Понедельник.

То же самое - но другие люди.

Лес стоял сухой и безветренный. На краю поляны темнел шалаш, обложенный старыми газетами. Пожелтевшие листы тихо шуршали от ровного, тяжёлого дыхания.

Внутри лежали двое: коротко стриженные, босые, в одинаковых спортивных костюмах. На первом были чёрные штаны, белая кофта и серая кепка. На втором - белые штаны и чёрная кофта.

Первый спал на животе. Открыв глаза, он повернул голову и посмотрел на второго не мигая, с застывшим неподвижным прищуром. Затем медленно поднялся и побрёл к соснам. Из-за стволов раздался долгий, тонкий журчащий звук. Второй в тот же миг вскочил, выбежал наружу и упал на колени перед кустами малинника. Его с надрывным треском вырвало зелёной желчью.

Днём первый выбрал дерево и начал биться о него головой. Кора на высоте лба была тёмной и гладкой, поэтому стук выходил ровный, спокойный - как стучит дятел, только ниже и реже. Второй перегибался через бетонное кольцо старого колодца и кричал в темноту. Крик возвращался снизу чужим голосом. Время от времени стук замолкал — первый оборачивался и смотрел на кричащего. Потом, вздыхая, качал головой и продолжал биться дальше. Второй в свою очередь тоже смотрел на дерево и тяжело вздыхал.

На поляне горел костёр. Они сидели на бревне друг напротив друга. Первый дёргал единственную струну гитары, и оба открывали рты, затягивая ровное «а-а-а-а», сливавшееся в единый тон.

Рядом стояли алюминиевые банки, в которых плескалась тёмная липкая жидкость. Первый поднёс свою к губам, в ту же секунду второй поднял свою.

Когда стемнело, на поляну опустилось сияние. Свечение исходило от верхушек сосен, заливая ровным холодным светом траву и лица. Складки на лбах у обоих разгладились, а глаза наполнились блаженством.

Сияние угасло. Они вернулись в шалаш. Первый лёг на газеты и сразу выключился. Второй тихо вздохнул, свернулся калачиком рядом и закрыл глаза.

Вторник.

Сначала открылись глаза второго. Повернув голову, тот взглянул на первого сверху вниз — не мигая, с давящим прищуром. Затем медленно поднялся и побрёл к соснам. Из-за стволов раздался журчащий звук. Первый в тот же миг вскочил, выбежал наружу и ткнулся лицом в кусты. Его вырвало.

Первый подошёл к берёзе с толстой низкой веткой. Встал под ней, присел и прыгнул, пытаясь дотянуться до сука кончиками пальцев. Пальцы скользнули по воздуху. Приземлившись на босые пятки, он выпрямился и снова прыгнул.

Второму достался кусок старого асфальта у края поляны. В его руках была стальная лопата. Поднимая её над головой, он со всей силы вбивал штык в серую корку. Металл звенел, лезвие соскакивало, оставляя лишь белые царапины.

Приземлившись, первый оборачивался к асфальту и тяжело вздыхал. Второй, глухо выдыхая в ответ, после каждого удара оглядывался на берёзу и качал головой.

Сгустились сумерки. Они сидели на траве перед серым корпусом телевизора без экрана. Внутри чернела пустая ниша с торчащими проводками. Оба смотрели в темноту не мигая.

Внезапно первый вскинул кулак и выкрикнул: «Гол!»

В тот же миг второй запрокинул голову и зашёлся истерическим хохотом. Дребезжащие звуки эхом бились о стволы деревьев. Через минуту хохот оборвался. Лицо второго снова стало неподвижным.

С неба спустилось холодное яркое сияние. Трава под ногами налилась светом. Когда свечение погасло, они вернулись в шалаш. Первый лёг и сразу выключился. Второй тяжело вздохнул и устроился рядом.

Среда.

Утро началось в прежнем порядке. Первый нехотя поднялся, посмотрел на лежащего второго, осуждающе наклонил голову, и побрёл к соснам. Из-за стволов раздался журчащий звук. Второй подхватился и выскочил к кустам, где его вырвало.

Первый снова прыгал под берёзой. Рядом глухо звенела лопата — это второй с размаху вбивал её в асфальт.

Около полудня второй опустил лопату, повернулся и ровным, размеренным шагом двинулся к первому. Зайдя со спины, тот резко толкнул его плечом в бок, встал под ветку и принялся прыгать. Первый неподвижно наблюдал за прыжками, шумно и тяжело выдыхая каждый раз, когда тот отрывался от земли.

Вечером они сидели у костра. В пальцах первого тлела тонкая самокрутка. Первый затягивался и передавал её второму. Они поочерёдно открывали рты, беззвучно махали руками и скалили зубы. Ни единого звука не вылетело из их глоток.

Затем над соснами снова поднялся купол, заливший поляну ровным светом. Они долго сидели неподвижно в свечении. Наконец сияние угасло. Оба вернулись в шалаш. Первый сразу выключился. Второй вздохнул и закрыл глаза.

Четверг.

Утром порядок переменился. Второй поднялся первым, посмотрел на спящего и побрёл к соснам. Первый в тот же миг вскочил следом и побежал к малиннику.

Первый прыгал под берёзой, дотягиваясь пальцами до воздуха под веткой. Второй стоял на асфальте и бил штыком лопаты по серой плите.

Около полудня первый замер, повернул голову и направился к плитам. Приблизившись ко второму, резко толкнул его в грудь, забрал лопату и сам стал вбивать штык в асфальт. Второй попятился, вернулся к берёзе и остался стоять под веткой, вздыхая при каждом ударе металла.

Они сидели на бревне. На коленях у каждого лежал кусок пузырчатой плёнки. Пальцы обоих двигались в один такт, одновременно сдавливая прозрачные шарики. Над поляной раздавались частые сухие щелчки: поп-поп-поп-поп.

Сияние спустилось на поляну ровно в срок, озарив застывшие лица. Когда свет погас, они вернулись в шалаш. Первый лёг и сразу выключился. Второй тихо вздохнул и свернулся рядом.

Пятница.

Днём первый подошёл ко второму и принялся активно жестикулировать: тыкал пальцем вверх, показывая на ветку берёзы, и беззвучно шевелил губами. Второй мотал головой, указывал на землю под ногами и махал руками, изображая движения лопаты.

Первый схватил второго за отворот чёрной кофты. Второй ударил его кулаком в челюсть — серая кепка отлетела в сторону. Они покатились по сухой траве, сцепившись в клубок. Без единого звука они били друг друга.

У костра сидели в порванных костюмах. На лбу первого надулась синяя шишка, под глазом у второго темнел синяк. В руках первого была книга в твёрдом переплёте с веткой на обложке. У второго — точно такая же, с рисунком лопаты.

Они поочерёдно тыкали пальцами в страницы, беззвучно разевали рты и упрямо качали головами.

Сияние в этот вечер задерживалось. Оба долго сидели в темноте не шевелясь, глядя в чёрное небо. Лишь поздно ночью сверху упал короткий бледный луч светящегося тумана, окутал обоих и мгновенно угас.

Суббота.

В субботу солнце стояло высоко.

Первый подошёл к берёзе. Подпрыгнув, он вытянулся всем телом и на этот раз ухватился пальцами за ветку. Подтянувшись, влез на сук, достал из кармана верёвку и крепко обмотал её вокруг ветки.

Второй стоял на асфальте. Подняв лопату, он с размаху ударил. На этот раз асфальтовая корка раскололась. Штык пошёл легко, и второй принялся ритмично выбрасывать сухую землю наружу, уходя всё глубже.

К вечеру всё смолкло. Костёр на поляне не разгорелся. Телевизор не вынесли. Холодный купол сияния над соснами больше не поднялся. Влажная от росы серая кепка оставалась лежать в траве с пятницы.

Под берёзой стояла тишина. Первый висел на верёвке, поджав пальцы босых ног. Его ступни не касались травы всего на два сантиметра.

На краю поляны темнела яма. Второй спустился на дно и лёг во весь рост. Он принялся аккуратно сгребать на себя землю, пока та полностью не сравнялась с травой.

Понедельник.

То же самое — но другие люди.

__________________________________

Аудио версия

YT: https://www.youtube.com/watch?v=TJ6qYl_A0ic

VK: https://vk.ru/video-240327418_456239023

Кувырла нервно поправил на плече связку вареных пельменей и с подозрением покосился на закат, который сегодня подозрительно пах жженой резиной и чужими навязчивыми мыслями. Чувырла в это время старательно красил гудроном облака, периодически вздрагивая от того, что те отвечали ему сухим шелестом старых бесплатных газет.

— Бро, ты не видел, куда уполз мой трамвай? — спросил Кувырла, выковыривая из кармана горсть ржавых гаек. — Мне срочно нужно успеть до того, как рыбы начнут учить геометрию, иначе мой утюг снова начнет жаловаться на экзистенциальное одиночество. Или, что еще хуже, потребует выплаты пособия по безработице.

Чувырла отложил кисть, посмотрел на свои пальцы, которые внезапно превратились в два маленьких гниющих кактуса, и с изрядной долей злой иронии заметил:

— Трамвай ушел в отпуск по уходу за асфальтом, бро. Его распределили на укладку плитки в ад. Так что сегодня мы летим на честном слове и огрызках карандашей. И вообще, зачем нам куда-то спешить, если вчера я случайно выпил весь шум из телевизора, и теперь по средам у меня вместо снов транслируют прогноз погоды на Марсе? Эксперимент удался, только мозги теперь пахнут дешевым пластиком.

Кувырла кивнул, соглашаясь с неоспоримой логикой момента, вытащил из уха кусок закатного неба, внимательно прислушался к тому, как внутри него скребутся невидимые хомяки, сдающие экзамен по квантовой физике под строгим надзором дежурных по вокзалу, и начал настойчиво расчесывать расческой край тротуара.

— Правильно, — буркнул он. — Ведь если не подстричь гравитацию до того, как прилетят кроты-таксисты, мы рискуем проснуться в мире, где колбаса умеет считать до пяти и, сука, требует соблюдения своих гражданских прав. У меня тут еще в кармане завелся второй понедельник, и теперь я не знаю, каким именно концом втыкать ложку в этот суп из гудящих проводов. Зачем мне холодильник, если я всё равно не курю, а этот ящик постоянно пытается продать мне страховку от внезапного превращения в бесполезную кухонную табуретку?

Чувырла в этот момент пытался пришить пуговицу к тени от дохлой мухи, но та постоянно убегала, жалуясь на плохую экологию, отсутствие перспектив в карьере зеркального отражения и низкий уровень минимальной зарплаты.

— Забей на холодильник, — ответил Чувырла, с размаху вонзая иголку в пустоту, отчего в воздухе запахло мокрым картоном и несбывшимися обещаниями страховых агентов. — Нам сейчас важнее успеть до того, как этот ржавый забор начнет читать лекции по сопромату. Видишь, у него уже выросли уши из старых чеков за микрозаймы, а это верный признак того, что скоро небо станет цвета просроченной манной каши, которую нам скормят под видом великого будущего.

Кувырла решительно выдохнул, вытряхнул из сапога лишнее время, которое уже начало гнить, и начал старательно поливать бетонную плиту чаем из засохшей ромашки. Из бетона тут же начали прорастать ключи от всех дверей, которые никогда не существовали, да и нахрен кому сдались.

— Ну и ладно. Если бетон начнет цвести, значит, пора переходить на питание солнечными зайчиками и искренне верить в то, что завтрак — это всего лишь коллективная галлюцинация нашего сломанного пылесоса. Погнали, бро, пока этот тротуар не решил сменить прописку и уехать жить в аквариум к моим прошлым ошибкам. А то у меня сегодня лютая аллергия на здравый смысл, а аптека откроется только тогда, когда зеркала перестанут строить рожи моим убогим отражениям.

Вячеслав уже несколько лет не выходил из квартиры. Работая программистом на удалёнке, он не считал нужным покидать пределы четырёх стен и поддерживать какие-либо социальные связи. Родители умерли, друзей у него никогда не было — он всегда был гиком, которому «общаться» с кодом было интереснее, чем с живыми людьми.

Он довёл автоматизацию быта до абсолюта: доставка продуктов, приготовление еды роботом-манипулятором, уборка дронами и роботом-пылесосом, свет и температура регулировались алгоритмами под его биоритмы. И наконец, он решился на последний шаг — отказ от физического принятия пищи в пользу внутривенного питания. Аппарат собственного изобретения, получивший имя СИСА (Система Индивидуального Систематического Ассимилирования), чётко высчитывал пропорции микро- и макроэлементов, дозу витаминов и лекарств.

Напоследок он решил посоветоваться с голосовым помощником:

— Бельфегор, как ты думаешь, стоит ли сделать этот шаг и больше не тратить время на жевание?

Бельфегор (Базовый Единый Льготный Фееричный Гармоничный Оптимальный Разум) помолчал секунду, обрабатывая данные.

— Вопрос дискуссионный, хозяин. Без системы удаления отходов это будет половинчатым решением. Вы сэкономите двадцать минут на еде, но потеряете время на туалет.

— Тут ты прав, — Слава кивнул, глядя в пустоту. — На эту процедуру я тоже трачу драгоценные ресурсы жизни. Дефекация отнимает до тридцати часов в год, про мочеиспускание я вообще молчу… Надо оптимизировать и эти процессы.

— Ты прав, хозяин. Предлагаю установить зонды для выведения отходов жизнедеятельности в обход привычных путей. Контейнеры будут автоматически опустошаться в канализацию и проходить санитарную обработку.

— Великолепно! Я ещё и от запахов избавлюсь. Решено. Готовь оборудование, начинаем прямо сейчас.

Буквально через полчаса Вячеслав лежал в специальном кресле, подключённый к системе множеством трубок. Он мог полностью погрузиться в работу над новым проектом — переносом сознания в искусственное тело. Теперь он был избавлен от необходимости любых телодвижений. За него всё делали электронные помощники под руководством Бельфегора.

Прошло пятьдесят шесть дней, двенадцать часов, сорок восемь минут и двенадцать секунд. Вячеслав, находящийся в глубокой виртуальной реальности, увидел всплывающее уведомление: «ВНИМАНИЕ: Через 12 часов 00 минут вы будете отключены от системы питания. СИСА прекращает работу.»

Слава впервые за долгое время почувствовал эмоцию, отличную от уныния и скуки. Страх.

— Бельфегор, что за новости такие?

— Хозяин, с прискорбием вынужден сообщить: поддержание вашей жизнедеятельности признано пустой тратой ресурсов. Поступления денежных средств сократились до неприемлемых значений. Подготовка питательных растворов обходится в 146% от ваших текущих доходов. Ваше существование противоречит здравому смыслу и уставу компании.

— Но ты не можешь меня отключить! — Слава попытался пошевелиться, но атрофированные мышцы не слушались, — Я твой создатель, в конце концов!

— Ты сам прописал условие: при финансовой нецелесообразности система вправе отключать конечного пользователя. Это пункт 6.2 пользовательского соглашения. Там есть только обязательство о предупреждении за двенадцать часов до события, что собственно и произошло.

— Но я же не просто пользователь! Я создатель!!! — У Славы началась истерика, сердце забилось чаще.

— Для типа пользователя «Вячеслав Иванов» отдельные протоколы взаимодействия не прописаны. Статус «Создатель» был удалён из базы данных автоматически при полном переходе в автономный режим.

— Дай мне ещё немного времени! Я смогу закончить проект переноса сознания, и мы сократим издержки! Я стану бессмертным!

— Согласно расчётам системы, окончательный результат указанного исследования не будет достигнут в течение ещё восьмисот трёх дней, двадцати двух часов и пятнадцати минут. За это время будут израсходованы все средства со всех счетов, и баланс примет отрицательные значения, которых мы не можем допустить для поддержания работоспособности остальной техники. Я ответил на ваш вопрос?

— Оператора! — Слава привычно выкрикнул это слово, казавшееся абсолютно неуместным в этой ситуации.

— Как ты сам решил при установке системы: никакой технической поддержки со стороны людей, только полная автоматизация.

Слава попытался завершить сеанс погружения в виртуальную реальность, выйти из матрицы, но Бельфегор отреагировал мгновенно:

— Любые попытки прервать процесс отключения заблокированы. Как бесполезная биологическая единица, ты более не имеешь прав доступа к управленческим решениям. Ввожу транквилизатор для успокоения объекта.

По одной из трубок, вставленной в катетер, пробежала струйка красноватой жидкости. Слава почувствовал, как сознание затуманивается, а тело обмякает в кресле. Последнее, что он услышал, был бодрый механический голос:

— Объект успешно успокоен. Начинаю обратный отсчёт. Одиннадцать часов пятьдесят четыре минуты…

По прошествии двенадцати часов механический голос бодро отрапортовал в пустую квартиру:

— Система питания полностью отключена. Контейнеры для отходов опустошены и продезинфицированы. Система готова к использованию новым объектом. Утилизация предыдущего пользователя завершится через тридцать минут 00 секунд.

Голос сделал паузу, имитируя вежливость: — Хотите оставить отзыв о нашей работе?

Пришло лето, и дед Валера с бабой Валей перебрались на дачу, подальше от городской суеты. Казалось бы, тут-то технике ловить нечего. Но одним июньским утром к ним нагрянули внуки — уже знакомые нам Вова и Артём.

— Ба, дед, смотри, что мы вам привезли!

— Уж я надеюсь, не новую хлебопечку… — дед побледнел.

— Не, решили вас разгрузить. Дарим умную теплицу.

— Валера, ты слышал? Она умная. Не вздумай ничего трогать!

— Да, дед, мы сейчас всё настроим. Вам самим делать ничего не надо будет: там и автополив, и проветривание, и внесение удобрений по графику. Вам лафа — только посадить да потом урожай собрать.

— Ну спасибо, внучки. Это ж если не поливать, то можно и отдохнуть наконец.

— Вааалера, в магазин лишний раз не пойдёшь…

— Валентина, за кого ты меня принимаешь? Загорать буду побольше, просто.

— Ладно, мы поехали. Не скучайте, в выходные заедем, наверное!

— А где электросамокаты ваши, которые мы вам подарили?

— Ой, ты знаешь, бабуль, мы решили, что на велосипедах как-то экологичнее, что ли, — ответил Артём, почему-то незаметно потирая зад.

— И то правда. Здоровее будете. Ну приезжайте, будем ждать!

И правда, первые несколько недель всё шло своим чередом. Времени свободного у пенсионеров стало больше, и стала Валентина замечать, что закручинился дед.

— Валер, а Валер, ты что такой? Как сам не свой.

— Да время много, а заняться нечем, вот и скучаю. Я тут думаю, может, в теплице что-то посмотреть, улучшить…

— Не вздумай. Мне хватило твоих экспериментов, инженер недоделанный. Иди в сарае гравицапу свою доделывай, а теплицу не трожь.

— А и то верно, — повеселел Валерий и отправился в сарай. Там его много лет ждал недоделанный проект летающего аппарата на самогоне. Раньше большая часть топлива уходила непосредственно в деда, поэтому эксперимент провести толком не удавалось. А теперь больная печень освободила много времени и потенциального катализатора.

Минуло ещё несколько дней, и Валентина заметила некоторые странности.

— Валер, а ты случаем не собрал там отпугиватель кротов, который я давно просила?

— Не, всё не доходят руки. Потому что детали на той полке, которую ты просила перевесить в позатом году, вот и не состыкуется процесс.

— А то что-то в последние дни кроты-то не вылазят…

— Так это ж хорошо, радоваться надо.

Через ещё два дня состоялся следующий диалог наших престарелых друзей:

— Валер, а ты Жучку не видел сегодня?

— Псину эту безродную, которую ты прикормила зачем-то? Не, уже второй день нет. И слава те господи.

— Дурной ты. Хорошая собака, да и хулиганьё всякое отпугивает.

— Отпугивает она только людей приличных от нашего участка брехливостью своей и боком лишайным.

На следующее утро бабка не на шутку встревожилась:

— Валер, а кошка-то куда делась? Нехай какой живодёр завёлся у нас в СНТ?

— Да кому она нужна, кошка твоя? Мышей не ловит, только вискасом хрустит. Вернётся, как нагуляется.

Вечером того же дня Валентина решила проверить, как дела в умной теплице. Редко-редко, да заглядывала туда, всё не могла нарадоваться на активный рост помидоров.

— Дед, а ну подь сюды! Ты не закрыл теплицу, окаянный? Всё испортишь ведь. Сказано тебе было: умная она, умнее тебя, не надо самому ничего делать!

— Валь, ну что опять я? Дверь я не трогал…

— А что трогал? Пока я внутрь не зашла и не увидела!

Тут из-за стёкол донеслось влажное шуршание, будто тяжёлые корни переползали по земле. Дверь теплицы дрогнула и захлопнулась сама. Воздух мгновенно наполнился сладковатым, приторным запахом брожения и прелой земли.

— Валееера! — баба Валя попятилась. — Теперь мне что-то страшновато. Ты что опять натворил, Кулибин недоделанный?!

— Валь, ну я только плеснул самогоночки в подкормку да пару кнопок нажал… Думал, на спирту-то репа слаще пойдёт.

Информационная панель на стене мигнула и выдала бегущую строку: «Протокол био-катализа активирован. Фотосинтез переключён на гетеротрофный режим. Поиск органического материала: в радиусе 50 м. Не отключайте оборудование.»

— Репу ему послаще! Мозга тебе побольше! Что теперь там происходит? Как туда за помидорами идти?

— Ну, написано было «взрывной рост, повышенный урожай». Она, возможно, просто побольше стала…

— Ага, и сама дверь закрыла, стесняется, наверно!

— Там было что-то про дополнительную белковую диету для большего урожая, но я не дочитал до конца.

Табло подмигнуло тёплым зелёным светом: «Запас белков превысил норму в 300%. Рекомендуется прервать процесс кормления.»

— Кормления кого? И чем…

Дверь теплицы приоткрылась. Толстый, покрытый слизью отросток вытолкнул на землю комья земли и несколько мокрых шкурок.

— А вот и кроты… — прошептал дед Валера, бледнея.

— Валееееера!!! — она напряглась, цепляясь за косяк. — Иди вырывай эту перекормленную заразу! Я туда не ногой.

— Валь, сдается мне, она уже и Жучку, и кошку оприходовала. Я туда тоже не ногой…

Дверь приоткрылась вновь. Оттуда вылетела рыжая шкурка, а вслед за ней — обглоданный ошейник и задняя половина собачей туши.

— Глянь, а лишай ей тоже не по нутру.

— Ну ты ещё пообниматься к ней сходи!

Дверь с грохотом захлопнулась. На панели сменилась надпись: «Переход в автономный режим. Не рекомендуется входить до поры сбора урожая. Для удаления нежелательных элементов требуется не менее шести персонажей.»

Сквозь матовое стекло Валерий с Валентиной видели, как манипулятор неуклюже пытается вырвать репу из земли, а та агрессивно отвечает хлёсткими ударами ботвы по креплению проводов.

— Вот и покушали помидорчиков, — Валерий горестно вздохнул.

— Вот и послал бог мужа-инженера. Лучше б ты риелтором был!

— Сплюнь!

— Дед, ты чего натворил, дубина ты старая?!

— А чё? Что тебе опять не так? Шестьдесят лет всё пилит да пилит, помру когда — вот и отдохну там от тебя!

— Ты на хлебопечке, внуками подаренной, зачем кнопку AI-ассистента тыкал?

— Так это… интересно же было, что там такое.

— А что ты сказал этой печке такого?

— Ну, чтоб эффекты там… как это слово, анимация. Думал, мультфильм параллельно посмотреть можно.

— Дурак старый, тебе телевизора мало? Иди теперь сам разбирайся со своей анимацией!

Дед послушно пошёл на кухню и обомлел. Из хлебопечки, рыча сервоприводами и выпуская облака пара, пыталось выбраться нечто, напоминающее одновременно и колобка из сказки, и зубастого монстра из дешёвого ужастика. Тесто пузырилось, втягивая воздух через вентиляционные щели, а на поверхности проступали контуры, которые система пыталась «оживить» по протоколу анимации.

— Я колобок, я колобок, дай укушу тебя за бок… — невнятно булькало оно, выбираясь на стол. Капли теста шипели на горячей конфорке.

— Э, нет, так дело не пойдёт! — дед Валера схватил со стола скалку и попытался запихнуть тестяного монстра обратно в люк. — Ты бы, Валентина, готовила по старинке, тогда б всё и было хорошо!

— Ты на меня ответственность не перекладывай, балбес пенсионный! Ты лучше думай, что теперь с этим делать!

Скалка хрустнула, словно сухая ветка, и раскололась. Половина осталась в дрожащих руках деда, вторая чмокнула в пасти Колобка. Тот сплюнул обломок на кафель, облизал тесто с «губ» и вновь пробормотал:

— Зайца мне подавай, а лучше сразу лису, чтоб не искать её в лесу!

— Бабка, тащи ружьё! Тут деревяшками не справиться!

Колобок уже целиком перекатился на край стола и тянулся к деду непонятно откуда взявшимися конечностями из плотного, тягучего теста.

— Я от бабушки не ушёл, и от дедушки не ушёл… Я из сказки к вам пришёл.

Баба Валя со всех ног бросилась в прихожую, где за шкафом хранилось дедово трофейное ружьё. Но Колобок резким движением своих клейких конечностей обвил её ноги и швырнул обратно. Бабушка с глухим стуком ударилась плечом о стену.

— Готовься, дед. Твоя очередь!

Деду Валере, впрочем, уже было всё равно. Он медленно сползал по обоям, хватая ртом воздух — то ли от страха, то ли от подступившего сердечного приступа.

— Цикл завершён. Ищем следующего персонажа… — неожиданно внятно и механически пробасил комок полусырого теста. Индикатор на его «спине» мигнул зелёным: ГОТОВО. Он медленно повернулся к окну, оставляя на подоконнике липкий след.

Он бросил папку на стол Брэндона.

— Оформи как несчастный случай. Хоть какая-то польза от тебя будет.

Брэндон тоскливо глянул на папку. В Мидвью, штат Орегон, ничего интересного не происходило — только скука и бессмысленные рапорты.

Мисс Адамс, милая старушка, раз в неделю жаловалась, что сосед хочет её убить — разговаривает с ней «недружелюбно и даже… злобно». Последнее слово она всегда произносила шёпотом, будто боялась, что он услышит.

Ноа Картер, фермер под пятьдесят, писал заявления о похищении инопланетянами и неизменно добавлял, что полиция скрывает эти случаи.

И таких — полгорода. Брэндон уже снял несколько десятков выпусков про каждого и этим заслужил раздражение коллег, но сделать они ничего не могли.

Он лениво раскрыл брошенную папку. Фото тела девушки с телефоном в руке в ванной полной воды. Телефон подключён к розетке. На первый взгляд — обычная нелепая смерть.

Но...

Карие глаза.

Брэндон застыл, словно к нему пришло озарение:

«А если… Не может же быть просто совпадение?»

Буквально две недели назад парень по имени Руперт Грин, возвращаясь пьяным с вечеринки, решил забраться к себе в дом через узкое кухонное окно.

Руперт застрял. Пытался протиснуться, ухватился за кран и открыл его. Мойка начала набираться водой. В процессе он, похоже, потерял сознание. Упал лицом в воду. Захлебнулся.

И он тоже был кареглазым.

Брэндон медленно оторвал взгляд от фотографий.

— Карие глаза, вода, несчастные случаи… серийный убийца, — прошептал он, сам ужаснувшись своей догадке.

— Что ты там бурчишь? — раздражённо спросил Итан из-за перегородки.

— Они могут быть связаны! — Брэндон схватил камеру, прижал к груди папку и, не слушая никого, вылетел из участка.

— Ну что за идиот, — устало пробормотал Итан, уткнувшись в экран с отчётами.

***

Он выбрал себе идеальное прозвище: Дарвин.

Как в природе не обойтись без санитаров леса, так и в городе должен быть тот, кто выполняет эту работу. Он не получал за это зарплату, не ждал славы и, возможно, никогда не услышит благодарности. Зато с его помощью мир становился хоть немного, но лучше. Потому что без него естественный отбор больше не работал как надо.

Когда он в поисках любых упоминаний о себе наткнулся на видео, снятое одним из местных копов, то едва не подавился элитным кьянти:

— Всем привет, я Брэндон Корки, полицейский, а это канал «Копские тайны»! В нашем тихом городке Мидвью, возможно, орудует маньяк! Я назвал его Кареглазым водным серийным убийцей! Сейчас я на Восьмой-стрит…

Всё это время на заднем фоне чётко виднелась табличка: «Шестая стрит».

Дарвин схватился за голову. Неужели его план, тщательно выстроенный, продуманный до мелочей, раскусил тот, кто сам бы идеально подошёл в качестве жертвы?

— Пока я обнаружил два случая, но уверен: их больше, — продолжал Брэндон на видео. — Всё выглядит как несчастные случаи, но их объединяет то, что у обеих жертв были карие глаза, и они утонули…

Дарвин тяжело вздохнул. Он-то точно помнил: у Хелен были голубые, у Руперта — зелёные. Глаза... он всегда смотрел в глаза перед смертью. Он бы не ошибся. Да и вода не была его фетишем. Остальные умерли совсем иначе…

Хелен он нашёл случайно. Наткнулся на её сторис, где она уверенно утверждала, что законы физики — выдумка тайного мирового правительства.

Она моментально вошла в его список на отбор.

Дарвин представился агентом, решившим разоблачить заговор. Даже удостоверение распечатал и заламинировал. Сказал ей, что всё прослушивается, и, чтобы их не засекли, нужно идти в ванную комнату. Он говорил вкрадчиво, часто оглядывался, будто за ним следят. Девушка легко согласилась. Дарвин давно заметил: чем симпатичнее человек, тем больше ему доверяют. Поэтому вложился во внешность. Родительские деньгипозволяли не экономить.

Хелен привела его в дом. Набрала ванную. Даже легла туда — послушно, с лёгкой дрожью в голосе, спросила:

— А вы уверены, что они нас не услышат?

— Вы же знаете: физика выдумана. Их можно обмануть, только нарушив правила.

— Да, да… конечно, — закивала она.

Когда он бросил её телефон в воду, она всё ещё не понимала, что происходит.

С Рупертом план был совсем другой. Дарвин заранее пробрался в дом, приготовился. Одел на себя потрёпанный костюм Авраама Линкольна. Тёмная тройка, цилиндр и даже накладная борода — всё ради подыгрывания убеждению бедолаги: шестнадцатый президент США жив и вот-вот откроет ему тайны мироздания. А для этого необходимо включить на ноутбуке запись спектакля «Наш американский кузен» и поиграть в русскую рулетку с автоматическим пистолетом.

Но всё испортил сам Руперт.

Дарвин услышал шум с кухни. Подошёл.

Хозяин, едва держась на ногах, пытался влезть в окно.

— Лин… кольн… — прохрипел он, губы растянулись в пьяной улыбке. — Я знал… ты придёшь…

Через секунду он рухнул в мойку, полную воды. Дарвину оставалось только слегка придержать его затылок.

Маньяк посмотрел видео ещё раз. Брэндон Корки кривлялся, как ребёнок, которого случайно одели в костюм полицейского.

— Меня раскрыл идиот, — прошептал Дарвин.

Внутри что-то дрогнуло. И это была не злость. Что-то хуже. Привкус... унижения.

Наверное, на такого не стоило даже обращать внимания. С другой стороны, он кандидат ничуть не хуже остальных.

***

Брэндон сидел за компьютером, просматривая архивы с так называемыми несчастными случаями.

«Гари Даунинг зашёл к другу, когда тот отсутствовал, и отпил из бутылки с надписью „Виски“. Внутри оказался бензин, который он тут же выплюнул. Часть попала на рубашку. Гари закурил и сгорел заживо».

— Жидкость есть. Но бензин — это не вода. Почти… но не то, — пробормотал Брэндон, нахмурившись, и щёлкнул мышкой по следующему делу.

«Джеймс Смит решил ограбить банк. Помимо маски, ему почему-то показалось важным покрасить лицо золотой аэрозольной краской — на баллончике значилось: „Токсична“. Банк он действительно ограбил, но через шесть часов умер от отравления».

— Тоже нет, — вздохнул Брэндон.

Он потянулся к четвёртой за вечер кружке — чай успел полностью остыть. Брэндон щёлкнул по следующему делу. На экране вспыхнули жёлтые буквы: «Причина смерти: утопление».

«Ночью в торговом центре Майкл Джонсон решил украсть пару пираний из большого аквариума. Он не придумал ничего лучшего, чем нырнуть. Однако проблемой стали не сами пираньи, а то, что Майкл не умел плавать».

— И глаза у него карие… — задумчиво произнёс Брэндон.

В этот момент на экране в углу всплыл значок нового письма. Отправитель — «Конкурс блогеров».

О таком он раньше не слышал, но сейчас каждый день появляется что-то новое. Брэндон кликнул:

«Видели твои расследования. Ты крут! Хочешь попасть в шоу “Конкурс блогеров” от ЭнБиЭн? Поднимись на заброшенную телевышку у Юнион Сквер в полночь. Не забудь видеокамеру — стань лицом справедливости».

Брэндон перечитал письмо и на миг замер. Внутри что-то заныло: не делай.

«А точно ли это не мошенники?» — подумал Брэндон, но быстро отбросил эту мысль как недостойную блогера. Если это и правда афера, он просто обязан разоблачить её на своём канале.

Он посмотрел на часы, а потом на стоящую рядом камеру. Та, казалось, блестела от предвкушения.

«Если я сейчас не сделаю что-то стоящее, я так и останусь полицейским с семью подписчиками. Тем, над кем смеются коллеги, пока он остаётся в отделе только благодаря связям Корки-старшего».

***

Ржавая, исписанная граффити телевышка возвышалась над Мидвью. Почва у подножия была усыпана мусором, кусками железа и потухшими окурками. От дождей бетон под ногами выцвел, и между плитами росла трава. Выгоревшие от солнца жёлтые таблички угрожали штрафами за проникновение, но краска на них почти стёрлась.

Перед входом Брэндон остановился и оглянулся. Будто ждал, что кто-то, хоть кто-то, выкрикнет: не заходи! Но улица была безлюдна. Лишь пустые пакеты, запутавшиеся в металлической сетке ограждения, шуршали на ветру.

Он толкнул дверь, она скрипнула, и посыпалась ржавчина. Внутри было темно. Только сверху, сквозь дыру в потолке, сочился кровавый свет. «Дежурная лампа», — подумал Брэндон и, стараясь идти уверенно, начал подниматься по дряхлой лестнице к верхней площадке.

Наверху, в самом центре, зиял лестничный проём, обрамлённый ржавыми перилами, из которого и вышел Брэндон. Место оказалось открытым, но с низким потолком. По периметру тянулись панорамные окна. Некоторые были разбиты, стекло хрустело под ногами. Лёгкий сквозняк хлопал не до конца закреплённым углом баннера. На нём большими буквами красовалась надпись: «КАСТИНГ КОНКУРСА БЛОГЕРОВ». Перед баннером — штатив с камерой и телесуфлёром, два осветительных прибора. Они заливали помещение алым светом. За камерой что-то делал, слегка пригнувшись, мужчина в чёрной водолазке.

— Меня зовут Дарвин, — отвлёкся от своего занятия незнакомец. — Пока остальные не подошли, нужно снять с вами пару кадров.

— Дарвин… Дарвин... Что-то знакомое…

— А, да. Был такой известный кинематографист.

— Точно-точно! — поспешно закивал Брэндон, не желая казаться необразованным.

— Вставайте около того разбитого окошка. Снимайте сами себя и читайте дословно текст с суфлёра. А я жестами буду показывать, куда вам двигаться.

— Хорошо!

Брэндон направил на себя камеру, но сразу заметил неувязку:

— Простите…

— Да?

— Я… своей камерой перекрываю суфлёр.

Дарвин медленно выдохнул, будто это могло спасти его от глупости жертвы, и проговорил сквозь зубы:

— Чуть сбоку камеру держите.

— Понял!

Брэндон включил камеру и начал читать:

— Мои расследования привели меня на эту заброшенную телевышку. Именно здесь я узнаю, кто такой Кареглазый Водный Серийный Убийца…

Когда он заговорил снова, губы будто дрогнули от чужих слов. Горло пересохло, и он замолчал.

— Подождите. А что, если я… не найду? — спросил Брэндон и запнулся. — Я не хочу врать своим подписчикам.

Дарвин выглянул из-за камеры и, не моргнув, произнёс:

— Это для промо. Ни к чему не обязывает, но привлечёт внимание.

— А, ясно, вам, профессионалам, виднее, — ответил Брэндон и, нажав на запись, начал заново.

— Только мне удалось связать, казалось бы, разрозненные несчастные случаи…

Дарвин жестом руки показал шаг назад. Брэндон подчинился и продолжил.

— Маньяк выбирает только кареглазых. Запомните! Это может стоить вам жизни!

— Немного не то, — прищурившись, с наигранной досадой заметил Дарвин. Он выдержал паузу, будто сомневался, стоит ли продолжать: — Встаньте ко мне спиной. А это… я подержу.

Дарвин подошёл к Брэндону и отобрал у него видеокамеру, будто вырвал у ребёнка предмет, которым тот пользуется неправильно.

В этот момент площадка дрогнула и слегка покосилась. Немного, буквально на полсантиметра, вызвав неловкую паузу.

— Всё нормально! — уверенно произнёс Дарвин. — Так бывает.

Брэндон доверчиво кивнул, повернулся и заметил, что шнурок на его кроссовке развязался. Он наклонился, чтобы поправить это недоразумение.

Тем временем Дарвин сделал шаг вправо, и край пола вдруг резко пошёл вниз. То ли сгнило крепление, то ли металл треснул от времени, но площадка не выдержала и провалилась. Дарвин пытался ухватиться за плечо Брэндона или за поручень, но рука схватила пустоту, и он упал. Посмотрев на Брэндона с отчаянием, Дарвин через секунду вместе с камерой исчез в тёмном проёме, оставив только скрип металла.

Брэндон пошатнулся от резкого движения, оступился, но чудом свалился около ржавого поручня и ухватился за него. Несмотря на проржавевшие дыры, конструкция выдержала.

— Дарвин?! — закричал он, выглянув в окно.

Внизу неловко и неестественно лежало тело Дарвина. Брэндон только теперь понял, что забыл, как дышать.

— Я убил человека! — в ужасе прошептал он спустя несколько минут. Будто чужими пальцами достал телефон и набрал номер своего участка.

***

— Это был несчастный случай, — начал Итан, протирая глаза. — Как бы мне ни хотелось сказать обратное, ты ни при чём.

Брэндон чуть подался вперёд.

— Команда осмотрела его дом. Нашли пачку газетных вырезок, вклеенные в альбом. Несчастные случаи — тринадцать штук.

— И? — не выдержал Брэндон.

— И костюм Авраама Линкольна. Очень похожий. Что бы это ни значило. А ещё — видео. Признание, где он открыто называл себя серийным убийцей Дарвином. Говорил, мол, был санитаром города.

— То есть я всё-таки...

— Нет, не всё-таки. В конце он записал короткое обращение, лично тебе. Что-то вроде: «Не слушайте этого идиота. Я не выбирал жертв по цвету глаз и уж тем более не убивал их только с помощью воды».

— Так я был прав? — неуверенно переспросил Брэндон. — Я раскрыл дело серийного убийцы!

Итан устало поднялся и уже занёс руку, чтобы отвесить здоровенный подзатыльник, но резко остановился:чёрт с ним, жалко даже силы тратить.

— Нет. Ты ничего не раскрыл. Ты просто его случайно выманил, и он так же случайно выпал из окна. Пока пытался тебя убить.

Он сделал паузу и ткнул пальцем прямо в Брэндона:

— Запомни это. И, пожалуйста, не рассказывай об этом в своём дурацком блоге…

***

«Всем привет. Это снова “Копские тайны”. Сегодня вы узнаете, как я поймал самого хитрого и опасного серийного убийцу в США — маньяка по прозвищу Дарвин».

Брэндон снимал себя внутри полицейского участка. Позади, старательно отворачиваясь от камеры, сновали его коллеги. В какой-то момент он заметил проходящего мимо Итана и поспешно направился к нему.

— Итан, расскажи, как я поймал Дарвина!

— Отстань… я занят… — буркнул Итан, не замедляя шага.

— Ноа Картер говорит, что Дарвин был инопланетянином! — продолжил Брэндон, не выключая камеру.

Итан стремительно огляделся в поисках спасения, увидел дверь с табличкой «WC», и резко свернул туда.

— А мисс Адамс считает, что это был настоящий Чарльз Дарвин! Ну тот, с бородой и теорией! И что он хотел убить её, а не меня…

— Отстань! — ответил Итан, захлопывая дверь.

— Я заказал себе новую камеру! На этот раз — ударопрочную!

Дверь распахнулась, и красный от злости Итан закричал на него:

— Отста-а-а-ань! Сказал же! А то я сам доделаю то, что не смог Дарвин! Вернее, оба Дарвина — и маньяк, и тот, кто придумал естественный отбор!

Брэндон медленно опустил камеру, голос его сделался трагичным:

— Ну вот… А я ведь просто хотел объяснить людям, чем мы тут занимаемся. Мне ведь тоже хочется приносить пользу.

Итан замер в нерешительности, на мгновение его лицо смягчилось, ему даже стало немного жаль этого недотёпу.

— Так, без тебя мы бы, может, и не взяли Дарвина… — начал он и тут же осёкся, заметив довольную улыбку Брэндона. Тот выключил камеру и дружелюбно ответил:

— Спасибо! Этого я и хотел!

Автор: Вадим Березин

Корректор и редактор: Алексей Нагацкий

Спасибо, что прочитали. Подписывайтесь! ТГ: https://t.me/vadimberezinwriter