-2

Лит-ра (Часть 8)

Приветствую! Нынче отрывок из произведения, которое, в своё время, очень сильное впечатление произвело на меня, где-то может даже поразило. Тем не менее до сих пор он мною до конца и не понято.. Есть там что-то тонкое, лирическое, мистическое, и бог весть ещё какое, но, кажется (мне), очень трудное, для полного понимания человеку непьющему... Но не стоит воспринимать его только с этой стороны-это в корне неправильно и неумно.


Венедикт Ерофеев

Москва-Петушки

Глава 1. Москва. На пути к Курскому вокзалу.


Все говорят: Кремль, Кремль. Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел. Сколько раз уже (тысячу раз), напившись, или с похмелюги, проходил по Москве с севера на юг, с запада на восток, из конца в конец и как попало – и ни разу не видел Кремля.
Вот и вчера опять не увидел – а ведь целый вечер крутился вокруг тех мест, и не так чтоб очень пьян был: я как только вышел на Савеловском, выпил для начала стакан зубровки, потому что по опыту знаю, что в качестве утреннего декохта люди ничего лучшего еще не придумали.
Так. Стакан зубровки. А потом – на Каляевской – другой стакан, только уже не зубровки, а кориандровой. Один мой знакомый говорил, что кориандровая действует на человека антигуманно, то есть, укрепляя все члены, расслабляет душу. Со мной, почему-то, случилось наоборот, то есть, душа в высшей степени окрепла, а члены ослабели, но я согласен, что и это антигуманно. Поэтому там же, на Каляевской, я добавил еще две кружки жигулевского пива и из горлышка альб-де-дессерт.
Вы, конечно, спросите: а дальше, Веничка, а дальше – что ты пил? Да я и сам путем не знаю, что я пил. Помню – это я отчетливо помню – на улице Чехова я выпил два стакана охотничьей. Но ведь не мог я пересечь Садовое кольцо, ничего не выпив? Не мог. Значит, я еще чего-то пил.
А потом я попал в центр, потому что это у меня всегда так: когда я ищу Кремль, я неизменно попадаю на Курский вокзал. Мне ведь, собственно, и надо было идти на Курский вокзал, а не в центр, а я все-таки пошел в центр, чтобы на Кремль хоть раз посмотреть: все равно ведь, думаю, никакого Кремля я не увижу, а попаду прямо на Курский вокзал.
Обидно мне теперь почти до слез. Не потому, конечно, обидно, что к Курскому вокзалу я так вчера и не вышел. (это чепуха: не вышел вчера – выйду сегодня). И уж, конечно, не потому, что проснулся утром в чьем-то неведомом подъезде (оказывается, сел я вчера на ступеньку в подъезде, по счету снизу сороковую, прижал к сердцу чемоданчик – и так и уснул). Нет, не потому мне обидно. Обидно вот почему: я только что подсчитал, что с улицы Чехова и до этого подъезда я выпил еще на шесть рублей – а что и где я пил? И в какой последовательности? Во благо ли себе я пил или во зло? Никто этого не знает, и никогда теперь не узнает. Не знаем же мы вот до сих пор: царь Борис убил царевича Димитрия или же наоборот?
Что это за подъезд? Я до сих пор не имею понятия; но так и надо. Все так. Все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загородиться человек, чтобы человек был грустен и растерян.
Я вышел на воздух, когда уже рассвело. Все знают – все, кто в беспамятстве попадал в подъезд, а на рассвете выходил из него – все знают, какую тяжесть в сердце пронес я по этим сорока ступеням чужого подъезда и какую тяжесть вынес я на воздух.
Ничего, ничего, – сказал я сам себе, – ничего. Вон – аптека, видишь? А вон – этот пидор в коричневой куртке скребет тротуар. Это ты тоже видишь. Ну вот и успокойся. Все идет как следует. Если хочешь идти налево, Веничка, иди налево, я тебя не принуждаю ни к чему. Если хочешь идти направо – иди направо.
Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! О, иллюзорность бедствия! О, непоправимость! Чего в ней больше, в этой ноше, которую еще никто не назвал по имени? Чего в ней больше: паралича или тошноты? Истощения нервов или смертной тоски где-то неподалеку от сердца? А если всего этого поровну, то в этом во всем чего же, все-таки, больше: столбняка или лихорадки?
Ничего, ничего, – сказал я сам себе, – закройся от ветра и потихоньку иди. И дыши так редко, редко. Так дыши, чтобы за коленки не задевали. И куда-нибудь, да иди. Все равно, куда. Если даже ты пойдешь налево – попадешь на Курский вокзал, если прямо – все равно на Курский вокзал, если направо – все равно на Курский вокзал. Поэтому иди направо, чтобы уж наверняка туда попасть.
О, тщета! О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа – время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов. Иди, Веничка, иди.

