0 просмотренных постов скрыто
«Я сдаю квартиры тем, кого нет» — страшные истории:Ютуб канал Сироты тьмы
🎧 Для тех, кто не хочет читать — вот аудиокнига.
«Я сдаю квартиры тем, кого нет» — страшные истории.
Голос — как шаг по пустому коридору.
Текст — как договор, который нельзя расторгнуть.
Звук — как дыхание того, кого не должно быть.
Показать полностью
Сторож. Мистическая история из реальной жизни
Рассказал эту историю мой товарищ. Сам он военный, в звании майор. Пару лет назад пришлось до глубокой ночи задержаться на службе, благо, что на машине. Ну вот закончил все свои дела, сел в авто и погнал. Время было третий час ночи. Едет и тут бац - дорога перекрыта, ремонт, а объезд только через кладбище, а это лишних три километра. Дорога не очень: узкая, без освещения, разбитая. Но делать нечего, надо ехать. Едет, значит , не спешит, в сон клонит, да по нужде захотелось. Остановился аккурат на перекрестке, которая к кладбищу ведет. Далее от лица друга.
- А табачок- то у тебя знатный! Заморский! Огниво то дашь?а, но водителя не ослепило. Вышел, закурил, облегчаюсь, и тут сади кто- то: "Кхе, кхе!" Я вздрогнул, чуть сигарету не выронил и ширинку застегиваю. Оборачиваюсь, а в свете фар дедок стоит одетый как то старомодно, но вещи не рваные и чистые: высокие хромовые сапоги, галифе, китель полувоенный. Бородка седая, но аккуратная.
- Извини, сынок, что напужал, я, это, того самого, папироску попросить. Курить то давно не курю, а тебя увидал, так такая охота появилась.... - дедок говорил немного смущенно.
- Конечно, отец, держи.
Я протянул пачку деду. Дед аккуратно открыл, понюхал, достал сигарету.
- А табачок- то у тебя знатный! Заморский! Огниво то дашь?
Я протянул старику зажигалку.
- Ой, сынок, я древний, таким огнивом в жизь не пользовал. Ты, это, подкури.
Я чиркнул, дед подкурил. Затянулся и аж глаза закатил от удовольствия.
- А ты, отец, как тут оказался да так поздно? Может подвести? Прохладно как то стало, прям по-осеннему... - Сказал я и поежился ведь действительно зябко, хотя середина июля.
- Да не, не нужно, хотя и спасибо! Я ж тут работаю! И кивнул в сторону кладбища.
- На кладбище что ли? Сторожем? Так что, сторожку поставили?
- Ага, на кладбище сторожем, но сторожки нет там никакой. Я этих гоняю, которые проснуться , и по лесу бродят, чай еще к людям выйдут - вот скандал будет!
- Кто по лесу бродит? - не понял я.
Дед улыбнулся с прищуром:
- Души беспокойные, кто ж еще? Кому в здравом уме ночами по лесу да у кладбища ходить приспичит?
- Дед, какие души? Или ты совсем того?
- Сам ты того! Вон глядь! Один побрел! У, окаянный! Лады я пошел! За табачок спасибо!
И дед пошел прям в лес, но на полпути остановился, обернулся:
- Ты, эт, служивый, завтра со своим другом, ну тем, белобрысым и длинным, не езжай то никуды, пропадешь, а он красавицу свою побьёт!
Сказал и скрылся во мраке леса! Я же думал о словах старика: Друг белобрысый и длинный?
Ванька Кузьмин. Красавицу побьет свою? Да он не женат и не в отношениях. Странно. Я сел в машину и поехал дальше, всю дорогу думая о странном деде, который мёртвых в лесу гоняет.
Добрался до дома, умылся, лег спать. Утром жена и дочь собрались в город к родителям, а я сказал, что попозже поеду, отоспаться хочу.
Проснулся после обеда, на машине ехать не хочу ибо с батей точно поддадим его самогончика, поеду на автобусе. И тут телефон звонит, смотрю Иван названивает:
- Алло! Здоров!
- Здоров! Тебе, часом, в город не нужно? Я вот поеду, а одному скучно.
И тут я вспомнил слова ночного старика у кладбища.
- Не, Ванек, я сам.
- Ну как хочешь, бывай.
Приехал я к родителям, сидим за столом, а тут опять звонок от Ваньки:
- Ты чё провидец какой - то? - без приветствия начал друг.
- А чё такое?
- Прикинь, еду по трассе, уже к городу подъезжаю, а впереди меня грузовик и арматуры полный кузов! Так вот в горочку прем, а тут арматурина из кузова вылетает и прям мне в машину да через лобовуху и втыкается прям в спинку пассажирского сидения!!! Ехал бы ты со мной, то наглухо, без вариантов.... А я то с перепугу по тормозам, меня занесло и я в отбойник залетел..... И вот еще....ты денюжек до ЗП не одолжишь? Я ж побил свою красавицу, ремонт нужен.... "
Больше историй вы можете послушать на канале "Необузданная жизнь"
Показать полностью
1
Седьмая жертва (часть 2)
— Здравствуйте. Так вы действительно следили за мной?
— Не за тобой лично. За сектой отца Феофана. Мы давно подозревали, что там происходит что-то неладное.
Волков достал папку с документами.
— За последний год в том районе пропало шесть человек. Все приезжали к знаменитому целителю и исчезали без следа.
— А что с ними случилось? Тоже, что и со мной?
— Убиты во время ритуала. Пытались сжечь тела в лесу за церковью, но остались несгоревшие фрагменты — по ним криминалисты и установили личности. А документы, телефоны, украшения священник прятал в подвале в сундуке, так что всех удалось опознать и идентифицировать.
