Пьер Кюри и Мария Склодовская-Кюри⁠⁠

КЮРИ (Ки)

единица активности. Была названа в честь супругов польской

ученой-физика Марии Склодовской-Кюри и французского физика Пьера Кюри.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ:

1 кюри — это такое количество радиоактивного вещества, в ко¬тором за каждую секунду происходит 3,7 * 10^10 радиоактивных распадов.

ПРИМЕЧАНИЕ:

Кюри— внесистемная единица. В настоящее время используется беккерель (Бк).

ПЕРЕВОДНОЕ СООТНОШЕНИЕ:

1 Ки = 3,7 * 1010 Бк.

Жизнь и творчество

Пьер Кюри родился 15 мая 1859 г. в Париже в семье врача. Вместе со своим братом Жаком он еще в юности заинтересовался естественными науками. Уже в шестнадцатилетнем возрасте Пьер получил звание бакалавра, а спустя два года — первую ученую степень лиценциата.

В девятнадцать лет Пьер занял место лаборанта у профессора Дэсена на факультете естествознания Парижского университета. В соавторстве с ним он опубликовал в 1880 г. свою первую научную работу. Вместе с братом Жа¬ком он изучал свойства кристаллов и открыл явление пьезоэлектрического эффекта. Их сотрудничество длилось до 1883 г., когда Жак Кюри занял должность профессора в университете г. Монпельер.

В это же время Пьер Кюри был приглашен в Парижскую физическую и химическую школу, в которой воспитывались будущие инженеры, вначале на должность руководителя практических работ, затем в качестве профессора В школе он проработал двадцать лет.

Продолжая научную работу, он занялся изучением симметрии в приложении к магнетизму, электрическому и магнитному полям. Затем он приступил к изучению роста кристаллов и исследованию магнитных свойств материи при различных температурах. Работу «Магнитные свойства материи при разных температурах» он закончил в 1895 г., п она была оформлена как докторская диссертация.

В этом же году польский профессор Ковальский познакомил его со своей соотечественницей Марией Склодовской, которая изучала физику и химию в Сорбонне (место, где находится Парижский университет).

Мария Склодовская родилась 7 ноября 1867 г. в Варшаве в семье преподавателя физики и математики. После окончания гимназии она некоторое время давала частные уроки и в 1891 г. уехала для продолжения образования в Париж. После окончания учебы она хотела вернуться на родину, чтобы помогать порабощенному польскому народу. Однако встреча с Пьером Кюри изменила ее планы.

В 1895 г. она вступила с ним в брак, который был идеальным.

Когда в 1896 г. Беккерель обнаружил невидимое излучение, испускаемое солями урана, Мария Склодовская-Кюри имела уже два лицейских диплома по математике и физике, звание профессора математики средних школ и опубликованную работу о намагничивании стали. Она уже была год замужем и под руководством своего супруга работала в лаборатории Физической и химической школы.

Открытие Беккереля ее настолько заинтересовало, что она решила изучить суть этого необычного явления и использовать полученные результаты в своей докторской диссертации. Для исследований ей был выделен бывший склад — сырое помещение, без какого-либо технического оборудования. Спустя несколько месяцев Мария Склодовская-Кюри сообщила в журнале «Comptes Rendus», что, по- видимому, урановая руда содержит, кроме урана, еще один элемент, более радиоактивный, нежели сам уран.

Пьер Кюри, будучи опытным физиком, сумел оценить огромную важность этого результата. Поэтому он оставил изучение роста кристаллов и активно включился в работу жены. Уже вскоре ими было установлено, что в урановой руде содержится не один, а два неизвестных элемента.

В «Comptes Rendus» за июль 1898 г. можно было прочесть сообщение: «Мы уверены, что вещество, полученное нами из урановой руды, содержит определенный, до сих пор еще не открытый металл... Если существование этого нового металла будет подтверждено, то предлагаем назвать его полонием, в честь страны, из которой один из нас родом».

А вскоре в этом же журнале в декабре 1898 г. они сообщили: «Различные доводы... заставляют нас думать, что это новое радиоактивное вещество содержит какой-то новый элемент, который мы предлагаем назвать радием».

Но настоящая работа была еще впереди. Нужно было получить чистый полоний и радий, чтобы доказать их действительное существование. Лишь после четырех лет изнурительного труда в примитивных условиях им удалось из Иоахимовской урановой руды получить 0,1 г чистой соли радия.

Пока Мария работала над получением радия, Пьер занялся изучением радиоактивного излучения, его действия, индуцированной радиоактивности, эманации радия. Результаты своих работ он опубликовал в печати, и мир начал интересоваться радием. В 1903 г. Мария Склодовская-Кюри при открытом научном обсуждении защитила диссертацию, и Парижский университет присвоил ей звание доктора естественных наук по разделу физики с оценкой «отлично».

Физиологическое действие радия, которое супруги Кюри испытали на себе, неоднократно получая ожоги, открыло невиданные возможности его применения при лечении ра¬ка. Любой другой в таких условиях стал бы за ночь миллионером. Мария Склодовская-Кюри писала об этом: «По договоренности со мной Пьер отказался от любой материальной выгоды, вытекающей из нашего открытия; мы решили его не патентовать, а результаты своих исследований, так же как и технологию извлечения радия, мы подробно, без каких-либо оговорок, опубликовали в печати...»

Когда научный мир ознакомился с работой супругов Кюри и из-за границы начался поток корреспонденции с выражением восторженного признания, на них, наконец-то, было обращено внимание в самой Франции. После многих проволочек Пьер Кюри стал членом Французской академии и получил место действительного профессора в университете. Однако немилосердная судьба не позволила ему закончить даже первый год своих лекций — 19 апреля 1906 г. он стал жертвой трагического дорожного происшествия.

После его смерти Мария Склодовская-Кюри была назначена внештатным профессором, и ей была поручена кафедра ее покойного супруга. Впервые в Сорбонне профессором стала женщина...

Мария Склодовская-Кюри продолжала свою работу. Она начала разрабатывать международный стандарт радиоак¬тивности, продолжая публиковать свои научные труды.

В 1914 г. в Париже был открыт Институт радия. Но вскоре началась первая мировая война, и Мария Склодовская- Кюри в течение четырех лет занималась организацией помощи раненым и созданием рентгеновских кабинетов.

После войны она вернулась к научной работе. В 1925 г. в родной Варшаве она положила первый символический камень в основание Института радия.

Мария Склодовская-Кюри была одним из редких ученых, получивших при жизни полное признание и наивысшую оценку своих трудов. Она была дважды лауреатом Нобелевской премии — в 1903 г. она была награждена вместе с Пьером Кюри и Анри Беккерелем за открытие радио¬активности и в 1911 г, — за работы в области химии. Кроме того, она получила еще 8 различных премий, 16 медалей и наград. Ее труды были оценены по заслугам — ей было присвоено 19 титулов почетного доктора наук, 83 научных учреждения из 23 стран приняли ее в свои почетные члены. Так, например, с 1910 г. она была членом Американского химического общества, с 1923 г. членом Чехословацкого союза математиков и физиков, с 1927 г.—членом Академии наук СССР и с 1932 г. - членом Чехословацкого химического общества.

Тридцатипятилетняя работа с радием без использования каких-либо защитных средств и четыре года работы на рентгеновской установке отразились на ее здоровье. Неопределенный недуг, похожий па грипп, скрывал в себе зло¬качественную анемию, вызванную воздействием радия. Мария Склодовская-Кюри умерла 4 июля 1934 г.

У супругов Кюри было две дочери, но родители не были свидетелями успехов дочери Ирен и ее мужа Фредерика Жолио, которые в 1935 г. стали лауреатами Нобелевской премии за открытие искусственной радиоактивности.

Наступило время обеда. Супруги Кюри воспользовались коротким перерывом в работе и с радостью поиграли не¬сколько минут с маленькой дочкой Ирен. Сейчас после обеда ребенок ляжет спать, и они вернутся в лабораторию.

— Пошли, Пьер? — сказала Мария мужу, который что- то увидел за окном.

— Посмотри, Мария, по-моему, это профессор Беккерель?

— Ну да, это он! Смотри, как он торопится, его плащ так и развевается на ветру...

— А шляпу он, по-видимому, где-то потерял,— усмех¬нулся Пьер и поспешил навстречу своему коллеге.

Беккерель вошел в комнату, оживленно жестикулируя.

— Что же это творится?! — закричал он прямо с порога.— Ваш ребенок совершенно не воспитан! Этакие шутки!..

Но, месье Беккерель,— запротестовала Мария,— Ирен еще так мала... Я не понимаю,..

— Ирен? Я не о ней говорю! Я о вашем сыне-озорнике, о радии,— воскликнул старик, потрясая перед носом у суп¬ругов Кюри пробиркой, в которой находилась крошка бе¬лой соли.

— Да, правда, это тоже наше дитя,— рассмеялся Пьер.

— Но что же натворил этот наш еще «не рожденный» сын?

— Ну и что, что «не рожденный»? Неважно, что он еще не в чистом виде! Даже в смеси он дает знать о себе!

— Ах, по-видимому, вы держали пробирку с радием в руке и...— начала догадываться Мария.

— В жилетке, мадам Кюри! Я принес ее в жилетном кармане!

— И вы обожглись? — воскликнул Пьер.

— Вот именно,— профессор был раздражен, так как ему показалось, что Пьер не сочувствует ему, а даже как буд¬то посмеивается.

— Значит, вы уже третья жертва этого «несносного ребенка»,— спокойно сказала Мария.

Беккерель с интересом взглянул на нее:

— Как, значит, вы оба тоже?..

— Ну да! Я случайно, так же как и вы, а вот Пьер даже ставил опыты на собственной коже.

— Ранка уже зажила,— сказал Пьер, показывая Беккерелю свое плечо.— Заживет и у вас. Не сердитесь, пожа¬луйста, дорогой коллега, на нашего «несносного ребенка».

Беккерель лишь махнул рукой.

— Я... я люблю этот радий,— неожиданно сказал он,— но и сержусь на него.

Чета Кюри весело рассмеялась, они тоже боготворили свое «несносное дитя».

Шли месяцы. Существование радия ни у кого уже не вызывало сомнения. Мария определила его относительную атомную массу, пока только приблизительно, в смеси хло¬ридов бария и радия, а ступенчатая кристаллизация позво¬ляла с каждым разом получать все более и более очищен¬ный элемент. Работа близилась к концу. Стоял теплый летний вечер. Пьер и Мария устали, очень устали. Неужели уже прошло четыре года? Целых четыре года с момента начала изучения радия.

— Это наш первый свободный вечер, сказала Ма¬рия,— полагалось бы нам как следует отдохнуть. Пьер, ты еще не собираешься лечь спать?

— Я все время думаю о «нем», — тихо ответил Пьер, взглянув на Марию глазами мечтателя, которые были ско¬рее глазами поэта, чем ученого.

— Я тоже,— созналась Мария.— Там, в сарае, в испа¬рительных тигельках находится уже чистый хлорид радия. Это последняя кристаллизация.

— Помнишь, как четыре года тому назад мы пытались представить себе, как он будет выглядеть? Мы так мечта¬ли, чтобы он был красивого цвета...

— Он красив,— сказала Мария.— Он гораздо красивее, чем мы могли себе представить. Он излучает свет и вызы¬вает свечение других веществ. Как прекрасно светится бриллиант, когда на него падают лучи радия!

— Мы уже получили его, и все же сколько в нем зага¬док! Действительно ли происходит распад его атомов? Что возникает из них? Возможно ли, чтобы химический эле¬мент мог преобразовываться?

— Мы возвращаемся к алхимии,— тихо рассмеялась Мария.— Только наша алхимия — это не поиск золота или стремление преобразовать абстрактные, несуществующие элементы в другие элементы, а изучение настолько новых фактов, что разум с трудом с ними соглашается.

— А утром опять за работу! Но на этот раз уже с чис¬тым хлоридом радия. Ты только подумай, Мария он там

в сарае! Белые кристаллики в тигелечках. Мы так долго мечтали об этом. Утром мы снова его увидим.

— Завтра,— прошептала Мария.— Да, завтра. А сегодня давай отдыхать.

Пьер обнял ее за плечи.

— Пойдем, пройдемся немного, такой прекрасный вечер

Пойдем.

Мария накинула на плечи легкий плащ и взяла мужа под руку.

— Куда пойдем, Пьер? — спросила она, и глаза ее остановились на его лице.

Пьер нерешительно взглянул на нее.

— Разве что...— начал он несмело, но Мария радостно закончила за него:

— Да, да, на улицу Ломонд!

Решительным шагом они направились к своему сараю.

— Не зажигай свет, Пьер!

Они сидят на стульях и смотрят в темноту. На полках, на столе светятся слабенькие зеленоватые огоньки. Все тигелечки фосфоресцируют, сверкают, как волшебные дра¬гоценности.

— Как это прекрасно,— зашептала Мария.— Я никогда, до конца своей жизни не забуду этот «вечер светлячков».

Пьер обнял жену и самого верного помощника, и оба они, как заколдованные, продолжали смотреть на малень¬кие, мерцающие огоньки. Вот результат их напряженного труда! Они с гордостью смотрят на него. С гордостью ли? О, нет! Не с гордостью, а с любовью. Радий — это их дитя, как и маленькая Ирен...