Дубликаты не найдены

Отредактировала ltomme 1 месяц назад
+1

Да, видел фото

раскрыть ветку 2
+1
Если живёте или бываете в Москве, то обязательно посетите эти места. :)
раскрыть ветку 1
+1

Да, спасибо) В следующий визит постараюсь)

+1
Каляевская улица — это нынешние Новослободская и Долгоруковская. А улица Чехова — Малая Дмитровка.
В принципе, Веничка мог на Бульварном кольце перейти с улицы Чехова мимо памятника Пушкину на улицу Горького и по ней дойти до Кремля. Однако, его понесло по Бульварному на восток.
Кстати, в стороне от маршрута Ерофеева, на площади Борьбы, стоит памятник ему и девушке с косой до попы.
0

Петушки

Иллюстрация к комментарию
-3

Минус за пост, поскольку:

- Всегда считал это "произведение" мерзким.

- Всегда считал его бесталанно написанным и не увлекающим, не цепляющим.

- Всегда считал, что оно, это "произведение", наравне с опусами соЛЖЕницына обкрадывает наших людей.

- Всегда считал, что наш народ и так оболган сверх всякой меры, а вот это "произведение" нашим же соотечественником нам самим буквально на подсознании внушает мысль, что мы -русские - все алкаши, что мы - русские - конченые люди, что мы - русские - никто, что мы - русские - быдло.

На законодательном уровне запрещал бы вот таких Венечек, соЛЖЕницыных, Шаламовых... Чтобы даже духу их не было.

раскрыть ветку 18
+1

Хозяин-барин

0
Это вы сами считаете наш народ алкашами и быдлом. Ерофеев — между прочим, блестящий эрудит и интеллигент — такого не заявляет. А вы придумываете всякое и на человека наговариваете.
раскрыть ветку 16
0

Это слова "эрудита и интеллигента":

Русских надо пороть. Особенно парней и девушек. Приятно пороть юные попы. В России надо устраивать публичные казни. Показывать их по телевизору. Русские любят время от времени поглядеть на повешенных. На трупы. Русских это будоражит.



Русских надо бить палкой.


Русских надо расстреливать.


Русских надо размазывать по стене.


Иначе они перестанут быть русскими.


Кровавое воскресенье –– национальный праздник



У русских нет жизненных принципов. Они не умеют постоять за себя. Они вообще ничего не умеют. Они ничего не имеют. Их можно обдурить. Русский – очень подозрительный. Русский – хмурый. Но он не знает своего счастья. Он любую победу превратит в поражение. Засрет победу. Не воспользуется. Зато всякое поражение превратит в катастрофу.



Россию можно обмануть, а когда она догадается, будет поздно. Уже под колпаком. Россию надо держать под колпаком. Пусть грезит придушенной. Народ знает, что хочет, но это социально не получается. Он хочет ничего не делать и все иметь. «Русские – самые настоящие паразиты».



«У русского каждый день – апокалипсис». Он к этому привык. Он считает себя глубже других, но философия в России не привилась. Куда звать непутевых людей? Если бестолковость – духовность, то мы духовны. Нам, по большому счету, ничего не нужно. Только отстаньте. '''Русский невменяем'''. Никогда не понятно, что он понял и что не понял. '''С простым русским надо говорить очень упрощенно'''. Это не болезнь, а историческое состояние.



Идея национального характера, которая в Европе после Гитлера считается скользкой темой, – единственная возможность понять Россию. «Русские – позорная нация». Тетрадка стереотипов. «Они не умеют работать систематически и систематически думать». Они больше способны на спорадические, одноразовые действия. «По своей пафосной эмоциональности, пещерной наивности, пузатости, поведенческой неуклюжести русские» долгое время были прямо противоположны большому эстетическому стилю Запада – стилю cool.



Россия – это вид страны, которая производит людское несчастье. Существуют исторически все условия, чтобы страна бесперебойно была несчастной. Русская власть верно справляется со своими заданиями, какой бы ориентации она не придерживалась.



Основная мерзость русской жизни — не хамство, даже не отношение к человеку как к говну, но негласное согласие на продолжение недостойной жизни и стремление к ее оправданию. В умении все оправдать заключается русская правда.



Западный человек видит реальность как поле деятельности. Русский — как сказочное пространство. Оно заселено существами, обладающими магической силой. Иногда эта сила равна нулю, иногда переворачивает мир. Сказочность внутреннего поля России — в его принципиальной нерасшифрованности. Враги организуются как нечисть. Причины и следствия меняются местами. Завязываются зазеркальные связи. Сказка конспиративна. Черные кошки приравнены к проискам Провидения. Русский впускает в себя сказочное мышление и зависает на пороге двух миров, не находя покоя ни в жизнетворчестве, ни в созерцании. Самобытность русского мира — в самопоглощении. Магический мир привлекает меня волшебными фантазмами и напрягает неспособностью справиться с колдовством. Россия интровертна в своих возможностях и экстравертна в своей беспомощности.



Можно договориться с черепахой, но попробуй, договорись с ее панцирем. То же самое и Россия. Россия радикальнее русских. Создание сильнее создателей. С русскими кое-как еще можно иметь дело; с Россией никогда не договоришься. Слишком много говна в нее слито.Понимая, что что-то не то происходит, но сказать не умея, русские придумали себе вымышленную родину и поверили в нее. Одни называют ее так, другие — иначе. Надо отделить русских от России. Россия говнистее русских...



Россию пора, наконец, колонизировать. Как Африку. Колонизация Африке помогла. Проложили дороги, столбики вдоль них поставили, красно-белые, как во Франции. Научились говорить «спасибо» и «пожалуйста». Завезли в магазины нормандские сыры. Не все, конечно, получилось, не все полюбили сыры, по-прежнему прозябают, керосин жгут, но что-то все-таки удалось. Попросить, чтобы русских колонизировали. Без всяких поблажек. Кого? Только не немцев. У тех нервы плохие. Могут русских перебить. Выгоднее всей Россией попроситься в Японию новым островом. Или, по примеру Аляски, уйти на торгах за семь миллионов. И русские научатся есть нормандские сыры, запивать их бургундским вином. Преобразятся неслыханно. Но своеобразие останется. Как у африканцев. Те все равно едят руками. Верят в своих, не французских богов. Носят божественные одежды бубу с королевским достоинством. Чем Россия хуже Африки? А если хуже, раз у нас нет бубу, нет умения достойно носить одежду, нет гибкости в пальцах и танцах, что тогда?



В России методично перебили всех лучших. Перебили лучшую аристократию, лучших попов и монахов, лучших предпринимателей, лучших меньшевиков, лучших большевиков, лучшую интеллигенцию, лучших военных, лучших крестьян. Остались худшие. Самые покорные, самые трусливые, самые никакие. И я — среди них. Тоже — из худших. Из отбросов. Мы засоряем землю. И понять, какими были эти лучшие, уже нельзя. Да и не надо. Все равно из худших не слепишь лучших.



Русские не терпят хорошего к себе отношения. От хорошего отношения они разлагаются, как колбаса на солнце. Всю жизнь вредят сами себе. Не заботятся о здоровье, разваливают семью. Они живут в негодных условиях и приживаются. Трудно представить себе, чего только не вытерпят русские. У них можно все отнять. Они неприхотливы. Их можно заставить умыться песком. Тем не менее, русские ужасно завистливы. Если одних будут перед смертью пытать и мучить, а других просто приговорят к расстрелу, то первые будут с возмущением кричать, что вторым повезло.



Даже странно, что в России так грязно живут. Это не объяснить отсутствием денег. Помыть пол можно и совсем безденежному человеку. Но полы грязные, обои засраные. На люстре висят штаны. Холодильник лежит боком на полу. Все потолки залиты. Одни — желтые, другие — черные. Если черные, это плохо, значит балки гнилые. Даже непонятно, почему уж так засрано. Правда, есть дома, где почище. И думаешь: вот ведь суетятся, пыль вытирают. Но не с уважением. А так — между прочим.


Все-таки, самое главное русское слово — грязь. В России все грязное: машины, помыслы, девушки, цветы, поля, весна. О грязной весне писал Пушкин, а потом задумался и не напечатал, постеснялся. А, может быть, если бы напечатал, получилась бы другая, чистая Россия, кто знает...

0

Ерофеев — между прочим, блестящий эрудит и интеллигент

Збигнев (чтоб черти ему вилы в жопу вставили) тоже далеко не дурак. Но, как и любимый вами Ерофеев - тварь и русофоб.

Потому и являются эти два пидора, наравне с соЛЖЕницыным, главными знаменами и иконами либерастов.

Но ничего, сегодня одну из ваших на "Эхе мацы" порезали. Но это только начало. А там, глядишь, даст Бог, скоро всех вас, либерастов, резать будем.

раскрыть ветку 10
0

О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа – время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов. Иди, Веничка, иди.

Ну, конечно. Это ведь прославление народа. И как я не заметил.

Идите-ка вы в пизду с этим эрудитом.

раскрыть ветку 3
Похожие посты
Похожие посты не найдены. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: