-1

Лунный "Оболонь", часть 2

Начало тут: https://pikabu.ru/story/lunnyiy_obolon_chast_1_6572705


Не знаю, зря или не зря, взялся я им помочь - поживем, увидим; деньги, все-таки большие предложены, если отработаю, то считай, что на всю оставшуюся жизнь обеспечен! Под куполом все облазил, понял только одно - там подмена исключена. А дело, как я понимаю, именно в подмене: сколько ящиков на заводе затаривают, столько сюда и доставляют, но каким-то образом пару ящиков, а не всю партию, кто-то заменяет подделкой. Попробуем на Земле концы найти. Вот она, уже рядом, космопорт Киева добро на приземление дал. Ну, давай, "Конь" мой верный, сотвори посадку помягче! Кто знает, какие ухабы, и рытвины меня ожидают; натрясусь еще на них, успею шишек насшибать! А все-таки жаль, что так и не удалось нормально, по человечески отдохнуть! Выбрал бы что-нибудь поскромнее и подешевле, кутил бы сейчас в свое удовольствие...


В то время как "Конь" Вохинского старался сотворить посадку помягче, в славном городе Киеве произошло событие, которое, впрочем, и событием-то назвать нельзя - так, неприятность у некоей Ольги Сергеевны Соломки, проживающей на первом этаже многоэтажки по проспекту Облоньскому прямо напротив метро "Оболонь". У Ольги Сергеевны сбежал ее любимчик - Семен. Пять лет Сенька - черный кот с белой тапочкой на левой передней лапке - скрашивал одинокую жизнь своей хозяйки. И вот, ни с того ни с сего, в тот самый момент, когда Ольга Сергеевна наливала молоко из пакета в любимое блюдце кота и нашептывала в его адрес ласковые слова, такие как: лапочка ты моя, сердечко ты мое ненаглядное, да чтобы я без тебя делала, - ненаглядное создание выгнуло дугой спину, шерсть на которой тут же вздыбилась и даже заискрилась, протяжно взвыло, дважды громко фыркнуло, и сигануло через подоконник в форточку. От неожиданности Ольга Сергеевна выронила из рук пакет, опустилась на колени перед растекшейся по полу белой лужицей, зачем-то, наверное от растерянности, понюхала молоко, лизнула его - молоко оказалось нормальным, не прокисшим. Охая и всхлипывая, Ольга Сергеевна засеменила к дверям, собираясь вернуть котика с улицы, но, распахнув дверь квартиры, так и не смогла переступить порог - сковал ее приступ ужасной головной боли: в глазах потемнело, ноги стали ватными, неприятный холодок, зародившись под ложечкой, быстро расползся по всему телу. На счастье Ольги Сергеевны на лестничной площадке в это время оказалась ее новая соседка Фая Исааковна, которую те, кто ее знал, называли попросту - тетя Фая. Надо сказать, что при собственном весе в сто двадцать шесть килограммов, тетя Фая была женщиной подвижной и сильной, по крайней мере, мебель у себя она передвигала без чьей-либо помощи. Подхватив под руки сползающую по двери Ольгу Сергеевну, она, словно пушинку, быстро занесла ее в комнату и уложила на диван. Так уж сложилось, что за два месяца проживания в своей новой квартире тетя Фая в гостях у Ольги Сергеевны ни разу не была. Поэтому в первую очередь она быстро осмотрелась, осталась довольна тем, что обстановка у соседки победнее, чем у нее, а затем вызвала неотложку. После ухода врачей, тетя Фая еще долго сидела возле Ольги Сергеевны, слушая ее причитания и воспоминания о сбежавшем любимце, и пошла к себе домой только тогда, когда обозначенный докторами нервный срыв оставил Ольгу Сергеевну в покое, и та впала в забытье.


