С тегами:

крипота

Любые посты за всё время, сначала свежие, с любым рейтингом
Найти посты
сбросить
загрузка...
-7
Моя шизофрения
6 Комментариев  

Долго думал, показывать или нет свои рисунки. Люди которые не любят "Неоднозначные" рисунки можете не заострять внимания. Что касается подписчиков, ну что ж узнаете ещё одну грань моего творчества. Я не знаю зачем это рисую. Но бывает так нарисовал предмет и из него начинает "вырастать" какая то крипота. Рисую таки картинки еще со школы, но них может быть позже. Я не знаю если будут среди Вас психологи и психиатры, скажите у меня крыше едет?

Если пост зайдет. Буду рисунки иногда выкладывать.

Первая картинка назвал "Наверное поэтому он не высыпается"

Моя шизофрения Крипота, Ужасы, Шизофрения, длиннопост

Кружка с бодростью.

Показать полностью 5
-27
Когда тебя задолбали спрашивать "Почему ты такой грустный?", и ты начинаешь им улыбаться.
5 Комментариев  
Когда тебя задолбали спрашивать "Почему ты такой грустный?", и ты начинаешь им улыбаться. Атака Титанов, Почему ты такой грустный?, улыбка, крипота, аниме

Ну хоть пытался.

Когда тебя задолбали спрашивать "Почему ты такой грустный?", и ты начинаешь им улыбаться. Атака Титанов, Почему ты такой грустный?, улыбка, крипота, аниме
64
Танцующий труп. Или история о том, как мы чертей вызывали.
12 Комментариев в CreepyStory  

Случилось это много лет назад, когда мне было лет восемь или девять. Однажды, двоюродная сестра поведала мне один страшный секрет. Что если на ветру, выставить стеклянные бутылки вряд, будет слышен свист из всех бутылок (оно и логично) Но было одно страшное «Но» если какое то время стоять и слушать свист, то рано или поздно будут мерещиться черти. Ну что ж! Вызов принят! Ох лучше бы Я этого не делал. Однажды поздним летом, дождавшись ветреной погоды, мы с другом Ильей отправились на местную заброшенную строй, так сказать научный эксперимент проводить. Собрали семь пустых бутылок и подняли на второй этаж. Третьего разумеется не было, так как не достроено ни черта. И поэтому мы были под открытым небом. Встали мы как считаю в квартире недостроенной, между стенами, что бы сквозняк был. Расставили значит, стоим ждем. Через пару мгновений раздался тихий звонкий свист, который перетекал из одной бутылки в другую. Разливаясь звонким фонтаном. Мы все ждали когда же появятся черти? Мне от волнения даже жарко стало и Я снял свою ветровку и положил её на бетон.

Спустя еще пару минут, мы услышали в «соседней комнате» шорох, мы с другом обрадовались, но заходить туда и смотреть было боязно. Спустя мгновение можно было легко определить, что кто-то не поднимая ног идет к нам. То что мы увидели напугало нас до оцепенения. Уж лучше бы это были, черти честное слово! Из «комнаты» спиной вперед вышел голый по пояс мужик. Он был мертвенного бледного цвета, как покойник, весь в синяках и ссадинах. Голова его неестественно толи дёргалась, толи болталась или её кто-то болтал. Лица его не было видно так как шёл он к нам спиной. От него доносился глухой трупный рык, который бывает у покойников, когда остатки воздуха выходят через рот. И вот с этим «Хыыыыы» он к нам шаркал на незгибающихся ногах. Ещё пару мгновений стояли в оцепенении Илья крикнул. Бежим! И мы что есть мочи бросили от туда наутек, пару раз Я упал и разодрал колени. Когда мы отбежали метров на двести, что бы перевести дух, из недостроенного дома донеслось жалобное «ААааааа!» Этот крик задал нам еще больше скорости. Прибежав домой, Я тут же рассказал им эту страшную историю. Разумеется, они мне не поверили. Но заметили по их меркам одну страшную вещь. Я забыл на стройке ветровку! А она была не из дешевых, тётин муж привез её из Америки. И после родительского упрека в стиле. «Не стоит все сваливать на какого-то там понимаешь Карлсона» Велели мне завтра же её от туда забрать. Если её там не будет, то и оставшегося лета у меня тоже не будет. Ну что-ж с родителями не поспоришь. Ночь Я практически не спал, вспоминая шарканье этого покойника и его загробный рык. Но дух авантюризма во мне был тогда как никогда в самом рассвете сил! На следующее утро мы с Ильей решили не ходить одни. А взяли с собой пацана по старше. Не помню как звали, пускай будет Димон. Он конечно нам не поверил, но решил сходить посмотреть. Вооружившись палками, мы пошли на стройку. Чем ближе мы подходили к дому, тем страшнее нам было. Кроме Димона разумеется. Руки стали мокрыми от пота, сердце билось так, что казалось выскачет у меня изо рта.


Первым на второй этаж вызвался Димон. Мы же плелись сзади, с палками наготове, если что добить этого гада. Поднимая мы услышали уже до боли и ужаса нам с Ильей знакомый звон. Занимательным фактом было то, что ветра в этот день совсем не было! Первым поднявшись на верх Димон, успел только преодолеть последнюю ступеньку замер. От ужаса его сковало, он пошевелиться и ничего сказать не мог. Мы же вроде как уже стреляные ребята, вели себя более смелее. Но перед нами возникла ещё более страшная картина. Этот труп стоял, всё так же к нам спиной, неподвижно, слушал мелодичный звон бутылок, и руки его дергались, точно так же как вчера голова! А на левой руке у него была одета моя ветровка! Точнее он продел один рукав, остальное попросту на него не налезло. И самое страшно было то, что у него на этот раз не было головы! То-ли он нагнул так низко голову, толи серьезно её где-то потерял, но звук теперь от него исходил булькающий такой, мерзкий. И тут уже крича от страха на перебой мы помчались обратно, дернув за рукав Диму, мы рванули вниз по лестнице. Димон все кричал: У него нет головы! У НЕГО НЕТ ГОЛОВЫ! Вы это видели?!! Мы не знали так это или нет, так как ростом мы были меньше его примерно на пол метра. Да и не дошли мы примерно три ступени, поэтому видели только половину. Добежав до дома выяснилось, что Димон от страха описался, но нам было не до смеху. Договорившись о , том, что всем двором завтра пойдём валить этого гада мы решили разойтись по домам. Но разумеется, меня на следующий день никуда не отпустили, наказали до конца лета. Илья тоже не смог в тот день сходить, его родители куда то увезли, то ли в кино то ли в парк. Позже мне Димон рассказал, что якобы там потом нашли труп без головы и со сломанными руками. Что это или кто это был, мы до сих пор не знаем. Вот такая вот история.

Показать полностью
-2
Комната страха. Глава пятая и шестая.
1 Комментарий  

Ссыллки на предыдущие главы:

1: https://pikabu.ru/story/komnata_strakha_moya_literatura_5267...

2: https://pikabu.ru/story/komnata_strakha_glava_vtoraya_527219...

3: https://pikabu.ru/story/komnata_strakha_glava_tretya_5273697

4: https://pikabu.ru/story/komnata_strakha_glava_chetvertaya_52...

Так как обе ночи короткие, решил прикрепить сразу две главы.

Ночь четвертая.

«…Господи! Мне опять приснился сон, страшный сон. Мне приснилось то, что это я убил свою жену Любу! Этот сон был больше похож на воспоминание.


Будто после очередной пьянки, мы пришли домой, маленькая Валя спала в своей кроватке. Люба подошла к ней, грубо растолкав ребенка, начала говорить о том, что это не ребенок, а наказание! Говорила, что вырастет такой же как и мы.


Предложила ее убить.


Да не просто убить, а напоить ребенка водкой.


А милиции сказать, что она маленькая вот и перепутала стаканы.


Схватив ребенка за голову, она одной рукой открыла ей рот, второй принялась заливать водку в горло. Тут я не выдержал, ударил любу по голове утюгом. Люба обмякла и, выронив бутылку из рук, упала замертво…


Дождавшись ночи, я унес свою мертвую жену в соседнюю деревню. Засыпал камнями у подножия «синеглазой горы»


Господи, как же страшно, и опять темно. Немного позвав Валю, и не дождавшись ответа, я решил открыть дверь и выйти на улицу.


Со свечой в руках, я вышел из комнаты. То, что оказалось под моей дверью, вновь пробудило во мне животный ужас. На полу лежали еще четыре зуба и несколько ногтей девочки. Все вокруг было в крови, а дверь была покрыта глубокими бороздами и следами от зубов. Видимо она хотела прогрызть мою дверь.


Выйдя на улицу, я запнулся о труп собаки. Было бы не так страшно, если бы не одно но.


Собака эта была, из моего детства!


Такая же белая, с черными пятнами по бокам. Большие черные уши задорно торчали в разные стороны. Задорно было, только тогда, когда была живой.


Воспоминания хлынули с новой силой, будто это произошло, только сегодня! Та же поза мертвой собаки, та же лужа крови. Только…только…Она выглядел так, будто ее жевали, пытались откусить кусок плоти. И это произошло совсем не давно, так как тело еще не замело снегом.


С ужасной мыслью о том, что собака воскреснет и бросится на меня, я обошел её труп и поспешил во двор.


Пробежав несколько шагов, я услышал, как в доме соседа Митьки раздаются жалобные крики о помощи.


Мальчика Гриши уже не было.

Подойдя к его окну, я увидел Митьку!

Он махал мне руками, звал к себе.

Я кричал ему в ответ, что сейчас приду.

Но он жестами показал, что не слышит и меня и открыл окно.


Его лицо выражающее отчаянную радость о спасении, изменилось сначала удивлением, потом ужасом. Он кричал:


– Я тебя не слышу сосед! Ты хрипишь! Моя жена хрипит! Я заперся от нее в комнате и черт его знает, сколько времени здесь уже провел! Соседский мальчик меня до смерти напугал! Он тут кого-то закапывал несколько ночей подряд и исчез!


– Сколько раз я просыпался, а все ночь!

– Из дома еще не выходил.

– Боязно мне! Понимаешь?


« Как это он из дома не выходил? А кого я тогда бутылкой огрел?» Подумал я, но решил сначала друга спасти, а уж потом разобраться, вдвоем то сподручнее будет, и протянул ему свою здоровую руку. Но Митя ударил меня цветочным горшком по голове, и я вновь потерял сознание…»



Ночь пятая.


«…Боже, да что это было? Я опять в своей комнате, кто меня сюда притащил? Дверь опять заперта. Значит через окно, нет и оно заперто изнутри. Я выглянул на улицу и в темноте разглядел отчетливо свежий бугорок снега, под ним лежало тело.


Выходит Митька и не помнит вовсе, что он ко мне приходил? ? Он ещё говорил, что не слышит меня! Сказал, будто я хриплю и его жена тоже. Но ведь придя ко мне, я его тоже не понимал! А он ли это был? Да точно он, у него борода есть, все остальные мужики бреются, а он еще отшучивался, что зимой борода согревает, а летом можно в ее тени прятаться. Я решил все же проверить, если ли у тела, что под окном борода? Я снял гардину со стены, открыл окно. Уперся о подоконник и ткнул гардиной в тело. Не получилось, примерзло крепко. Тогда я воткнул гардину рядом с телом и дернул словно рычаг. Пару усилий и труп перевернулся. Да это был Митька, но как? Когда я смотрел на труп, то краем глаза заметил, что за углом дома, что-то шевелится. Тень приближалась. Когда тень оказалась совсем близко, я с ужасом понял, что это моя дочь Валя!. Она не бежала и не шла, ее тащили, как куклу. Будто неведомая сила играет с ней. Руки ноги ее безвольно свисали, а голова была поднята, рот был открыт, из которого вывалился черный язык. С ужасом я с размаху захлопнул окно. Мертвое тело дочери билось в окно, её руки безвольно болтались в так раскачивающемуся телу. Глядя холодными мертвыми глазами она заговорила своим юным звонким голосом. Что ни как не вязалось с её обличаем. И поэтому зрелище было еще ужасней.


