С тегами:

Подвиг

Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом
Найти посты
сбросить
загрузка...
336
Легендарная разведчица Анастасия Вшивцева
9 Комментариев в Чтобы помнили  

Вшивцева Анастасия Семеновна

Разведчица 287-го гвардейского стрелкового полка 95-й гвардейской стрелковой дивизии.

Легендарная разведчица Анастасия Вшивцева Великая Отечественная во, Чтобы помнили, Подвиг, 95-я гвардейская, длиннопост

Это лицо видели сотни миллионов людей по обе стороны океана. В 17-й серии киноэпопеи «Великая Отечественная», которая демонстрировалась и в Соединенных Штатах Америки под названием «Неизвестная война», была показана разведчица 95-й гвардейской дивизии Анастасия Вшивцева. Лишь мелькнула на экране эта одетая в военную форму высокая, стройная девушка. А ведь захватывающих событий в ее жизни было столько, что они не вместились бы даже в многосерийный фильм.


...Сентябрь 1943 года. Взвод разведчиков в суровом молчании выстроился у свежевырытой могилы. Сколько их осталось, таких могил, где вечным сном спали их товарищи, на бесконечных дорогах войны. Смерть ежесекундно собирает на войне свою жатву, но привыкнуть к этому нельзя. И не черствеют сердца в страшную военную пору – каждая утрата горька.


Но эта была особенно тяжкой. Разведчики 287-го полка хоронили Асю Вшивцеву.


Все хорошо помнили, как она появилась в полку. Это было на огненной Курской дуге. Отразив натиск гитлеровцев, дивизия перешла в наступление. В ночь на 7 августа разведчики 287-го захватили в плен группу фашистов. Докладывая о ночном поиске, младший лейтенант Жарков отметил сноровку и хладнокровие новенькой.


– Чувствуется навык, – сказал Жарков. – Как выяснилось, она в разведке – с 1942 года.


Анастасия о себе рассказывала и писала мало, и для многих ее друзей настоящим откровением были короткие строки под фотографией, появившейся в те дни в центральной печати (в полку побывал фотокорреспондент).


«Действующая армия, – гласила подпись под снимком. – Доброволец, бывший преподаватель средней школы Саратовской области Анастасия Вшивцева за время Отечественной войны заслужила большой авторитет среди товарищей по оружию как смелый разведчик. Она прошла суровую школу войны. Недавно группа разведчиков с ее участием захватила в плен восемь немцев. За боевые дела Анастасия Вшивцева представлена к правительственной награде».


За словами «прошла суровую школу войны» стояли бои под Острогожском и Россошью, Касторной и Харьковом, выполнение заданий в тылу врага. Авторитет, о котором писала газета, дался нелегко. Вначале разведчики встретили ее, бывшего батальонного писаря, с оттенком недоверчивости. На «серьезные дела» пока не посылали. Ее это никак не устраивало. Ведь не для того изо дня в день ходила к командиру бригады генерал-майору Ладыгину, как в свое время к Духовницкому райвоенкому. И добилась своего от военкома – отправки в действующую армию, от Ладыгина – назначения в разведку.


Все изменилось, когда ей удалось однажды спасти жизнь командиру отделения, взять в плен фашистского офицера. И бывалые солдаты признали, что у Вшивцевой есть все необходимые разведчику качества: смелость в соединении с точным расчетом, умение не теряться ни при каких обстоятельствах.


...Раненная в обе ноги, она, возвращаясь из вражеского тыла, сумела не только дойти до своих, но и дотащить истекающего кровью товарища.


В 95-ю гвардейскую дивизию Вшивцева попала уже из госпиталя.


И вот она лежит на краю вырытой могилы, и через несколько минут над нею вырастет земляной холм, прогремит винтовочный залп, которого она не услышит. Николаю Конову, командиру одной из групп, только вчера шедшей в разведку вместе с Вшивцевой, стало нестерпимо больно от этой мысли. И невольно ожили в памяти события прошедшей ночи.


Накануне разведчиков вызвал к себе командир полка подполковник Соловьев.


– Вот глядите, – он развернул карту, показал тоненькую ниточку на ней. – Железная дорога Харьков – Полтава. Вот тут, у Ковяг, мы стоим. Держат они нас сильнейшим артиллерийским огнем. Почему, спрашивается? С той стороны высота, за ней слышен шум моторов. Не танки ли сосредоточивают, контрнаступление готовят? В общем надо пройти, посмотреть, по возможности захватить контрольного пленного, – закончил Соловьев.


Разведчики двинулись в путь едва стемнело. Перед самым передним краем наткнулись на минное поле.


Проделать проходы в нем поручили Анастасии – у нее был в этом деле немалый опыт.


У высоты, о которой говорил Соловьев, увидели большие копны соломы. Разведчики недоверчивы – подползли поближе и обнаружили, что перед ними замаскированные соломой танки.


Подозрения Соловьева имели основания: на небольшом участке гитлеровцы сосредоточили более двадцати танков и бронетранспортеров.


Пора домой, – скомандовал громким шепотом младший лейтенант Жарков, и Конов согласно кивнул. Надо спешить, пока не рассвело. К переднему краю фашистской обороны добрались без приключений. Но вдруг темноту ночи прорезала вспышка ракеты. Разведчиков обнаружили, и по ним ударили автоматные очереди. Группа, отстреливаясь, продолжала идти к своим. Анастасия увидела, что из траншеи выскочили трое гитлеровцев и бросились к ней, чтобы взять живьем. Вшивцева срезала их очередью. И тут ощутила тупой удар по голове...


У бывалых солдат наметанный глаз. Их медицинские познания приобретались в огне сражений. Сомнений не было – оба ранения в голову смертельны. Но ее не оставили на той стороне – потащили на плащ-палатке.


Утром похороним, – угрюмо сказал Конов.


И вот он наклонился к ней, чтобы проститься. Вытер платком запекшуюся на лице кровь. И резко отшатнулся, растерянно посмотрел на окружающих.


– Мне показалось, – сказал он, запинаясь, – что она дышит!

– Да ты что!


Один из солдат недоверчиво глянул на Конова:


– Две пули в голову и дышит?


Но обоих оттолкнул Павел Тюкин. В руке его блеснуло маленькое зеркальце. Он приложил его ко рту Вшивцевой и потом бережно поднял. Поверхность зеркальца словно запотела.


– Дышит!


Строй сломался, кто-то побежал за санинструктором. Прошло несколько минут, и носилки, на которых лежала Анастасия, уже погрузили в кузов медсанбатовской машины.


...Она пришла в себя только на девятнадцатый день уже во фронтовом госпитале. Это заметили лишь врачи. Говорить не могла, все части тела были парализованы, девушка ничего не видела.

Ее эвакуировали в Острогожск. Здесь Вшивцевой сделали сложную операцию. Но состояние разведчицы оставалось тяжелым.

Потом потянулись долгие месяцы лечения в Ереване. Именно там начинался второй подвиг в ее жизни. Часами настойчиво растирала кисти рук, онемевшие пальцы. Заново училась разговаривать, читать вслух.


Только в марте 45-го вернулась домой. Уже накануне Победы в полк пришло ее письмо. В нем были строки: «Лежу в постели парализованная, но заверяю вас: пока бьется мое сердце, пока по жилам течет кровь, я буду приносить пользу Родине».


Недуг приковал к постели на четыре года. Она не теряла времени даром: проводила политзанятия в рыб-колхозе, выпускала стенгазету. И все время училась ходить на костылях. Сначала ей это плохо удавалось. Но весной 1949 года она впервые прошла по улице. Это было продолжением подвига.


В том же году Вшивцева уехала сдавать экзамены в Саратовский педагогический институт. Хоть и набрала нужное количество баллов, в списке студентов себя не увидела. Не приняли из-за болезни. Она не отступила и добилась своего. В том же году в ее жизни случилось памятное событие: студентку Вшивцеву приняли в ряды КПСС.


Дни учебы. Напряженные, заполненные до отказа. Для нее в особенности. Но была довольна – только так и стоило жить. И вдруг новый удар – резко ухудшилось здоровье. Снова больничная койка. Ее опять оперировали и не раз. Одну из сложнейших операций сделал выдающийся советский хирург Угрюмов.


Поправлялась она быстро. Сказывалась неуемная жажда деятельности. Быстро догнала своих товарищей по учебе и в 1953 году получила диплом с отличием.


Заслуженный учитель РСФСР Анастасия Семеновна Вшивцева преподавала историю в Духовницкой вечерней школе сельской молодежи. Не очень далеко от ее дома до школы, но каждый шаг на костылях дается нелегко. Она никогда не говорила об этом, как и о возможности жить без волнений, получая пенсию.


За заслуги перед Родиной награждена орденом Отечественной Войны I-й степени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.


Скончалась 7 мая 1988 года. Похоронена на Вечно-Хуторском кладбище Духовницкого района.


Гвардии генерал-майор Олейников А.И.

Показать полностью
252
Подвиг братьев Михеевых
10 Комментариев  
Подвиг братьев Михеевых Михеевы, подвиг, братья, герои, Великая Отечественная война, длиннопост

Когда-то в селе Воецкое Барышского района был музей, посвященный памяти девяти братьев-танкистов Михеевых. Они стали легендой еще до начала Великой Отечественной войны. В середине тридцатых годов прошлого века не было в стране людей популярней летчиков и танкистов – о них писали во всех газетах, о них слагали песни.