Я откинулся на подушку, переваривая информацию.
— Но как вы узнали, что готовится очередное убийство?
— У нас был внедрённый агент в секте. Он и сообщил о планах на финальный ритуал.
— И кто это?
Волков чуть заметно улыбнулся.
— Степаныч. Уроженец этих мест. Тот самый мужик, с которым ты познакомился в автобусе.
Я вспомнил попутчика в телогрейке. Неужели он был сотрудником спецслужб?
— Он внедрился в секту несколько месяцев назад, — продолжал полковник. — Притворился сумасшедшим, которого отец Феофан "исцелил". Потом вошёл в доверие, начал помогать, пока собирал доказательства преступлений.
— А что насчёт тех странных вещей, которые я видел? Быстрое заживление ран, демоны?
Волков пожал плечами.
— Результаты экспертизы показали интересный состав, — Волков достал из папки листок с печатью лаборатории и протянул мне. — Медные чаши с беленой и дурманом плюс психотропные добавки в воде. Профессионально поставленная система воздействия на психику.
— Что касается... визуальных эффектов, — полковник перелистнул страницу, — техническая экспертиза установила использование проекционного оборудования. Дым, направленное освещение, плюс химическое воздействие на восприятие.
— Но я же видел, как Степаныч лежал в ризнице с порезами!
— Порезы настоящие, но поверхностные. Степаныч — бывший десантник и актёр-любитель. Боль терпел, а остальное изображал.
— Но я же видел, как раны затягивались у Сергея...
— Химия плюс внушение. Ты видел то, что ожидал увидеть под воздействием галлюциногенов.
— А почему на отца Феофана не действовали эти... окуривания?
— Жевал смесь измельчённого активированного угля с корнем солодки. Старый армейский рецепт против ядов. И это только один из способов его защиты.
— А зачем вообще всё это? — не унимался я.
Волков слегка поморщился.
— Система работала на самообмане адептов. Кровавые ритуалы из "древней книги" создавали ощущение причастности к тайному знанию. Психотропные добавки искажали восприятие, а ритуалы создавали мощный эффект плацебо. Люди верили в исцеление и сами распространяли слухи.
— Но ведь Сергея всё-таки вылечили…
— Он, как и все, пил воду с наркотиками, дышал дымом из чаш. Сергей — наркоман, его просто незаметно пересадили на другие вещества. Контролируемая доза, никакой ломки — он действительно чувствовал себя лучше.
Всё становилось на свои места. Никаких чудес, никакой мистики — только грамотно поставленный спектакль.
— А архимандрит Серафим?
— Психически больной человек. Настоящий монах, исключённый из церкви за еретические воззрения. Действительно верил в то, что проповедовал. Он поедет на принудительное лечение.
— А книга? Евангелие от Варнавы?
— Подделка. Современная стилизация под древний текст. Таких "апокрифов" в интернете полно.
Волков встал, собираясь уходить.
— А зачем тогда весь театр? Проще было сразу меня убить.
— Для сектантов это не убийство, а священный ритуал. А организаторам нужны свидетели, которые потом будут рассказывать о чудесах, привлекая новых адептов. Сектантская психология — они искренне верили в свою чушь.
— А спецэффекты? — не унимался я. — Серафим же знал, что это обман.
— На допросе Феофан сказал, что Серафим требовал "усилить воздействие на слабых духом". Так же он быстро сообразил, что адепты после таких постановок находятся под сильнейшим впечатлением. По ходу дела переписывал недвижимость на подставных лиц и переводил все их сбережения на "святое дело".
— Дело закрыто, — закончил он. — Все участники секты арестованы. Тебе повезло, что мы успели вовремя.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я.
— Не за что. И запомни — если захочешь снова писать о целителях и прочей мистике, сначала свяжись с нами. Мало ли что.
После выписки я вернулся в Москву. Написал статью о секте отца Феофана, но редакция решила отложить публикацию — сначала нужно дать людям материал о настоящих чудесах, чтобы немного разгрузить аудиторию от негатива.
Прошла неделя.
Я почти забыл о том кошмаре в Троицком, занялся другими темами.
И тут мне снова позвонил полковник Волков.
— Максим, нужно встретиться, — сказал он озабоченным голосом. — Есть новости по делу отца Феофана.
Мы встретились в кафе на Арбате.
— Что случилось?
— Серафим сбежал вчера вечером из психушки. Убил двух санитаров и скрылся. Мы его ищем, но пока безрезультатно.
По спине пробежала волна холода.
— А при чём тут я?
— В его палате нашли записку. Адресованную тебе.
Волков протянул мобильник с фотографией записки. На ней корявым почерком было написано:
"Максим, ты помешал великому делу. Но ничего не кончено. Жди меня."
— Что это значит? — спросил я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Понятия не имею. Но советую быть осторожным. Серафим опасен — ты же сорвал ему финальный ритуал. Для религиозного фанатика это крах всей жизни.
Следующие два дня я жил как на иголках. Проверял замки, оглядывался на улице, вздрагивал от каждого звонка в дверь. Но ничего не происходило.
Постепенно расслабился, решив, что Серафим скрывается где-то далеко и, вообще, вряд ли меня найдёт. Где он возьмёт мой адрес?
И тут, ровно через три дня после этого разговора, ближе к вечеру зазвонил мобильник.
Волков.
— Максим, — голос у него был странный, напряжённый. — Мне нужно с тобой поговорить. Срочно.
— Что случилось? Нашли Серафима?
— Нет. Дело в другом. Приезжай ко мне домой. Адрес записывай.
Он назвал адрес в спальном районе на окраине Москвы.
— А зачем домой? — удивился я. — Давайте в кафе, как в прошлый раз.