–Проклятье! Это все проклятье! – Вопила она, её длинные волосы сбились на лицо, часть из них попала девочке в рот –Ты и все люди что здесь живут прокляты и несут свое достойное наказание! Ты будешь страдать вечно, я буду страдать, из-за тебя! Твоя душа должна гореть! И подобно сему месту должна быть очищена! – Её дело с новым ударом влетело в окно, было неясно почему стекло еще не разбилось?


–Заткнись! – крикнул я! Тебя не существует! Тебя нет! Бога нет! Если бы он был, то такого не допустил бы! Слышишь? – После этих слов я услышал голоса, точнее чужие мысли, сотни чужих мыслей, они говорили о раскаянии, они молили о пощаде.


–Поздно! Крикнул сам себе я. Но ни кто мне не ответил, голоса стихли, а Валя исчезла…»

Показать полностью
6
Реклама той самой Колы с кокаином
2 Комментария  
Реклама той самой Колы с кокаином реклама, coca-cola, упоротость, крипота, привет читающим тэги

По идее, там 2 изображения меняются при смене угла. Но из-за присутствия у монтажеров некоторой доли рукожопости, мы можем насладится этим упорото-криповым шедевром.

6
О сонном параличе
11 Комментариев в CreepyStory  

Я думаю, что каждый житель земли имеет представление об этом феномене (когда случайно просыпаешся во время сна, но не можешь пошевелиться, моргая лишь глазами и мыча как зомби)
Расскажу первый случай СП из жизни.

Вервые СП ощутил в юности(13-14 лет). Необходимо было ночевать не в своей комнате, а в зале на диване-раскладушке. Вдруг просыпаюсь посреди ночи лежа на боку. Меня буквально хлыстнуло криповым чувством присутствия "кого-то еще". Пытаюсь встать - не могу. Пытаюсь перевернутся- тоже. Вдруг в голову лезут всякие хороррские моменты всех ужастиков которые я посмотрел.
И самое пугающее - я ощущал кого-то рядом со мной за спиной. Появилось ощущение что "Оно"пытается потихоньку убрать одеяло с меня.
Ну короче, в тот момент пришел к выводу, что это Инопланетяне пришли за мной)))( насмотрелся Дружко по Рен-Тв). Мое сердцебиение было такое, что слышал как пульсируют артерии. И я был морально готов ушатать "незванного гостя" с кулака(ходил тогда на бокс). Готовился минут 5 и бац! Всадил кулаком по другой стороне кровати.
И что я вижу там -ничего...

Позднее рассказал матушке. Она поведала что это был все лишь результат стресса. Сейчас мы все осведомлены об этом. Но тогда пацаненку, любящему крипоту типа "Проклятие", "Необъяснимо но Факт", все казалось настолько реальным...

Позднее были и другие случаи СП, но уже зная о природе этого феномена, особо и не боялся. Все забывалось уже через пару часов после подъема.

134
Отдел периодики
8 Комментариев в CreepyStory  

Не ходите в отдел периодики в библиотеке. Не хотите — не верьте, я тоже хотела как лучше. Думаете, у меня паранойя? Было бы хорошо, будь это так. Все началось с того, что у мамы была и есть подруга, которую я называла тетя Ира. Познакомились они в роддоме, подружились, поэтому мы с ее старшим сыном росли лучшими друзьями. Впоследствии она родила еще одного сына, и на момент тех событий ему было лет восемь. И у него было больное сердце. Тетя Ира была хорошим человеком, по крайней мере, мне так всегда казалось. Теперь я не уверена в этом. Не уверена, что она человек. Когда я поступила в институт, то выбрала факультет иностранных языков. Как и на любом факультете, приходилось писать курсовые, и тут неожиданным камнем преткновения стал поиск исследований по французскому языку. Исследований английского в Интернете было завались, а по французскому попадалась какая-то ерунда. Но научный руководитель требовал найти искомые статьи где угодно, потому что ссылаться в списке литературы на интернет сайты было нельзя. Пришлось идти в библиотеку за подшивкой лингвистических журналов за 1967 год. Вы наверняка догадались, что там, в отделе периодики, работала тетя Ира. С этого момента и началась эта странная история. С того, как я потянула на себя тяжелую деревянную дверь. Первое, что меня поразило, это размеры читального зала. Я успела привыкнуть к инязовским клетушкам в институте, и большие помещения были в диковинку. Вторым шоком стала гнетущая тишина, будто упавшая на меня тяжелым одеялом. И третий странный момент — никого не было в зале. Отдел периодики популярностью не пользовался, судя по всему. Странно, город у нас немаленький, посетители бывают везде…

- О, Дианка! - полушепотом воскликнула тетя Ира, выходя из подсобки. Выглядела она вполне по-человечески: средний рост, густые светлые волосы, собранные в хвост, серебряный кулончик на цепочке.


- А я к вам по делу.


- Да неужели, - улыбнулась она.


- Курсовую пишу, нужны журналы за шестьдесят седьмой год. Вот, я тут номера записала…


- Так-так, подшивочка есть, помню ее. Садись, сейчас их принесу.


И она собралась идти в подсобку, как зазвенел ее сотовый. Я вздрогнула: в этом помещении все звуки слышались словно через вату, а мобильник заверещал изо всех сил. Разговор был короткий: тетя Ира нахмурилась, невнятно произнесла что-то, после чего положила телефон в карман.


- Слушай, младшему опять нехорошо, я схожу домой, тут через дорогу, ты знаешь, я покажу тебе, где лежит журналы. Только ничего не путай местами. И она провела меня вглубь темной пыльной подсобки. Запах включал в себя пыль, плесень, старую бумагу, а также много чего, не поддававшегося идентификации. Подсобка оказалась по ощущениям больше даже читального зала. Тусклый свет не давал рассмотреть стеллажи во всех деталях. Даже подумалось, как же они еще не рухнули, когда на них десятки лет давят такие кипы бумаг. Ориентируясь не иначе как с помощью интуиции, тетя Ира остановилась перед очередным стеллажом и, минутку покопавшись на полках, вытащила подшивку филологических бредней за 1967 год. Пыль взвилась столбом, и я чихнула.


- Держи, читай, а я вернусь через полчаса.


И быстро ушла. В подсобке оказалось неожиданно удобно. Я села на какую-то картонную коробку и быстро нашла нужную серию статей. Пользуясь отсутствием тети Иры, быстро их перефотографировала: повезло, что камера телефона была оснащена хорошей вспышкой. Запихнув подшивку на место и обчихавшись при этом, я решила посмотреть еще какие-нибудь старые издания, уже чисто из интереса. Прошла мимо пары стеллажей и наугад взяла пыльную папку. Подшивка за 1914 год, ничего себе! Сто лет здесь лежат эти газеты, и, судя по пыли, их никто не брал. Странно, что они здесь лежат. Библиотека же была основана в конце пятидесятых. Откуда же собирали эти газеты? Впрочем, может, кто-то их отдал в дар. Какой-нибудь наследник. Рассматривая картинки, я все чаще ловила себя на ощущении, что здесь что-то не то. Много портретов, какие-то объявления, колонки текстов, чего еще надо? Но тревога нарастала. И когда я перевернула последнюю страницу ноябрьского выпуска, меня прошиб холодный пот. Здесь не было ни слова о Первой Мировой. Даже об убийстве принца Фердинанда умолчали. Газета вела повествование так, будто никакой войны не было, а само существование принца Фердинанда было под вопросом. Может, издание далеко от политики? Нет, в майских выпусках были какие-то чиновники. И в январских тоже. Положив подшивку на место, я взяла наугад другую и смахнула с нее едва ли не полкило пыли. Та же самая газета «Свежий взгляд». На этот раз за тридцать девятый год. Ни слова о Сталине и его помощниках, зато куча статей о некоем Медникове Петре Николаевиче, который занимает пост Президента. Ага, именно так. Президент Медников Петр Николаевич. Но по газете получалось так, будто СССР не существовало, а вместо него была Россия, которую возглавлял президент Медников. Что за черт?! Какие-то фантастические рассказы под видом газеты? Я бегло пролистала подшивки за пятьдесят четвертый и девяносто второй года. Неизвестные лица, неизвестные фамилии, но главное — фотография новых купюр, которые вводились в обращение в 1992 году. Хоть я и почти не помню ту эпоху, но у нас дома сохранились многие образцы денег того времени. Я их неплохо знала. А если бы не знала, то все равно поняла бы, что здесь напечатана какая-то чушь. Никогда у нас в России не печатали денег с портретами неких Никодимова, Алпатова и Субботина. У нас после распада СССР вообще не печатали денег с портретами. Шаги тети Иры раздались внезапно. Я поспешно сунула подшивку на место и села на коробку. Нет, тетя Ира не запрещала ковыряться, она просто просила, чтобы я не перепутала папки местами. Я и не перепутывала. Так что нечего было нервничать. Но все же почему-то мне было не по себе. Наверное, не привыкла находиться в темных затхлых подсобках.


- Все нормально, он просто устал, - сказала тетя Ира. Взгляд ее скользнул по стеллажам. - Ты нашла статьи для курсача?


- Да, спасибо.


- Что-то еще? - беспокойно спросила она. При этом разговор она начинала куда беззаботнее.


- Нет, я пойду. Спасибо за помощь.


- Да-да, приходи еще, - рассеянно пробормотала она.


Мы пошли к выходу.


Вечером мама пришла домой не одна: по дороге ей «случайно» встретилась тетя Ира, и они засели на кухне пить чай. Не могли они встретиться случайно: тетя Ира живет в другом районе, туда ехать с пересадкой. И она не была у нас около года, что было вполне объяснимо с учетом болезни сына. Но сегодня, когда ему стало плохо и когда я увидела газету «Свежий взгляд», она оказалась у нас. Я старалась не выходить из комнаты, чтобы не попадаться ей на глаза. Но задумка не удалась: мама крикнула, чтобы я принесла ей телефон. Ей лень было идти в коридор.


- Здрасьте, тетя Ира.


- И тебе привет. Как дела в институте? Дай-ка окину тебя... свежим взглядом. Не запыленным.


Меня как из ведра окатили.


- Нормально. Курсовик пишу, вот…


- Это хорошо.


В жизни не видела такого жуткого взгляда.


- Ладно. Еще увидимся, - улыбнулась она. - Обязательно увидимся. Мне показалось, что у нее исчезли зрачки, но впечатление было слишком кратким. Вы спишете его на мое разыгравшееся воображение или даже на галлюцинации, но я-то знаю, что было на самом деле. Уходя, тетя Ира оставила мне экземпляр газеты «Свежий взгляд», который отпечатали сегодня. Первая полоса была посвящена вторжению злоумышленников в библиотеку. В отдел периодики. Начальник местной жандармерии Сапрыкин обещал публично покарать злоумышленника, как это и принято в обществе...


Вероятно, источник

Показать полностью
0
Когда узнал о FaceApp
7 Комментариев  
Когда узнал о FaceApp крипота, очередной ужастик, FaceApp, длиннопост
Когда узнал о FaceApp крипота, очередной ужастик, FaceApp, длиннопост
Показать полностью 2
21
FaceApp - зло
11 Комментариев  
FaceApp - зло крипота, куриное яйцо, мордашка, жуть
FaceApp - зло крипота, куриное яйцо, мордашка, жуть
-2
Комната страха. Глава четвертая
14 Комментариев  

Ссыллки на предыдущие главы

1:https://pikabu.ru/story/komnata_strakha_moya_literatura_5267...

2:https://pikabu.ru/story/komnata_strakha_glava_vtoraya_527219...

3:https://pikabu.ru/story/komnata_strakha_glava_tretya_5273697...



Ночь третья.

«…Опять темно… опять я в комнате… голова болит. Я схватился за голову, ай рука! Рука тоже болит! Что это? укус? Моя дочь Валя, что с ней? Что это такое было вообще? Ее глаза… Черт! как же болит рука. Так надо хорошенько все обдумать.


Я достал из стола еще три свечи, они были побольше предыдущей. На столе стоял канделябр. Когда я зажег все свечи, в комнате стало более-менее светло. И тут ко мне начали возвращаться воспоминания последних часов этого ужаса.