У жителя села Воецкое Дмитрия Федоровича Михеева трое сыновей служили в Красной армии – на дальневосточных рубежах страны, и он решил, что все его сыновья должны стать танкистами.



Он обратился лично к народному комиссару обороны, чтобы тот разрешил еще двум его сыновьям досрочно стать красноармейцами, а потом – к командующему Дальневосточной Красной армией маршалу Блюхеру – с просьбой сформировать из его сыновей танковый экипаж. Идея маршалу понравилась. Командиром танка стал Павел, водителем Федор, наводчиком – Владимир, мотористом – Иван. Виктор Михеев к тому времени уже был лейтенантом и командовал взводом.



Вскоре экипаж стал лучшим на Дальнем Востоке, а чуть позже командование направило братьев на учебу в Ульяновское танковое училище, которое они окончили накануне Великой Отечественной. Была даже сформирована Михеевская рота, командиром которой стал Виктор, заместителем – Павел, а Владимир, Федор и Иван приняли под начало взводы.



А комиссаром батальона, в который входила рота, назначили старшего из Михеевых – Александра, который сам настоял, чтобы и его призвали в армию.



Вражеское нашествие братья Михеевы в 1941 году встретили в первые часы войны в районе города Перемышль – они даже отбросили противника за государственную границу и продвинулись на польскую территорию, уничтожив восемь немецких танков. На девятый день войны под городом Броды погиб Иван, а вскоре сгорел в танке Александр.



Виктор вскоре стал командиром отдельного батальона тяжелых танков, Павел – его заместителем, командирами рот – Владимир и Федор. Они участвовали во многих боях, в том числе в Сталинградской битве, где братьям Михеевым был вручен танк, построенный на личные сбережения их родителей. Владимир Михеев прошел на нем всю войну, участвовал в штурме Берлина.



За годы войны братья Михеевы уничтожили не менее двухсот единиц вражеской техники – танков, орудий, бронетранспортеров и автомашин, были награждены сорока пятью орденами и медалями. После войны те из них, кто выжил, продолжали служить в армии, и лишь Павел, потерявший руку в 1944 году, вернулся в Воецкое, где и жил до самой смерти в 1989 году.

Показать полностью
292
Судьба, достойная фильма
4 Комментария в Чтобы помнили  

Гура Екатерина Константиновна

Гвардии старший лейтенант медицинской службы

Медсестра 290-го гв. стрелкового полка 95-й гв. стрелковой дивизии

Судьба, достойная фильма Великая Отечественная война, Подвиг, Чтобы помнили, 95-я гвардейская, длиннопост

Из множества фотоснимков, которые показывала мне Екатерина Константиновна, всплыл этот: на фотографии изображен такой мирный домашний уют, что кажется – через кусочек глянцевой бумаги, спустя 40 лет, доносится до нас тепло того солнечного довоенного дня. На фотографии двое – юная Катя с уложенными на голове косичками и, такой же юный, ее муж Иван Родионович Гура – сидят на лавочке у стены и мечтательно, словно в будущее, смотрят в объектив. Может они выглядывали там свою судьбу, которая высоко над ними шелестела крепкими крыльями, звала за собой, обещала долгую и счастливую жизнь…

…Вдруг налетел черный вихрь войны и опалил крылья. Сельский учитель Иван Гура через несколько недель стал солдатом.


- Я чувствовала, как ему было тяжело: шинель, солдатская обувь, никакой воинской подготовки. Таким, как Ваня, целиком штатским людям, тогда пришлось нелегко, - Екатерина Константиновна смахнула выступившую соленую слезу. – Сначала он был под Москвой, а потом его послали на курсы командиров. А тем временем в бомбардировке погиб наш двухлетний сыночек. Написала Ване. А он в письме, уже из под Курска, не то просил, не то приказывал: «Приезжай ко мне. Вместе будем мстить врагам!».


И она поехала, вернее – начала добираться до фронта. Ведь какая тогда была езда? В вагонах, с которых ее часто ссаживали («Куда ты, девочка, сиди лучше дома»), военные посмеивались: «Да где ты там его найдешь?» А один офицер сказал: «Если любишь – найдешь». И Катя, в надежде на свою великую любовь, решительно сказала себе: «Найду».


В том селе, что значилось в письме, Ивана уже не было. Но он так был уверен в появлении на его призыв жены, что попросил регулировщицу: «Ежели здесь будет идти молодая белокурая девушка, то направьте ее вот в этом направлении».

С помощью регулировщицы Катя и нашла своего черночубого, широкоплечего Ивана – тогда уже старшего лейтенанта, адъютанта старшего стрелкового батальона. Так в самом пекле войны, под Прохоровкой, встретились два любящих сердца.


Катю, которая до войны закончила Старобельскую фельдшерскую школу, приняли санинструктором в санвзвод. Сначала с мужем они виделись почти каждый день, а когда Катю перевели в санроту – реже. Но все равно чувствовали близкое присутствие друг друга. И каждый по-своему помогал громить ненавистных фашистов. Иван Родионович удостоился за мужество орденов Отечественной Войны I-й степени, Красной Звезды и медали «За Отвагу». Екатерина Константиновна старалась не отставать: ее тоже наградили орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги».


- Я, конечно, никаких подвигов не совершала, - скромно говорит Екатерина Константиновна. – Мы, медики, помогали ставить на ноги наших защитников. Просто делали свою работу. Когда шли бои – не отличали дня от ночи, столько было раненых. На переходах частенько засыпали на ходу, проснешься, и испуганно оглядываешься – где ты? А потом доходит до мозга топот солдатских ног, дыхание идущих рядом людей и спокойно вздохнешь: «Свои!».


Приближался конец войны. Все живое чувствовало это и радовалось жизни. Радовались и Катя с Иваном. За все время никто из них не был даже легко ранен. Может, их оберегала взаимная любовь. Бои же шли яростные, кровопролитные. Перед одним из них, в санроту прибежал увидеться Иван, пожаловался:


- Чего-то на душе тяжко, Катюша.


Она благословила его своим любящим сердцем и тихим словом. А через несколько часов его привезли с тяжелым ранением в живот. Несколько недель врачи и Катя, которая переехала к мужу в госпиталь, боролись за его жизнь. А 1 мая 1945 года боевые друзья капитана Гуры выкопали ему в немецкой земле могилу…


Катя вернулась домой. Она родила сына и отдала ему всю свою любовь. Он погиб – подвел мотоцикл.


Екатерина Константиновна в послевоенное время работала в районной больнице города Старобельска – сначала медсестрой, потом лаборантом в рентген лаборатории. Говорила грустно: «Тут тот же фронт».


Вышла на пенсию, поселила в своей квартире семью племянника: в комнатах светло, людно, шумно. Жизнь сама выбрала себе русло – и она свыклась с этим. Но женская душа ее не примирилась. А вдруг это долгий страшный сон? Вдруг этот звук дверного звонка – предвестник прихода Ивана с сыновьями? Войдут и встанут у порога – и сила, и вера, и крылья.


Г. Щербакова

Журналист газеты «Пiд прапором Ленiна», 1970-е.

Показать полностью
129
Рохлина Мария Михайловна
6 Комментариев в Чтобы помнили  

Все дальше уходят от нас героические годы Великой Отечественной войны. Все меньше остается тех, кто с оружием в руках отстаивал наше будущее. 1418 дней и ночей шла битва не на жизнь, а на смерть. И каждый час ее был обильно полит кровью наших воинов. Многие из них не вернулись домой…

Я начинаю серию постов о бойцах 95-й гвардейской Полтавской ордена Ленина Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого стрелковой дивизии. В этой дивизии с 1942 года до конца войны воевал мой прадед, Хабибулин Гарей.

Несмотря на то, что дивизия была расформирована в 1949 году, в Москве и поныне действует Совет ветеранов дивизии во главе с Марией Михайловной Рохлиной. Членами Совета проводится большая патриотическая работа, организуются поездки ветеранов к местам боевой славы.

Мария Михайловна передала для работы огромное количество материала Совета ветеранов. В основном это воспоминания бойцов дивизии. В 2016 году ограниченным тиражом была выпущена книга о дивизии. Хочется, чтобы об этих людях знали не только держатели бумажного варианта книги, но и все желающие. Поэтому, буду потихоньку публиковать интересные истории.

И первая история, конечно же о самой Марии Михайловне Рохлиной. Это ее воспоминания.

Рохлина Мария Михайловна Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Подвиг, 95-я гвардейская, длиннопост
Показать полностью 3
994
В Тихвине (Лен.область) помощник машиниста спас пассажира ценой своей жизни.
91 Комментарий в Железная дорога  

В Ленинградской области на станции Тихвин помощник машиниста спас переходящего пути пассажира ценой собственной жизни. Как сообщает пресс-служба Октябрьской железной дороги, трагедия произошла накануне около 11 часов вечера.


Помощник машиниста Етибар Мамедов шел по платформе и заметил пассажира электрички, остановившегося прямо на пути товарного поезда. На гудки локомотива и предупреждения по громкой связи дежурного по вокзалу мужчина никак не реагировал. Тогда Мамедов бросился к пассажиру, крича и размахивая руками, и столкнул его с путей. Однако сам спастись не успел и погиб под колесами поезда.


