Главный герой - частный детектив, почти всегда просыпается одетым и с чудовищным похмельем. Голова у него «гудит, трещит, раскалывается». Поэтому завтракает он стаканом виски. Если герой утром не одет, значит он провел ночь с красоткой. Красотка - это женщина с необъятным бюстом и широкими бедрами, с черным треугольником внизу живота. Губы у неё сердечком и обильно напомажены ярко-красной помадой. Если автор хочет подчеркнуть необычайную смелость девушки, то упоминает, что её юбка выше коленей на ладонь. Красотка, садясь на стул, всегда скрещивает ноги, чтобы предоставить наилучший обзор обтянутых юбкой бедер. Женщины работают исключительно секретаршами, стенографистками и продавщицами, пока не выйдут замуж. Замужняя дама не работает. Все красотки прямо-таки жаждут с первой секунды знакомства секса с главным героем. Он обычно не теряется. Ни красотка, ни детектив далее отношений ни поддерживают, все ограничивается одним свиданием. Контора главного героя сущая дыра, пропахшая табаком и виски. На героя работает преданная секретарша, тоже красотка, которой он не платит, но регулярно с ней спит. Куда бы не пришёл герой, ему предлагают выпить и закурить. От сигар он обычно отказывается, курит свои сигареты, от выпивки никогда. За день детектив выпивает не меньше бутылки виски. За большинство дел детектив берется бесплатно, из чистого интереса. На что живет - непонятно. Но и потребности у него минимальны - выпивка и сигареты. Когда он ест и ест ли вообще - неизвестно. Главного героя за одну повесть от трёх до пяти раз неожиданно бьют по голове, вслед за чем «наступает темнота». Один раз после удара он приходит в себя на полу машины, в которой три головореза везут его на верную смерть. Главный герой всегда выкручивается и убивает негодяев. Негры в детективном чтиве почти всегда как дети и с ними «нужно уметь обращаться». Люди смешанной крови, иногда её называют нечистой, конченные подонки. Коммунисты, гомосексуалисты, борцы за мир и либералы - враги нации и Бога. В борьбе с ними любые средства хороши. Русские широколицы, у них плохие зубы и скверно сшитые костюмы, в свободное время они пьют водку до скотства и даже в постели называют друг друга «товарищ». Исключение - эмигранты-аристократы. Те утонченные, рафинированные, но всегда или извращенцы, или с червоточинкой. Полиция - дуболомы и садисты, тупы и продажны. Самый влиятельный человек мэр, он часто самый коррумпированный персонаж. Самый цимес в старых американских детективах 50-х годов прошлого века, это обложки. Такое яркое проявление коллективного бессознательного. Эти дешевые книжки можно любить или ненавидеть, но стоит признать, что эпоха в них отразилась с наибольшей полнотой.

Дождь барабанил по крыше и стеклу машины, создавая убаюкивающий шум. Я немного расплылся в кресле, открыл окно и закурил сигарету, подкурившись зажигалкой "Zippo". Машина Красти Барбаро одиноко стояла на правой стороне Витч Стрит, ожидая своего хозяина. Это был неплохой форд, не люкс-класса, но и не для бедняков. Он купил ее за какие-то гроши на местной автоярмарке полгода назад. Когда я уже затушил и выкинул бычок, на той стороне улицы открылась дверь, являя моему взору двух мужчин. Один был одет в костюм-двойку, а второй - в красную гавайскую рубашку и кожаную куртку. Они по-дружески попрощались, и парень в гавайке направился к машине. Как только дверь хлопнула, он еле заметно кивнул мне головой, сел в машину. Я сел ровно, поправил галстук, и уже потянулся к ключам в замке зажигания, как на той стороне улицы прогремел оглушающий взрыв. Форд Барбаро вспыхнул, как спичка, не оставляя ему шансов выжить. Едва я оправился, как заметил, что в окне на втором этаже погас свет. Проматерившись сквозь зубы, я вытащил из кобуры револьвер, выскочил из машины и что есть сил побежал к тому дому, обдаваемый холодной ливневой водой.

Дверь громко заскрипела, предательски меня выдавая. Это была обыкновенная квартира, ничем не выделявшаяся среди сотек и тысяч таких же нью-йоркских каморок. Дешевый деревянный паркет, скучные обои, обычная мебель и толстый слой пыли. Мне некогда было разглядывать интерьер, потому что на втором этаже слышалась возня.

Я переложил револьвер в сухую правую руку, так как лакированная рукоять выскальзывала из вспотевшей ладони. Чертовы ступеньки издавали противный звук, почему-то делаясь громче с каждым шагом. Как только я вступил на второй этаж, возня внезапно прекратилась. Все затихло настолько, что казалось, что в этом доме никогда не было людей. На секунду задумавшись, мне пришлось упасть на пол, закрывая руками голову. Тонкую бетонную стену прошила автоматная очередь, создавая в коридоре туман из крошки. Знатно наложив в штаны, я отполз к другой стенке.

- Полиция Нью-Йорка, опустите оружие! - прокричал я, откидывая барабан и проверяя наличие патронов в револьвере.

Ответом на мое рациональное предложение стал еще десяток выстрелов, только уже много ниже. Будь я чуть дальше, в моем теле стало бы на пару дырок больше. Приведя свое оружие в боевую готовность, я услышал, как в комнате, где находились плохие парни, что-то упало. За секунду прикинув в голове примерное количество выстрелов, я пришел к выводу, что патроны у него закончились.

Я рывком двинулся к двери, вынес ее плечом. В комнате находились двое мужчин в строгих костюмах. Один из них перезаряжал автомат Томпсона, а второй убирал в тряпичную сумку оружие и деньги. Я навел пистолет на парня с автоматом, приказал не двигаться и бросить его. Но видимо вид парня, как-будто упавшего в мешок с мукой его не впечатлил, и он лишь быстрее стал перезаряжаться. Видит Бог, я этого не хотел. В помещении прогремело два громких хлопка. Томпсон брякнул о пол, а негодяя как-будто что-то толкнуло. Он упал, темно-зеленая рубашка стала намокать на груди. Второй испуганно глянул на убитого, бросил сумку и разбежавшись сиганул в окно.

Громко обматерив сукина сына, я глянул в то окно, он приземлился в мусорный контейнер, выпрыгнул оттуда и побежал по переулку. Мне ничего не оставалось сделать, как прыгнуть за ним.

В помойке оказалось удивительно мягко, однако адский запашок и убегавший преступник не позволили мне остаться на подольше. Очухавшись, я кинулся за ним. Несмотря на казавшуюся неуклюжесть, негодяй был удивительно быстр. Мы пробежали 2-3 квартала, я уже пыхтел как паровоз. Думаю, что тому парню было не легче. Тут случилось то, чего я боялся больше всего.

Он достал пушку и стал отстреливаться. Конечно, на бегу бы он никогда не попал, но он развернулся, хорошенько прицелился и сделал несколько выстрелов. Ногу и живот последовательно пронзило что-то нечто горячее, даже обжигающее, потом сильный толчок, заставивший меня свалиться навзничь. Я упал в кучу желтых прелых листьев, которые в какой-то мере смягчили падение. Я успел выстрелить оставшиеся четыре патрона. Сознание застелила черная пелена.

P.S. Я старался сделать нечто нуарное. в стиле "Города Грехов" или "Макса Пейна". Мне главное знать - удалось ли читателю представить дождливый осенний Нью-Йорк в черно-белых тонах. Могут быть ошибки (не грамматические, слава Богу), однако их должно быть мало. Спасибо, если прочитали. Жду отзывов.