Мне снился сон, в котором Валя тащит меня обратно на кровать, одной своей холодной мертвенно-бледной ручкой. Откуда столько сил у такой маленькой девочки? Она положила меня на кровать и сказала


– Спи спокойно папочка, ты уже ни чего не изменишь. Мы с мамочкой ждем тебя, Просто оставайся здесь…


Что? Я не понимаю, не помню! Так! Надо собрать всю волю в кулак и искать помощь, надо выйти на улицу!


Когда я подошел к двери из-за нее послышался дикий нечеловеческий рев, животным его тоже назвать нельзя. Какой-то загробный, с привкусом тоскливой печали. Затем последовал удар о дверь такой силы, что стены затряслись.


Я испугался и отскочил от двери.

Я не хочу быть съеденным своей собственной дочерью!

Окно!

Можно вылезти через окно!

Как я сразу-то не догадался?

Я подошел к окну посмотреть, все ли там тихо.


Пригляделся и увидел в соседнем дворе мальчика! Что он ночью вообще на морозе делает?! Мальчишка сидел на корточках и что-то закапывал в снег. Погодите ка! Да это же Гришка! Его родители на зимние каникулы привезли к бабушке с дедушкой! Что за чертовщина тут творится?


Из-за дома, где сидел Гриша, показался свет. Тусклый, но все же свет. Со временем он становился всё ближе.


Кто-то приближался.


Когда огонек приблизился к окну я смог разглядеть человека. Это был сосед Митька, алкоголик, как и мы все, он вечно как напьется, начинает по улицам бродить, в окна стучать выпить просить, да людей пугать. Однажды под новый год он вырядился бесом. Раздобыв где-то настоящие коровьи рога, нацепил их себе на лоб и начал шастать, людей нервировать. Ему показалось это смешным, а вот нескольким бабкам, стало от его шутки худо. Итог три инфаркта, двоих откачали, одна скончалась, не приходя в сознание. С тех пор он стал заведомо оповещать всех к кому шел «Эй! Эй! Эй! Это я! Митька! Выпить есть чего?» И всем тогда становилось понятно, кто идет и зачем идет.


А сейчас он шел молча.


Странно.


– Митька! – Крикнул я – Митька друг спаси! Тут какой то кошмар творится с моей дочерью! – Митька подошел ближе. Он открывал рот, видимо, что-то говорил. Я открыл окно. Но и тогда его не было слышно, только хрип, точно такой же, как у моей дочери! Он потянул ко мне свои руки, в одной из них была бутылка с самогонкой.


–Да что с вами всеми такое! – Но Митька ни чего не ответил, лишь щелкая зубами, тянул руки. Я выхватил у него бутылку и ударил ему ей по голове. Бутылка разбилась, он замер, тихонько пискнул и упал на землю.


Я закрыл окно и забился под кровать, потому что в дверь скреблась моя дочь! Не то ногтями, не то зубами. Что же делать? Надо дождаться утра и вылезти из этого проклятого дома!

Точно!

Проклятого!

Меня проклял тот старик!

Тогда Митька тут причем? Он хоть и алкаш но тихий ни кого, ни когда не бил. Я решил ждать утра, а чтобы не уснуть, я продолжу писать…»


* * *


–Вить а Вить. Это зомби, да? – Спросила Татьяна чуть слышно.


– Тань ну какие могут быть зомби? В России! да еще и в лютый мороз? Зомби физически не могут существовать, понимаешь?


– Почему?


– Да потому, что каких показывают в фильмах, их в принципе не может быть! Ну как гниющий труп может двигаться? Он после смерти коченеет почти сразу же! Он пошевелиться то не сможет, не то что бы бегать еще и людей жрать. Тем более если организм не работает то и желудок подавно. Тань зомби это бред.


– Понятно, а что это тогда может быть?


– Сам не знаю милая, могу предположить что демоны или высшие силы, если они конечно существуют.

* * *


«…Я не знаю сколько времени прошло с тех пор как она затихла. На улице все еще темно, такое ощущение, что утро никогда не настанет. Рука очень сильно опухла и болит. Мне нужно к доктору.


….На улице все еще темно, соседский мальчик так и сидит там… нашел под кроватью, небольшой клок волос своей дочери, я положил в свой блокнот…


Глаза слипаются, я жутко хочу спать, но этого делать нельзя, я опять просплю весь день…


Кровь пошла носом, я испачкал блокнот, нужно поспать, сил моих больше нет… может Валя уже ушла?...»


PS. Мальчик Гриша упоминается не просто так. Он является одним из главных героев, моей другой большой книги. Пишется она в другом формате в отличие от этого, жанр фантастика ,а не хоррор и не от первого лица. Пишу уже около шести лет, написано пока 162 страницы( и то первая часть из трех планированных),  Но в связи с отсутствием читателя и адекватной критики проект заморожен на неопределенный срок.

Показать полностью
3340
Детская площадка в городе Кодинске, Красноярский край
176 Комментариев  
Детская площадка в городе Кодинске, Красноярский край
72
Подборка №12. Пачечка шокирующих рассказов.
19 Комментариев в Книжная лига  

Итак, входите, дамы и господа. В полутёмной зале за большим столом, конца которому не видно, расставлены кресла с резными ручками. Неровный свет нескольких свечей едва освещает бледные лица сидящих за столом. Только в одном окне виден бледный лик луны, в остальных - слепая беззвёздная ночь. В шуршании ветра за окном плывёт слабо различимый звук, отдалённо напоминающий вой... Присаживайтесь. Мы начинаем наш вечер шокирующих и страшных историй (и сегодня я надеваю маску Хранителя склепа, ага).


Таких подборок можно составить больше 9000, скажут мне. Ведь страшных и пугающих рассказов в мире напечатано, наверное, столько же, сколько человек на Земле. Ну, может, раз в пять меньше. Но их очень, очень много. И зачем же нужна ещё одна?


Однако эту подборку я составлял не из желания подобрать лучшие пугающие истории. Это, можно сказать, подборка художественно шокирующих рассказов - не только страшных, но в то же время и шокирующих.


Так, например, можно ознакомиться с неожиданными сторонами творчества Артура Конан Дойла, Герберта Уэллса и маэстро Джона Уиндема - для творчества каждого из них такие рассказы более чем нехарактерны (и здесь хочется отметить именно «Выживание»). А вот из пугающих и неожиданных рассказов Рэя Брэдбери вообще можно целые сборники составлять.


Оригинальные находки в новеллах Дж. Хичкока и С. Дональдсона передают пугающую атмосферу напряжённости вообще безо всякой мистики - неровный и нервный тон «Червя-победителя» порадует вас неожиданной концовкой. Абсурдистская и невероятная идея преподнесена и мистером Томасом Дишем - наверняка этот рассказ вспомнят те, кто его читал.


Мистер Амброз Бирс и мистер Роберт Говард - один в какой-то мере предшественник, другой, можно сказать, последователь. Сборник Бирса «Может ли это быть?» настоятельно рекомендуется любителям триллеров и саспенса. Ну а Говард, помимо Конана, Соломона Кейна и прочих героев, был автором ещё немалого количества весьма достойных «страшных» рассказов (см. сборник «Чёрный камень» от «Северо-Запада»).


Полностью классическую, почти викторианскую новеллу предоставит мастер ужасов Говард Филипс Лавкрафт (дружил с Говардом по переписке) - его стремление ознакомить нас с кладбищенскими пейзажами перекликается с модернистским рассказом Рэмси Кэмпбелла. Немного чисто органического, натуралистического страха доведётся ощутить в рассказе современного «короля ужасов» Стивена Кинга.


И наконец, завершающий рассказ...


Обычно я стараюсь завершать подборку наиболее «ударным» рассказом, наиболее сильным и впечатляющим. А вот здесь... подумав, я решил немного рискнуть - и последним рассказом поставил «Немного зелени» Ф. Брауна. В нём нет монстров из-за угла. Нет коварной темноты, прячущейся в закоулках сумерек. В нём всего лишь... немного зелени.


Так что, оцениваем... И да, вместо аннотаций комментарии.


Джордж Хичкок «Приглашение на охоту»


Аброз Бирс «Заколоченное окно»


Говард Ф. Лавкрафт «Показания Рэндольфа Картера»

Местом действия было старое кладбище... Практически викторианская классика.


Роберт Говард «Голуби преисподней»

Если уменьшить количество источников постороннего звука, и вообще читать вечером, в покое и уединении... Только чтоб всё-таки рядом кто-то был. Ибо мурашки по коже вам гарантированы, даже 70 лет спустя после написания рассказа. Возможно, самый жуткий рассказ в сборнике.


Артур Конан Дойл «Ужас высот» (=«В высотах небесного океана»)


Герберт Уэллс «Человек из племени Порро» (=Колдун из племени Порро)


Стивен Дональдсон «Червь-победитель»


Стивен Кинг «Серая дрянь»


Джон Уиндем «Выживание»


Рэй Брэдбери «Крошка-убийца»


Томас Диш «Спуск»


Рэй Брэдбери «Тот, кто ждёт»


Рэмси Кэмпбелл «Глубоко под землей»


Фредерик Браун «Немного зелени»


На Яндекс.Диск (файл почищен скриптами, проверен на читабельность)


Пасхалочка. На карте города Сайлент Хилл есть улицы Брэдбери и Бахмана (это псевдоним Кинга), а «Средняя школа Мидвича» - отсылка к замечательному роману Джона Уиндема «Кукушата Мидвича».


Что-нибудь в тему: ну конечно же, The Thing - Main Theme.mp3, только она, и больше ничего.


Невошедшие бонусы


Боб Леман - Окно

Уильям Тенн - Хозяйка Сэри

Рэй Брэдбери - Город

Аброз Бирс - Как чистили корову


... и ещё 9000 рассказов, как я уже и говорил.

Показать полностью
6
Тихие соседи
21 Комментарий  

Был в гостях у друзей на даче, пошёл прогуляться по окрестностям. Обнаружил старое кладбище при церкви, в метрах 20 от могил находятся дачные участки и дома. Довольно таки интересное соседство.

На фотографии слева видны светло синие оградки за забором, это и есть могилы. Справа дачи.

Деревня Лысцево, Волоколамский район.

Тихие соседи кладбище, церковь, дача, соседи, крипота
13
Просто опять конец света [Продолжение в комментариях]
4 Комментария в CreepyStory  

Со Стивом Джонсом я дружу пятнадцать лет. Мы даже составили вместе книжку гадких стишков для детей. А это означает, что ему позволено мне звонить и говорить что то вроде: «Я готовлю сборник рассказов, действие которых происходит в вымышленном Г. Ф. Лавкрафтом городе Инсмут. Напиши мне что нибудь».

Этот рассказ собирался с миру по ниточке. Одной такой «ниточкой» была книга ныне покойного Роджера Желязны «Ночь в тоскливом октябре», в которой он искусно и с юмором обыграл различных избитых персонажей хоррора и фэнтези. Роджер подарил мне свою книгу за несколько месяцев до того, как я сел писать этот рассказ, и я прочел ее с огромным наслаждением. Приблизительно в это же время я читал описание суда над французским волком-оборотнем, состоявшегося триста лет назад. Читая показания одного свидетеля, я вдруг сообразил, что отчет об этом суде подтолкнул Саки на написание чудесного рассказа «Габриэль Эрнест», а также Джеймса Брэнча Кейблла — на новеллу «Белый балахон», но Саки и Кейблл были слишком хорошо воспитаны, чтобы использовать мотив выблевывания пальцев, ключевую улику на суде. А это означало, что теперь дело за мной.


Первоначально имя человека-волка, который встретил Эбботта и Костелло, было Ларри Тальбот.


∗ ∗ ∗

Плохой день: я проснулся голым в собственной постели, но со сведенным желудком и чувствуя себя довольно скверно. Что-то в свете, напряженном и с металлическим оттенком, как цвет мигрени, подсказывало, что уже за полдень. В комнате стоял ледяной холод — буквально: на оконных стеклах изнутри образовалась тонкая корочка льда. Простыни на кровати вокруг меня были располосованы, в складках пряталась звериная шерсть. От ости чесалась кожа.