- Коллектив Октябрьской железной дороги выражает глубокие соболезнования родным, близким и коллегам Мамедова Етибара Манаф оглы, который, проявив самые лучшие человеческие качества, ценой собственной жизни спас пассажира, - говорится в сообщении ОЖД.  
22.03.2017

В Тихвине (Лен.область) помощник машиниста спас пассажира ценой своей жизни. Подвиг, Железная Дорога, трагедия

Источник: "Российская газета" https://rg.ru/2017/03/22/reg-szfo/v-lenoblasti-pomoshchnik-m...

34
Современные подвиги!
3 Комментария  
Современные подвиги! Подвиг, Gta, угон, лифт, герой, романтика, ВКонтакте

Честно с вк.

1180
Моя мама
67 Комментариев  

- Мама! Мама! Хныкающий малыш лет двух сжался у калитки. - Ну что ты, мой хороший, ударился, очень больно? – молодая женщина выбежала из дома и ласково обняла ребёнка.
- Ань.
- Нет? Красота ты моя ненаглядная, аккуратнее надо быть, хорошо, сыночек? – она погладила торчащие кучеряшки, - обещаешь?
- Дя, - малыш крепко прижался.

Три года спустя.
- Мама!
- Ах ты, мой непоседа, - женщина выбежала из дома и обняла сына, - что ж ты так неосторожно, сейчас мама тебя вылечит.
Промыв ссадину на колене водой она приложила лист подорожника к ранке и замотала тряпицей.
- Не больно, мой хороший?
- Нет, - малыш улыбнулся, - мама, ты у меня самая лучшая.
- А ты у меня - единственная радость в этой жизни, - улыбнулась женщина, - ты моя гордость.

Тринадцать лет спустя.
- Мама!
Молодой подтянутый красноармеец распахнул калитку.
- Господи, кровинушка моя ненаглядная, - женщина выбежала из дому и крепко обняла сына.
- Не плачь, не надо, я вернусь, обещаю, я вернусь, - он поцеловал седеющие волосы и, поправив винтовку, выбежал на улицу.
Оглянувшись, он увидел как мать дрожащей рукой крестит…
- Мама, ты у меня самая лучшая, я вернусь!

Три месяца спустя.
- Мама! – елозивший поползень удивленно оглянулся.
- Мама!
- Мам.. – сдавленный хрип заглушался звонким журчанием родника.
Молодой красноармеец с трудом выдохнул. Он остался один, в лесу. Остальные где-то там, в полях, в редких пролесках, среди камней и болот, в лесах и безымянных речушках. Он последний из роты, израненный, окровавленный, без сил. Здесь, в сосновом бору. Среди тишины, которую нарушает звонкое журчание родника.
Где-то внутри горят огнём пули – не уберегся, зацепило очередью. Если бы только кто-то знал, как это больно.
- Мама…
- Что, мой хороший?
Он вздрогнул и открыл глаза. Над ним склонилась…
- Мама?
- Мой ты непоседа, опять? – она ласково улыбнулась.
- Мама, ты здесь, как, я же…
- Я знала, сынок, что нужна тебе, вот и пришла. Потерпи. Сейчас станет легче.
Она смочила в роднике тряпицу и осторожно вытерла кровь с лица сына.
- Не больно?
- Нет, мама, ты у меня самая лучшая.
- Поспи, красота ты моя ненаглядная, - она нежно погладила волосы, - поспи, тебе нужно.
Он улыбнулся и, вздохнув, закрыл глаза.
***
В сосновом бору звонко журчал родник, щедро осыпающий сияющими каплями лицо молодого красноармейца, крепко сжимавшего мертвыми белыми пальцами винтовку.
***
А где-то далеко, в маленькой деревушке, у дома сидела пожилая женщина. Невидящие глаза смотрели на яркое летнее небо, а на лице застыла улыбка. Она ушла вместе с сыном.

Мама, ты у меня самая лучшая.
Светлой памяти Гавдей (Авдей) Анны Авдеевны, отдавшей фронту двух сыновей, и всем матерям, не дождавшимся своих детей, посвящается.


Автор - Андрей Авдей

Источник-https://vk.com/four_ls

Моя мама Мама, текст, Великая Отечественная война, Подвиг, длиннопост
Показать полностью 1
121
Память
10 Комментариев  

Давно хотела поделиться своей памятью. И сделаю это раньше чем на 9 мая, ведь об этих людях мы вспоминает не так часто, но зато как мы их вспоминаем.
Расскажу о своем прадеде
Коркунов Иван Васильевич родился 6 июля 1922 года в московской области, в Лопасненском р-не (нынешний Чеховский), д. Беляево. Умер 21 апреля 1975 года.

Фотография из госпиталя №2978 во время Великой Отечественной Войны 9.10.1942 год.

Память Великая война, память, участники ВОВ, родственники, стихи, Подвиг, длиннопост
Показать полностью 5
1355
Героическое
105 Комментариев в Cynic Mansion  

И бонусные в комментах, драконоборцы

Героическое cynicmansion, комиксы, рыцари, дракон, подвиг, бюрократия
Показать полностью 1
768
Александр Матросов
70 Комментариев в Чтобы помнили  

27 февраля 1943г у деревни Чернушки Псковской области, закрыл грудью амбразуру вражеского дзота рядовой Александр Матросов

Александр Матросов Матросов, Подвиг, псков, Великая Отечественная война
13293
Пожарный Пётр Станкевич пожертвовал жизнью, чтобы вывести из огня шестерых людей
762 Комментария  

Сотрудник МЧС Пётр Станкевич на пожаре в Москве вынес из огня шестерых жильцов, включая двоих детей, но сам получил ожоги, несовместимые с жизнью. Ему был 31 год. У Петра остались жена и две маленькие дочки.



В ночь с 5 на 6 февраля в Москве на улице Шипиловской в квартире на четвёртом этаже произошёл пожар. Часть людей оказались заперты в ловушке: некоторые прятались в дальних комнатах, один мужчина, спасаясь от огня, даже выпрыгнул из окна — к счастью, он остался жив. Пётр Станкевич был в числе пожарных прибывших на место.

Пожарный Пётр Станкевич пожертвовал жизнью, чтобы вывести из огня шестерых людей Пётр Станкевич, подвиг, пожарный, длиннопост
Показать полностью 5
93
Бессмертный гарнизон: 12-я застава Московского пограничного отряда 13 июля 1993 г.
5 Комментариев  

МИНУТКА ПОДВИГА



После развала СССР на территории Таджикистана оставалась Группа Пограничных войск России в Республике Таджикистан. Среди них была и 12-я застава Московского пограничного отряда, которой командовал старший лейтенант Михаил Майборода. На заставе было 48 человек — 2 офицера, 2 сверхсрочника, 41 сержант и солдат, трое из которых, бойцы 149-го мотострелкового полка, составляли экипаж единственной БМП.



Начало 1990-х в Таджикистане было тревожным. Российские пограничники не раз подвергались нападениям со стороны как местных, таджикских боевиков, так и их афганских наставников, пересекавших границу новообразованного государства почти беспрепятственно.



В ночь на вторник 13 июля 1993 г., в 4 часа утра, наряд пограничников обнаружил большой отряд афганских и таджикских моджахедов, которые пытались скрытно подойти к заставе. Поняв, что их рассекретили, более чем 250 боевиков пошли на штурм уже в открытую. Одновременно по заставе открыли шквальный огонь. Подготовились к нападению душманы тщательно — на высотках вокруг заставы были расположены 12 пулеметов, 4 безоткатных орудия, 2 миномета, 5 установок реактивных снарядов, заставу обстреливали также 20 гранатометчиков.



По воспоминаниям заместителя командира заставы, лейтенанта Андрея Мерзликина, «нападение на заставу произошло внезапно. Услышав стрельбу, я схватил автомат и выскочил на территорию заставы. В течение нескольких минут, пока личный состав вооружался и выходил в окопы, нас прикрывал экипаж БМП, который сражался до последнего, пока машину не подбили из гранатомета. Разделавшись с БМП, моджахеды сосредоточили огонь на казарме, и вскоре она запылала так же, как и все остальные постройки.



Выйдя в окопы, пограничники открыли шквальный огонь. Первое время было непонятно, откуда ведется огонь. В окопе я встретил брата Михаила Майбороды, а вскоре и самого начальника заставы. Он поставил конкретные задачи сержантам и направился руководить обороной заставы на наиболее напряженный участок, со стороны границы. Через несколько минут я узнал, что Миша погиб, и принял командование на себя».



Уроженец Липецка Андрей Мерзликин (родился 8 ноября 1969 г.) умело и хладнокровно руководил боем. Под его командованием пограничники отбивали яростные атаки моджахедов, «утюживших» заставу из всех видов оружия. Кстати, среди нападавших был и мало кому еще известный боевик по имени Амир ибн аль Хаттаб, имя которого во второй половине 90-х стало одним из символов терроризма.



