Понятно, что прекрасных, умных, выдающихся женщин намного больше! Какие-то супер известные не вошли в подборку, но не по злому умыслу.

Штурман Марина Раскова была настоящей «звездой» предвоенного СССР. Девушка установила пять мировых авиационных рекордов, совершила беспосадочный перелет Москва–Дальний Восток. В 1938 она стала одной из первых женщин, удостоенных звания Героя Советского Союза. Во время Великой Отечественной Раскова инициировала создание женских авиаполков. Расскажем о жизни и смерти отважного старшего лейтенанта. Вы узнаете, что девушка вспоминала о своем рекордном перелете и как она погибла в годы войны.

Легендарный штурман

Марина Раскова родилась 28 марта 1912 года в Москве в семье педагогов, русская. После окончания девяти классов школы поступила в Московскую консерваторию. С 1928 года работала на анилинокрасочном заводе. С октября 1931 года — лаборантка аэронавигационной лаборатории Военно-воздушной академии имени Жуковского. Работала штурманом в Черноморской аэрографической экспедиции, провела масштабную аэрофотосъемку для устройства пассажирской гидроавиалинии Одесса — Батуми. В 1934 году окончила Ленинградский институт инженеров Гражданского воздушного флота, стала штурманом. В 1935 году окончила школу летчиков.

Получив хорошую летную подготовку, Раскова в 1937-1938 годах установила пять мировых авиационных рекордов. Самым известным из них стал беспосадочный перелет Москва–Дальний Восток, в котором Марина Раскова была штурманом. На самолете АНТ-37 «Родина» вместе с Валентиной Гризодубовой и Полиной Осипенко она преодолела 6 450 километров без посадки. В районе Байкала связь летчиц с землей была полностью потеряна, а полет продолжался в сложных метеорологических условиях: порывы ветра, обледенение. Из-за этого экипаж вынужден был снизить высоту полета, увеличив расход топлива.

Участники беспосадочного перелета Москва–Дальний Восток перед вылетом, слева-направо: Полина Денисовна Осипенко, Мирина Михайловна Раскова и Валентина Степановна Гризодубова

Полет завершился вынужденной посадкой в тайге: на самолете закончилось горючее. Командир корабля Гризодубова решила садиться с убранными шасси и приказала Расковой прыгать с парашютом, потому что подобная посадка смертельно опасна для сидящего впереди штурмана. АНТ-37 успешно приземлился на озеро и вскоре был обнаружен с воздуха. Раскова же десять дней в одиночку пробиралась через тайгу к месту предполагаемой посадки. Вот что она вспоминала:

«Кончается шоколад. Осталась лишь одна узенькая пластинка. Когда-то это был рацион одного завтрака, теперь же придется на весь день отложить половину этой пластинки. Вспоминаю, что в первый день съела полплитки, и очень жалею об этом. Но у меня есть еще немного рябины, по пути попадается клюква и какая-то ягода, вроде черемухи. Пить хочется страшно».

Марина Раскова успешно преодолела все трудности и вышла к месту посадки АНТ-37 «Родина». Валентина Гризодубова посадила самолет с минимальными повреждениями, вскоре АНТ-37 вернулся в строй и продолжил полеты. За этот перелет Марина Михайловна Раскова, Валентина Степановна Гризодубова и Полина Денисовна Осипенко были удостоены звания Героев Советского Союза.

Марина Раскова с 1937 года проходила службу в органах НКВД СССР. С началом Великой Отечественной войны приступила к организации женских авиационных полков, в октябре 1941 года добилась издания соответствующего постановления Государственного Комитета обороны СССР. Было сформировано три авиаполка: 586-й истребительный, 587-й бомбардировочный и 588-й ночной легкобомбардировочный, последний носил неофициальное название «Ночные ведьмы».

Раскова была назначена командиром 587-го женского бомбардировочного авиационного полка, вооруженного самолетами Пе-2. В конце осени 1942 года после прохождения подготовки полк был готов к боевой работе. Но принять участие в боях с врагом девушке не удалось. Майор Раскова погибла в авиакатастрофе 4 января 1943 года при перелете в сложных метеоусловиях на фронт. Прах Марии Михайловны Расковой захоронен в Москве, на Красной площади в Кремлевской стене.

via

Мода – крайне изменчивая вещь и это же относится к принятым в обществе идеалам женской красоты, которые менялись на протяжении истории человечества. Особенно быстрыми были эти изменения в бурном и насыщенном событиями ХХ веке, когда каждое его десятилетие отличалось своими особенностями и предпочтениями. Какой же видели идеальную женщину с 1901 по 2001 годы?

Начало века

В начале ХХ века особенно ценились высокие девушки с осиной талией и большой грудью (т.н. фигура «песочные часы»). Использование косметики не одобрялась, а вот волосы должны были быть длинными, чтобы можно было сделать пышную прическу. Кроме того, от красавиц требовалось иметь большие глаза и длинную шею.

1920-е годы

Первая Мировая война радикально изменила мир и это в полной мере коснулось идеалов женской красоты. Недаром 1920-е годы назвали «ревущими» и это время бурных перемен сделало популярным другой тип женщины, которых назвали «флапперс». Их отличали мальчишеская фигура и короткие волосы, они часто одевались в мужском стиле и делали яркий макияж. Пышные формы ушли в прошлое, плюс стала заметно короче длина юбок и одежда оставляла открытыми руки.

Кроме того, девушки того времени стали гораздо больше курить и ориентироваться на карьеру. Все это было следствием прошедшей войны, когда оставшимся в тылу женщинам пришлось выполнять многие мужские обязанности. С которыми они в целом справились.

1930-е годы

В это предвоенное десятилетие популярным стал т.н. «военно-спортивный тип» здоровой девушки, а в моду вошли светлые волосы средней длины и голубые глаза. Это дополнялось спортивным телосложением и умеренным макияжем, а также тонкими бровями – именно тогда многие модницы начали их выщипывать.

Такой тренд был понятен – близилась война и готовившимся к новому противостоянию странам были нужны здоровые люди. Впрочем, в моде был и несколько иной типаж, идеалом для которого стала кинозвезда того десятилетия Марлен Дитрих.

1940-е годы

Первая половина этого десятилетия в мире шла Вторая Мировая война, а второе люди оправлялись от ее последствий. Все это оказало влияние и на эталон женской красоты, тем более, что как и четверть века назад девушки были вовлечены в происходящее. Для многих из них военная форма или рабочий комбинезон стали повседневной одеждой, а на «гражданке» модные вещи шили из того, что было доступно.

Ну а идеалом женской красоты тогда были высокая прическа и пухлые губы, широкие бедра и здоровый румянец.

1950-е годы

Это десятилетие стало временем «старых добрых семейных ценностей», а также бэби-бума в США и многих других странах. Соответственно, изменился и образ идеальной женщины – теперь это образцовая домохозяйка с фигурой начала века «песочные часы» и пышными формами груди. Кроме того, в моду вошли светлая кожа, яркий макияж и глянцевые губы.

Правда, советский идеал женщины того времени отличался от американского – здесь ценился здоровый вид и пышные формы, что неудивительно после войны и массового недоедания. Ситуация стала меняться лишь к концу десятилетия, когда удалось оправиться от последствий тяжелого военного времени.

1960-е годы

Это десятилетие очень напомнило «ревущие 20-е» - время столь же бурных перемен и потрясений. И снова популярными стали девушки с мальчишеской внешностью, с узкими бедрами, небольшой грудью и пышными волосами. В качестве примера женского идеала обычно приводят английскую модель Лесли Хорнби, больше известную как Твигги.

В Союзе до таких крайностей не доходили, но стройные спортивные женские фигуры очень даже ценились. Такие, как у красавицы, спортсменки и комсомолки Натальи Варлей.

1970-е годы

В этом десятилетии мода на худых женщин прошла и цениться стали стройность в сочетании со спортивным телосложением. Кроме того, макияж перестал быть ярким – пошел тренд на натуральность и естественность. Именно тогда начался настоящий бум танцевальной аэробики, которую активно продвигала знаменитая американская актриса Джейн Фонда.

