Как Хуана чуть не расстреляли⁠⁠

В начале восьмидесятых годов прошлого века мы жили совсем в другой стране, я так вообще только в школу пошёл (причем ходил сам, пешком, километра два по пересеченной местности)), а мой будущий бывший директор учился на бортинженера в Харьковском авиационном училище. Учился хорошо, знания качественные, преподы хорошие, но без раздолбаев конечно не обходится ни один ВУЗ. А самыми знатными раздолбаями там были дружественные кубинцы, направляемые к нам самим Фиделем. И не учатся и не выгонишь (скандал же), поэтому их терпели, пытаясь хоть что то вдолбить в их горячие пустые головы. И вот в один прекрасный день, исчезает один курсант кубинец, назовем его Хуан. Стоит отметить, что высокие, стройные, экзотичные кубинцы пользовались ажиотажным спросом среди харьковчанок и изо всех сил старались его удовлетворить. Поэтому все сразу поняли, что кубинец просто загулял. Но начальнику училища от этого не легче. Во первых кубинцы иностранцы, а во вторых военные. В общем на третий день безуспешных поисков Хуана, пришлось известить кубинских товарищей о пропаже курсанта. Те приняли информацию и попросили найти Хуана, живым или мертвым, тем более, что он приходится каким то родственником самому Фиделю. Начальник училища потерял сон, аппетит и покой, но курсант не находился! И вот, через неделю(!) самоволки,  уставший, но довольный, появляется Хуан,  после короткого, энергичного разговора с начальником училища конвоируется на губу. Начальник, настроенный весьма решительно, спешит обрадовать кубинских товарищей, так мол и так, вашего соплеменника не похищали американские шпионы, он просто кувыркался с харьковскими прелестницами, озорник этакий, мы же со своей стороны интересуемся, что с ним теперь делать, так как учится он не хочет, а возиться с этим обалдуем себе дороже!! Но кубинцы просят повисеть на трубочке, и минут через пять выносят свой (или Фиделя) приговор: расстреляйте там у себя этого козла. Нечего на него тратить ни ваше время, ни наши деньги,  пуля дешевле. Буднично так говорят, как о погоде. Начальник повесил трубку и завис... Дело принимало неожиданный оборот...  Ну во первых, кто будет его расстреливать? Штатных палачей в училище нет и  не было, приказать курсантам - дико, подчинённым - подло, самому расстреливать что ли? А за что!? Не война же в конце, дело молодое, как же так... В общем, помаявшись,  начальник принял решение, что Хуан заболел сильной неведомой болезнью, ну не расстреливать же больного в конце концов, а там видно будет. На следущий день ему, позвонили с Кубы ипоинтересовались исполнил ли он их просьбу? Ах, пока нет? Ах, Хуан заболел? Насколько серьезно? Очень серьезно? Какая жалость.. А не мог ли начальник, если Хуан все же поправится, дать ему шанс, закончить обучение? Ах, он не возражает? Ах, Хуан хороший курсант? Ну вот и чудненько, рatrio o muerte, camаradа!  В оправдание кубинцев, директор мой бывший, рассказывал, что к концу учёбы, предчувствуя возвращение домой, те брались за ум, и пытались наверстать, с переменным успехом правда, но выпускались все равно.