Бой разгорелся жаркий. Геройски проявил себя уроженец Ижевска, пулеметчик рядовой Сергей Борин (родился 14 октября 1973 г.). Будучи трижды ранен, он в упор разил душманов пулеметным огнем с расстояния несколько десятков метров. Только обойдя его с тыла, душманы смогли расстрелять его из автоматов в спину. До последнего сражался и трижды раненный рядовой Игорь Филькин. Расстреляв все патроны, гранатами отбивался экипаж БМП. Еще живому сержанту Владимиру Елизарову бандиты отрезали голову…



В течение дня пограничники потеряли убитыми 25 человек. Мерзликин принял решение прорываться с остатками гарнизона к своим. В минуту затишья собрал всех уцелевших бойцов, изложил свой план. Отход добровольно вызвались прикрыть несколько раненых. Среди них был уроженец Курганской области сержант Сергей Сущенко (родился 28 апреля 1973 г.). Он прикрывал своих огнем до тех пор, пока не погиб. Последним поле боя покинул сержант Сергей Евланов.



По воспоминаниям подполковника Василия Масюка, в то время начальника Московского пограничного отряда, «в пяти километрах от расположения 12-й заставы нам навстречу вышла группа пограничников во главе с лейтенантом Андреем Мерзликиным. Он был явно контужен, с трудом выговаривал слова:



— Товарищ подполковник, личный состав 12-й пограничной заставы, оставшийся в живых, находится перед вами…



Строй из девятнадцати окровавленных, оборванных, едва не падающих от смертельной усталости солдат… Им с трудом верилось, что они уже у своих, что весь кромешный ад, через который им пришлось пройти, уже позади. Вскоре был вызван вертолет, и в 17.00 вышедшие из боя люди были эвакуированы».



По итогам боя шестеро пограничников — Сергей Борин, Сергей Евланов, Владимир Елизаров, Андрей Мерзликин, Сергей Сущенко и Игорь Филькин — были удостоены звания Героя Российской Федерации, 29 военнослужащих погранотряда получили ордена «За личное мужество», 17 — медали «За отвагу». 1 ноября 1993 г. застава номер 12 получила почетное наименование «Застава имени 25 героев».



Андрей Владимирович Мерзликин продолжил службу в пограничных войсках и уволился в запас в звании майора. Сергей Александрович Евланов сейчас живет и работает в Екатеринбурге.

Бессмертный гарнизон: 12-я застава Московского пограничного отряда 13 июля 1993 г. ПОДВИГ, война, история, герои, длиннопост
Бессмертный гарнизон: 12-я застава Московского пограничного отряда 13 июля 1993 г. ПОДВИГ, война, история, герои, длиннопост
Бессмертный гарнизон: 12-я застава Московского пограничного отряда 13 июля 1993 г. ПОДВИГ, война, история, герои, длиннопост
Бессмертный гарнизон: 12-я застава Московского пограничного отряда 13 июля 1993 г. ПОДВИГ, война, история, герои, длиннопост
Бессмертный гарнизон: 12-я застава Московского пограничного отряда 13 июля 1993 г. ПОДВИГ, война, история, герои, длиннопост
Показать полностью 5
1135
Вспомним о бесстрашном и легендарном человеке*
84 Комментария  

14 марта исполнится 83 года со дня рождения замечательного и бесстрашного врача Леонида Рогозова. А замечателен он, прежде всего, тем, что сам себе сделал операцию по поводу аппендицита - аппендектомию. Вот он в молодости.

Вспомним о бесстрашном и легендарном человеке* мужество, достоинство, смелость, врачи, трудности, Подвиг, длиннопост

А вот - чуть старше

Показать полностью 6
33
Работаем, брат.
36 Комментариев  
Работаем, брат. служба, честь, Подвиг, Магомед Нурбагандов

Все забыли, но мы работаем, брат.

377
Гонка со смертью...
41 Комментарий  

Сегодня, дорогие мои друзья, я расскажу вам о поистине героическом поступке. О событии, в котором люди и животные, ценой неимоверных усилий, спасли многих людей от неминуемой гибели.

Гонка со смертью... лайка, собаки и люди, Дети, Медицина, аляска, Подвиг, длиннопост, собака

Произошло это ровно 92 года назад, 2 февраля 1925 года...

На омываемых холодными волнами Берингова пролива берегах Аляски, всего двумя градусами южнее полярного круга, расположился небольшой городок Ном. Основанный золотоискателями, в лучшие свои годы, он служил домом более чем двадцати тысячам жителей. Но к двадцатым годам прошлого века от былой славы времен "золотой лихорадки" не осталось и следа.

Гонка со смертью... лайка, собаки и люди, Дети, Медицина, аляска, Подвиг, длиннопост, собака
Показать полностью 3
44
Мал мала меньше
12 Комментариев  

- Как он, мам?

- Врачи сказали, максимум неделя, - женщина вытерла набежавшие слезы, - только не говори ему ничего.

- Не волнуйся, - молодой человек осторожно открыл дверь в палату, - здравствуй, дед.

- Привет, Артём, - пожилой мужчина радостно пошевелился в кровати, - заходи, садись, рад, что не забываешь старика.

- Какой ты старик, - улыбнулся внук, - через месяц выпишут, и будем вместе весной яблони высаживать.

- Мне недолго осталось, Артемка. Смерть уже чувствую, рядом ходит, вот и моей очереди дождалась старуха.

- Дед, что ты такое...


- Не перебивай. Помнишь, ты меня часто просил рассказать о войне, а я молчал. Не о чем говорить было, война и война. Правда, был один случай, он до сих пор перед глазами стоит. Так и не решил, правильно тогда я поступил или нет. Тебе судить. Это было зимой 43-го…


***


- Значит, сегодня?

В блиндаже, освещаемом тусклым светом коптилки, над картой склонились двое.

- Так точно, товарищ майор, прибыл противотанковый взвод, три орудия плюс один лег-кий пулемет, - кивнул офицер в белом маскхалате.

- Разрешите? - в штабной блиндаж заглянул молодой худощавый танкист.

- Заходите, младший лейтенант, не стесняйтесь, здесь все свои, - посмотрел на гостя майор.

Офицеры улыбнулись.

- Знакомьтесь, - начал комбат, - это командир взвода разведки лейтенант…

- Мы знакомы, товарищ майор, - вошедший крепко пожал руку разведчику, - ну что, опять ко мне попутчиком на корму, Серега?

- Уверен, Мишань, ты не против компании, - подмигнул разведчик.

А теперь, товарищи офицеры, к делу, - прервал друзей майор, - задача вашего взвода совместно с разведчиками….

***

Возле «тридцатьчетверок», спрятавшихся за густыми кустами, склонились над картой два офицера.


- Деревня пустая, из мирных жителей никого. Может, ушли, может, убили всех , - Сергей вздохнул и развернул карту, - посты у них выставлены здесь, здесь и здесь, смена караула в пять утра. Пушки стоят так – одна за амбаром, одна в саду, и одна возле этого дома.

- Мины есть? – спросил танкист.

- Как без них, но проход готов, мы указателями отметили, - Сергей показал на карте, - танк пройдёт.

- И ещё, - добавил разведчик, - будь поаккуратнее, сразу за амбаром овраг. Не нравится мне он.

- Овраг?

- Амбар, что-то с ним не так, а что – не могу понять.

- Думаешь, там для нас сюрприз? – танкист посмотрел на пожавшего плечами друга и добавил, - ладно, разберемся на месте, а я сейчас со своими сержантами ещё покумекаю, как лучше поле проскочить.

***

- Айдар, Якуб, все понятно? – взводный внимательно смотрел на своих подчинённых.


Командиры танков, об этом знал весь батальон, были неразлучными друзьями с первых дней службы. Оба невысокие, крепкие, жилистые мужики. Оба сержанты. Но на этом сходства заканчивались.


Хлесткий, как плеть, Айдар, вспыхивал по любому поводу. Полная противоположность, Якуб, был абсолютно невозмутимым и непробиваемым. Как шутили танкисты, проще «тигра» в лоб подбить, чем Якуба разозлить.


«Спокойные беседы» друзей были притчей во языцех. Незаметно для себя сержанты начинали переходить на язык противной стороны, Поэтому в редкие дни отдыха весь взвод, слушая, как переругиваются заклятые товарищи, наслаждался невероятной смесью русского, белорусского и татарского.


Но Михаил знал, что в бою вспыльчивость татарина и непоколебимое спокойствие белоруса сменялись трезвым холодным расчётом, мгновенным принятием решений и полным презрением к смерти. А уж с костлявой они встречались лицом к лицу не один десяток раз.


- А што тут можа быць незразумела, паедзем сюдою (этим путем – бел.), а потым…, - за-думчиво глядя на карту, начал Якуб.

- Бик яхшы, - не выдержал Айдар, - сюдою - тудою, потым – шмотым, сколько раз тебе говорить, говори на русском, юлер (дурак – тат.).

- Идзи у кют, - хмыкнув, ответил Якуб, - ти як там дупа па татарски.

- Заби сваю зяпу (заткнись – бел.), - выкрикнул татарин.

- Тын арга (сам заткнись – тат.), - невозмутимо скрутил кукиш белорус.

- Хватит, - командир остановил перепалку, - теперь серьёзно. Идем походным строем, проходим мины, разворачиваемся задним углом. На мне пушка за амбаром, ваши – две оставшиеся, далее – по обстановке, цели выбираете сами. И не забывайте, что везем десант. По машинам!

