Цитата, из 'Эндера'
Валентина вернулась из школы, кипя от скрытой ярости. Учителя – идиоты! Иногда ее просто сводило с ума, когда на заданный вопрос учитель пускался в терпеливые объяснения, словно она спрашивает потому, что не понимает предмет. Она не понимает, она – а не сам учитель! Но ей приходилось сидеть и выслушивать объяснение: уравнение было начертано на голографических дисплеях на компьютере у каждого, и учитель растолковывал его часть за частью.
Затем Валентина нарисовала в воздухе маленький кружок вокруг проблемного члена уравнения, некорректно прокомментированного учителем, – ключевого элемента, указывающего на то, что ответ его был неверным. Разумеется, кружок Валентины был виден не всем; эта функция была активирована лишь на терминале учителя.
Поэтому преподавателю пришлось самому нарисовать кружок вокруг этого числа и сказать: «Валентина, ты не замечаешь, даже с моим объяснением, что, игнорируя вот этот член, тебе не получить правильного ответа».
Он настолько очевидно себя прикрыл! Но, разумеется, очевидно это было лишь для Валентины. Для прочих учеников, которые едва могли усвоить материал (тем более поданный столь невнимательно и некомпетентно!), все выглядело так, будто именно Вэл упустила из виду отмеченный кружком элемент, несмотря на то что именно из-за него она вообще озвучила свой вопрос.
И учитель одарил ее самодовольной улыбкой, которая недвусмысленно говорила: «Тебе не победить и не унизить меня перед всем классом».
Но Валентина и не пыталась его унизить. Ей вообще было на него наплевать. Она просто хотела, чтобы предмет преподавался компетентно. То есть если – не дай бог, конечно, – кто-нибудь из класса станет инженером, чтобы построенные им мосты не обрушились, похоронив под собой людей.
Именно в этом она видела свое отличие от идиотов. Все они пыжились выглядеть умными, старались поддерживать свой социальный статус. А Валентина чихать хотела на их социальный статус; ей было важно все понимать как надо, правильно. Знать правду – в случаях, когда правду действительно можно получить.
Она ничего не ответила учителю и ничего не сказала никому из учеников. Валентина знала, что и дома ей сочувствия не видать. Питер посмеется над ней за то, что она прониклась школой настолько, что какой-то выскочка, возомнивший себя преподавателем, способен вывести Валентину из себя. Отец посмотрит на задачу, укажет на правильный ответ и вернется к работе, даже не заметив, что Вэл просит не помощи, а сочувствия.
А мать? Она грудью встанет на защиту, возможно, даже помчится в школу, чтобы решить задачу под корень – поджарить учителя, расстроившего дочь, на угольях. Она даже не услышит, что Вэл толкует не о том, как бы ей поставить на место учителя, а хочет лишь, чтобы кто-нибудь сказал: «Вот ирония! В спецшколе для одаренных детей работает учитель, не понимающий собственный предмет!» На это Вэл ответила бы: «Да, так и есть!» – и ей стало бы легче. Ей было нужно, чтобы кто-то оказался на ее стороне. Кто-то, кто понял бы. И тогда она не чувствовала бы себя так одиноко.
«Я хочу столь немногого и совсем простого, – думала Валентина. – Еда. Одежда. Уютное место для сна. И никаких идиотов!»
Что делать, если я Вэл?....
Идеальный совет для "Вэла" был бы меньше говорить, больше смотреть, слушать и запоминать. Смотреть, слушать и запоминать, как ведут себя люди, как они друг с другом общаются, что им нравится, что не нравится. Думать, анализировать, пытаться предсказывать их поведение, улучшать своё понимание чужих мотивов, использовать это. Чуть не забыл - очень важно выключить себя "из уравнения". Нужно смотреть не то, как другие люди с тобой общаются, а как друг с другом, без тебя.
Помимо этого желательно:
Во-первых, найти нормальных друзей, с которыми можно поржать на тему тупых учителей и тупых одноклассников, которые строят из себя непонятно что.
Во-вторых, нужно перестать думать о людях хуже, чем они есть на самом деле. Скорее всего учитель даже и не думал прикрыть свою задницу. Он увидел, что один ученик ничего не понял, а раз один ученик ничего не понял, то совершенно точно не поняли и все остальные. А значит и объяснять нужно не конкретному ученику, а всем.
В-третьих, перестать думать о себе как о каком-то особенным. Собственно, тот факт, что поведение Вэла описано в подростковой книге, означает, что Вэлс абсолютно обычный подросток. И если Вэлу кажется, что учитель к нему общается как со всеми, то это означает ровно одно - он такой же, как и все. Если бы он выделялся - учитель бы с ним общался по-другому. Хуже или лучше, хвалил бы или наоборот, гнобил - но по другому. А Вэл из общей массы никак не выделяется, а значит, и учитель его никак специально не выделяет.