У каждого, кто в одиночестве носится по просторам Вселенной, да, наверняка, и у капитанов пассажирских или туристических космических лайнеров тоже, имеется свой тайный ритуал, который обязательно совершается по прибытию в космопорт. Кто-то трижды постучит мизинцем правой руки по пульту управления, кто-то сосчитает до десяти, прежде чем шагнет на первую ступеньку трапа, да мало ли кто еще что выдумает, но известно одно: если такой ритуал не совершить - следующий полет может оказаться очень даже неудачным. Вохинский всякий раз, поднявшись из кресла пилота и подойдя к двери отсека управления, обязательно смотрелся в ее зеркальную обшивку, трижды подмигивал и оставлял кораблю свою белозубую улыбку. Но в этот раз, когда Вохинский, накинув на себя куртку, висевшую на спинке кресла, подошел к выходу из отсека, вместо своего отражения он увидел угрюмую рожу старого черта с морщинистым поросячьим пятаком, свисающим меж двух желтых сточенных клыков к большой высохшей, растрескавшейся бородавке на верхней губе. Любой другой, скорее всего если бы и не испугался, то, по крайней мере, опешил бы от такой наглости распоясавшейся нечисти. Но Вохинский, даже не моргнув глазом, как ни в чем ни бывало, будто бы стоял он перед собственным отражением, а не перед бесовской мордой, пригладил рукой свои непослушные прямые волосы, и, насвистывая веселый мотивчик, чуть наклонился вперед, делая вид, что собирается выдавить на лбу прыщик. Черт скорчил недовольную гримасу, сплюнул, и вполне отчетливо, чуть обиженно процедил сквозь зубы: - "Где они нашли такого клоуна?!" По зеркальной поверхности двери снизу вверх взметнулись красно-желтые языки пламени и плавно сползли, слизав чертовскую рожу.


Догадка Вохинского о том, что дело придется иметь с чертями, подтвердилась, и он, ничуть не расстроившись, а даже довольный тем, что в деле появилась хоть какая-то ясность, вернулся к пульту управления и прямо на него выложил из внутренних карманов куртки хлам, бесполезный в работе с нечистью: двенадцатизарядный пистолет шестнадцатого калибра и три обоймы к нему, семизарядный плазмомет, две дымовых шашки, гранату со слезоточивым газом, четыре пластиковых шашки и два детонатора к ним, кастет с электрошоком, семь сюрекенов, нунчаки, удавку, пару наручников и три презерватива. Сунув руку в наружный боковой карман куртки, Вохинский убедился, что почерневший от времени осиновый крестик на грубой, льняной нитке на месте, и только после этого, трижды подмигнув и улыбнувшись своему собственному отражению, вышел из отсека. Неподалеку от корабля он увидел черного кота с белой тапочкой на передней лапке. Кот, сидя на желтой разметочной полосе и не обращая на детектива внимания, смотрел в уже посеревшее в преддверии ночи небо. Вохинский вздохнул и покачал головой. Вот примитив, - подумал он, - где же это видано, чтобы коты в пустое небо пялились?! Совсем, что ли, старый бес из ума выжил, нашел, кого приставить! Не мог что-нибудь посовременней придумать. Сделав вид, что нет ему до кота никакого дела, Вохинский направился к зданию космопорта. Кот обиженно мявкнул и, задрав хвост трубой, затрусил за ним.


Через два часа, уладив дела с карантинной службой и таможенниками, Вохинский вышел из здания космопорта, прикупив в нем по пути толстую книжицу - атлас карт Киева. Он отошел подальше от стоянки маршруток, отшил первого подрулившего к нему частника и, когда тот отъехал подальше, махнул рукой, подзывая к себе другого.

- Куда желаем?! - расплылся в улыбке водитель новенькой и, скорее всего, еще не обкатанной машины, - долетим в момент!

- Оболонь, - выдохнул Вохинский, удобно устроившись на заднем сиденье, - только лучше по земле, в воздухе я только что побывал.

- Да?! - парень удивленно вскинул брови.

- А что, не похоже? - равнодушно бросил Вохинский, наблюдая, как небольшие крылья машины, сложившись вдвое, уходят под днище.