***

В предрассветной тишине офицеры наблюдали за тем, как разведчики сосредоточенно устраивались на танках.

- Ну что, Серёга, пора?

Крепко пожав друг другу руки, офицеры разошлись. Михаил шутливо отдал честь разведчику и нырнул в люк. Щелкнув переключателем, он несколько секунд сидел неподвижно, незаметно вздохнул и отдал приказ:

- В походную колонну. Вперёд.

Танки, тихо рыча, двинулись за командирским.

- Прямо, сократить дистанцию.

Через двадцать минут в шлемофоне раздался голос механика – водителя:

- Вижу проход, указатель, правее тридцать.

- Принять правее, - не отрываясь от наблюдения, скомандовал взводный.

Минное поле.

- Прямо, меньше ход!

Командирский танк осторожно въехал в обозначенный разведчиками проход. Все, казалось, не дышали, слушая размеренный лязг гусениц.

- Прямо, - больше для экипажа, чем по необходимости, повторил команду Михаил.


Спокойствие командира передалось экипажу, ожидающему взрыва в любую секунду. Кто знает, может быть, сейчас незамеченная мина, радостно улыбаясь детонатором, с нетерпением ждёт, когда под тяжестью гусениц вся ярость и ненависть, зажатая в жесткий корпус, вырвется наружу и похоронит в бронированном гробу всех, кто осмелился нарушить её покой.


- Вижу указатель, - с облегчением выдохнул механик – водитель.

Пронесло.

- Больше ход!

Взревев, командирский танк рванул к деревне, вслед за ним, проскочив минное поле, вы-строились остальные.

- Развернись! Задним углом! Вперед!


Теперь все решали даже не минуты. Вот засуетился орудийный расчет возле амбара, из окна дома застрочил пулемёт. Лязг гусениц, грохот выстрелов, хриплые команды, все смешалось.

- Дорожка! Осколочным, без колпачка! Готово! Амбар, правее двадцать, триста. Стой! Огонь! Верно, перелёт!


В саду танк Айдара лихо проутюжил артиллерийский расчет и на полном ходу устремился вперёд, поливая пулеметным огнём выбегавших в панике немцев. Экипаж Якуба, разобравшись с последней пушкой, прикрывал разведчиков броней и огнем.


- Попали! Стой!

Офицер увидел бегущего к ним командира разведвзвода.

- Что случилось? – высунувшись из люка, младший лейтенант с наслаждением вдохнул свежий воздух.

- Деревня наша. Некому сопротивляться. Мои ребята уже собрали в кучу выживших, пойдём, побеседуем.


Отдав приказы экипажу и вызвав командиров, взводный проследил взглядом за тем, как его танк проехал сотню метров вперёд и застыл за амбаром. Два других заняли позиции по периметру деревни, вскоре к ним присоединились несколько бойцов разведвзвода.


- Потери есть? – подойдя к другу, спросил Михаил.

- Двоих зацепило немного, идем?


И в сопровождении подошедших неразлучных сержантов – танкистов офицеры двинулись в сторону уцелевшего дома, где под охраной довольно улыбающихся разведчиков зябко ежилось около трех десятков немцев.

***

Слушая, как пленные охотно называли номер части, свои должности и отвечали на вопросы, Михаил смотрел в сторону своего танка, неподвижно стоявшего на месте уничтоженного орудийного расчёта. Непонятно почему, но его, как и Сергея, начал беспокоить амбар. Разведчик прав, что-то было не так.


Младший лейтенант увидел, как его механик-водитель несколько раз присел, разминаясь, что-то сказал заряжающему с радистом и, открыв ворота, вошел внутрь. Михаил внутренне замер, но через минуту солдат спокойно вышел и скрылся в танке. Всё нормально. Интуиция тоже иногда ошибается.


Облегченно вздохнув, офицер повернулся к разведчику, допрашивающему очередного пленного. Где-то глухо раздалось рычание. Недоуменно пожав плечами, танкист поду-мал:


«Танки? Откуда им взяться? Танки!»

Резко развернувшись, младший лейтенант увидел, как от амбара, набирая скорость, его тридцатьчетверка несётся прямо на них.


- Что за…

Разведчики и танкисты в доли секунды отскочили в стороны, и танк на полном ходу врезался в толпу пленных. Крики ужаса, стоны и вопли заглушили рев двигателя. Михаил заскочил на броню и стал бешено барабанить по люку:

- Стой, б.., стой, ты что, сука, творишь, стой!

- Стой! – это кричал Сергей.

Но танк, не слыша офицеров, продолжал свою бешеную пляску. Улучив момент, младший лейтенант спрыгнул и, став перед танком, заорал:

- Стой!

Машина замерла, разочарованно лязгнув гусеницами. Взводный, нервно расстегнув кобуру, достал пистолет и стукнул по броне:

- Выходи, твою мать, быстро!

Со скрежетом открылся люк и механик – водитель, тяжело дыша, встал по стойке «смирно».

- Ты что натворил, боец, посмотри, - офицер повернул голову своего обезумевшего под-чинённого в сторону.

Пленные тряслись, глядя на раздавленные тела и окровавленные гусеницы. Судя по раздававшимся утробным звукам, от увиденного стало плохо не только немцам.

- Под трибунал пойдёшь, скотина, - младший лейтенант задыхался от ярости, - ты понимаешь, что тебе вышак (высшая мера наказания, расстрел – авт.) светит, не штрафбат, и не мечтай о нем, а вышак.

- Лучше здесь меня пристрели, командир, так будет лучше, - ровным голосом ответил механик – водитель.

- Да что с тобой, - взводный не мог поверить, что один из лучших мехводов полка неожиданно сошёл с ума. Достав из кармана пачку «Казбека» (подарок комбата), он протянул её солдату:

- Бери.

- Спасибо, - танкист дрожащими руками взял сигарету, прикурил и снял шлемофон.

Все замерли. Он был полностью седым. Жадно затянувшись несколько раз, танкист посмотрел в глаза своему командиру и спокойным голосом сказал:

- Спасибо, товарищ младший лейтенант, а теперь можете меня расстреливать.

- Что ты увидел, боец? – Сергей обнял вздрагивающего водителя.

- Пойдемте, покажу, - как сомнамбула, он повернулся, и, глядя прямо перед собой немигающим взглядом, направился к амбару.

- Айдар, Якуб, за мной, - Михаил повернулся к сержантам.

Подойдя к воротам, танкист повернулся к своему командиру:

- Товарищ младший лейтенант, я никуда не убегу, обещаю, разрешите мне, - он с трудом сглотнул, - не заходить, честно комсомольское, не тронусь с этого места, только не надо туда ещё раз, пожалуйста.

- Да что там такое, - Михаил посмотрел на друга, разведчик недоуменно пожал плечами, - стой здесь, пошли, мужики.

Рывком распахнув ворота амбара, офицеры и сержанты вошли внутрь.

- Шайтан, - прошептал татарин.

Наступившая тишина изредка прерывалась всхлипами оставшегося снаружи механика – водителя. Все застыли, глядя вперёд.


Младший лейтенант, бравый командир взвода, и его сержанты – командиры танков. Они привыкли к крови и предсмертным хрипам, горели сами и хоронили обугленные тела товарищей. Без гроба и громких речей, в скромной солдатской плащ – палатке, то, что оста-лось, если вообще в огненном аду могло хоть что-то остаться.


Лейтенант – разведчик, со своими лихими ребятами перерезавший десятки глоток, устанавливавший фугасы и радовавшийся, глядя, как после взрыва мечутся, истошно крича, живые факелы. Да и сейчас под охраной его бойцов пленные, вздрагивая, хоронили за домами кровавое месиво, устроенное на минуту обезумевшим механиком – водителем.


На войне нет место жалости, или ты – или тебя. На войне убивают солдат, таковы её правила. На войне под обстрелами и бомбежками, от случайных пуль и шальных осколков погибают и мирные жители, таков её закон. Но то, что офицеры и сержанты увидели, было против всяких. Самых жестоких законов и правил войны.


В центре амбара на столбиках, высотой полтора метра, не больше, лежала перекладина. По всей её длине, с открытыми пастями и высунутыми языками, в петлях застыли щенки и собака, кот и котята. Безумный палач, вероятно, имел извращенное чувство красоты: животные были повешены от самой большой до самой маленькой. В этом садистском порядке явно имелся какой-то нечеловеческий смысл, тайна которого была напротив.


Ещё два столбика, высотой полтора метра, не больше, ещё перекладина. По всей длине которой висели дети, в таком же порядке: самый высокий ребенок напротив самой большой собаки, самый низкий – напротив самого маленького котенка. Мал мала меньше.


- Их не должно здесь быть, вся деревня пустая, их не должно, - прохрипел Сергей и выбежал наружу.

Якуб стянул с головы шлемофон и, подойдя к виселице, упал на колени:

- Дзетки вы мае даражэнькия, хто ж вас так, за што, што вы нарабить магли, вы ж малыя зусим…


Белоруса заглушил громкий скрип зубов - Айдар, закусив губы до крови и сжав побелевшие кулаки, не отрываясь, смотрел на виселицы.