— Нет, — отрезал он. — Только домой и сейчас. Приезжай один.
Волков никогда не был таким резким. Но сейчас было не до того, когда где-то бродит психопат с ножом...
Квартира находилась в обычной девятиэтажке. Я поднялся на лифте на пятый этаж. На площадке было темно — видимо, перегорела лампочка. В полумраке нашёл нужный номер квартиры. Позвонил.
Дверь резко распахнулась, и первое, что я увидел — яркую вспышку. Кто-то направил мне в лицо мощный фонарик или лазерную указку. В голове что-то щёлкнуло, сознание на секунду поплыло, но я быстро моргнул и отшатнулся.
В дверном проёме стоял полковник. Но выглядел он странно. Бледный, с воспалёнными глазами, небритый. Руки мелко дрожали, а голос звучал как-то по-другому — выше обычного, с другими интонациями. Будто это был не он, а кто-то, кто пытается копировать его манеру речи.
— Проходи, — сказал он, оглядываясь по сторонам.
— Садись, — Волков указал на диван. — Хочешь чаю?
— Не откажусь.
Он пошёл на кухню. Я остался в гостиной, рассматривая обстановку. Квартира была обычной, типовой. Но что-то в ней настораживало.
Слишком чисто, слишком пусто. Как будто здесь никто не жил.
На стенах не было фотографий, на полках — личных вещей.
Даже запаха не было — ни еды, ни табака, ни парфюма.
— Вот, — Волков вернулся с двумя чашками. — Пей.
Сделал несколько глотков.
— Так что вы хотели рассказать? — спросил я.
Волков сел напротив, долго молчал, глядя в окно.
— Знаешь, Максим, — наконец сказал он, — есть вещи, которые нельзя объяснить рационально.
— О чём вы?
— О том, что происходило в Троицком. Мы говорили, что это всё обман, спецэффекты, гипноз. Но что, если мы ошибались?
Я почувствовал, как немеют пальцы. Чай. В чае что-то было.
— Волков, — прохрипел я, — что вы подмешали в чай?
— Ничего особенного. Просто транквилизатор .
Сознание начало мутнеть. Я попытался встать, но ноги не слушались.
Голос полковника изменился. Стал более глубоким.
Поднял глаза, сфокусировал взгляд и ужаснулся. Лицо Волкова менялось, искажалось, принимая другие, но уже знакомые черты.
— Серафим, — прошептал я.
— Да, — он улыбнулся. — Удивлён? Гипноз — удивительная вещь.
Лицо Серафима расплывалось, голос звучал эхом. Изображение дробилось, как в калейдоскопе. Черты Серафима перетекали, сливались с тенями. Я моргал, пытаясь сфокусировать взгляд, но лица продолжали меняться — то знакомые, то совершенно чужие.
— Где Волков?
— Волков? — Серафим наклонил голову. — А кто такой Волков?
Стоп. Он же сам притворялся Волковым.
Комната качалась, как палуба корабля. Не от препарата — от того, что что-то было принципиально неправильно в происходящем.
Стены пульсировали, как сердце. Мебель то появлялась, то растворялась в воздухе. Я видел два изображения одновременно — квартиру Волкова и что-то еще, наложенное поверх, как двойная экспозиция на фотографии. Постепенно второе изображение становилось чётче.
Стены расплывались, мебель смещалась, и постепенно всё начало принимать очертания... МОЕЙ квартиры.
Это была... моя комната? Но как я мог оказаться дома? Я же ехал к Волкову... Или не ехал? Диван стоял в том же месте, но был другого цвета. Или того же? Стол знакомый, но на нем лежали не те бумаги.
Зажмурил глаза.
Начал яростно мотать головой.
Что происходит?
Открыл глаза.
Я сижу у себя дома. За своим рабочим столом. Один. Никого рядом нет.
Как я здесь очутился? Волна паники накрыла меня с головой.
Попытался сосредоточиться. В голове был хаос, видимо от транквилизатора. Голова безбожно кружилась.
Медленно осмотрелся вокруг.
Настольная лампа освещала разбросанные заметки, на мониторе открыт пустой документ. Вокруг привычный беспорядок — блокноты, распечатки, пустая грязная кружка.
Нужно просто спокойно разобраться в происходящем.
Включил диктофон на мобильнике, переслушал записи с того дня в церкви. Все они были на месте — и разговор с отцом Феофаном, и ночная служба, и арест.
Качество записи правда было отвратительным, голоса искажены помехами.
Решил набрать номер полковника Волкова.
— Абонент не существует, — ответил автоответчик.
Позвонил в ФСБ.
— Полковника Волкова у нас нет, — сказала девушка-оператор. — Может, вы ошиблись фамилией?
Сердце стучало как бешеное. Что происходит?
Набрал справочную епархии, спросил про архимандрита Серафима.
— В наших списках такого нет, — ответили мне. — А в каком монастыре он служил?
— Не помню точно...
— Тогда ничем помочь не можем.
Тогда я стал искать информацию в интернете. Нашёл некролог — умер два года назад от сердечного приступа.
Вызвал такси, поехал в больницу, где меня лечили после инцидента в церкви. Поговорил с дежурной медсестрой.
— Вы лежали здесь с аппендицитом пол года назад, — сказала она, листая журнал. — Никаких ранений не было.
Медсестра говорила уверенно, но её слова отзывались неправильно, словно кто-то заменил в моей памяти одни воспоминания другими.
— Но я же помню операцию на груди! Боль, нож... Должны же быть рубцы!
Может, это был живот?
Воспоминания расслаивались, как мокрая бумага, и под одними проступали другие, совсем иные.