- Я подумал ты техник с космопорта, - засмеялся водитель, - куртка у тебя какая-то интересная, больше на рабочий халат похожа, да еще такая широкая, что мы с тобой вдвоем в ней поместимся!!!

- Нет, я не техник, - мотнул головой Вохинский.

- Не хочешь по воздуху, домчим по земле! Меня Витек зовут!

- Ага, - буркнул Вохинский и огляделся, ища глазами на залитой желтым светом фонарей улице кота, но того нигде не было видно.


Витек болтал без умолка, как будто ему пообещали за это дополнительную плату. Встречаются же такие люди, готовые сколь угодно долго трепать языком всякую чушь; они мелют все, что им взбредет в голову, перескакивают с одного на другое, задают неизвестно кому вопросы и тут же на них сами и отвечают, умирают со смеху над анекдотами, которые сами же и рассказывают, и при этом они просто уверены, что невольные слушатели от них в восторге, а тот же кто остановит такого весельчака, или даст ему понять, что его болтовня неуместна и никому неинтересна, станет для него первым врагом на всю жизнь и никогда не дождется от него при встрече не то, чтобы руки, но даже снисходительного кивка головы.


Вохинский не останавливал болтовню водителя и не протестовал против нее, он просто ее не слышал, так как обдумывал сложившуюся ситуацию, которая представлялась ему довольно странной и, вместе с тем, забавной: ничего подобного в его практике еще не было. С какими чертями пришлось работать на планете Кляф в системе Проциона! Молодняк, самого, что ни на есть, пакостного возраста: рожки острые, беленькие, бородки козьи торчком, хвосты литые, упругие, с лоском! А что они вытворяли?! Подбрасывали в капустные кочаны золотые самородки! Началась золотая лихорадка, почти всю планету засадили капустой! А самородки, спустя время, превращались в комки сухого навоза - сотни добропорядочных граждан умом тронулись! Но даже эти отморозки исподтишка работали, на глаза не лезли, пока Вохинский их с поличным не накрыл. А тут какой-то старикан мало того, что кота в открытую приставил, так еще и рожу свою сразу же показал! Вот он, мол, я, который кровь добрым пивоварам портит! Выходит, что это либо выживший из ума старый маразматик, либо слишком умный. Впрочем, старческим слабоумием, насколько было известно Вохинскому, черти не страдают, и потому он сделал вывод, что черт и не собирается прятаться, что ему нужен именно Вохинский, и он, черт, ждет, когда Вохинский до него доберется. Но опять же оставалось непонятным: нужен ли черту именно Вохинский, или любой другой, кто попадется на удочку с левым пивом? и, если он ему так нужен, то почему черт не явится сам, не в зеркале, а во плоти?!


Первым делом Вохинский решил определить, где этот старый черт мог засесть. Открыв атлас Киева на странице, вверху которой было написано крупными буквами "Оболоньский район", а под ними в скобках добавлено "бывший Минский", он достал из кармана осиновый крестик и, держа его за нитку двумя пальцами, медленно повел импровизированный маятник над картой. Вохинский был уверен, что пакостник, скорее всего, должен быть где-то поблизости к пивзаводу, то есть в Оболоньском районе. Внизу карты, между двух темно-синих пятен-озер, крестик, закручивая нитку, завертелся юлой. Вот сюда мы утром и нагрянем, - подумал Вохинский. Но едва он успел прочесть названия озер - Вербное и Опечень, и двух сходящих к озерам улиц - Приозерная и Лайоша Гавро, как машина резко остановилась.

- Знаешь что, - сказал Витек, который не только болтал без умолка, но и наблюдал все это время за Вохинским в зеркало, - я не знаю, кто ты и откуда ты прилетел, но мне не нравятся вот эти твои дела! Не хватало еще, что бы ты на мою машину порчу навел. Не повезу дальше, вылезай!

(продолжение следует)


©Николай Орехов

Дубликаты не найдены

0
Ну что же, господа минусисты, значит сие творения не для ваших скудных умов...
Похожие посты
Похожие посты не найдены. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: