Письмо первое
На каком-то юном этапе своей жизни в мою буйно-глупую голову пришла идея писать письма людям, которых я встречу или же тому, уже другому себе.
Данный пост и все последующие будут не будут иметь под собою никаких определённых целей, просто каждый вспомнит что-то своё.
"О нитях"
Ты помнишь те сказки, которые нам читали в детстве? "Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызешь — только тогда и разыщешь меня", но... я не могу тебя найти.
Моя память помнит почти всё: как ночь не единожды окутывала город тёмным подолом, а мы лежали без сна, разглядывая потолок и погружаясь в грёзы о ещё не сбывшемся, находясь в десятке или сотне десятков километров друг от друга, пока ещё не зная наших имён. Я помню все фразы о твоём самом сокровенном, которые ты ещё поведаешь мне, преодолев свои страхи быть неверно понятой или вновь обманутой, помню твою искреннюю улыбку и звонкий смех, когда я порву свои жилы, дабы развеселить тебя, если вдруг грусть обуяет твоё сердце.
Осень сладко спит, сопя во сне гулом машин и людей, она укрыта уютным белым одеялом маячащей на пороге зимы. Я прохожу мимо окутанных снегом десятков улиц и сотен домов, которые хотел бы пройти держа тебя за руку, слушая твои рассказы, рассказывая тебе в ответ истории, пережитые мной или же беззлобно шутить над тобой или собою, попутно спасая тебя от холода во встречных кафе или павильонах-забегаловках вкусным чаем, крепким кофе или же волшебным какао, но тебя пока ещё нет.
Ища тебя я подслеповато вглядывался в, без преувеличения, тысячи лиц: они были довольные и весёлые, уставшие и озлобленные, светлые и улыбчивые. Чуждые мне. В их глазах не было той доброты, понимания и тепла, с которыми ты ещё взглянешь в мои глаза, которые посмотрят на тебя также.
Перед взором проносится бесчисленное множество ярких картинок о том, как мы едем в несчётное количество мест на машинах, автобусах, электричках, поездах и самолётах, говорим обо всём и ни о чём, стараясь не тревожить остальных пассажиров, а после ты спишь на моём плече остаток отведённого нам пути.
Колючие снежинки попали в глаза и я зажмурился: одни изображения продолжают сменять другие в темноте - они о том, как ты шутливо рассказываешь, что тебя всегда тянуло к "плохишам", а я нахально, пряча свой стыд, исповедуюсь тебе о том, что до сих пор так и не вернул в городскую библиотеку Муми-троллей Туве Янссон и "Заповедник" Сергея Довлатова. Я моргнул и на смену этим картинкам пришли те, где я читаю тебе сказки самых добрых авторов, которые ты ещё никогда не слышала или же как мы вместе смотрим самые захватывающие фильмы, вернувшись домой с учёбы или работы. А после - размытый калейдоскоп красок о долгом и безмятежном сне без сновидений в крепко-невесомых объятьях, который оставит всю тяжесть будних дней за спиною.
Когда же мы воспрянем ото сна в выходной день, мы решим, как его проведем: будем гулять до одури, пока ноги не начнут умолять о пощаде, посвятим время уборке и готовке или же не покажем носа из-под одеяла до полудня, совершив за весь день лишь вояж до магазинчика у дома. В один из таких дней мне бы очень хотелось сыграть с тобою в шахматы или карты, а если ты не умеешь - научить тебя, равно как и передать ценный опыт о том, как подтасовывать колоду или как незаметно прятать тузы в рукава у всех на виду.
Я помню всё. Всё, кроме тебя самой. Искренне надеюсь, что ты тоже вглядываешься в лица и вслушиваться в слова случайных прохожих, продолжая искать. И что в своём поиске ты, как и я, научилась любить не только себя, жертвовать чем-то ради другого, когда это необходимо, ценить и прощать, жить в мире с собой, не чинить зла и обид своим близким, не преклоняться перед собственным эго и не хранить за пазухой камней.