Мышечная память.
Когда мы подвергаемся опасности, наш организм всегда реагирует одинаково. Повышается пульс, в кровь выбрасывается адреналин, пропадает мелкая моторика, возникает эффект туннельного зрения, пересыхает во рту – словом, с телом происходит множество непонятных и неприятных вещей.
Самое же опасное, что постепенно перестают работать лобные доли мозга – те самые, что отвечают за мышление. И чем выше пульс – тем хуже мы думаем. Космонавты в центрифуге при серьезных перегрузках с трудом решают простейшие арифметические задачки.
А это значит, что в стрессовой ситуации все, что мы знаем – нам не доступно. Остается только то, что мы умеем.
Помните, как Джейсон Борн с амнезией мог драться, водить машину и прыгать по крышам? Это еще называют мышечной памятью, что, конечно же, в корне неграмотно. У мышц нет памяти, но для совершения неосознанных механических действий нам нужны двигательные навыки.
Проблема в том, что у человека навык «драться» значительно атрофировался во время эволюции. Ни кошкам, ни собакам, не обезьянам не надо заниматься рукопашным боем, чтобы как следует приложить противника. У них это на уровне рефлексов, оттачиваемых в процессе игры.
А у нас осталось всего два врожденных рефлекса – сосательный и хватательный, и к шестнадцати годам пора определяться, как говорит Андрей Борисыч Лисогор из клуба ножевого боя «Клинок».
Следовательно, навыки надо нарабатывать.
А в этом нам помогут Иван Павлов с его учением об условных рефлексах и Беррес Скиннер, основоположник бихевиоризма.
Первый открыл, что при должном количестве повторений на любой раздражитель можно выработать специфическую реакцию (летит кулак в лицо – увернись или закройся). А второй доказал, что позитивное подкрепление (не попали – не больно) закрепляет навык на уровне двигательной памяти.
Навык становится автоматическим после 2-3 тысяч повторений. Оттачивается до совершенства – после двадцати тысяч. Мы же когда вилку ко рту подносим, не боимся промахнуться? С мордобоем то же самое.
А теперь давайте посчитаем, сколько времени мы проводим в спортзале и сколько приемов мы изучаем. Все просто – чем больше техник, тем меньше повторений каждой из них.
Из чего следует, что количество изучаемых приемов следует свести к минимуму, зато каждому посвятить максимальное количество времени. Как доказали физиологи Хик и Хайман, при увеличении количества вариантов, время на выбор между ними растет логарифмически. Чем больше опций – тем дольше выбираем.
Второй вывод: приемы должны быть максимально простыми. Во-первых, мелкая моторика вам в драке не помощник. А во-вторых, закон Фиттса гласит – чем точнее движение, тем больше времени требуется на его коррекцию.
А самое печальное, что любой двигательный навык (за исключение плавания и езды на велосипеде – тут уж научился, так на всю жизнь) требует постоянного поддерживающего тренинга. Без которого умение превращается в бесполезное знание. Все помню, а сделать не могу.
Поэтому – тренируйтесь, господа, как можно чаще, и не вздумайте останавливаться.
Безопасность – это процесс, а не результат!
Автор: Антон Фарб
Самое же опасное, что постепенно перестают работать лобные доли мозга – те самые, что отвечают за мышление. И чем выше пульс – тем хуже мы думаем. Космонавты в центрифуге при серьезных перегрузках с трудом решают простейшие арифметические задачки.
А это значит, что в стрессовой ситуации все, что мы знаем – нам не доступно. Остается только то, что мы умеем.
Помните, как Джейсон Борн с амнезией мог драться, водить машину и прыгать по крышам? Это еще называют мышечной памятью, что, конечно же, в корне неграмотно. У мышц нет памяти, но для совершения неосознанных механических действий нам нужны двигательные навыки.
Проблема в том, что у человека навык «драться» значительно атрофировался во время эволюции. Ни кошкам, ни собакам, не обезьянам не надо заниматься рукопашным боем, чтобы как следует приложить противника. У них это на уровне рефлексов, оттачиваемых в процессе игры.
А у нас осталось всего два врожденных рефлекса – сосательный и хватательный, и к шестнадцати годам пора определяться, как говорит Андрей Борисыч Лисогор из клуба ножевого боя «Клинок».
Следовательно, навыки надо нарабатывать.
А в этом нам помогут Иван Павлов с его учением об условных рефлексах и Беррес Скиннер, основоположник бихевиоризма.
Первый открыл, что при должном количестве повторений на любой раздражитель можно выработать специфическую реакцию (летит кулак в лицо – увернись или закройся). А второй доказал, что позитивное подкрепление (не попали – не больно) закрепляет навык на уровне двигательной памяти.
Навык становится автоматическим после 2-3 тысяч повторений. Оттачивается до совершенства – после двадцати тысяч. Мы же когда вилку ко рту подносим, не боимся промахнуться? С мордобоем то же самое.
А теперь давайте посчитаем, сколько времени мы проводим в спортзале и сколько приемов мы изучаем. Все просто – чем больше техник, тем меньше повторений каждой из них.
Из чего следует, что количество изучаемых приемов следует свести к минимуму, зато каждому посвятить максимальное количество времени. Как доказали физиологи Хик и Хайман, при увеличении количества вариантов, время на выбор между ними растет логарифмически. Чем больше опций – тем дольше выбираем.
Второй вывод: приемы должны быть максимально простыми. Во-первых, мелкая моторика вам в драке не помощник. А во-вторых, закон Фиттса гласит – чем точнее движение, тем больше времени требуется на его коррекцию.
А самое печальное, что любой двигательный навык (за исключение плавания и езды на велосипеде – тут уж научился, так на всю жизнь) требует постоянного поддерживающего тренинга. Без которого умение превращается в бесполезное знание. Все помню, а сделать не могу.
Поэтому – тренируйтесь, господа, как можно чаще, и не вздумайте останавливаться.
Безопасность – это процесс, а не результат!
Автор: Антон Фарб