- А што ж вы босыя усе, зима ж на дварэ…

Михаил опустил взгляд и вздрогнул: все дети были босиком, их посиневшие ступни гла-дил обезумевший от увиденного белорус.

- Якуб, - на плечо друга легла рука татарина.

- А каб вас халера пабрала. Вырадки, за что ж вы гэтых маленцау пазабивали…

- Якуб.

Белорус повернулся:

- Пойдём, друг, - недобро улыбнувшись, - тихо сказал Айдар, - дело у нас есть, важное, очень важное.

- Якое?

Наклонившись к самому уху, татарин что-то минуту шептал товарищу на ухо. Тот внима-тельно слушал, кивнул и, встав с колен, направился к выходу.


Младший лейтенант смотрел, как сержанты вышли из амбара. Якуб что-то сказал, и к ним присоединился механик - водитель. Через минуту - радист и заряжающий, всё это время смотревшие внутрь, но не решившиеся войти, подошли к командирам танков.


Бойцы что-то тихо обсуждали, потом в руке татарина мелькнул нож, и танкисты скорым шагом направились к пленным, под присмотром разведчиков засыпавшим могилу.

«Что они задумали… Черт!»

Мелькнувшая догадка вывела Михаила из ступора и, выскочив из амбара, он побежал за танкистами.


Увидев, откуда идут два сержанта, пленные остановились. Они с ужасом смотрели, как Айдар поигрывал ножом, а Якуб сосредоточенно на ходу заряжал обойму трофейного «вальтера».

- Товарищи сержанты, - задыхаясь, прокричал взводный, - ко мне!

Друзья повернули головы, и четко, как на параде, подошли к командиру.

- Мужики, - прошептал Михаил, - остановитесь.

- Товарищ младший лейтенант, - Айдар спрятал нож за спину, - вы не переживайте, мы с Якубом все сделаем, нас и судить будут, вашей вины никакой.

- Да причем здесь вина, - офицер вытер вспотевший лоб, - не боюсь я ни суда, ни расстрела, но сейчас нельзя, похоронить надо ребятишек. Берите немцев, пусть копают могилу, но не рядом с теми, а в саду.

- Сами выкапаем. Хлопцы! - окликнул Якуб танкистов.


Убедившись, что сержанты ушли, Михаил подошел к пленным, где, с трудом сдерживая взбешенных разведчиков, Сергей беседовал с одним из немцев.


- Вначале они повесили зверят, чтобы дети видели, а потом уже и ребятню. Скучно им, сволочам, было, - повернувшись к другу, скрипнул зубами лейтенант.

- Скажи, что по законам военного…

- Не боится, - перебил разведчик, - говорит, мы знаем, пленных вы не расстреливаете.

- Не расстреливаем, тут он прав, - задумчиво протянул Михаил, и повторил, - тут он прав. Так, немцев в амбар, Сергей, твои самосуд не устроят? Поставь на охрану, а мы покурим… Дело есть, дружище, серьёзное дело.

***

Через полчаса возле могильного холмика в саду, опустив головы, стояли разведчики и танкисты.

- Мы их вместе всех похоронили, - прошептал Айдар.

- З катянятами и шчанятками, - добавил Якуб.

- Светлая вам память, детишки, - Михаил отдал честь и надел шлемофон, - по машинам!

* * *

- Командир, - в наушниках раздался голос механика – водителя, - разведка не садится, что стоим?

- Салютовать будем, - прошептал Михаил и, щелкнув переключателем, крикнул, - осколочным без колпачка, амбар, сто!

- Готово, готово, готово!

- Огонь!

- В походную колонну. Вперёд!


Через несколько минут в деревне наступила тишина, лишь издали глухо доносился прощальный рев тридцатьчетверок.

* * *

Неразлучные друзья, Айдар и Якуб, больше никогда не спорили, и не шутили. В редкие дни отдыха они часто сидели рядом, молча, до боли сжимая побелевшие кулаки.

* * *

До Победы дожили не все, кто-то погиб на Курской дуге, кто-то навсегда остался в белорусских болотах. Когда они шли на танковые тараны и уходили за языками в тыл врага, подрывали себя гранатой, окруженные со всех сторон гитлеровцами, и горели в тридцатьчетверках, они не испытывали страха и боли. В те минуты перед их глазами стоял амбар, щенки с котятами и босоногие дети, мал, мала меньше.

… Ни от кого из участников описанных событий рапортов в особые отделы не поступило.

* * *

- Вот так, внук, по всем законам я преступник, - старик закашлялся, на глазах выступили слезы.

- Нет, дед, ты не преступник, ты герой, я тобой горжусь, мы все тобой гордимся, - и Артём крепко сжал морщинистую руку.

* * *

Эту историю незадолго до смерти своему внуку Артёму рассказал дед, участник тех событий - командир танкового взвода 3-ей Чаплинско - Будапештской Краснознаменной, орденов Кутузова и Богдана Хмельницкого танковой бригады, младший лейтенант (войну закончил в звании лейтенанта), кавалер орденов Красной Звезды и Красного Знамени, не единожды отмеченный медалями и нашивками за ранения. Он всю жизнь молчал, и только в её конце решил... Покаяться? Спросите вы.


Наверное, он просто хотел вспомнить ещё раз тех детишек в амбаре, за которых так страшно отомстили солдаты. Может быть, на самом деле кто-то наверху, заглянул в открытые ворота и, ужаснувшись увиденным, решил покарать убийц там же? Хочется верить, что так и есть.


Автор - Андрей Авдей

Источник-https://vk.com/four_ls

Мал мала меньше Великая Отечественная война, подвиг, дети, пленные, наказание, длиннопост
Показать полностью 1
234
Лениградцы. Невероятные люди...
39 Комментариев  

Помню, как меня поразила история про директора продовольственного склада в блокадном Ленинграде... умершего от голода.

Что это за сверхлюди, обладающие стальной волей - подумал я тогда.

Сегодня, в годовщину снятия блокады, товарищ arctus поразил меня еще раз

Лениградцы. Невероятные люди... Ленинград, блокада Ленинграда, Великая Отечественная война, Подвиг, длиннопост

Многие сейчас, в эпоху потребительского "бума", не понимают, как это можно, а некоторые и не хотят верить – это недоступно их пониманию, в их системе координат этого быть не может. Но это было.

***


«Интересна история, о которой рассказал В.С. Лехнович. Она известна некоторым читателям, но передают её по-разному. Я позволю себе кратко изложить ее, поскольку имел прямое отношение к событиям. Речь идет о сохранении разных образцов картофеля в голодную зиму 1941/42 года.


Весной 1941 года мировая коллекция сортов и видов картофеля была высажена под Ленинградом, на территории Павловской опытной станции Всесоюзного института растениеводства. В начале августа, когда немцы подошли к городу, старший научный сотрудник института О. А. Воскресенская произвела досрочную копку клубней. За короткий срок она успела выкопать по одному-два куста каждого образца. Другой старший научный сотрудник, А. Я. Камераз, выкопал по одному кусту около 500 перспективных гибридов и до сотни южноамериканских образцов, успевших дать клубни.


За несколько дней до захвата немцами Павловска эти клубни удалось перевезти в Ленинград. Коллекция была дублирована и хранилась в двух местах: одну в марте 1942 года Я. Я. Вирс увез на Большую землю, в Красноуфимск, вторая осталась в городе.


О. А. Воскресенская в течение всей осени наблюдала и охраняла коллекцию. Нередко она на ночь оставалась в подвалах. Но в начале декабря О. А. Воскресенская заболела и слегла. Охрану коллекции взял на себя В. С. Лехнович. Беречь картофель приходилось от мороза, от крыс и от голодных людей. Дважды в день В. С. Лехнович ходил пешком с улицы Некрасова до Исаакиевской площади. Полтора часа каждый рейс. Зима стояла холодная, и, чтобы отопить подвал, надо было искать топливо. И, несмотря на огромные трудности, весь сортовой картофель был сохранен.


Весной 1942 года для посадки коллекции картофеля выделили участки: один - в тресте зеленого строительства, другой - в совхозе «Лесное». Интересна история. Сажали Воскресенская и Лехнович. Они же и охраняли картофельные делянки.


Все блокадные годы в осажденном городе высаживалась мировая коллекция сортов картофеля. Это делали люди, как и все, переживавшие голод и лишения. Во имя сохранения ценнейшей научной коллекции они шли на жертвы.»

Н.Д. Шумилов «В дни блокады». Издательство «Мысль». 1977 с. 172-173.

Лениградцы. Невероятные люди... Ленинград, блокада Ленинграда, Великая Отечественная война, Подвиг, длиннопост

О.А. Воскресенская и В.С. Лехнович — хранители коллекции картофеля. Фото 1940 года


***

Вот еще один материал на эту тему.


Вавиловскую коллекцию семян спасли ценой своих жизней в блокаду

О 13 сотрудниках Всесоюзного института растениеводства, которые в блокаду остались в Ленинграде и спасли от уничтожения Вавиловскую коллекцию — десятки тонн зерна и тонны картофеля, — известно немало. В каждой публикации — благодарность и восхищение. Да и можно ли по-другому? Земной поклон им!



И все-таки мало.


Мало только помнить этих людей. Надо еще понять, как смогли они среди пищи умирать от голода. Какие нужны были силы! Что думали при этом, что чувствовали, что говорили? Понять их состояние. В 1976 году, когда некоторые из них еще были живы, я встретился с ними, поговорил.


Во время блокады от голода умер хранитель риса Дмитрий Сергеевич Иванов. В его рабочем кабинете остались тысячи пакетиков с зерном.


За своим письменным столом умер хранитель арахиса и масличных культур Александр Гаврилович Щукин. Разжали мертвые пальцы — на стол выпал пакет с миндалем. Щукин готовил дублет коллекции, надеясь самолетом переправить его на Большую землю.


Умерла от голода хранительница овса Лидия Михайловна Родина.


Американский журналист Джорджи Эйн Гейер в статье «900 дней самопожертвования», опубликованной в журнале «Интернэшнл уайлд лайф», спрашивает, почему ленинградские ученые за коллекцию заплатили жизнью: «Русский дух? Самопожертвование? Желание сохранить материальные ценности?»

Действительно, почему?


Когда дело касается преступлений, случаев досадной социальной патологии, психологи подробно изучают все пути и причины. А психология наивысшей социальной активности человека, его самоотверженности и героизма не нуждается разве в осмыслении?

Разве оценить подвиг не означает прежде всего постараться его постичь?

**


Картошка


Весной 1941 года на Павловской опытной станции под Ленинградом сотрудники института, как обычно, высадили коллекцию картофеля.


1200 европейских образцов — иные из них уникальные, во всем мире таких больше не было. На грядках — 10 тысяч горшков с различными видами южноамериканского картофеля. Советские ученые, можно сказать, их открыли: до экспедиций Н.И. Вавилова и его учеников в Европе знали практически только один вид, некогда вывезенный из Чили.


Словом, не картофель находился в Павловске, а невосстановимая, неповторимая научная ценность. И в июне 1941 года ее надо было спасать точно так же, как надо было спасать картины в Эрмитаже и скульптуры на ленинградских площадях.


Только эта научная ценность была живая. Чтобы сохранить ее, с ней надо постоянно работать. Если клубням южноамериканского картофеля не устраивать долгой искусственной ночи; если в помещении, где зимой сложены клубни, не поддерживать температуру +2 градуса; если весной их не высадить в землю, — мировая научная ценность безвозвратно погибнет.


Прекратились все опыты, кончились — и когда возобновятся теперь? — все исследования. Работать означало одно: спасать. Цена — любая. Спасать и спасти. Важнее не было тогда научной задачи.


В первые месяцы войны научный сотрудник Абрам Яковлевич Камераз строил под Вырицей оборонительные укрепления. Каждый свободный час он проводил в Павловске. Раздвигал и задвигал шторки, устраивал клубням южноамериканского картофеля искусственную ночь.


Европейские сорта собирали в поле уже под сильным артиллерийским огнем. Взрывной волной опрокинуло Камераза с ног. Поднялся. Продолжал работу.


В сентябре Камераз ушел на фронт. Дело перешло в руки Ольги Александровны Воскресенской.


Ольга Александровна Воскресенская из своей квартиры перебралась жить в подвал. Говорила, так ей легче, спокойнее, что случись — защитит материал.


Это была невысокая, худенькая женщина. Воспитанница детского дома, выпускница Ленинградского университета. В декабре Ольге Александровне пришлось подвал оставить: тяжело простудилась.


Работа сосредоточилась теперь в руках Вадима Степановича Лехновича.


Зима 1942 года — помнит Лехнович — самое тяжелое время блокады. Питались молотой дурандой, жмыхом. Лакомством считалась разваренная кожа. Как-то целых четыре дня не выдавали хлеба.


Потом, лет через десять после войны, нестарый еще Лехнович не мог без поручней забраться в автобус: так во время блокады ослабели мышцы ног.


Но тогда от своего дома на улице Некрасова до Исаакиевской площади, полтора часа в один конец, утром и вечером ежедневно, по шесть часов в день, голодный Лехнович ходил топить подвал и проверять на дверях пломбы. От того, удержится ли ртуть в термометре на делении +2 градуса, зависела жизнь научного материала.


Вязанку дров ему еженедельно выдавала комендант дома М.С. Беляева. Но вязанки было слишком мало. В конце января Беляева выдала ордер на полкубометра дров. На следующий день в 12 часов грузовик должен был привезти их на Исаакиевскую площадь.


Ровно в 12 часов начался сильнейший обстрел. Никто, кроме Лехновича, за дровами не пришел. Какой-то старик отмерил ему полкубометра сырой сосны, и, пригибаясь под снарядами, на листе фанеры Лехнович потащил дрова к своему подвалу. Теперь он был богач.

***



«Никто не спросил бы с них»…


Есть, однако, вот какое обстоятельство. В марте 1942 года заместитель директора института Ян Янович Вирс один полный дублет коллекции картофеля вывез на Большую землю, в город Красноуфимск.


Получается, что Лехнович продолжал дважды в день ходить через весь Невский; высаживал клубни в совхозе «Лесное»; 38 ночей сторожил их в поле; еще две зимы держал коллекцию в совхозном подвале; собирал по всему городу тряпье и старую одежду, чтобы заткнуть в подвале щели; не смел прикоснуться к картофелине, только ее запах преследовал его днем и ночью, — а сам знал при этом, что коллекция теперь уже не единственная, не последняя, точно такая же вывезена в Красноуфимск?


«Откуда же знал? — возражает Вадим Степанович. — Точно не было известно, дошел ли материал до Красноуфимска». — «Но предполагать, надеяться вы могли?» — «Конечно. Ну и что?»


Как что? Если человек мог надеяться, что перед ним уже не последний, не единственный экземпляр коллекции, что утрата ее уже не окажется безвозвратной, если голод ему объел мышцы ног, а надо ходить по нескольку часов в день, копать землю, работать, если кажется, десяток картофелин вернет силы…


Мы умеем себя уговорить, найти себе оправдание и в куда более легких обстоятельствах!


Вадим Степанович вежливо меня слушает. Седая, до пояса, борода. Спокойные глаза.


«Простите, вы рассуждаете не как специалист, — говорит он. — Нельзя коллекцию оставлять в единственном экземпляре. Положено хранить все дублеты. Есть правило». — «При каких условиях положено?» — спрашиваю. «Какая разница? При любых. Правило обязательное. Ученый не может рисковать образцами. Он слишком ценит свой материал». Спрашиваю: «Получается, перед вами даже выбора никакого не возникало?» — «Конечно, — говорит Лехнович. — А какой выбор? Выбор был один: сохранить дублеты коллекции. Другого не возникало, нет».

Это не фраза, сказанная теперь. Это — убеждение, доказанное тогда.

А у меня — опять вопросы…


В свое время в свет вышла книга бывшего уполномоченного Государственного комитета обороны по обеспечению Ленинграда и войск фронта продовольствием Дмитрия Васильевича Павлова. Свидетель тех событий пишет: «Институт растениеводства в сутолоке военных дней потерялся. Не до него было в то время органам власти. Знали об этом и работники института, они могли поступить с коллекцией по своему усмотрению, и никто не спросил бы с них…»


Был, значит, выбор, а как же! Если выбора нет, если страдания, голод, смерть неизбежны, о каком подвиге можно говорить, о какой нравственной высоте?! Трагедия, ничего больше.


Выбор был. И все-таки — не было.


«Ходить было трудно, — говорит Лехнович. — Да, невыносимо трудно, вставать каждое утро, руками-ногами двигать… А не съесть коллекцию — трудно не было. Нисколько! Потому что съесть ее было невозможно. Дело своей жизни, дело жизни своих товарищей…»

**


Напрасно?

Я спросил Николая Родионовича Иванова: «Разве не было в тех коробках семян, срок всхожести которых уже истек?» — «Были», — сказал Иванов.


Через каждые пять-шесть лет семена необходимо высевать в поле. Те, что высевали в последний раз, скажем, в 1936 году, полагалось сеять в 1942-м. Раз война помешала это сделать — семена устарели, для коллекции, вероятно, погибли.


«Их вы тоже не тронули?» — «Разумеется». Вопрос мой показался Иванову странным. «Почему же?» — «Как почему? Есть обязательное правило: хранить образцы не 5—6, а по крайней мере 10—20 лет. Семена стареют неравномерно. Среди десятка мертвых могло оказаться одно живое».


Опять — правило.

Чтобы случайно не тронуть одно живое зерно, к зерну вообще не прикасались.

Жизнь одного зерна, которое — а вдруг? — сохранится, берегли пуще, чем свою собственную.


Жестокий вопрос, понимаю, и все-таки не могу его не задать Николаю Родионовичу. «И сколько же, как выяснилось после войны, погибло зерна?» — «Процентов десять». — «А на вес?» — «Примерно тонны две». Две тонны — при 125 блокадных граммах!


Две тонны — которые не съели, сохранили напрасно.


Сил нет это осознать.


