным делом. Так Нина и сделала. Покурила на ступеньках крыльца и досыта налюбовавшись звездной таинственной красотой, ушла в дом. Алинка уже посапывала на раскладном кресле, которое Елизавета Сергеевна специально выделила для нее, а сама она смотрела какую - то передачу по первому каналу с едва слышимым звуком и слипающимися глазами. Ясное дело. Боится девочку разбудить.
- Мам, я спать. - шепнула Нина, зевнула и включив маленький ночник над своей койкой, закрыла шторку.
- Спокойной ночи, доч. - отозвалась та и громко зевнула в ответ. Нина тут же сделала пару глотков из бутылки, и снова запрятав ее в недры матрасов и простыней, спокойно заснула, прокручивая в памяти их с Егором день. Теперь, когда она не одна, страх перед Евдохой уже не был таким ощущаемым. Как будто это были всего лишь неприятные воспоминания после кошмара. Не более. Под сладкие мысли учительница заснула. Утро началось с сильным, мощным ливнем. Первые летние дожди с по - настоящему неистовой грозой и молниями шарахали над Новыми Кузьминками с такой дурью, что дребезжали стекла и паниковали куры, что - то не больно норовившие выйти из своего курятника. Даже Рыжий сидел в углу как - то странно набычившись. Эти раскаты и разбудили Нину. Елизавета Сергеевна в то время делала пироги, а Алинка, болтая ногами и сидя на табурете, дегустировала тесто и яблочную начинку, с тоном профессионального дегустатора заявляя, что в начинке недостаточно сахара. Нина посмотрела на часы. Половина десятого. В это время звякнул телефон, оповещая о сообщении. "Доброе и громкое утро, Нина Олеговна. До чего прекрасное утро. Небо, как будто сходит с ума. В такие дни чувствую себя одиноким воином - спартанцем, противостоящим целой армии дождя и бури. Надеюсь, ты тоже уже вступила в бой и готова противостоять этой карге? " Нина улыбнулась на это сообщение и написала ответ: "Разумеется я готова. Когда есть такая опора, как спартанец - одиночка, стыдно бояться. " Затем Нина переоделась и ушла умываться. Рыжий сидел прямо возле умывальника и постоянно терся об ее ноги. Нина хотела было уже заговорить с ним, но тут - же опомнилась . Она смекнула, что мама не накормила Рыжего в отмеску за Алинкину царапину. Девушка быстренько это исправила и покормила кота. Еще до завтрака было принято решение, что Алинке лучше домой не ходить, пока не уймется непогода. Да не очень - то она и хотела. Девочка быстро нашла себе занятие и с удовольствием начала помогать Елизавете Сергеевне распутывать стовековые спутавшиеся клубки ниток, которых у женщины было под диваном аж пять пакетов. Нина читала какую - то книгу под подкрывалом, и порой улыбаясь поглядывала на маму и Алинку, которым мешал Рыжий, запутывая в процессе своей кошачьей игры все клубки заново, и получая от Елизаветы Сергеевны за это тапком по шерстяному заду. Алинка жалела Рыжего, и в то же самое время смеялась, когда тот обиженно ушел под кресло, высунув лишь голову. Нина посмотрела на него и подумала о том, каким же он стал большим. А ведь совсем недавно она подобрала его задрипанным котенком, которого едва не сбил Егор... разве могла подумать она, что он... он... мысли Нины как будто увязли в болоте. Она пришла в себя от какой - то мимолетной дремы и поняла, что все это время смотрела в глаза кота. Вернее не кота, а... на нее по - прежнему смотрела кошачья морда, вот только вместо обычных круглых кошачьих глаз с двумя тонкими, как иголочка зрачками, на нее таращились две черные дыры. Едва подавляя какое - то мерзкое, угнетающее чувство отвращения, Нина отвернула голову. Алинка по - прежнему сидела на подушечке возле ног Елизаветы Сергеевны и ковырялась с пряжей и клубками. Один из них выскользнул из рук девочки, и устремился в сторону кресла. Рыжий незамедлительно среагировал и выскочил из своего убежища, дыбя хвост и нападая, а Алинка закатилась звонким смехом. Пара секунд - и кот весь в нитках. С вполне кошачьими глазами.
- Да что же это за такое! - не выдержала Елизавета Алексеевна. - Мало тебе тапка, да? Ну сейчас валенком огребешь! Ишь, расшалился!
- Теть Лиз, не надо его валенком. - проскулила Алинка с полными от слез глазами. - Он же поиграть только, и все.
Женщина смягчилась, когда поняла, что расстроила ребенка.
- Рыбонька ты моя. Да не буду я его обижать. Мне же тебя жалко - то. Ты клубочки так аккуратненько сматываешь, а этот хулиган распутывает.
- Ничего страшного! - Алинка тряхнула головой, растрепав хвостики, и продолжила усердно свою работу. Нина все это время смотрела на них и понимала, что предупреждение Егора не на пустом месте. Он был прав. Начинается. Главное, не задумываться, не заслушиваться и не засматриваться. В таком темпе прошло еще около трех часов. Нина уже боялась читать книгу и даже ютуб ее пугал. Но вот беда. Ничего другого ей не осталось. Она не может самых банальных вещей! Смотреть на что - то и даже думать! Как вообще можно не думать? ? ? Нина все - таки решила спросить у Егора, опасно ли чтение и была крайне обрадована, когда пришло сообщение со словами о том, что чтение - это несовсем мысли. Это мысли поневоле, ведь мы думаем о том, что навязывает автор. Так это пояснил Егор, но предупредил, что если будут странности, то лучше и это дело отложить. До вечера время побежало быстрее. Нина перешла уже на вторую книгу, и несколько раз выпила воды из бутылки. Есть почти не хотелось. Только желание поскорее прокрутить это время. Ситуацию скорректировал ужин. Пока Алинка и Елизавета Сергеевна ели, Нина прогулялась по огороду, накурилась и насмотрелась на звезды, которые после бури казались кристально чистыми, а когда уже ощутила, что немного замерзла, вернулась в дом. Мать погасила свет, оставив лишь лампаду, тихонько включила радио и начала слушать вместе с Алинкой какую - то сказку. Нина накрылась покрывалом и попыталась вникнуть в суть сказки. Это была история про Крошечку - Хаврошечку.
- Теть Лиз, а как это Крошечка - Хаврошечка могла влезть в ушко к коровушке? Разве она там поместится?
И действительно. Знала бы Алинка, сколько лет этот вопрос терзал Нину.
- Ну это же не простая коровушка, а волшебная. - решила пояснить Елизавета Сергеевна.
- А почему эти сестры с разными глазами? - снова задела былую рану любопытства Алинка, заставив Нину погрузится в воспоминания и свое детство.
- Чтобы интереснее было, Алинушка. - снова пояснила женщина.
- Ааа... - протянула девочка, после чего голос ее стал растягиваться и грубеть, как неожиданно выключенный проигрыватель пластинок в рабочем режиме. - Понятно. Да, так интереснее... вот только... было бы лучше вырвать один глазик у треглазки и пришить одноглаазззкееее...
Нина с ужасом всхлипнула и резко посмотрела на девочку и мать.
- Нин, ты чего? - Елизавета Сергеевна сама вздрогнула от неожиданного движения дочери. Та в ответ только головой мотнула и расслабилась, но не прошло и минуты, как боковым зрением она стала замечать, как Алина медленно и пугающе оборачивается к ней. То же боковое зрение дает Нине понять, что вместо лица у девочки красное пятно с тремя гигантскими глазами. Девушка даже не стала оборачиваться к ней, чтобы убедиться в том, что это не так. Она снова натянула халат и вышла на крыльцо с телефоном и сигаретой. "Егор. Кажется началось. Жуткие иллюзии и звуки. Даже воздух спирает. " - настрочила она, после чего незамедлительно пришел ответ: "Пей больше воды. Отвлекай себя как можно чаще. Не концентрируйся на одном и том же деле. Старайся не вглядываться в темноту и мысли позитивно. Не хочу тебя пугать, но завтра будет хуже. Сейчас ОНА не в тебе, и ищет зазор, через который войдет в тебя снова. Если закричишь, все будет пустой тратой времени. Держись, Нина Олеговна. Жаль, не могу спрятать тебя под моим одеялом и укрыть от всей этой мерзости. " Нине стало легче от его слов. Она даже взбодрилась. Ничего. Осталось один день до полуночи дотерпеть и весь этот Ад наконец исчезнет. Нина выбросила окурок и ушла спать. Мама и Алинка уже выключили радио и о чем - то бормотали в полумраке. Нина быстренько улеглась и постаралась поскорее заснуть, чтобы ни о чем не думать, но бубнение Елизаветы Сергеевны снова начало пугать Нину и искажать звук. Пока ее снова не напугали иллюзии духа Евдохи, она поскорее вставила в уши наушники. Просто наушники без музыки. В них тихий голос мамы был почти не слышен и Нина начала постепенно засыпать. Как все - таки хорошо, когда есть такая вещь, как сон, которая помогает значительно срезать время. Утром Нина нарочно не стала просыпаться пораньше, и поднялась только к одиннадцати, когда простое ничегонеделанье в постели порождало табун мыслей, грозящих последствиями. Нина встала, потихоньку переоделась, умылась, привела себя в порядок, протерла пыль. На улице снова непогодилось. Егор еще вчера смирился с тем, что Алинка возвращаться домой не хочет. Для него так было даже лучше, ведь в одиночестве ему было проще готовиться к ритуалу. И слова его о том, что последний день для Нины пройдет куда тяжелее, были правдой. Бедняга не могла и пары минут заниматься одним делом. Даже банальное мытье посуды превращалось в настоящий Ад иллюзий, в котором она видела кровавую воду в тазу с водой и посудой, и какие - то куски стекла, а дальше - хуже. В воде начали плавать пальцы. ЕЁ ПАЛЬЦЫ. Едва сдерживая истерический вопль, она закусывала губы и старалась не смотреть в воду. В какой - то момент мимо прошла Елизавета Сергеевна и заметила белое лицо дочери.
