Мальчик⁠⁠

13 лет назад наше лор отделение, где я совмещал с интернатуры было расформировано, и пришлось искать подработку. Нашел место в инфекционной больнице. В числе прочего 2 детских отделения. Приходил около 16-18 часов, когда рабочий день персонала уже заканчивался, только вечерняя смена и врачи, не успевшие закончить писанину . Я приходил в отделение, дежурные медсестры давали истории болезней и приглашали ребятишек. Запомнилось, что детей с родителями было не так и много. Много детей без родителей, много из интернатов и детдомов,их сразу видно, они не испуганы, адаптированы к жизни в казенных учреждениях, взгляд пытливый, но не просящий. Были ребятишки с врожденными отклонениями, 4 летние выглядевшие как годовалые и 12 летние,выглядевшие как 2х летние, у тех глаза ждущие именно от каждого нового человека появившегося в поле зрения но не просящие и не осуждающие. Были обычные домашние ребята просто попавшие в отделение по показаниями проходившие обследования. Запомнился мальчишка лет 12, в первый раз оказавшийся один, мы с ним общались как пациент с доктором, он понимал, что надо держаться как взрослый, но не сильно знал как. А больше всего запомнился мальчишка лет 7-8. Он был с бабушкой. Бабушка , похожая на учительницу, не в домашнем халате, как большинство мамок, в была рядом с ним, но давала понять мальчику, что с этой ситуацией он должен разобраться сам. А мальчишке было очень страшно. Осмотр проходил в коридоре отделения, мало освещенном, лампа светящая на меня и он. Ничего страшного в осмотре нет, пугала не известность). Он вздыхал, дорожал, но держался, вытаскивал аккуратно сложенный носовой платочек, вытирал им глаза и убирал его обратно в карман. Бабушка подбадривала его - не бойся,ты же мужчина! Пока я его смотрел, она рассказала, что не давно у него и погибли родители , и теперь они живут в двоем. Мальчишка все это слышал, и конечно знал, но самый страшный его страх был сосредоточен на мне и на осмотре. Так вот, с того раза я понял, что самый страшный страх ребенка это то, что происходит с ним сейчас, и это совсем не повод смеяться над его ничтожной, как кажется проблемой. Жалейте друг друга, ребята.