Я расстегнул рубашку. Кожа была чистой, без единого следа.
— Молодой человек, — участливо спросила медсестра, глядя на меня с заметным беспокойством, — вы себя нормально чувствуете?
Я выскочил из больницы, как ошпаренный. Сел в машину, велел таксисту ехать в сторону Троицкого.
— Слушай, приятель, — сказал он наконец, — ты уверен, что такое место существует? Я тут всю жизнь езжу, всё знаю как свои пять пальцев. Никакого Троицкого нет. Поблизости точно. Давай-ка я тебя домой подброшу.
Дома я заперся на все замки, задвинул шторы и снова сел за компьютер.
Стал искать информацию о посёлке Троицкое.
И не нашёл ничего.
Никакой церкви Троицы Животворящей.
Даже самого посёлка не существовало.
Взял себя в руки и принялся анализировать. Факт за фактом.
Автобус до Троицкого — не ходит. Собственно, посёлка не существует.
Отец Феофан — не существует.
Архимандрит Серафим — умер два года назад от естественных причин. И то, надо бы уточнить, был ли он вообще.
Полковник Волков — не числится в штате ФСБ.
Больница — подтверждает только операцию по поводу аппендицита.
Получается, я выдумал всю эту историю? Но зачем? И главное — как мне удалось так детально всё придумать, что я сам поверил?
Открыл ящик стола, достал блокнот, где записывал идеи для статей. Листал, листал... и наткнулся на странную запись, сделанную две недели назад назад:
"Статья о секте. Священник-изувер. Кровавые ритуалы. Журналист попадает в ловушку. Спасение спецназом. Хороший сюжет для хоррора."
Ниже шла детальная разработка сюжета. Все персонажи, все события, даже диалоги — всё было продумано до мелочей.
Я писал сценарий? Художественный вымысел?
Но когда? Я совершенно не помнил этого.
Перелистнул ещё несколько страниц. Вот ещё одна запись:
"Продолжение. Серафим сбегает из больницы. Преследует героя. Волков — тоже сектант или под вопросом."
И ещё:
"Третий твист. Всё оказывается обманом. Герой понимает, что он сам это выдумал."
Последняя запись была сделана сегодняшним числом, но я не помнил, как её писал.
Отложил блокнот.
Подошёл к зеркалу. Долго смотрел на своё отражение.
— Кто ты? — спросил я у зеркала.
— Писатель, — ответило отражение.
Я вздрогнул. Губы в зеркале шевелились, но я их не двигал.
— Что? — прошептал я.
— Ты писатель, Максим. Ты придумываешь истории. Очень убедительные истории.
— Но я журналист!
— Нет. Ты писатель. Пишешь хоррор-рассказы. Довольно успешно, между прочим.
Отражение улыбнулось.
— Проверь компьютер. Папка "Мои произведения".
Я подошёл к компьютеру. Действительно, на рабочем столе была папка с таким названием. Открыл её.
Внутри лежали десятки файлов. Рассказы, повести, романы. Все в жанре мистического хоррора. Все подписаны моим именем.
Я открыл один из файлов наугад. Рассказ о журналисте, который приезжает в заброшенную деревню и становится жертвой проклятия.
Открыл другой. История о покупке дома с потусторонними явлениями.
Все эти истории я написал сам? Но почему я об этом забыл?
Открыл браузер, зашёл на крупнейший сайт самиздата. В разделе "Авторы" нашёл свою страницу. Там была моя фотография, биография и список опубликованных произведений.
"Максим Северов — известный автор мистических триллеров и хоррор-прозы. Лауреат премии "Аэлита", финалист премии "Большая книга". Автор двенадцати романов и пятидесяти рассказов."
Под фотографией стояла подпись: "Я пишу о том, что пугает меня самого."
Внизу страницы было интервью, которое я давал год назад:
"— Откуда вы берёте идеи для своих ужастиков?
— Из жизни. Я много путешествую, изучаю городские легенды, общаюсь с людьми, которые пережили что-то необычное. Иногда сам попадаю в странные ситуации.
— Случалось ли вам пугать самого себя собственными произведениями?
— (смеётся) О да! Иногда так погружаешься в историю, что начинаешь верить в её реальность. Приходится делать перерывы, отвлекаться на что-то другое."
Я захлопнул ноутбук. Всё стало ясно.
Я не журналист.
Я писатель.
История с сектой отца Феофана — один из моих рассказов.
Но почему я забыл? И главное — как долго это продолжается?
Я снова открыл блокнот, перелистал его с самого начала. Записи шли уже несколько лет. Идеи для рассказов, наброски сюжетов, детальные планы произведений.
Вот план рассказа "Мёртвый дом": журналист расследует исчезновение семьи в заброшенном особняке.
Вот сюжет "Чёрной мессы": фотограф попадает на сатанинский ритуал и становится жертвой.
Вот набросок "Лесной церкви": турист заблуждается в лесу и находит странную церковь, где служат мёртвые.
Все эти истории я воспринимал как реальные события из своей жизни. Помнил, как расследовал исчезновение семьи, как фотографировал сатанистов, как молился с мертвецами.
Но всё это были мои выдуманные истории.
Я схватился за голову.
Что со мной происходит? Неужели я всё-таки сошёл с ума?
Телефон зазвонил.
Глянул на дисплей.
"Доктор Петрова".
— Алло?
— Максим, это Елена Андреевна. Как ваши дела? Принимаете лекарства?
— Какие лекарства?
— Те, что я вам прописала. От диссоциативного расстройства. Вы же помните наш разговор про смену препарата?
Я не помнил никакого разговора.
И никакого доктора Петрову я не знал.
— Доктор, а можно встретиться? — попросил я. — Мне нужно кое-что обсудить.
— Конечно. Приезжайте завтра с утра в обычное время.
— А адрес напомните?
— Максим, вы у меня лечитесь уже три года. Неужели забыли адрес клиники?
После разговора я сел на диван, пытаясь собраться с мыслями. Получается, я психически болен? И уже три года лечусь?
Но от чего?
Пошёл в спальню, открыл тумбочку возле кровати. Внутри лежала упаковка таблеток. "Риспердал" — нейролептик, применяемый при шизофрении и других психических расстройствах.
На упаковке была наклейка с инструкцией: "Принимать по одной таблетке утром и вечером. Не пропускать приём. При появлении галлюцинаций немедленно обратиться к врачу."
Галлюцинации. Значит, всё, что я пережил — галлюцинации?
Принял таблетку, запил водой. Через полчаса голова прояснилась. Мысли стали более чёткими, менее хаотичными.
Я снова сел за компьютер, открыл медицинские сайты, стал читать о диссоциативном расстройстве.
"Диссоциативное расстройство личности — психическое заболевание, при котором у человека развиваются несколько отдельных личностей или состояний личности. Эти личности могут иметь различные имена, возрасты, истории и характеристики."
Дальше шло описание симптомов:
"— Потеря памяти на значительные отрезки времени — Ощущение отстранённости от самого себя — Восприятие других людей и окружения как нереальных — Размытое чувство идентичности."
Неужели это про меня?
На следующий день я приехал в клинику. Доктор Петрова оказалась женщиной лет пятидесяти, с добрыми глазами и спокойным голосом.
— Максим, — сказала она, — расскажите, что с вами происходило последние дни.
Я рассказал ей всю историю с сектой, ритуалами, преследованием. Она слушала внимательно, время от времени делая пометки в блокноте.
— А теперь скажите, — попросила она, — вы помните, как мы познакомились?
Я покачал головой.
— Три года назад вас привезли сюда родители. Вы были в состоянии глубокой депрессии, утверждали, что за вами охотятся демоны. Говорили, что вы — избранный, которому предстоит спасти мир от тёмных сил.
— И что это было?
— Первый психотический эпизод. Вы полностью погрузились в мир собственных фантазий. Не могли отличить реальность от вымысла.
Доктор достала толстую папку.
— Вот ваша история болезни. Диагноз: диссоциативное расстройство личности с элементами шизофрении. Причина — хронический стресс, связанный с творческой деятельностью.
— Как это понимать?
— Вы слишком глубоко погружались в свои произведения. Жили жизнью своих персонажей, переживали их страхи и приключения как собственные. Постепенно граница между вымыслом и реальностью стёрлась.
Она показала мне фотографии.
— Вот как вы выглядели три года назад.
На снимках был изможденный человек с безумными глазами и всклокоченными волосами. Я с трудом узнал себя.
— За эти годы мы добились значительного прогресса, — продолжала доктор. — Вы научились различать свои фантазии и реальные события. Начали принимать лекарства. Даже вернулись к творчеству, но уже более осознанно.
— Но я не помню...
— Это нормально. Диссоциация — защитный механизм психики. Ваше сознание сейчас блокирует реальные воспоминания, заменяя их на творческие фантазии.
Доктор наклонилась ко мне.
— Максим, скажите честно — вы принимали лекарства на этой неделе?
Я попытался вспомнить.
— Наверное, нет.
— Вот и причина рецидива. Когда вы не принимаете препараты, болезнь возвращается. Вы снова начинаете жить в мире своих фантазий.
Она выписала мне новый рецепт.
— Удвоим дозу. И никаких пропусков, понятно?
Я кивнул.
— А что с моим творчеством?
— А что с ним? Вы очень талантливый. Ваши книги пользуются популярностью. Но писать вам можно только под наблюдением врача и при регулярном приёме лекарств.
Дома я принял таблетку и сел перечитывать свои рассказы. Теперь я видел их по-другому — не как воспоминания, а как плоды воображения.
И знаете что? Они были действительно хороши. Яркие, атмосферные, с неожиданными поворотами сюжета.
Я открыл новый документ и начал писать:
"Первый снег в этом году выпал рано — в начале октября..."
Через час у меня был готов первая часть нового рассказа. О журналисте, который расследует деятельность секты и попадает в ловушку.
Но теперь я точно знал — это вымысел. Плод моего воображения.
И мне от этого было не страшно.
Потому что создавать миры, даже страшные, — это прекрасно.
Главное — помнить, где кончается фантазия и начинается реальность.
А для этого есть таблетки.
Я допил чай, принял вечернюю дозу лекарства и продолжил писать.
ЭПИЛОГ
Рассказ "Седьмая жертва" я закончил через неделю. Отправил издателю, и тот принял его с восторгом.
— Максим, — сказал он по телефону, — это твоя лучшая работа! Такой реализм, такие детали! Читатель поверит в каждое слово.
— Спасибо, — ответил я, глядя на пустую упаковку от таблеток.
Лекарства закончились вчера. Надо было купить новые, но аптека уже закрылась.
— Кстати, — продолжал издатель, — у меня для тебя есть предложение. Хочешь поехать в командировку? Есть один интересный объект — заброшенная церковь в глухой деревушке. Местные рассказывают странные истории...
— С удовольствием, — сказал я, чувствуя, как учащается пульс.
— Отлично! Посёлок называется…
Я слушал, глядя в зеркало на своё отражение, которое улыбалось мне всё шире и шире.
Примечания автора
Церковная терминология в рассказе:
Архитектура и помещения:
Алтарь - главная священная часть храма, где совершается богослужение
Ризница - помещение при храме для хранения церковной утвари и облачений
Иконостас - стена с иконами, отделяющая алтарь от основной части храма
Престол - священный стол в алтаре для совершения литургии
Келья - комната монаха или священника
Церковные должности:
Отец - обращение к священнику
Батюшка - народное, уважительное обращение к священнику
Архимандрит - высокий монашеский чин
Обряды и действия:
Исповедь - таинство покаяния
Причащение - таинство принятия святых даров
Освящение - обряд благословения водой или молитвой
Религиозные тексты:
Апокрифы - неканонические религиозные тексты
Гностические евангелия - раннехристианские тексты гностиков
Евангелие от Варнавы - апокрифический текст
Так же можно прослушать без ВПН
Вот таблица лидеров:
1 место — «Седьмая жертва» Михайловой Екатерины.
2 место — «Хотару Гари» Артура Мхитаряна.
3 место — «Шайтан» Дарьи Гайдук.
4 место — «Красный титан. Эк-1» от Юрия Р. Жмурина.
5 место — «Лифт» Ксении Муштайкиной.
6 место — «Ламповый человек» Джея Арса.
Показать полностью
1
1
Дух огня
Старик появился внезапно прямо из темноты. Он медленно подошёл к костру, вокруг которого расположилась компания молодых людей. Было уже далеко за полночь, а до ближайшей деревни километров десять, поэтому появление этого странного сгорбленного деда, с длинной седой бородой и большой узловатой палкой в руке немного напрягло туристов.
- Здорово, ребятки, - сказал незнакомец, подойдя, - Разрешите старику погреться у костра.
- Ты откуда тут взялся, дед? - спросил долговязый парень с бутылкой пива в руке, - Заблудился что-ли?
Да нет, -улыбнулся старик, - Места эти мне знакомы. Знахарь я. Травы собираю, что ночью соком особым наливаются. Днём от них проку нет.
- Присаживайся, дед, что-то далеко ты забрёл.
Старик присел около костра, и языки пламени вдруг заволновались, покачиваясь и выбрасывая снопы искр.
- Далеко - это как сказать, - задумчиво произнёс он, - Во-он за той рощей, например, раньше деревня была.
- Да ну. А когда это раньше? - долговязый отхлебнул из бутылки, - Что-то я не слыхал про такую.
- Давно. Очень давно. Тогда и дедов твоих ещё на свете не было. Могу историю одну рассказать про деревню эту, что от своего деда в детстве услышал.
- Расскажи.
- Старики сказывали, что жили некогда в деревне этой два мужика - Кузьма и Никонор. Соседями были. Кузьма человеком был кротким, на рожон никогда не лез, помогал всем, кто попросит, никому отказать не мог. А вот Никонор, слышь-ка, нелюдимый был. Недаром изба его на самом краю деревни стояла. За крутой нрав, побаивались люди Никонора, обходили дом его стороной. Только с одним Кузьмой, соседом, и знался он.
Вот как-то собрался Никонор на ярмарку. Пришёл к соседу и просит одолжить ему телегу до завтра. Не отказал Кузьма, телегу дал. Только попросил вернуть вовремя, вроде как завтра она ему самому надобна. Никонор заверил, что завтра к полудню телега будет возвращена. На том и порешили.
Однако ни к полудню, ни к вечеру не дождался своей телеги Кузьма. Явился он наутро к Никонору:
- Сосед, телегу-то ты забыл мне вернуть.
- Телега твоя - хлам убогий, - сердито буркнул Никонор, - Всю дорогу скрипела так, будто вот-вот рассыплется. А за полверсты до дома сломалось колесо - так еле доехал.
- Ты, видать, перегрузил её, Никонорушка. Вот она и подвела.
- А для чего ещё телеги нужны, как не для груза? - нахмурил Никонор брови, - Ты ступай. Вечером колесо починю - верну телегу.
И ждал Кузьма ещё два дня, а на третий пошёл снова к соседу.
- Никонор, что там с моей телегой? По дрова мне надобно.
Хмурое лицо Никонора появилось за забором.
- Ну что пристал со своей телегой? - злобно прошипел он, - Недосуг мне с починкой возиться. На неделе зайди.
Когда Кузьма появился перед воротами Никонора в следующий раз, сосед в гневе пригрозил ему расправой.
И понял тогда мужик, что правды ему не видать. И пошёл он к деревенскому колдуну. Колдун встретил его перед своим домом.
- Знаю, зачем пришёл ты, Кузьма. Не отдаст Никонор тебе телеги просто так. Лишь дух огня тебе поможет. Если хочешь телегу вернуть, слушай внимательно. Вот тебе стебли Огонь-травы. Как вернешься домой, разожгли огонь в печи. Брось эти стебли в огонь, и скажи: "Дух огня, помоги отбить у ворога своё добро. Жертву себе бери, какую сам захочешь".
- Что ещё за жертва? - спрашивает Кузьма.
- Это всегда по-разному, - пожал плечами колдун, нахмурив брови, - Но обычно безделицу какую-нито - игрушку али щепочку. Игривый он шибко, аки дитё малое.
Сделал Кузьма всё точно так, как колдун велел. На следующий день пошёл он ко двору Никонора. Решил он про телегу не спрашивать, а только помелькать перед соседом. А ну как тот увидит его, да и сам отдаст. Но случилось всё по-другому...
Никонор, который уже с утра изрядно напился, увидев Кузьму, рассвирепел.
- Опять явился! - заорал он, вываливаясь за ворота и бешено сверкая глазами, - За телегой своей пришёл? Проваливай, я ведь тебя предупреждал, что, если явишься ко мне - поколочу!
Кроткое сердце Кузьмы стало вдруг закипать праведным гневом.
- Ах ты, ирод! Ни стыда, ни совести не имеющий. Думаешь с рук тебе сойдёт? Уж я нашёл управу на тебя...
Необоримая ярость захлестнула последние остатки разума Никонора, поднял он с земли камень, подскочил к Кузьме и ударил, что есть силы. Рухнул Кузьма наземь, словно подкошенный...
- Погоди, дед, - перебил старика долговязый парень, недоверчиво усмехаясь, - Это что же, жертва была что-ли? Которую Кузьма тот духу принёс. Что-то больно велика.
- Так ему и сказано было, что жертва может быть разной, - сверкнул вдруг глазами старик, - Всё по совести.
- А с телегой как? Дух-то обманул мужика! Жертву забрал, а телегу отдавать и некому уже.
- Дух своё дело сделал, - старик уставился на огонь, который вдруг словно увеличился в размерах, и несмотря на отсутствие малейшего ветерка, теперь подрагивал и колыхался из стороны в сторону, - Вечером того же дня случился во дворе Никонора пожар страшенный. Никто ничего и сделать не успел - всё дотла сгорело. А телега соседская стояла прямо посредь пепелища. Целёхонькая. Не тронул её огонь. Вот так-то.
- Что за небылицу ты нам рассказал, дед, - ухмыльнулся долговязый, - Дух огня. Жертва. Сказочник.
- Сказка, говоришь? - старик недобро взглянул на парня из-под косматых бровей, - Так давай и проверим. Что ты хотел бы попросить у духа?
- Я? - долговязый засмеялся, - Не знаю... Да вот пусть хоть дух невидимкой меня сделает!
Ребята дружно заржали. Старик криво улыбнулся, засунул руку за пазуху и извлёк оттуда стебли какой-то травы. Быстрым движением он бросил эти стебли в огонь. На какое-то мгновение языки пламени окрасились в голубой цвет и взметнулись почти до самых верхушек деревьев.
-Лёха, может не надо? - испуганно прошептал кучерявый парнишка с гитарой, - Чертовщина какая-то...
- Цыц, малой! - зыркнул на него старик, - С этим не шутят. Он же не верит в сказки...
- А теперь, - повернулся он к долговязому, - Повторяй за мной: "Дух огня, помоги..."
- Ребят, на мне одежда загорелась! - послышался на поляне дикий вопль.
Все повыскакивали из палаток и увидели в кромешной тьме столб огня, который быстро перемещался по направлению к озеру.
- Ааааа!!! Помогите!!! - ночной крик прервал всплеск воды, и всё стихло.
Ребята бросились на берег.
- Лёха, ты что ли?! - крикнул Вадим, шаря фонарным лучом в ночной мгле, - Что случилось?
В свете фонаря все увидели Лёху, выходящего из воды. Но что это было за зрелище! Испуганные, навыкате, глаза, обгоревшие обрывки одежды и следы ожогов на теле.
- Я... я н-не знаю, что с-случилось, - лепетал Лёха, испуганно озираясь по сторонам, - Я проснулся среди ночи от сильного жжения, и увидел, что на мне горит одежда...
- Ты в палатке ничего не зажигал перед сном? - спросил Вадим, осматривая Лёху со всех сторон, - Может искра попала?
- Ничего я не зажигал. Как по палаткам разошлись - сразу спать лёг.
- Дух огня, помнишь? - подскочил вдруг запыхавшийся Олег, - И старик вчерашний, над которым все смеялись, а ты громче всех... Я до твоей палатки сбегал - никаких следов огня!
- Да брось, - махнул рукой Лёха, - Какой дух огня? Старик этот сумасшедший помешался просто на своих сказочках. Ты веришь в эту чушь?
- Уж не знаю, чушь это или нет, а старик тот непростой какой-то. От него прям аж холодом могильным веяло...
- Ладно, хватит жути нагонять, - Вадим похлопал Лёху по плечу, - Ты как вообще? Не сильно пострадал?
- Ничего. Терпимо.
- Тогда все по палаткам, а на рассвете сворачивается и двигаем обратно. Врачам тебя надо показать. Иди, переоденься во что-нибудь...
Все разошлись, а Вадим, собрав веток, принялся разводить костёр. Лёха вернулся в палатку, и переодевшись в новые футболку и шорты, присоединился к Вадиму.
- Что за ерунда, - недовольно пыхтел тот, ёрзая над кучей веток, - Не могу никак разжечь. Всё время гаснет. Чертовщина какая-то.
- Дай-ка я, - Лёха выхватил из рук Вадима спичечный коробок. И почти одновременно с этим действием одежда на нём вспыхнула, как факел.
- Бегом к озеру!!! - заорал Вадим, вскакивая.
Оба бросились на берег. На бегу Вадим вовсю молотил руками по спине Лёхи, пытаясь сбить пламя.
Когда Лёха добежал до озера и прыгнул в воду, на берегу уже вновь стали собираться все ребята.
Лёха сидел в воде по шею и испуганно хлопал глазами.
- Ребят, что это? Мне страшно, - чуть не плакал он.
- Ну что, всё ещё не веришь в духа? - подошёл к воде Олег, - Хотел невидимкой стать - вот и станешь. Сгоришь, нафиг - и ничего от тебя не останется. И желание, и жертва - два в одном.
- Этого не может быть! Так не бывает! - на глаза Лёхи навернулись слёзы.
- Я тебе говорил, чтобы ты остановился, - продолжил Олег, - Помнишь старик рассказывал про Кузьму, который ходил к колдуну? Так вот я думаю, что сам-то он тот колдун и есть. Может и деревню, что стояла там больше ста лет назад, он и спалил.
- Что ты мелешь? Какой колдун? Больше ста лет прошло. Он что, бессмертный? Как "горец"? Такого не может быть!
- А одежда может сама по себе загораться?
- Н-ну ч-что делать-то? - дрожал Лёха, - Я здесь долго не п-протяну - вода холодная. А вылазить боюсь.
- Ты вот что - вылазь давай на берег, но от воды далеко не уходи, - сказал Олег, доставая из кармана мобильник, - Отец рассказывал, здесь где-то монастырь стоит. Так вот в монастыре этом старец один есть, к нему со всех областей люди приезжают за помощью. Может и тебя отмолит. Я отцу сейчас позвоню, чтоб на трассе меня встретил. Попробуем монаха этого сюда привезти. А ребята пусть приглядят за тобой.
Сказав это, Олег скрылся за деревьями.
Солнечный диск уже наполовину скрылся за линией горизонта, когда на поляне появился Олег. Он вышел из леса в сопровождении двух человек. Один из этих людей был знаком ребятам, находившимся на поляне - это был отец Олега. Он нёс в руках что-то большое и тяжёлое, завёрнутое в тряпицу. Вторым спутником был среднего роста седобородый человек в монашеской рясе.
Им навстречу выбежал Вадим.
- Наконец-то! Мы уж заждались.
- Где он? - спросил Олег.
- Там, на берегу, - махнул рукой Вадим в сторону озера, - Ух, пока вас не было, мы тут такого натерпелись...
- А что было-то?
- Спустя час после того, как ты ушёл, Лёха сидел на берегу. Естественно без одежды, боялся он одеваться. Так рядом с ним вспыхнули кусты! А когда он отскочил - загорелась под ним земля! Он конечно же сразу в воду. Так и стоит там до сих пор - трясётся.
А тут ещё пацаны услышали какой-то шорох в чаще. Повернулись на звук и увидели чёрный силуэт человека. Никитос кинулся туда, а как метров тридцать пробежал, так и встал как вкопанный, будто преграда перед ним какая невидимая. Шагу сделать не может. А на него смотрит старик тот давешний, что с нами ночью у костра сидел. Смотрит и хохочет дико так. А потом исчез, словно в воздухе растворился. Мы тогда все дружно чуть в штаны не наделали.
Всё это время монах, пришедший с Олегом на поляну, стоял молча и внимательно слушал рассказ Вадима. А когда тот закончил говорить, спросил:
- Скажи-ка, сынок, когда человек тот появлялся, и ночью перед костром, и днём средь деревьев, не было ли чего необычного? Может запах какой странный, или что ещё?
- Запах...- Вадим нахмурил лоб, - Да! Был запах. Такой еле уловимый... Как-будто запах серы.
- Да, точно, - подтвердил Олег, - Но никто тогда ночью внимания не обратил на это. Все как под гипнозом каким-то сидели.
- Без бесов здесь не обошлось, - промолвил старец, - Нужно действовать, пока не поздно. Стихия воды его пока только спасает, она не слабее огненной. Но кто знает, как дальше обернётся. Идём на берег.
На берегу прибывшим открылось печальное зрелище: Лёха, сидевший по щиколотки в воде и клацающий зубами от холода, и ребята с испуганными лицами, сбившиеся в кучку.
Монах повернулся к отцу Олега и развернул тряпицу, находящуюся в его руках. Под ней оказалась большая старинная потемневшая от времени икона.
- Нужно куда-то её поставить, - сказал старец Вадиму.
Вадим сбегал в лагерь и принёс складной стул. Икону монах водрузил на стул и перекрестился.
- А теперь, - старец посмотрел на Лёху, - Выходи из воды, милый. Выходи, не бойся. А все остальные ступайте в лагерь, подальше отсюда. Как всё закончится, я дам знать. И да, ни в коем случае не вздумайте разжигать огонь!
Все покорно поплелись прочь от берега. Напоследок Олег обернулся и увидел старца, стоящего на коленях перед иконой. Монах жестом указал Лёхе последовать его примеру.
- Сейчас я буду говорить, а ты повторяй за мной. Слово в слово. Это очень важно...- донеслись до Олега чёткие и уверенные слова старца. И как-то сразу повеяло надеждой.
Прошло уже часа три, а монах всё не появлялся. Ребята сидели в полнейшей темноте, помня завет старца не разжигать огонь.
Вдруг кто-то из ребят крикнул: - Смотрите! Там! Что это?
Все резко повернули головы и увидели метрах в ста на противоположном краю опушки леса огненную вспышку. Почти сразу вслед за этим раздался нечеловеческий вопль.
Пятно огня вдалеке стало метаться из стороны в сторону, затем замелькало между деревьев, пока совсем не скрылось из виду. Все сидели молча, объятые ужасом. Кто-то нашёптывал "Отче наш".
Но вот послышался шорох шагов, и в свете фонарного луча на поляне появился монах с иконой в руках. За ним, подрагивая, семенил Лёха.
- Всё в порядке, - произнёс старец, бережно закутывая икону в тряпицу, - Услышал Господь молитвы наши. Теперь всё будет хорошо.
- Мы тут такое видели...- начал было Олег, но монах перебил его.
- Знаю. Это злому человеку воздалось по заслугам его. А теперь собирайте вещи. Не нужно здесь боле оставаться. Места здесь недобрые. Люди говорят, в старые времена человек здесь жил, с нечистью водившийся. И деревню свою проклял, и других бед множество натворил.
Но и без этих слов всем давно уже хотелось выбраться отсюда. И уже через час группа людей с рюкзаками на плечах, пронзая ночную мглу лучами фонарей, покидала это страшное место.
Другие таёжные истории о вы так же можете послушать в новом ролике
Показать полностью
1