- Нин, ты чего? Такое чувство, что ты в кипящем масле посуду моешь.
Нина в ответ только слегка мотнула головой, пытаясь сказать, что все хорошо. Когда женщина ушла, Нина звучно выдохнула и вытащив кисти рук из пенистой воды увидела, что у нее нет ни единого пальца на руках, а на ладони, которую некогда лизнул пес - демон, была дыра с выжжеными до угля краями. Подбородок Нины дернулся. Она была на грани. Как может иллюзия быть такой реальной? Она же видела эти костяшки, виднеющиеся в плоти, она видела, как кровь, вперемешку с мыльной водой вытекает из ран и стекая по локтям, скрывается где - то под завернутыми рукавами кофты. Нина всхлипнула и вытерев слезу тыльной стороной руки, хотела уже заорать и снова впустить в себя дух этой треклятой ведьмы, лишь бы избавиться от этих видений, которые возникали уже без повода. Но Егор... он не простит, если она сдастся. Надо держаться. Это последний день. Нина поборола отчаяние и зная, что все ее пальцы на месте, продолжила мыть посуду и закончив с этим, вышла во двор, чтобы покурить и успокоиться. Никогда раньше она столько не курила. Нервы и вся эта ситуация в целом, доводила ее до сумасшествия. Выйдя на крыльцо, Нина нервно закурила и посмотрела на траву. Кругом валялись их дохлые куры с оторванными головами. Девушка затряслась, уже боясь представить, какое видение будет следующим. Благо, Нина понимала, что это дух ведьмы заставляет ее сорваться и нарушить "пост", как его называл Егор. Это мотивировало ее. Достав из кармана телефон, Нина решила кое - что проверить, и включив камеру, навела на кур. Девушка даже улыбнулась, когда увидела в экране телефона вполне себе живых пернатых ряб, бродивших по дорожке. Выходит, сила Евдохи на технику не распространяется. Тем лучше. Это крайне подняло боевой дух Нины и после этого она стала не обращать внимания даже на такие жуткие иллюзии, как игравшую с дохлой курицей Алинку с топопом Егора в затылке. Нина просто наводила на нее телефон и видела, как девочка без всяких топоров сидит и играет с вполне себе живой курицей. Нина даже стала воспринимать это, как игру. Постепенно приблизился вечер. Егор написал кучу сообщений о том, что он уже готов к ритуалу, а Нина рассказывала ему о своих видениях и о их разоблачении с помощью камеры телефона. В очередной раз выйдя на крыльцо, чтобы покурить, Нина приняла дозу никотина и вернулась домой. Было уже без четверти восемь. Девушка стащила старые калоши и едва не навернувшись о кровавое месиво из Рыжего, вошла в дом и направилась к своей койке, чтобы снова испить святой воды. Шторка была задернута. Нина отдернула ее и потянулась за водой, но в глаза бросились два подвешенных под потолок тела без кожи, один из которых принадлежал Елизавете Сергеевне, а второй, стоответственно, Алинке. Нина уже знала, что это просто иллюзия, но от этой картины затошнило и стало до одури жутко. Чтобы выяснить, чем на самом деле заняты Елизавета Сергеевна и Алинка, Нина дрожащими руками достала из кармана телефон и медленно навела на них. Она громко замычала и вжалась в стену, когда увидела в экране то же самое, что и в реальности. Нина, с полными слез глазами замотала головой, отказываясь верить в увиденное и попыталась вслушаться, чтобы хотя бы звуки указали ей, где на самом деле мама и Алинка, но кругом царила адская тишина. Лишь муха жужжала, суетясь над двумя освежеванными трупами. Нина завыла сквозь сомкнутые губы и нервно вытирая слезы, понеслась на улицу. Она не понимала, что произошло и правда ли, что с мамой и девочкой что - то случилось.
Наматывая круги по огороду она трясущимися руками с ошибками писала сообщение Егору, рассказывая об увиденном. Тот ответил только через десять минут, за которые Нина истрепала себе все нервы и обревелась до приступов. "Нин. Она просто поняла, что ты нашла способ успокоения и усилила силу иллюзий. Не верь. С твоей мамой и Алинкой она ничего не сможет сделать. Верь мне. Прошу. Выпей еще воды, видение спадет. " Нина кивнула на его сообщение и помчалась в дом. На этот раз уже никого в доме не было. Только все стены сплошь были вымазаны густой кровью. Нина достала бутылку, в которой на этот раз были какие - то ошметки мяса с толстыми опарышами. Сквозь слезы Нина сделала несколько глотков и положила бутылку на место. Стены стали прежними. Девушка тяжело выдохнула и свалилась в койку.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: