Докрасил капитана для Ультры, пора переключаться обратно на темных ангелов.

Очередная банда КТ в коллекции. Только-только с покраса.

Предстоит еще доделать ширму. А то на полочке будет блекло смотреться.

500 миров ультрамара недозачистили.

Наконец-то покрасил свой долгострой. Сейчас немного отвлекусь на ультровского термокапитана и вернусь к даркам.

Экклезион был искусным оратором, чьё слово, во времена крестового похода, могло вернуть в лоно возрождающегося Империума целые народы без единого выстрела из болтера. После же падения Легиона его жажда проповеди только усилилась и переросла в манию. Его голос, когда-то возвышенный, теперь издаёт лишь крик безумия, пропитанный искажённой истиной Слаанеша.

Когда Экклезион произносит свои проповеди, Сирена Рока усиливает его голос, превращая каждое слово в вибрацию, что раздирает плоть и разрушает разум. Одни слышат небесное пение, другие — вопли миллионов умирающих, но итог всегда один: толпы сходят с ума, враги роняют оружие, а союзники впадают в истерический экстаз.

Экклезион идёт в бой как ходячий хор, искажая саму ткань звука вокруг себя. Его присутствие превращает поле боя в арену безумия — там, где клинки Безупречных Клинков режут тела, его голос режет души.

В поисках самых изысканных и извращённых ощущений Ксирваэль отверг обычные пределы плоти. Как смертоносная змея он выскользнул из кожи дарованной ему давным давно на Терре и переродился в нечто прекрасное. Варп превратил его обнаженные нервы в живые струны, на которых звучит бесконечная симфония боли и наслаждения.

Когда Ксирваэль сражается, каждый удар его меча — это пытка. Его собственная боль, переплетается с муками противника и превращает поединок в общий хор агонии. Безупречный клинок постоянно ищет новых «слушателей», чья боль сможет обогатить его симфонию.

Его искусство — жестоко и беспощадно, а извращённая гармония резонанса между изуродованным телом и варп-клинком, делает его страшнее любого обычного противника. Ибо даже самые фанатичные последователи Трупа на Троне не готовы ощутить на себе сладостную боль, которая сжигает нервные окончания Ксирваэля каждую секунду его долгой жизни.