Я подумал, не остаться ли в кровати до конца следующей недели: после преображения я всегда чувствую усталость, но волна тошноты вынудила меня выпутаться из простыней и поспешно заковылять в крохотную ванную.


Когда я добрался до ее двери, меня снова прихватила колика. Вцепившись в косяк, я залился потом. Может, это простуда? Я так надеялся, что не подхватил грипп.


Колика ножом резала нутро. Голова кружилась. Я рухнул на пол и, прежде чем успел поднять голову настолько, чтобы найти унитаз, начал блевать.


Из меня извергалась вонючая желтая жижа, а с ней вышла собачья лапа (я бы предположил, доберманова, но, правду сказать, я в собаках не разбираюсь), немного резанной кубиками моркови и сладкой кукурузы, несколько кусков плохо пережеванного мяса, несколько пальцев. Это были довольно бледные маленькие пальчики, по всей видимости, ребенка.


Вот черт!


Колика немного отпустила, тошнота унялась. Я лежал на полу, изо рта и из носа у меня сочилась вонючая слюна, а на щеках высыхали слезы, какие текут, когда тебя тошнит.


Почувствовав себя немного лучше, я вынул лапу и пальцы из лужи блевотины и, выбросив их в унитаз, спустил воду.


Я открыл кран и, прополоскав рот солоноватой инсмутской водой, выплюнул ее в раковину. Насколько смог, подтер лужу половой тряпкой и туалетной бумагой. Затем открыл душ и стоял под ним, как зомби, пока по мне хлестала горячая вода. Я намылился с ног до головы, особенно волосы. Скудная пена посерела, очевидно, я был очень грязным. Волосы у меня свалялись от чего-то, на ощупь похожего на запекшуюся кровь, и я тер эту корку куском мыла, пока она не исчезла. Потом еще постоял под душем, пока вода не пошла ледяная.


Под дверью лежала записка от моей хозяйки. Там говорилось, что я задолжал квартплату за две недели. Там говорилось, что все ответы есть в «Откровении Иоанна Богослова». Там говорилось, что, вернувшись вчера под утро, я очень шумел, и не буду ли я любезен впредь вести себя потише. Там говорилось, что когда Древние поднимутся из океана, все отбросы земные, все неверующие, весь никчемный люд, все бездельники и бродяги будут сметены, и мир очистится льдом и холодной водой из пучины. Там говорилось, что, по ее разумению, мне следует напомнить, что, когда я тут поселился, она отвела мне в холодильнике полку, и не буду ли я так любезен впредь держаться ее.


Смяв записку, я бросил ее на пол, где она осталась лежать среди картонок от «биг-маков», пустых коробок из-под пиццы и давно засохших кусков этих самых пицц. Пора было идти на работу.


Я провел в Инсмуте две недели, и город мне не нравился. От него пахло рыбой. Это был мрачный, клаустрофобичный городишко: с востока болотные топи, с запада — скалы, между ними — гавань с несколькими гниющими рыбацкими судами. Живописным он не был даже на закате. И все равно в восьмидесятых сюда заявились яппи, напокупали колоритных рыбацких коттеджей с видом на гавань. Яппи уже несколько лет как уехали, и заброшенные коттеджи вдоль бухты ветшали.


Коренные жители Инсмута обитали в городке и за его чертой, в кэмпингах, заставленных отсыревшими трейлерами, которые никуда не поедут.


Я оделся, зашнуровал ботинки, надел пальто и вышел из комнаты. Хозяйка не показывалась. Это была приземистая пучеглазая женщина, которая говорила мало, зато оставляла мне пространные записки, подсовывая их под дверь или пришпиливая на видных местах. Дом она наводняла запахами варящихся морепродуктов. На кухонной плите вечно булькали огромные кастрюли со всякими тварями: у одних конечностей было слишком много, а у других не было вовсе.


В доме имелись и другие комнаты, но никто больше их не снимал. Ни один человек в здравом уме не приедет в Инсмут зимой.


За стенами дома пахло не лучше, но было холоднее, и мое дыхание облачком заклубилось в морском воздухе. Снег на улицах был хрустким и грязным, тучи предвещали, что он пойдет снова.


С залива дух холодный соленый ветер. Горестно кричали чайки. Чувствовал я себя отвратительно. И в конторе у меня тоже ледяной холод. На углу Марш-стрит и Фут-авеню располагался бар «Консервный нож», приземистое строение с темными оконцами, мимо которого за последнюю пару недель я проходил два десятка раз. Внутрь я никогда раньше не заглядывал, но сейчас мне отчаянно требовалось выпить, а кроме того, там может быть теплее. Я толкнул дверь.


В баре действительно было тепло. Потопав, чтобы стряхнуть с ботинок снег, я переступил порог. Внутри было почти пусто, пахло невычищенными пепельницами и пролитым пивом. У стойки играли в шахматы двое пожилых мужчин. Бармен читал потрепанный, переплетенный в зеленую с позолотой кожу томик стихов лорда Альфреда Теннисона.


— Привет. Как насчет «Джека Дэниэлса»? Неразбавленного?


— Конечно. Вы в городе недавно, — сказал он, кладя книгу лицом вниз на стойку и наливая мне выпить.


— Так заметно?


Улыбнувшись, он подвинул мне «Джек Дэниэлс». Стакан был грязный, на боку виднелся след сального большого пальца, и пожав плечами, я залпом опрокинул его содержимое. Даже вкуса не почувствовал.


— Клин клином вышибаете?


— Можно и так сказать.


— Есть поверье, — сказал бармен, чья лисье-рыжая челка была намертво забриолинена назад, — что ликантропам можно вернуть нормальный облик, поблагодарив их, когда они в обличье волка, или назвав по имени.


— Да? Что ж, спасибо.


Он без спросу налил мне еще. Он слегка напоминал Питера Лорре, но, впрочем, большинство жителей Инсмута, включая мою домохозяйку, немного напоминали Питера Лорре.


Я опрокинул «Джек Дэниэлс», на сей раз почувствовав, что он огнем прокатывается к желудку, — как ему и следовало.


— Так говорят. Я же не утверждаю, что в это верю.


— А во что вы верите?


— Надо сжечь пояс.


— Прошу прощения?


— У ликантропов есть пояса из человечьей кожи, которые им дают при первой трансформации их хозяева из пекла. Нужно сжечь пояс.


Тут один старый шахматист повернулся ко мне: глаза у него были огромные, слепые и выпученные.


— Если выпьешь дождевой воды из следа варга, сам на первое же полнолуние превратишься в волка, — сказал он. — Единственное средство — отловить оборотня, который оставил этот след, и отрезать ему голову ножом, выкованным из самородного серебра.


— Самородного, говорите? — Я улыбнулся.


Его морщинистый и лысый партнер покачал головой и издал короткий печальный скрип. Потом подвинул свою королеву и скрипнул снова.


Такие, как он, встречаются в Инсмуте на каждом шагу.


Я заплатил за выпивку и оставил на стойке доллар чаевых. Бармен, вернувшись к своей книге, не обратил на деньги внимания.


На улице падали мокрые снежинки, оседая у меня в волосах и на ресницах. Я ненавижу снег. Я ненавижу Новую Англию. Я ненавижу Инсмут: здесь не то место, где стоит быть одному, впрочем, если есть такое место, где хорошо быть одному, я пока еще его не нашел. Тем не менее дела удерживали меня здесь лун больше, чем хотелось бы даже думать. Дела — и еще кое что. Я прошел несколько кварталов по Марш-стрит: как и большая часть Инсмута, она была неприглядно заставлена вперемежку домами в духе американской готики восемнадцатого века, ветхими особняками конца девятнадцатого и бетонными коробками конца двадцатого. Наконец впереди показалась заколоченная закусочная. Еще через несколько минут я поднялся по каменной лестнице возле ее крыльца и открыл ржавую железную дверь.


Через дорогу помещался винный магазин, на втором этаже держал свою практику хиромант. Кто-то нацарапал черным маркером на двери одно слово: «СДОХНИ». Как будто это так просто.


Деревянная лестница была голой, осыпающаяся штукатурка — в потеках. Моя контора из одной комнаты находилась наверху.


Я нигде не задерживался так надолго, чтобы дать себе труд увековечить свое имя на стекле в латунной рамке. Оно было написано печатными буквами от руки на куске оборванного картона, который я кнопкой пришпилил к двери.


ЛОРЕНС ТАЛЬБОТ РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ


Отперев дверь конторы, я вошел внутрь. При виде ее мне на ум неизменно приходили такие эпитеты, как «убогий», «неприглядный» и «жалкий», вот и сейчас я сдался, оставив попытки подыскать какой нибудь иной. Контора у меня довольно невзрачная: письменный стол, кресло вертушка, пустой каталожный шкаф; окно, из которого открывается замечательный вид на винный магазин и пустую приемную хироманта. Из закусочной снизу просачивается запах прогорклого кулинарного жира. Интересно, как давно заколотили этот «рай с курятиной», подумал я, воображая себе, как у меня под ногами по всем поверхностям маршируют армии черных тараканов.


— Таков внешний облик мира, о котором вы сейчас думаете, — произнес голос, настолько низкий, что у меня завибрировало нутро.


В углу конторы стояло старое кресло. Сквозь патину возраста и засаленности проступали остатки рисунка на обивке. Оно было цвета пыли.


Сидевший в нем толстяк, прикрыв глаза, продолжал:


— Мы смотрим на окружающее с недоумением, с беспокойством и опаской. Мы считаем себя адептами сокровенных литургий, одиночками, пойманными в ловушку миров, не нами замысленных. Истина много проще: во тьме под нами обитают существа, желающие нам зла.


Он откинул голову на спинку кресла, из уголка рта высунулся кончик языка.


— Вы читаете мои мысли?


Толстяк в кресле сделал медленный вдох, задребезжавший где-то у него в гортани. Он действительно был невероятно толстым, и его короткие пухлые пальцы походили на блеклые сосиски. Одет он был в теплое старое пальто, некогда черное, но теперь неопределенно серое. Снег у него на ботинках еще до конца не растаял.


— Возможно. Конец света — понятие странное. Мир всегда на грани, и его конец всегда удается предотвратить — благодаря любви, глупости или просто дурацкому везению… Ну да ладно. Теперь уже слишком поздно: Старшие Боги избрали свои орудия. Когда взойдет луна…


Из уголка его рта выступила и засочилась серебряной струйкой ему на воротник слюна. Что то поспешно уползло с воротника в складки пальто.


— Да? И что же произойдет, когда взойдет луна?


Толстяк в кресле шевельнулся, открыл опухшие и красные глазки и несколько раз моргнул, просыпаясь.


— Мне приснилось, что у меня множество ртов, — сказал он, его новый голос показался дребезжащим и странно высоким для такой огромной туши. — Мне снилось, что каждый рот открывается и закрывается независимо от других. Одни рты говорили, другие шептали, третьи ели, четвертые молча ждали.


Оглядевшись по сторонам, он отер с подбородка слюну и, недоуменно моргая, сел прямее в кресле.


— Вы кто?


— Тот, кто снимает эту контору, — объяснил я ему. Он вдруг громко рыгнул.


— Прошу прощения, — сказал он высоким с придыханием голосом и тяжело поднялся с кресла. Стоя, он оказался ниже меня ростом. Он смерил меня мутным взглядом. — Серебряные пули, — после минутной паузы объявил он — Традиционное средство.


— Ага, — отозвался я. — Прямо на язык просится, вот почему я, наверное, о них не подумал. Ха, так и надавал бы себе по щекам. Честное слово.


— Потешаетесь над стариком, — констатировал он.


— Вовсе нет. Извините. А теперь прошу прощения. Кое-кому тут нужно работать.


Он, шаркая, удалился. Сев на вертящееся кресло за стол у окна, я через несколько минут проб и ошибок обнаружил, что, если крутиться на нем влево, сиденье падает с основания.


Поэтому я застыл и стал ждать, когда у меня на столе зазвонит пыльный черный телефон, а зимний день тем временем становился все более серым.


«Дзинь».


Мужской голос:


— Как насчет алюминиевой обшивки?


Я положил трубку.


Отопления в конторе не было. Интересно, сколько толстяк проспал в кресле?


Через двадцать минут телефон зазвонил снова. Плачущая женщина умоляла помочь ей найти пятилетнюю дочку, пропавшую вчера вечером, украденную из кроватки. Их собака тоже исчезла.


— Я пропавшими детьми на занимаюсь, — сказал я. — Мне очень жаль, слишком много дурных воспоминаний. — И с новым приступом тошноты положил трубку.


Сгущались сумерки, и впервые за все время, что я был в Инсмуте, через улицу загорелась неоновая вывеска. «МАДАМ ИЕЗЕКИИЛЬ, — сообщала она, — ТОЛКОВАНИЕ ТАРО И ХИРОМАНТИЯ».


Красный неон окрашивал падающий снег в цвет свежей крови.


Армагеддон предотвращают мелкие поступки. Так всегда было. Так всегда будет.


Телефон зазвонил в третий раз. Я узнал голос, это снова был тот мужчина с алюминиевой обшивкой.


— Знаете, — дружелюбно сказал он, — поскольку трансформация человека в волка в принципе невозможна, нам нужно искать другое решение. По всей видимости, лишение индивидуальности или еще какая-то разновидность проецирования. Травма головного мозга? Возможно. Псевдоневротичная шизофрения? Курам на смех. В некоторых случаях лечат гидрохлоридом тиоридазина внутривенно.


— Успешно?


Он хохотнул.


— Вот это по мне. У вас есть чувство юмора. Но уверен, мы сможем вести дела.


— Я уже вам сказал. Мне не нужна алюминиевая обшивка.


— Наше дело много удивительнее и гораздо важнее. Вы в городе новичок, мистер Тальбот. Жаль было бы, скажем, повздорить.


— Говорите, что хотите, приятель. На мой взгляд, вы просто очередная проблема, которая требует решения.


— Мы кладем конец свету, мистер Тальбот. Глубокие поднимутся из своих океанских гробниц и пожрут луну, как спелую сливу.


— Тогда мне больше не придется тревожиться из-за полнолуний, правда?


— Не пытайтесь перебежать нам дорогу, — начал он, но я на него зарычал, и он умолк.


Снег за моим окном все падал и падал.


На противоположной стороне Марш-стрит, в окне прямо против моего, осиянная рубиновым светом неоновой вывески, стояла самая прекрасная женщина, какую я только видел, и смотрела на меня в упор. И манила меня одним пальцем.


Во второй раз за день оборвав разговор с продавцом алюминиевой обшивки, я спустился вниз и почти бегом пересек улицу, но прежде посмотрел в оба ее конца.


Ее шелковое одеяние струилось мягкими складками. Комната была освещена только свечами, и в ней воняло благовониями и маслом пачули.


Когда я вошел, женщина улыбнулась и поманила меня к столику у окна, где она раскладывала какой то пасьянс на картах Таро. Когда я подошел ближе, одна изящная рука собрала карты, другая завернула их в шелковый шарф и осторожно опустила в деревянную шкатулку.


От запахов в комнате голова у меня загудела тупой болью. Тут я вспомнил, что сегодня еще ничего не ел, — вот от чего, наверное, головокружение. Я сел напротив нее, нас разделял только столик со свечами.


Она взяла мою руку в свои, всмотрелась в мою ладонь, мягко провела по ней указательным пальцем.


— Волосы? — недоуменно спросила она.


— Ну да. Я помногу бываю один. — Я улыбнулся, надеясь, что улыбка выйдет дружелюбная, но она все равно подняла бровь.


— Вот что я вижу, глядя на вас, — сказала мадам Иезекииль. — Я вижу глаз человека. А еще я вижу глаз волка. В человеческом я вижу честность, порядочность, невинность. Я вижу хорошего человека, который всегда поступает по справедливости. А в волчьем я вижу рычание и стон, ночной вой и крики, я вижу чудовище, которое рыщет в темноте по окраинам города, брызжа кровавой слюной.


— Как можно увидеть рычание или стон?


Она улыбнулась:


— Это нетрудно. — Акцент у нее был не американский. Русский, может быть, или мальтийский, или даже египетский. — Мысленным взором мы видим многое.


Мадам Иезекииль закрыла зеленые глаза. У нее были удивительно длинные ресницы и бледная кожа, а волосы никогда не лежали спокойно — они мягко парили вокруг ее головы, точно покачивались на глубинных течениях.


— Есть традиционный способ, — сказала она. — Дурной облик можно смыть. Нужно встать в бегущей воде, в чистой родниковой воде и есть при этом лепестки белых роз.


— А потом?


— Облик тьмы смоется с тебя.


— Он вернется, — возразил я, — в следующее же полнолуние.


— А потому, — сказала мадам Иезекииль, — когда этот дурной облик смоется, нужно открыть вены в бегущей воде. Разумеется, будет немного саднить, но ручей унесет с собой кровь.


Она была облачена в шелка, в шарфы и шали сотни разных оттенков, и даже в приглушенном свете свечей каждый был живым и ярким.


Ее глаза открылись.


— А теперь Таро, — сказала она и развернула черный шелковый шарф, в котором держала свою колоду, а затем протянула ее мне, чтобы я перетасовал карты. Я раскинул их веером, перелистнул, перекрыл мостком.


— Медленнее, медленнее, — попросила она. — Позвольте им вас узнать. Позвольте им вас любить как… как любила бы вас женщина.


Я подержал колоду, крепко сжав в руке, потом вернул ей.


Она перевернула первую карту. Она называлась «Вервольф», из тьмы на картинке на меня смотрели янтарные глаза, а ниже была красная с белым улыбка.


В ее зеленых глазах возникла растерянность. Они сделались изумрудными.


— Это карта не из моей колоды, — сказала она и перевернула следующую. — Что вы сделали с моими картами?


— Ничего, мэм. Просто их подержал. И все.


Перевернутая ею карта была «Глубокий». Зеленое существо на ней смутно походило на осьминога, и его рты — если это действительно были рты, а не щупальца — прямо у меня на глазах начали извиваться. Она накрыла эту карту следующей, потом еще одной и еще одной. Остальные карты оказались пустышками, просто клееным картоном.


— Вы подменили колоду? — Казалось, она вот-вот расплачется.


— Нет.


— Уходите, — велела она.


— Но…


— Уходите! — Она опустила глаза, точно пыталась убедить себя, что меня больше не существует.


В комнате все так же пахло благовониями и свечным воском, и я выглянул на улицу. В окне моей конторы вспыхнул и погас свет. Двое мужчин с фонарями бродили по ней в темноте. Они открыли пустой каталожный шкаф, огляделись по сторонам и заняли свои места: один в кресле, другой за дверью, чтобы ждать моего возвращения. Я про себя улыбнулся. Контора у меня холодная и негостеприимная, и если повезет, они прождут много часов, прежде чем наконец поймут, что сюда я уже не вернусь.


Вот так я оставил мадам Иезекииль переворачивать одну за другой свои карты, рассматривать их, точно от этого полные символов изображения вернутся, и, спустившись вниз, пошел по Марш-стрит к бару.


Теперь там не было ни души. Бармен курил сигарету, которую затушил, когда я вошел.


— А где любители шахмат?


— У них сегодня вечером великий праздник. Они собираются у залива… Нуте-ка. Вы «Джек Дэниэлс» пьете? Верно?


— Звучит заманчиво.


Он мне налил. Я узнал отпечаток большого пальца с прошлого раза, когда мне достался этот стакан. Я взял со стойки томик Теннисона.


— Хорошая книга?


Лысоволосый бармен забрал у меня книгу и, открыв, прочел:


За громами волн,

В пучине безбрежного моря,

Не ведая снов, не зная горя,

Спит Кракен…


Я допил, что еще оставалось в стакане.


— Ну и? Что вы хотели этим сказать?


Обойдя вокруг стойки, он поманил меня к окну.


— Видите? Вон там?


Он указал на скалы к западу от города. У меня на глазах на вершине скал зажегся костер, вспыхнул и загорелся медно-зеленым пламенем.


— Они собираются пробудить Глубоких, — сказал бармен. — Звезды, планеты, луна — все стало на нужные места. Время пришло. Суша потонет, моря поднимутся…


— Ибо мир должен быть очищен наводнениями и льдом, и будьте любезны впредь держаться своей полки в холодильнике, — пробормотал я.


— Прошу прощения?


— Ничего. Как быстрее всего туда добраться?


— Вверх по Марш-стрит. Потом налево за церковью Дагона, дойдете до Мануксет-вей и все время прямо. — Сняв с крючка за дверью пальто, он его надел. — Пойдемте. Я вас провожу. Не хотелось бы пропустить представление.


— Вы уверены?


— Никто в городе пить сегодня не будет.


Мы вышли на улицу, и он запер за нами дверь бара.


На улице было студено, поземка гнала по мостовой снег, точно белый туман. С улицы я не мог бы уже сказать, сидит ли мадам Иезекииль в своем убежище под неоновой вывеской, ждут ли еще гости в моей конторе.


Пригнув головы от ветра, мы пошли к церкви Дагона.


За шумом ветра я слышал, как бармен разговаривает сам с собой.


— Веялка с огромными лопастями, спящая зелень, — бормотал он.


Повержен в стебли зелени лесной,

Лежит века — и обречен лежать,

И плоть свою червям навек отдать,

Покуда не воспрянет огнь земной!

Людьми и серафимами узрен,

Восстанет… и навек погибнет он.


Автор: Нил Гейман

Продолжение в комментарях

Показать полностью
31
Медвицкая гряда
10 Комментариев в CreepyStory  

Есть в наших краях такая местность, именуемая Медведицкой грядой. Думаю многие, кто когда-либо интересовался геоактивными зонами, знают это место, находящееся в Волгоградской области. А сама я о нем вспомнила только потому, что преддверии лета туда засобиралась и начала активно наводить справки. Место это находится, примерно, в 180 км от Волгограда, и представляет собой цепь холмистых гор в 200-300 метров высотой.

Медвицкая гряда не мое, крипота, НЛО, паранаука, природа, аномальная зона, туман, волгоградская область, длиннопост

Местные, да и вообще всевозможные очевидцы утверждают, что видят в тех местах летающие огоньки, различные сферические и не очень объекты, а так же НЛО, в чем я как-то сомневаюсь, ну да не суть.

Показать полностью 5
4
Комната страха. Глава третья.
9 Комментариев  

Вот уже вроде как троим понравилось моё произведение)) Я Этому очень рад.

Даю ссылку на предыдущую главу (если вдруг кому то ещё станет интересно)

https://pikabu.ru/story/komnata_strakha_glava_vtoraya_527219...



Ночь вторая.

«…Я довольно долго спал. Но на улице все еще темно. Непонятно или утро раннее или уже вечер, на дворе зима, поэтому сложно быстро сориентироваться.


Мне приснился очередной жуткий сон, будто дочь моя, сидит в комнате на кровати и пытается откусить кукле голову. А я лежу рядом и вижу как у нее выпал зуб. Но Валя не обратила на это ни какого внимания. Даже от боли не поморщилась, а просто сплюнув его, продолжала жадно грызть. Откусив кукле голову, она встала с кровати и спокойно вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.


Я достал свечу зажег и первым делом подошел к двери. Закрыто. Да это был сон, потому что Валя не могла закрыть дверь с этой стороны, и открыть она ведь тоже не могла!


Я сел на кровать и попытался все же вспомнить, что вчера произошло. Мы вчера отмечали… покупку алюминиевых кастрюль Борьки… так нет это было позавчера… Ах точно! Мы оплакивали пропажу, какой-то посуды или кастрюли Нины. Помню, много выпили, я пошел домой. Несколько раз упал, один раз упал в какую-то яму. Головой сильно ударился. Выбраться мне помог какой-то седовласый старик. Он еще сказал:


– Вставай сынок! Не время лежать, пора грехи отмаливать пока не поздно. Он взглянул на меня своими серыми глазами, протянул руку и продолжил. – Не трогай дочь… прошу не надо… расплата горькой будет.


– Да что ты вообще знаешь отец? Я ее вырастил! А жена моя она…я не помню! Черт! Жаль, что я не помню где ее схоронили, а то пришел бы сейчас и растоптал её могилу!


– А у нее могилы то нет, твой дом ее могила, твоя и дочери твоей – Продолжил старик, голос его звучал громко и властно, разрывая ночную тишину улицы, заставляя местных собак глухо лаять.


– О да хорош тут заливать, что праведный такой что ли? Пойдем, лучше выпьем! У меня дома ещё этого добра полно!


– Добра? Да оно губит тебя! Подумай хорошо. Кара Божия не за горами. Еще раз оступишься, и расплата не заставит себя долго ждать. Упомянешь имя лукавого, Господь отвернется от тебя!


– Старик, ты лучше домой иди пока я тебя в эту яму сам не бросил и не закопал живьем. Черт тебя побери!


А потом что было? Потом помню, дошел до дома. Сел во дворе на лавку, достал пузырь… и выпил, много выпил. Потом пришла Валечка, и я ее ударил… Черт! Я ее опять ударил!


Как же хочется пить! Посмотрев на стол, я увидел кружку, вновь наполненную водой! Как? Опять кружка полная! Да, что здесь происходит? Я схватил кружку и стал жадно пить, и тут мне, что то жесткое попало в рот, я сплюнул.


Это был маленький детский зубик! На корне зуба, виднелся маленький кусочек десны. Это был не сон? Но как?


–Валя ! – Крикнул я. За дверью послышались шаги и тихий хрип. – Валя это ты? Девочка моя с тобой все в порядке? Папа трезвый, папа хороший, скажи, пожалуйста. Ты в порядке? – В ответ я услышал только мычание. И глухой удар о дверь. Я отшатнулся и упал с кровати, на что-то твердое. Это была голова одной из дочкиных кукол. Под светом свечи, мне показалось, что она моргнула, и взгляд был точно такой же, как тогда в моем сне про Валю. Холодный наполненный пустой злобой и отчаянием взгляд. Понимание ворвалось в мою голову с такой скоростью, как сквозняк тихим зимним вечером, с диким грохотом открывает двери бьющееся о стену дома. Приводя за собой холодный поток ужаса.


Это был не сон! Вновь пронеслось у меня в голове. Удар вдруг повторился, но уже более сильный, звук был такой, будто всем телом кто-то пытается вышибить дверь. Я испугался. – Это ты дочка? Если это ты, то ответь, пожалуйста, ты пугаешь меня малышка! – В ответ лишь прозвучал очередной удар о дверь.


Мне стало страшно не на шутку, дрожа от страха, я решил открыть дверь. Открыв замок но, оставив дверь на цепочке, я просунул свечу в образовавшуюся щель между дверью и косяком. – Валя с тобой все в порядке? –Ответа не последовало, я лишь услышал, как что-то мягкое тащат по полу и какой-то тихий скрежет, будто что-то цепляется за деревянный пол.


Сердце бешено билось в моей груди. Но мне стало страшно за свою дочь, и я решил выйти из комнаты. Свеча была маленькой, поэтому вокруг было плохо видно. Я шел осторожно и смотрел под ноги. На выходе из комнаты я обнаружил еще один детский зуб. Ужас сковал все мое тело, я не мог идти дальше. Собрав всю волю в кулак, я сделал еще несколько шагов и увидел на полу след, точнее маленькие бороздки, всего я насчитал семь полос. Преодолевая дикий ужас, я продвинулся дальше. Ох лучше бы я этого не делал! Мои опасения сбылись буквально через полметра! На полу были небольшие пятна крови и два маленьких ногтя. Далее шли толщиной с палец следы крови. Кто-то тащил мою дочь в сторону кухни.


Последний раз мне так было страшно, когда в моем еще совсем юном возрасте, к нам домой забежала соседская собака, и вцепилась в горло нашей кошки. Та жалобно захрипела и стихла. Мой отец не долго думая схватил топор и ударил псину по голове, громко взвизгнув она метнулась в сторону выхода, но силы оставили ее и она упала, раскрыв свою окровавленную пасть. Я потом долго отходил от пережитого ужаса, и несколько лет заикался.


Но это было в детстве, а сейчас все иначе, кто-то так же таскал мою дочь, как котенка. Сердце бешено билось в груди, ноги подкашивались от страха. Но я продолжал идти, сквозь липкую темноту, в надежде, что все обойдется. Что это окажется просто кошмарным сном или глупой шуткой моей дочери.


На кухне за столом спиной ко мне в неестественной позе сидела Валя. Голову она свесила на бок, а права рука отброшена назад, будто ее пытались оторвать. Она сидела не шевелясь. Только тихий хрип исходил от нее. – Валя ! Что с тобой? Кто тебя так? Я подскочил к ней, схватил ее за левое плечо и развернул…»


* * *



– Витя тут волосы! Жена брезгливо протянула небольшой пучок длинных светлых волос. – Считай это гербарий от автора. Сквозь сон пробурчал Виктор. –Ты лучше заканчивай читать, а то плохо спать будешь.


–Да я похоже уже не усну. – Прошептала Таня, зажав волосы между страницами. Посильнее прижавшись к мужу, продолжила чтение.


* * *



«…Ох! Лучше бы я этого не делал! Валя! Она была не мертва, но и нельзя было сказать, что жива. По всему лицу была размазана кровь, рот слегка приоткрыт, из него доносился глухой мертвый хрип. Платьице было порвано, ноги и руки были в ссадинах и в свежих порезах. На левой руке, на пальцах были содраны ногти. Единственное что делало ее живой так это взгляд. Он был наполнен тревогой, страхом и болью, невыносимой болью. Но вместо слов она только хрипела. Я взял ее на руки, хотел было отнести на кровать и вызвать местного доктора. Но она меня укусила за руку! Я одернул руку, отшатнувшись от нее, ударился спиной о кухонный шкаф. Шкаф качнулся и с него мне на голову посыпались разные банки и прочий хлам, который следует хранить на полу, последним ударом была большая чугунная сковорода.


Я потерял сознание…»

Показать полностью
65
Обработка черепа на ЧПУ
9 Комментариев в Лига ЧПУшников  

Т.к рейтинга недостаточно , то в комментариях ссылка на видео обработки.

Обработка черепа на ЧПУ ЧПУ, Фрезерный станок, обработка ЧПУ, череп, крипота
33
Надеюсь, я не попаду в ад
22 Комментария  

Сегодня покупал путевку в Крым. Продала любезная девушка, у которой на яблочном компе стояла винда ХР, всё это было заряжено модемом от мегафона и оформлялось через браузер амиго. А документы мне пришлют почтой. Чет я очкую.

30
Шапочный маньяк
7 Комментариев в CreepyStory  

Если бы потеря шапки на скорость была бы олимпийским видом спорта, то я бы как минимум один раз стал бы золотым призером. Так я любил шутить раньше, а сейчас мне совсем не смешно.

Я помню свой рекорд. Я пришел со своим товарищем в торговый центр вечером в будний день и между делом приглядел себе аккуратную шапку системы "контрацептив". Куплена она была незамедлительно и мы отправились вниз по эскалатору в сторону выхода. Спускаясь на эскалаторе я решил надеть обновку чтобы выйти на улицу с уже подготовленной к холодам черепушкой. По понятной причине у меня ничего не получилось. Я плохо помню подробности, только хитрость в том, что я уже в тот самый день их плохо помнил. Мы снова вернулись в магазин прошли туда-обратно по тому же маршруту, поспрашивали продавцов — шапки не было. Хотел тут же купить вторую такую же, но не вышло, та была последней.


С момента покупки до момента потери прошло менее пяти минут.


Потом я много раз терял шапки. Причем так же безнадежно. Возвращаюсь по тому же маршруту — шапки нигде нет.


Первый раз я потерял шапку в детском садике, и уже тогда был тот же самый эффект растворения в воздухе. Казалось бы, ничего удивительного, банальная рассеянность. Потерять шапку очень легко. А уж в детском садике, наверное, у всех были варежки на резинках, как адекватная мера противодействия известно чему...


Как говорится, потерял бы гениталии, если бы они не были так надежно ко мне приделаны. Но почему, блин, невозможно снова найти эту самую шапку, проверив ВСЕ возможные места, где она могла остаться? Разумное объяснение — шапку кто-то забрал или отнес в подобие бюро находок. С бюро находок — так себе вариант, кто станет возиться из-за шапки, но чтобы забрал кто-то — тоже странный вариант. Кому нужна шапка б/у совсем не дизайнерского уровня и даже не брендовая? Это при всем том, что мне трижды возвращали потерянные мобильники, приличные, почти новые.


Тогда я стал шутить, что мои шапки похищает неведомый маньяк с только ему известной целью. Когда-то он выбрал меня своей жертвой, и теперь он использует все свои криминальные таланты, чтобы завладеть очередной моей шапкой. Он же ворует ваши шапки, шарфы, перчатки, очки, наушники... здоровье, молодость, разум, совесть и другие важные вещи. А, может быть, он такой не один и это такое отклонение вроде клептомании, только более затейливое. И даже если ей страдают всего один на сто тысяч населения, таких вот уникумов с их сверхчеловеческим усердием и преданностью делу хватит на нас на всех. Смеялся я и веселился, чтобы не было так досадно от очередной, пусть и пустяковой потери, сочинял версии одна забавнее другой. И потом, понятно, что мелочь-то она мелочь, а уши мерзнут.


И решил я натужиться и спаять маленькое устройство с простым функционалом. Нашел самый миниатюрный сотовый приемопередатчик, воткнул симку с почти халявным интернетом и аккумулятор, маленький, главное, чтобы хватило на сутки от подзарядки до подзарядки. Еще воткнул туда же дополнительный передатчик малого радиуса действия, чтобы уточнять положение устройства. Подробностями грузить не буду, смысл в том, что устройство, во-первых, маленькое и легкое, чтобы его легко можно было спрятать в шапке. Во-вторых, оно позволяет грубо определить свое местоположение (ошибка 100-150 метров) везде, где есть мобильная связь, а, в-третьих, имеет режим блютусной пеленгации для уточнения своего местоположения. Для отслеживания было достаточно моего дешевенького смартфона.


Новую шапку я не выпускал из рук, пока шел из магазина домой, в нее предстояло внедрить мой не имеющий аналогов маяк. Шапку я брал вязаную с козырьком. Я ее вспорол, врезал в картонку козырька всю электронику, вывел пластины контактов, чтобы можно было заряжать аккумулятор, просовывая тонкие провода прямо под ткань, и снова аккуратно зашил. Козырек получился чуть толще изначального, но в целом на ощупь был самым обычным. Можете надо мной смеяться, говорить, мол, тебе бы жениться (напиться / проспаться / протрезветь / найти достойную работу / направить энергию в мирное русло и прочие варианты), но я делал, что делал и чувствовал, что поступаю правильно.


Я почти месяц каждый день... заряжал шапку, чувствуя себя с каждым днем все большим кретином. Но она все-таки потерялась! И уж теперь она не могла не найтись.


Была зима, молоток удобно и незаметно лежал в рукаве дубленки. Я обошел страшненькую хрущевку, сигнал шел из нее. Я вычислил подъезд, радом с ним стоял нетипичный для этих мест новенький внедорожник.


Воображение рисовало хозяина жизни, богатого, солидного. Красивая машина, красивый дом, красивая жена, дети, получающие лучшее образование в школе с двумя бассейнами... и простенькая квартирка в анусе города для хранения трофеев. Маленькая слабость большого человека. Даже наоборот, его место силы, где он сбрасывает весь негатив и набирается энергии для новых свершений.


Прошел все этажи, чтобы определить максимум сигнала. Пятый этаж. Вычислил квартиру. Снова вышел из дома, осмотрел квартиру снаружи. На окнах плотные занавески, раскатывающиеся из рулона с помощью веревочки, не знаю, как точно они называются. У окна кондиционер. Свет в квартире горел.


Что делать дальше я не знал. Вот она квартира, где богатенький псих, а может даже извращенец, прячет мои и ваши шапки, и перчатки, и наушники, и другие личные вещи.


Я снова поднялся на этаж и подошел к его двери. Пока я шел, я думал, сколько ему лет, как он выглядит, а может это вообще женщина или даже вовсе не человек. А дверь была самой простой, деревянной, той, которая, была поставлена строителями при сдаче дома. Это было странно.


Потом я повесил дубленку на перила, достал из пакета тапочки и домашнюю майку, переобулся, переоделся и, зажав в руке молоток, приготовился звонить в дверь. И тут до меня дошло, какого черта, он же знает меня в лицо. План “я ваш сосед снизу, вы меня заливаете” оказался отстойным. Пришлось снова переодеваться и начинать импровизировать.


Не хотел я этого делать, но я же не мог возвращаться домой, упустив уникальный шанс во всем разобраться. Молоток в один взмах снес зеркальце, вторым взмахом я долбанул в лобовое стекло и рванулся снова в подъезд. Да, вот так. Я понимаю, что он всего лишь украл у меня несколько шапок, а я изуродовал отличный автомобиль. Мне стыдно. Но и молоток я прихватил тоже не орехи колоть. Он же вероятнее всего маньяк, вот как я думал. Стараясь бежать быстро, но тихо я подбегал уже к пятому этажу, когда дверь распахнулась, и он выбежал мне навстречу. Вот почему я не спрятался где-нибудь в подъезде? Дождался бы в темном углу, пока он выбежит на улицу, прокрался бы на его этаж, залез бы в квартиру, понятно же было, что он будет торопиться и не станет ее закрывать. И вообще, почему бы все не продумать от начала до конца, хотя бы ключевые моменты, как далеко я готов зайти, какова моя цель в конце концов и все такое.


Здоровяк лет пятидесяти бежал мне навстречу, зажимая в руке какую-то черную штуковину, которую я принял за пистолет. Штуковина и вправду оказалась пистолетом, и так уж вышло, что в тот день пистолет имел больший радиус поражения, чем молоток. Да, в этом смысле день был самым обычным, чуда не произошло, и дурачок с молотком против маньяка с пистолетом оказался беспомощным.


От выстрела не было ни шума, ни вспышки. Новых дырок тоже во мне не появилось, я вообще не получил никаких травм кроме ушибов от падения на ступеньки. Я мог самостоятельно дышать, вертеть глазами и моргать, видеть не лучше и не хуже, чем обычно, слышал тоже нормально, все пять чувств служили мне исправно. Даже шея пусть с большим трудом, но ворочалась, мимикой тоже вроде получалось шевелить, а вот руки с ногами были напрочь отключены.


— Вякнешь хоть звук, раздавлю башку, — сказал дядя маньяк спокойным голосом и вытащил у меня перчатки и шапку из кармана дубленки. Значит, говорить или хотя бы издавать звуки я тоже мог, но было лень, да и вот этот тоже был сильно против. Мне вообще было как-то легко и спокойно, наверное, так действовало это оружие, делало всех безвредными, спокойными и послушными.


Он аккуратно втащил меня в квартирку. Судя по коридорчику, где он меня положил, ремонт тут был очень скромный, выделялась только дверь. Она с обратной стороны была усилена мощной металлической пластиной, замок и петли тоже были серьезные.


Сам он побежал в комнату, из которой он чем-то гремел и шуршал.


Страха я не чувствовал, а вот любопытство да, ощущалось. В полном отсутствии других эмоций и мыслей оно завладело мной полностью.


Вы пробовали переворачиваться со спины на живот при помощи одной только шеи? Скорее всего, ничего не получится. У меня тоже долго не получалось. Я вспотел и сердце стучало в висках. Потом у меня, видимо, начала понемногу работать уже гораздо большая часть мышц спины. Я перевалился на живот и начал ползти червяком вперед. Потное лицо скользило по полу и не хотело тащить на себе все остальное тело. Используя по максимуму доступные мышцы, я двигался буквально по нескольку миллиметров за каждый ленивый рывок.


Не знаю сколько это продолжалось, но когда я мог видеть комнату, я потерял наверное пол литра воды и уже научился шевелить несколькими пальцами на руках. Наверное, нагрузки ускоряют метаболизм и позволяют быстрее восстановиться после попадания этой штуки.


Вся стена в его комнате была увешана фотографиями, карта города с разноцветными флажками, магазинные настенные штырьки и напольные вешалки для шапок и перчаток, и конечно же сами перчатки и шапки. Судя по всему, жертвы у него всего четыре, два парня и две девушки... Четыре набора фотографий, четыре цвета флажков для карты, четыре цвета для значков на булавках, пристегнутых к каждой вещи.


В середине комнаты стоял большой и очень аккуратный металлический ящик на колесиках. Что-то вроде гроба или ванной, только очень эффектного, как если бы фирма Apple добавила бы какие-нибудь умные гробы на колесиках к своей продуктовой линейке.


Маньяк, похоже, завершал какие-то приготовления. Он собрал из четырех аккуратных блестящих стержней рамку, которая по стилистике очень подходила к ящику и установил ее на стену у самого пола.


Рамка активировалась и заполнилась чернотой. Чернота или рамка слегка гудела и давала заметные оптические искажения. Рамка после включения стала немного меньше, и стержни немного выгибались дугами внутрь.


Маньяк принялся укладывать трофеи в ящик. Когда все было готово, он лег в него сам, но крышка с ним уже не закрывалась. Тогда он достал какой-то пакет, на вид из обычного толстого полиэтилена, что-то нажал на панели ящика и закрыл крышку.


В торце открылось круглое отверстие, маньяк встал рядом с ним на колени, надел на голову пакет, так, что края доставали до плеч и просунул голову в эту дыру. Он задрожал всем телом и отделился от ящика, оставив голову внутри.


Колесики ящика пришли в движение, он покатил в сторону рамки. Около рамки ящик начал деформироваться, становиться длиннее, сужался, а проходя через рамку стягивался в точку. Рамка продолжала гудеть и чернеть, но я перестал на нее пялиться и разглядывал тушку маньяка, который упал шеей в мою сторону. Прозрачный пластик плотно облегал безголовую шею. Из привычных вещей она больше всего напоминала заделанный край вареной колбасы, на самом кончике виднелось что-то вроде хомутика. Герметичная упаковка не давала ни одной капельке упасть на пол, она вздувалась на срезе куполом от скопившейся крови и, казалось, немного пульсировала. Дышать он, разумеется, не мог, но не удивлюсь, если его сердце еще продолжало биться, когда голова уже уехала в неизвестное место и время.


Когда я почувствовал, что владею всеми пальцами и даже могу секунд за двадцать полностью согнуть и распрямить правую руку в локте, чернота в рамке отключилась. Стержни вспыхнули как бенгальские огни, белые искры летели фонтаном, прожигали линолеум и обои, а самые шустрые дырявили носки и штаны безголового маньяка.


Итак, тут горел какой-то термитный заряд, лежал еще теплый и местами горелый труп в неполной комплектации, на стене были мои фотографии, а я весь потный в дубленке валялся на полу и не умел даже ползать. Я лежал и размышлял о том, что если я и дальше буду совершать такие же глупости, то это будет далеко не самая дурацкая ситуация в моей жизни.


Когда я уже мог стоять на ногах, я собрал на всякий случай не только мои, но и вообще все фотографии и отправился домой. Я живо представил себе как, офигев от необычного трупа и термитной ямы в полу, какой-нибудь наш Коломбо увидит, что явно не хватает одной группы фотографий из четырех и сразу поймет, что оно неспроста.


Сначала я весь пропотел, а потом промерз, эта гнида меня и в этот раз без шапки оставила. Припозднился я после всех приключений. Добираться пришлось пешком, а на улице была зима. Я две недели провалялся с сильнейшей простудой, бронхит меня мучал еще полтора месяца.


С тех пор я уже больше двух лет ничего не теряю. Вопросов с того дня, конечно, много осталось, но я жив, здоров и уши не мерзнут.

Показать полностью
466
Я работаю на кладбище, часть 2
30 Комментариев в CreepyStory  

Голоса

Вам звонили на телефон когда-нибудь привидения? Мне – да. Начало звучит, как признание душевнобольного на приеме у психиатра. Но пока у меня нет других объяснений звонкам на мой «мобильный», звонкам со старушечьим голосом в динамике и странными вопросами, на которые никто от меня не ждет ответа.


Первый звонок раздался с месяц назад.


В трубке – голос пожилой женщины, невнятная дикция, свистящие шипящие, дыхание, словно дети балуются с порванным баяном, дергают его в стороны и щелкают западающими кнопками.


- Здравствуйте, - старуха называет меня по имени-отчеству.


Я здороваюсь в ответ, интересуюсь, кто она и чем обязан звонку.


- Скажите, - шипит в трубке голос. – Если на могилку положить надгробную плиту, она не сильно покойничку давит? Кхе-кхе…


В конце старуха то ли смеётся, то ли кашляет, не разобрать, звук, будто наждаком трут по чугунной сковороде, кхе-кхе.


Я не могу сообразить, что ответить, собираюсь с мыслями, переспрашиваю:


- Простите?..


Но в трубке уже молчание, только еле слышно, как сипит порванный баян, и щелкают западающие кнопки…


Давно, лет двадцать назад, мне уже звонило одно привидение.


Тогда я поселился в съемную квартиру в спальном районе Днепропетровска. Первый этаж, за низкими окнами пыльные непролазные кусты сирени, полумрак, зато дешево. Квартира была двухкомнатной, хотя сдавалась, как «однушка». Во вторую комнату хозяева стащили всю лишнюю мебель и прикрыли дверь, не заперли, а так, прикрыли. Позже я узнал, что до меня в квартире жила мать хозяйки, пока не умерла от инфаркта в той, закрытой комнате. Но я был молод, квартира эта была временной и очень дешевой, и я особо ни над чем не заморачивался.


Что меня поражало в квартире, так это огромный, по-настоящему деревянный и жутко тяжелый шифоньер, такой старый, что даже, наверное, древний, который стоял в углу на кухне. Был он весь заполнен всякими аккуратными мешочками, перевязанными такими же аккуратными тесемками, баночками с самодельными этикетками на боках, коробочками самых разных размеров. В них хранились самые разные крупы и специи, соль и сахар, сода и опять крупы и специи.


- Берите, если надо, сколько угодно, - сказала хозяйка. Готовить я не любил, потому ничего не трогал.


В квартире всегда было темно. Солнце не пробивалось сквозь сирень, в комнате были вечные около десяти часов вечера, но меня это мало волновало.


А вот закрытая комната с вещами вызывала самый живой интерес. В конце концов, через пару месяцев, понукаемый любопытством, я подступил к двери и взялся на ручку. Как бы не так. Дверь не открывалась, будто с той стороны кто-то уперся в неё и не пускал. Я навалился сильнее. Дверь не поддалась. Чувствовалась, что она не заперта, немного двигалась в проеме, но потом упиралась во что-то мягкое. Парень я был упертый, а дверь все-таки была хрущевского образца, хлипкая и поношенная. В итоге, мне удалось немного приоткрыть её. В получившуюся щель без особого труда пролезла разве что средних размеров собака и я. Я и полез.


В комнате было еще темнее, чем во всей квартире. Я пощелкал выключателем, но свет не работал, похоже, хозяева выкрутили лампочки. Кроме кустов сирени за окном, остатки солнечного света загораживали цветы в горшках, в два ряда выстроенные на подоконнике. Цветы давно засохли, скрючились и тянули к небу тощие веточки. В комнате было все и много. Три дивана, пианино, два трехстворчатых шкафа, какие-то наволочки, набитые вещами (они, кстати, и не давали открыть дверь), коробки и коробочки. В довершении всего на шкафу у дальней стенки восседало чучело какой-то птицы, раскинувшей свои пыльные крылья над всем этим великолепием. Одно крыло было отломано и казалось, что птица «зигует» мне и недобро ухмыляется.


Дверь в комнату я закрыл. Но с того момента квартира перестала быть спокойной.


Сначала я подумал, что на кухне в древнем шифоньере завелись мыши. Всю ночь, стоило только выключить свет, что-то шерудило на его полках, копошилось и скрипело дверцами. Я тщательно исследовал содержимое шифоньера, но следов мышиных посиделок не обнаружил. Мало того, я заметил, что баночки переставлены, а мешочки перезавязаны. Я даже специально зарисовывал карту шифоньера – где и что лежит. За ночь баночки и мешочки менялись местами, словно играли в солдатиков на плацу. Потом стал включаться и выключаться свет в коридоре.


Добили меня телефонные звонки. В квартире был старый дисковый телефон, красный и надтреснутый, с трубкой, аккуратно перемотанной изолентой. Через несколько дней после открытия комнаты этот телефон взял манеру звонить в час ночи и молчать в трубку. Молчали не просто так, еще дышали, чесались, плямкали и покашливали, кхе-кхе-кхе. Мне было как бы все равно, но спать звонки реально мешали. Главное, отключить телефон я тоже не мог, мне по нему звонили с работы.


- Слушай, бабуля, - однажды среди ночи устало сказал я в трубку. – Ну, залез я к тебе в комнату, так я же и не взял ничего оттуда. А мог бы. Давай сосуществовать мирно, а?


После этого звонить мне стали дважды за ночь, в час и в три ночи, звонить и молчать, плямкать и покашливать, кхе-кхе-кхе.


Через неделю я не выдержал.


- Слышь ты, бабка! – орал я в трубку в три часа ночи, и в ушах звенело от крика. – Если еще раз позвонишь, я все твои мешочки с баночками на помойку вытащу, пианино разрушу, а птицу выпотрошу и сожру!!!


Звонки прекратились. И игры с баночками-мешочками тоже. Только свет иногда включался-выключался по прежнему, но это мне уже почти и не мешало и даже веселило – все-таки выдерживала характер бабуля.


Опять звонит мобильный телефон. Опять шипящий голос называет меня по имени-отчеству:


- У вас портреты мертвых похожи на живых? Кхе-кхе…


Пока слушаю баянное дыхание, думаю, что надо запомнить номер и перезвонить.


Но перезванивать некуда – номер не определен.



Кухонный разговор

Полдня общался с заказчиками в конторе. Еще полдня катался по дождливым кладбищам, мерил рулеткой мокрую землю, оценивал масштабы очередных работ. В итоге к вечеру захлюпал носом и захрипел бронхами.


Дома выгнал из зала своих девчонок, наглотался таблеток и в одиночестве оплывал жарким потом на диване под пуховым одеялом, дрожа от озноба.


Болеть нельзя. Куча дел, заказов, обязательства и договора. Может быть через недельку-другую, вполне можно будет позволить себе отлежаться пару дней, но только не сейчас, сейчас болеть никак нельзя.


Жар плавил мозги, и они плыли в голове, как парафин в теплом масле лавовой лампы. Я то погружался в дремоту, словно лицо кутали тяжелой мокрой тряпкой, то выныривал из темноты в квартирный полумрак.


Наверное, было уже далеко за полночь. Все уснули, одна лампочка в коридоре тлела неярким бежевым светом, наверное, девчонки специально оставили для меня, если вдруг соберусь в туалет или на кухню. Да на кухне жена тихо раскладывал в тумбочке вилки, было слышно осторожное позвякивание.


Я позвал. Ужасно хотелось пить, и не было сил пошевелиться.


Позвякивание смолкло. Я позвал еще раз, чуть громче, но все равно не громко, чтобы не разбудить детей. Прислушался. Казалось, что на кухне кто-то тоже замер и прислушивается ко мне.


Я разозлился. Чего прислушиваться к больному, тем более, когда ему плохо и хочется пить? Злость придала сил, я встал с дивана и, закутавшись в одеяло, вышел в коридор.


Странно, но свет на кухне не горел. Я шагнул, щелкнул выключателем. Пусто. Никого. Хотя я готов был поклясться, что минуту назад отчетливо слышал, как кто-то раздраженно бурчал здесь, рассовывая в ящике тумбочки вилки с ложками.


Я попил воды, поглазел по сторонам и побрел обратно на диван.


Диван оказался холодным и недружелюбным. Не спалось.


Минут через десять я услышал, как на кухне осторожно скрипнула дверца тумбочки, звякнула ложка, кто-то раздраженно засопел и тихо покашлял.


Я замер, затаив дыхание.


Кажется, кто-то перебирал столовые приборы, разговаривая сам с собой, хоть ни слова нельзя было разобрать, да и словами назвать те звуки было тяжело, скорее вязкое пришепячивание, почмокивание и посвистывание, будто на железный противень сыпали песок вперемешку с мокрым цементом.


Я встал. Диван скрипнул, и звуки тут же оборвались. Путаясь в одеяле, опять побрел на кухню. Там ничего не изменилось, разве что ящик с ложками был немного выдвинут, словно человек с квадратной челюстью в задумчивости приоткрыл рот.


Если на кухне, значит женщина – мелькнуло у меня в голове – если сегодня за мной с кладбища увязалась, то, скорее всего, из последних заказов, а тогда это либо сорокалетняя бывшая жена бизнесмена-строителя, либо бывшая бабушка двух великовозрастных внуков.


- Ты хоть у меня тут пьющая? – интересуюсь у приоткрытого ящика. Ящик в ответ молчит, поблескивая чайными ложечками.


В холодильнике из спиртного только остатки рома, немного сургучной жидкости на дне бутылки, еще с Нового года. Ром – это для женщины даже и не плохо, пожалуй. Налил в рюмку. Присел за стол рядом. Немного подумал, сходил и выключил свет, оставил только в коридоре, и вернулся обратно за стол.


- Ну чего, выпьем что ли, земля мертвым пухом.


Тишина. Только за окном шелестит дождь, тихо постукивают капли в стекло – тук-тук – да отсвечивают редкие огни дома напротив.


- Неужели, это так важно там – ложки? Тем более мои ложки. Нет, я совсем не против, и они чистые. Но. Мне тяжело сравнить загробный мир и… и ложки?


В какой-то момент мне показалось, что тюль на окне дрогнул и потянулся ко мне. В темноте видно было плохо. Я почувствовал движение затылком, словно кто-то перегнулся надо мной и потянул на себя тюль, ухватив за край. Бледная паутина приближалась.


- Вот если вы вдруг подумали, что я пришел возражать, так отнюдь. Мне даже льстит, честное слово.


Остановить поток слов я был не в силах. Он лился по не зависящим от меня причинам. Я лишь не мог оторвать взгляда от приближающегося к моему лицу тюля.


- А в ящике ниже, если вы вдруг еще не обратили внимания, хранятся всяческие мешалки, черпалки и суперприз – толокушка. Уверен, она особенно придется вам по вкусу.


Тюль щелкнул меня по кончику носа.


Тут же на кухне включился свет.


В дверном проеме стояла жена.


Она подошла к столу, поглядела на меня, понюхала пустую рюмку, спросила:


- С кем ты тут ром пьешь?


Я посмотрел на закрытый ящик, потрогал кончик носа.


- Так. По работе заходили.



Ребятишки

Я знаю, когда в Киевской области выдают пенсию – ровно через три дня в контору приходит она, маленькая высохшая старушка, в поношенных кедах и очках с перевязанной скотчем дужкой, каждый месяц, на третий день после получения пенсии, вот уже второй год.

В 1949 году ей исполнилось шестнадцать. Она уже работала в районной больнице, мыла полы, носила утки, ставила укол, раздавала назначенные доктором таблетки. Выбирать не приходилось, отца убило на войне, надо было как-то выживать, и мать, медсестра той самой больницы, устроила её к себе. Тогда же, в 49-ом, случилась вспышка вирусного менингита.


Дети из соседнего с больницей интерната стали поступать один за другим, девочки и мальчики, пять лет, семь, четыре года, и совсем крохотные младенцы, до года, с воробьиными шеями и тонкими ручками. Она носилась с ними, помогала кутать в мокрые простыни, сбивая температуру, колола антибиотики, поила, потом ночевала на узком топчане в коридоре больнице.


Позже, оглушенная и потерянная, хоронила этих детей на местном кладбище, девочек и мальчиков, и крошечных младенцев в фанерных гробиках, похожих на коробку от сапог. Всего тридцать два ребенка.


Медсестрой она проработала всю жизнь. С собственными детьми не сложилось – тот испуг и горе шестнадцатилетней девчонки она так и не сумела перебороть. Её детьми навсегда остались они, тридцать два ребенка под короткими холмиками, помеченными грубыми железными крестами.


- Мои ребятишки, - говорит она. – Олечка, Женечка, Катенька, Мишенька, Петенька…


Она получает пенсию, через три дня приезжает к нам в контору и заказывает гранитную табличку на железных ножках.


- Сейчас Олечке. Так и пишем, Олечка, 1949 год, 11 месяцев.


Двенадцать месяцев – двенадцать табличек. Что у неё остается от пенсии?


- Еще двадцать надо. Двадцать. Тонечке, Митеньке, Коленьке, Санечке… Двадцать еще. Пожить бы еще, чтобы двадцать успеть, пожить бы.


Мы хотели не брать деньги, но она отказывается не платить.


- Каждый труд обязан быть вознагражден, - качает она головой. – У вас же, наверное, тоже есть дети…


От помощи в доставке она тоже отказывается.


Высохшая и согнутая жизнью вопросительным знаком, восьмидесятилетняя старушка, она привязывает бельевыми веревками гранитную табличку к тачке «кравчучке» и бредет к трамвайной остановке, шаг за шагом, оттуда на железнодорожный вокзал, потом электричкой в область, каждый месяц, тащит за собой очередной кусочек гранита с выгравированным детским именем, словно несет свой крест.



Крайние меры

Заказчица – немолодая, низкая и плотная, похожа на прикроватную тумбу с круглым носом-ручкой от выдвижного ящичка. Рот собран в узкую щель, уши прижаты, голова втянута в плечи. В руках – старое черно-белое фото молодой красивой женщины с гривой белых волос.


- Она не блондинка. Она седая, пепельная, с черной прядью, - говорит заказчица. Слова она цедит, почти не открывая рта, и они выходят из неё, как сквозняк, с тихим присвистом.


- Она была похожа на итальянку. На актрису. Все так говорили. И не скажешь, что мы сестры, - говорит заказчица.


- Потому и семьи не получилось, что была слишком красивая, - цедит заказчица, пока я заполняю бумаги. – Таких любить интересно. А жить сложно.


Год смерти женщины на фотографии – 1999-й.


- У нас разные отцы, поэтому, наверное, мы так не похожи, - говорит заказчица. – Вот и жила она, как хотела. С характером была девушка.


Захоронению шестнадцать лет. На фото, которое мне показывает заказчица в телефоне, заросший бурьяном участок на сельском кладбище, из-за сухостоя виднеется покосившийся крест.


- Надо, чтобы все было аккуратно, без лишнего. Проще. Строже. Аккуратней, - говорит заказчица. Она избегает слов «дешево» и «не дорого», находит какие-то обтекающие формулировки, тщательно подбирает слова, но с каждой фразой её пробирает все больше. Она говорит, точно стреляет короткими очередями.


- Надо, в конце концов, привести все в порядок…


- Чтобы все было, как полагается…


Я молчу, словам заказчицы не на что опереться, они уходят в тишину, потому, наверное, она продолжает и продолжает стрелять своими короткими фразами.


- Она была капризная девушка, может быть потому…


- Крайние ситуации требуют крайних мер…


- Может быть, тогда она успокоится, и мы сможем…


- Ведь нам постоянно что-то мешает…


- Продать её квартиру…


- Просто надо сделать все, как полагается…


- И тогда у нас все получится…


- Она успокоится, и не будет мешать…


- И все сложится, как надо…


- Потому что она была капризная девушка…


Заказчица замолкает. Задумчиво смотрит в договор, кажется, не понимая в нем ни буквы. Подписывает. И уходит, больше не сказав ни слова.


Автор - Павел Паштет Белянский

Фрагменты книги "Я работаю на кладбище" (Киев, 2016).

Показать полностью


Пожалуйста, войдите в аккаунт или зарегистрируйтесь