1980-е годы

А вот это десятилетие запомнилось настоящим буйством красок и самыми невероятными прическами – одним словом, время яркости и выразительности. Идеальная красавица того десятилетия должна была быть стройной и с фигурой близкой к тем самым «90-60-90». Недаром на Западе настоящим идолом того времени стала певица Луиза Вероника Чикконе, больше известная под псевдонимом Мадонна.

В СССР эти веяния пришли во второй половине десятилетия, с началом перестройки. Тогда зарубежная мода начала активно проникать в страну.

1990-е годы

Ну а в этом десятилетии в моду снова вошла женская худоба, получившая говорящее за себя название «героиновый шик». Новым стандартом красоты стала тонкая девушка с бледной кожей – такая, как британская супермодель и актриса Кейт Мосс.

В России же наступило время «лихих 90-х», когда здесь просто копировали все, что шло с Запада. Это время запомнилось обтягивающими брюками и лосинами, а также «кислотными» цветами, в которые мог быть окрашен любой элемент одежды.

Ну а затем наступил XXI век, но это уже другая история.

via

- Только ручки, ручки мне оставь, - шептал муж. Юлия, не в силах это слышать, выбежала из комнаты. Здесь силы оставили ее и, спрятав лицо в ладони, она горько заплакала.

"Ручки, ручки мне оставь", - звенело в ушах.

Ей предстояло сделать самый страшный выбор в жизни.

В 1880 году в семье действительного статского советника Евстафия Станиславовича Прошинского родилась девочка, нарекли которую Юлией.

Несмотря на то, что семья Прошинских была многодетной, батюшка и матушка ладили плохо и вскоре стали жить, как тогда говорили, в "разлуке". Евстафий Станиславович остался жить в своем имении в Минской губернии, а жена его с детьми переехали в Петербург.

Отец Юлии имел пагубную страсть к карточной игре. Как-то раз, проигравшись, Евстафий Станиславович пустил себе пулю в лоб. Семья осталась без достаточных средств. Матери пришлось "раздать" детей на воспитание хорошим людям. Юлию взяли к себе сестры Мария Петровна, Юлия Петровна и Евгения Петровна Грек - немолодые богатые женщины, происходившие из обрусевшего английского рода.

Благотворительницы пристроили Юлию в общие классы Петербургского Александровского института, которые она успешно окончила. Барышня начала работать машинисткой в канцелярии Комитета министров, а, кроме того, она посещала курсы живописи в школе Общества поощрения художников.

С раннего детства каждое лето Юлия проводила в принадлежащей сестрам Грек старинной усадьбе Высоково в Костромской губернии. Именно в Высоково, в окружении потрясающей русской природы, Юлия, не любившая столичный шум и гвалт, была в полной мере счастлива.

В 1900 году 20-летняя Юлия, как обычно, отдыхала в Высоково вместе со своими благотворительницами-старушками, а также с названной сестрой Валентиной Александровой (второй воспитанницей сестер Грек).

Неподалеку от усадьбы Высоково находилось крошечное имение молодого художника, студента Академии художеств Константина Мазина. Летом 1900 года к Мазину прибыли на этюды друзья - однокашник, талантливый живописец Борис Кустодиев и его младший брат Михаил, недурно рисовавший.

Конечно, молодые люди не избежали соблазна познакомиться с воспитанницами сестер Грек, тем паче, что одна из них, Юлия Прошинская, успешно занималась живописью.

В Высоково молодых людей приняли с радостью. К тому времени сестер Грек осталось двое - Евгения Петровна скончалась в 1899 году. Мария Петровна и Юлия Петровна были очень старенькими, тяжело болели. Слуг у обитательниц Высоково не было и, конечно, Юлии и Валентине была необходима помощь по хозяйству. Константин и братья Кустодиевы с радостью закатали рукава и взялись за работу, чем быстро расположили к себе и барышень, и сестер-старушек.

Это было прекрасное, веселое лето, но для двух молодых людей из высоковской компании оно стало судьбоносным. 22-летний Борис Кустодиев всей душой влюбился в Юлию Прошинскую и та ответила ему взаимностью.

Борис и Юлия решили держать свой роман втайне от всех, прежде всего, от старушек Грек. Мария Петровна и Юлия Петровна, в силу возраста, придерживались старых понятий о браке, и желали, чтобы их воспитанница нашла жениха "поприличнее", нежели бедный художник.

Лето прошло, Борис уехал в Петербург, а Юлии необходимо было оставаться в Высокове до зимы. Между молодыми людьми началась трогательная переписка.

В декабре Юлия приехала в столицу, встречи влюбленных возобновились.

В 1900 году скончалась Мария Петровна Грек, а через год не стало и Юлии Петровны. В конце 1902 года Юлия Прошинская, не желавшая огорчать своих благотворительниц, приняла предложение Бориса.

В 1903 году состоялось венчание, Юлия приняла фамилию мужа - Кустодиева. Вскоре в семье родился первенец - сын Кирилл. Счастливый отец поспешил запечатлеть на холсте важнейший для него жизненный момент - купание любимой супругой дорогого сыночка.

Жену Борис боготворил, ласково называл ее "Юлик" и рисовал при любой возможности.

В конце октября 1903 года дипломная картина "На базаре" принесла Борису Кустодиеву официальное звание художника, золотую медаль выпускника Академии художеств, а также годовую пенсионерскую путевку как за границу, так и по России.

В декабре 1903 года Борис с супругой и сыном-младенцем отправился в Европу. Кустодиевы побывали в Париже, в Германии, Италии, Испании. Борис Михайлович учился в студии Рене Менара, скрупулезно изучал полотна старых мастеров.

Через полгода семья возвратилась в Россию. Поселились в селе Павловское Костромской губернии, принадлежавшем другу художника, известному геологу, преподавателю Борису Константиновичу Поленову.

В Павловском Кустодиевым так понравилось, что Борис Михайлович загорелся желанием построить здесь собственный дом. Весной 1905 года Кустодиев приобрел у Б.К. Поленова небольшой участок и приступил к строительству дома-мастерской. Двухэтажное здание, возведенное по макету архитектора Ю.Ф. Стравинского, напоминало древнерусский терем. Собственно, Кустодиев так и назвал свой новый дом - "Терем".

Казалось, в "Тереме" у молодой семьи будет совершенно счастливая жизнь. И так оно поначалу и было. "Юлик" родила супругу дочь Ирину, которую Борис Михайлович носил в лес в корзинке для грибов, чтобы девочка "сызмальства могла проникнуться красотой русской земли".

В январе 1907 года у супружеской четы родился второй сын, Игорь. Мальчику суждено было прожить на свете всего одиннадцать месяцев: в декабре 1907-го Игорь скончался от менингита.

По всей видимости, горе из-за смерти сына, повлияло и на состояние здоровья Бориса Кустодиева. У художника стала побаливать рука, но он продолжал работать.

В 1909 году боли в руке усилились, к ним добавились боли в позвоночнике. Иной раз Борис Михайлович не мог подняться с кресла. Из костромского "Терема" Кустодиевы переехали в Петербург, где был доступ к лучшим врачам страны. Подруга семьи Елена Плевицкая вспоминала:

"По ночам он кричит от боли, а за утренним завтраком - до отъезда в театр - рассказывает нам с мужем, что его мучит один и тот же кошмар: черные кошки впиваются ему в спину, раздирают позвонки".

К сожалению, отечественные врачи никак не могли установить точный диагноз. В 1911 году Юлия повезла мужа в Швейцарию, в частную клинику знаменитого врача Германа Оппенштейна.

Диагноз Оппенштейна шокировал: прогрессирующая опухоль в спинномозговом канале. Художнику была сделана операция, но рука все равно болела, особенно по утрам. Несмотря на боль, Кустодиев продолжал писать: иначе он просто не мог.

Юлия всячески поддерживала мужа. Молодая женщина взяла на себя все обязанности по дому, научилась сама делать Борису уколы.

В 1916 году состояние Бориса Михайловича резко ухудшилось. Боли были такие, что художник не мог спать. Кроме того, начали отказывать ноги.

В одной из больниц Петербурга Кустодиеву была назначена сложнейшая операция, перед которой врач поставил перед Юлию перед тяжелым выбором:

«Чтобы удалить опухоль, придется перерезать нервные окончания. Вам нужно решать, что ему сохранить: руки или ноги?».

Доктор не знал, что еще раньше Борис Михайлович умолял жену, чтобы при любом раскладе ему спасли руки. Ответ Юлии был предрешен: без рук художник не сможет жить.

После операции Кустодиев потерял способность ходить, и первый год провел в постели. Лежащий, наполовину парализованный, художник все равно хотел творить!

По просьбе Юлии знакомый инженер сделал уникальный навесной мольберт, который позволил Кустодиеву работать лежа.

Позднее Юлия заказала для супруга кресло-каталку со специальным столиком, ящичками для красок, кистей.

Поразительно, но 1917-1926-е годы - страшное, голодное и болезненное время не только для Кустодиева, но и для всей страны, - стало самым плодотворным в творчестве художника.

Сидя в кресле-каталке в холодной комнате, иной раз голодный и едва живой Борис Михайлович, создал свои главные шедевры, картины, которые буквально сияют светом, радостью и оптимизмом. "Масленица", "Русская Венера", и, конечно, знаменитая "Купчиха за чаем".

Муж-инвалид, дети... Страна, в которой начинается Гражданская война. 38-летней женщине, выпускнице художественных курсов, пришлось взвалить на свои плечи всю тяжесть семейного быта. Юлия Евстафьевна стала сиделкой, нянькой, добытчицей.

Нет сомнений, что, если бы не самоотверженность жены Кустодиева, художник бы просто-напросто погиб.

Борис Михайлович провел в кресле-каталке одиннадцать лет, создав за эти годы множество гениальных полотен. Юлия всегда была рядом, всегда создавала для мужа-инвалида надежный и, насколько это было возможным, достойный, быт.

В мае 1927 года Борис Михайлович слег с воспалением легких, и 26 числа скончался в возрасте 49 лет. Похоронили художника на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

После смерти супруга Юлия Евстафьевна посвятила себя детям и работе над архивом Бориса Михайловича.

Сын Кирилл окончил Академию художеств, и вскоре добился успеха как театральный художник. Дочь Ирина, отучившись в Институте сценических искусств, стала актрисой Ленинградской филармонии.

Великая Отечественная война застала Юлию Евстафьевну в Костромской губернии. Несмотря на уговоры родственников, Кустодиева немедленно засобиралась в Ленинград.

После начала блокады вдове художника было предложено эвакуироваться по Дороге Жизни, но она наотрез отказалась: во-первых, так она занимала бы чье-то место; во-вторых, ей нужно было беречь архив мужа и его картины.

17 февраля 1942 года Юлия Евстафьевна Кустодиева, урожденная Прошинская, скончалась от голода в возрасте 62 лет. До последних дней она перепечатывала на машинке документы из архива своего супруга...

Много позднее Ирина, дочь Юлии Евстафьевны и Бориса Михайловича, написала:

«Отец не ошибся в выборе спутницы жизни, она была достойна его… Без ее повседневной помощи и ухода он не мог бы жить, не мог бы работать».

С этими словами невозможно не согласиться!

Дорогие читатели моих рассказов о судьбах женщин в истории!

Завтра, 6 декабря, я еду в Москву, и буду на двух стендах на ярмарке Non-Fiction - с 15.00 - на стенде АСТ (стенд Д-24), где я представлю книгу «Узницы любви. От гарема до монастыря. Женщина в Средние века на Западе и на Востоке» (также я подпишу книгу "Цветы со шрамами" всем желающим).

В 18.30 на стенде Руграм (стенд Е-24), я представлю книгу "Препод из Нави" в жанрах Славянского и городского фэнтези.

Буду ждать! Вход на выставку, насколько я понимаю, платный, но тут уж что поделать...

Всегда ваш.

Василий Грусть.