«Да отчего же напрасно? — удивляется Иванов. — Во-первых, многие образцы, которые мы полагали умершими, после войны превосходно взошли. Лен, например, считался погибшим, а оказывается, жив… Все лучшие послевоенные сорта льна созданы на основе спасенной коллекции. Тончайшие современные ткани — это что, по-вашему? Неприкосновенность нашей коллекции! Именно так… А во-вторых, большая удача, что в наших руках оказались эти две тонны лежалого, мертвого зерна. Они позволили сделать интереснейшие выводы. Обнаружилось, что с потерей всхожести зерна усвояемость белка животными тоже теряется. В 1961 году мы докладывали об этом на Пятом международном биохимическом конгрессе. Вызвало большой резонанс. Сельское хозяйство принимает практические меры. Так что совершенно не напрасно. Ни в коем случае. То, что делается подлинно ради науки, пропасть не может. Никогда. Это мы отлично сознавали тогда, в блокаду. А иначе разве бы хватило у нас сил жить?»


«Пожалуйста, — говорит мне Лехнович, — не пишите только о нашем самопожертвовании. Это неправда». — «Как неправда?» — «Вот так, неправда. Наша работа нас спасла». — «В каком смысле?» — «В самом прямом. В блокаду люди погибали не только от снарядов и голода. От бесцельности своего существования некоторые тоже, случалось, погибали. Мы это видели. Если же мы выжили, то во многом благодаря нашей работе. Нашему интересу жить».


Вот так. Они спасали свою работу. Работа спасала их.


Источник, Первоисточник

Показать полностью 1
57
«Погибнем, но не сдадимся» Эсминец «Страшный»
2 Комментария  

МИНУТКА ПОДВИГА



Миноносец «Страшный» был «родным братом» и «сослуживцем» знаменитого «Стерегущего». Первоначальное имя этого корабля было «Скворец». Он вступил в строй 1 марта 1904 г. Командиром миноносца был капитан 2-го ранга Константин Константинович Юрасовский, инженер-механиком — Павел Михайлович Дмитриев, штурманским офицером — мичман Андрей Михайлович Акинфиев. А единственным из экипажа, кто служил несколько лет на Дальнем Востоке и успел «понюхать пороху», был артиллерийский и минный офицер «Страшного» — лейтенант Ермий Александрович Малеев.


Как и многие знаменитые русские моряки, Малеев родился далеко от моря — в Уфе, 8 апреля 1877 г. В 1898-м окончил Морской кадетский корпус, был выпущен с чином мичмана. Службу нес на Дальнем Востоке — на транспорте «Ермак», крейсере «Владимир Мономах», эскадренном броненосце «Севастополь». 6 апреля 1903 г. был произведен в лейтенанты.


В сумерках 31 марта 1904 г. отряд из восьми русских миноносцев, в числе которых был и «Страшный», двумя кильватерными колоннами двинулся в направлении острова Сапшантау. Около 22 часов начался дождь, небо заволокло, на воду опустился густой туман. В преддверии боя вся орудийная прислуга миноносца находилась на своих постах. Дождь стал настолько плотным, что русские корабли с трудом различали друг друга в пелене мороси.


Около двух часов ночи на «Страшном» заметили в море силуэты шести кораблей. Не имея представления о том, кто это — русские или японцы, К. К. Юрасовский решил дождаться рассвета. Но как только «Страшный» поднял свои позывные, неизвестные корабли открыли огонь. Это были два японских крейсера и четыре миноносца.


Первый же 152-миллиметровый снаряд, попавший в «Страшный», вывел из строя носовое орудие миноносца. Погиб и кавторанг Юрасовский. Командование над кораблем принял лейтенант Малеев. Развив предельную скорость, «Страшный» уходил от преследователей в сторону Порт-Артура, продолжая яростно отстреливаться.


Одна из торпед, выпущенных с русского миноносца, поразила японский крейсер. Тот лег в дрейф, на помощь к нему устремился другой крейсер… Теперь «Страшного» преследовали только четыре «японца». Но тут на миноносце прогремел страшный взрыв — это японский снаряд угодил в торпеду кормового аппарата. Почти все, кто находился на палубе, погибли. Из офицеров в живых оставался только лейтенант Малеев.


До врага оставалось около 70 метров. «Японцы» хладнокровно окружили гибнущий миноносец и открыли огонь в упор. Помощи ждать было неоткуда.


— Погибнем, но не сдадимся! — Это были последние слова бесстрашного офицера Ермия Малеева. Метким огнем командира «Страшного» был вдребезги разнесен мостик одного из японских миноносцев, на другом снесло трубу. Окутанный паром, пылающий, но непобежденный «Страшный» ушел под воду в 6 часов 15 минут утра 31 марта 1904 года, на тридцатый день своей службы, за восемь дней до 27-го дня рождения своего героя-командира…


К сожалению, подвиг команды «Страшного» оказался «в тени» сразу двух событий. Во-первых, по трагическому совпадению в тот же день, 31 марта, погиб на мине эскадренный броненосец «Петропавловск», на котором держал флаг вице-адмирал С. О. Макаров. А во-вторых, бой «Страшного» в целом был очень похож на героический бой «Стерегущего», случившийся месяцем ранее. В результате вся слава досталась именно «Стерегущему».


Тем не менее в составе русского флота довольно быстро появились корабли, названные в честь героев из экипажа «Страшного» — «Лейтенант Малеев», «Капитан Юрасовский» и «Инженер-механик Дмитриев». В 1906 г. появился и новый эсминец «Страшный». В дальнейшем это название носил также советский эскадренный миноносец (1939).

«Погибнем, но не сдадимся» Эсминец «Страшный» подвиг, героизм, война, длиннопост
Показать полностью 1
83
О военных "зверствах" русских
17 Комментариев  
О военных "зверствах" русских
229
"Жизнь отдам, но пить им, гадам, из Волги не дам!"
8 Комментариев  

Об этом мальчишке написала очень хорошая документальная повесть «Иван - я, Фёдоровы - мы». Но хотя Ванька, убежав на фронт и попав к нашим солдатам, представился им именно так, фамилия его на самом деле была не Фёдоров, а Герасимов. А Фёдором звали Ванькиного отца, которого мальчишка очень любил. Они были верными друзьями — Фёдор Герасимович и Ванюшка, жители деревеньки под Смоленском. Вместе работали, вместе отдыхали. У Фёдора Герасимовича, кузнеца, главы большой семьи (шестеро детей: трое сыновей и три дочки), не в ходу было понятие «воспитание». Он воспитывал самого себя, а дети, глядя на отца, учились быть терпеливыми, спокойными, работящими, любящими и преданными семье и делу.

Началась война — и на семью Герасимовых обрушились беды. Сначала фашисты отняли жизнь отца, он погиб на фронте в конце лета 1941-го года. Потом ступили на Смоленщину и подожгли все избы в родной Ванькиной деревне Бурцево Новодугинского района. Вместе с людьми подожгли. Ваньки в тот страшный час дома не было, вернулся уже практически к пепелищу. Куда было деваться мальчишке, в одночасье ставшим сиротой? На фронт. Он и убежал. Эх, не знал Ванька, что маме и сёстрам удалось спастись. Не знал... Хотя, наверное, всё равно бы убежал — мстить за отца

Мальчишка спрятался в одном из вагонов, где его на станции Повадино и обнаружил лейтенант Алексей Очкин, боец 112-й стрелковой дивизии (он всего на несколько лет старше Ваньки, в военкомате приписал себе два года). Забегая вперёд, скажу, что именно Очкин уже после войны напишет книгу о сыне полка. А пока что лейтенант привёл пацана к своему начальству, на вопрос об имени-фамилии услышал: «Иван я, Фёдоровы мы», накормил кашей и получил приказ высадить паренька из поезда. Но паренёк не за тем прятался в вагоне, чтобы быть от фронта подальше. Он туда и рвался, в самое пекло, мстить за отца, мать и сестёр. И чего ему бояться смерти, когда он в свои четырнадцать уже испытал самое страшное для бескорыстного и любящего человека? Ванька по крышам вагонов добрался до тендера с углём и спрятался там. Авось не найдут! Опять нашли. Так сказать, дубль два (и опять, кстати, с кашей) но на сей раз мальчишка честно рассказ бойцам историю своей семьи. И о том, что всех потерял, и о том, что не может дальше жить, не отомстив за любимых.

Бойцы поняли всю серьёзность намерений этого крепкого ершистого паренька. Ведь у каждого из них были родные, которых надо беречь или за жизнь которых расплатиться с захватчиками. Доложили о юном добровольце самому В.И. Чуйкову, командующему 62-й армией. И получили разрешение оставить Ваньку у себя. А чтобы риск был хоть как-то поменьше (бойцы отправлялись под Сталинград, в самое пекло!), определили его на кухню. Только в поварах оставаться Ванька не собирался. Он помогал, конечно, в приготовлении обедов, но успевал всё на свете. Выучился обращаться даже с противотанковой пушкой, чем очень выручил наших бойцов во время боя, когда ранило командира.

Да, Ваньку ругали за такое самовольство, наказывали даже. Однажды влепили в качестве наказания приказ начистить картошки просто огромное количество. В тот же день начался бой. И что бы вы думали? Ванька снова оказался в самой гуще событий. После сражения командир призвал к себе бойца Фёдорова, чтобы наказать, а тот преспокойненько представил начищенную гору картошки и объяснил, что выполнил работу и отправился помогать бойцам. Как, когда он это успел сделать? Неисправимый просто.

Показать полностью


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь