Отрезанность порождает высокие цены. Помню, в Дудинке сошли на берег после съемок на ледоколе «Сибирь», и привыкшие щуриться от снега глаза у меня сразу стали, как в японском аниме – от количества нулей в магазинах. Потом, поработав над фильмами на севере, привыкла.

Так вот, по ценам Дудинка против Омолона – просто «Пятерочка» по сравнению с «Азбукой вкуса». Мы прошлись по магазинам. В Омолоне их 4. Один – государственный: тут есть свежий хлеб из своей пекарни, овощи и социально значимые товары по субсидированным ценам. На деле это означает полупустые полки, если давно не было завоза. Три – коммерческих. Там и посуда, и одежда, и продукты: на любой вкус и пухлый кошелек. Сыр российский – 2500 р. за кг. Киндер сюрприз – 250 р. 20 пакетиков чая Twinings – 250 р. Печенье Юбилейное – 350 р. за 300 г. Но больнее всего для меня – яблоки, без которых холодильник я считаю пустым: 850 р. за кг. Против 140 р. в Москве. Понятно – скоропорт, морозы… И все же руку, отдающую деньги за них, я поддерживала второй, чтобы она не меняла траекторию движения.

Топливо и все крупное завозят по зимнику – его накатывают, когда местные реки хорошо промерзнут. А они здесь активные, с норовом. Поэтому из Магадана зимник, несмотря на название, реально открывается весной и действует несколько недель. Чем дольше, тем больше завезешь. Остальное по мере необходимости подкидывают самолетом, но это очень дорого.

- Авиатранспортом только перевозка обходится 400-450 рублей килограмм. Вот считайте: газировку привезти полтора литра бутылку – сколько будет стоить только доставка? И сколько газировка должна здесь стоить? –  говорит Руслан Шихмирзаев. У него магазинчик, автобаза, но главное дело – соединять Омолон с большой землей. Как только прокладывают зимник, он переезжает жить в свой грузовик. Однажды на полпути машина сломалась. Минус пятьдесят, рядом никого, связи нет.

— В первую очередь я переоделся в теплое: валенки, ватники. И потом начал заниматься столярным делом: пилить борта. И колеса жег, колеса три точно сжег, ну и борта пилил так, потихонечку. Потому что надо было растягивать время – неизвестно, когда по зимнику кто-то проедет. Думаю: если сутки продержусь, никого не будет, то начну выдвигаться туда, в сторону Омолона, ближе к лесу, потому что это все случилось в голой тундре, в пойме. Дойти до леса – а там можно еще продержаться… - Руслан рассказывает так буднично, как будто не над ним смерть летела в стылом колючем небе.

— А спать как?

— Пока горит, ты спишь, а когда начинаешь замерзать, волей-неволей просыпаешься, начинаешь шевелиться, вот тут движение — это, действительно, жизнь.

Повезло – к исходу этих суток на зимнике появилась машина, подхватила на борт.

- Он весь черный был, - Зайнаб, подперев голову рукой, с улыбкой и нежностью давно живущих вместе людей смотрит на Руслана. – Открываю дверь - какие-то люди, говорят, инспекция какая-то, забирайте мужа вашего, доставили. А с ними черный человек.

- Действительно, отмывал неделю, наверное, руки, лицо от гари баллонов.

А если нужно что-то нескоропортящееся, непродуктовое, подарки, в конце концов?

Самые терпеливые заказывают доставку почтой. Почтовая хозяйка в Омолоне – молодая многодетная мама Владислава Дельянская:

- Продукты, химию набирают. Для ремонта что-то. Ждать, конечно, приходится. Стандарт – полтора месяца. Иногда бывает быстрее, а вот сейчас заказали люди в декабре, уже март, посылок еще нет. Почту берут в зависимости от рейса. Если рейс заполнен, мест нет, почты не будет. А чтобы просто закупить все необходимое, детей на сезон одеть, мы летаем до Магадана и обратно.

Так что импульсивного шопинга тут нет. Какие тут импульсы, если покупки – через перелет в 600 километров.

Детей у Владиславы трое: дочки семи и четырех лет, и сын Федя, которого мама в виде исключения взяла на работу. Самой Владе 23. Разговариваем, а я любуюсь ею: не на почте работать - с нее надо картины писать.

- Влада, а не скучно здесь?

- Если работать, и есть дети – совсем не скучно. Я веду детей в садик, поработаю, приду домой, приготовлю что-то, заберу детей. В спортзал хожу, час у меня на тренажерку, волейбол. Секции у нас есть. А летом и теплицу сажаем, и грибы-ягоды собираем, и рыбу ловим. Осенью банки закатываем. Если молодежь и без детей – скучно, наверное. Можно сходить в клуб, попеть, потанцевать. А детям здесь полезнее, чем в городе. Интернета нет, поэтому люди от него не зависят. Мы друг с другом общаемся. И дети – поиграли немного в телефон и бросили.

Выходим с почты – и точно, играют дети не в интернете: на снегу девчонки нарисовали классики и прыгали по ним. В детстве мы всегда ждали первые мартовские проталины на асфальте для того, чтобы исчертить их мелом.

Здесь в марте до проталин еще очень далеко. Но играть-то хочется. А почему, в самом деле, не прыгать в классики на снегу? Классная идея!

Железной и автомобильной дорог сюда нет. Речной транспорт не ходит. Добраться можно только по воздуху – 600 км из Магадана пару раз в месяц. Начали было тянуть автодорогу от Магадана до Анадыря – но условия тяжелые, и темпы строительства так себе. Если доживу – поеду по ней торжественно.

Так что пока здесь особый мир со своим укладом и микроклиматом.

Крупные мохнатые собаки всех расцветок и калибров лежат прямо на снегу, весело бегают стайками, ждут детей на ступеньках местного дома культуры.

И тишина.

Морозно, конечно, да и день рабочий. И оленеводы все живут не в селе, их дом – тундра. Они кочуют, не задерживаясь на одном месте и недели. Поэтому село небольшое, а территория, которую его жители занимают, огромная – сотни квадратных километров. На Чукотке это норма. Она размером почти с Турцию, а жителей здесь – всего 48 тысяч, как в маленьком городке.

Прописаны здесь без малого 700 человек. Несколько улиц. Не по-северному белые дома: сначала одноэтажные на несколько квартир, старейшие в поселке, 1944 года постройки.

Затем двухэтажные, с балконами, на сваях, упрятанных под обшивку. Ближе к окраинам – частные избушки. Новые дома здесь не строились несколько десятилетий. Все это – советское наследие, оказавшееся довольно крепким. Но жилищный вопрос стоит остро: молодежь в село возвращается, а жить негде, только если кто-то уедет и продаст квартиру. Проблема в логистике: доставить сюда все необходимое можно только раз в году во время нескольких недель работы зимника, да еще по суровым ценам.

Хотя в самом центре села – новенькая модульная больница, за ней – тоже свежая большая школа с детским садом и интернатом для детей оленеводов. Рядом современный энергоцентр.

А вот администрация в старом двухэтажном здании. Здесь сразу все: глава села, почта России, Сбербанк, полиция, МФЦ. На дверях – листовка о том, как детям надо обращаться с оружием. Колоритно.

Около домов – теплицы. Жаркое лето позволяет выращивать те же овощи, что и в средней полосе. Где-то на окнах уже видна рассада.

Машин в селе немного – ездить некуда. В основном, гоняют снегоходы. Кое-где под снегом ждут лета заметенные гусеничные вездеходы разного размера. Вымораживается белье на веревках. Там и сям грузовые контейнеры, как уличные кладовки.

Река Омолон здесь сильно разветвляется. Ледяные узоры ее проток переплетаются, как вены Земли.

И совершенно хрустальная погода: чистейшее синее небо, ослепительно белые улицы. Снег под ногами звучит на все лады: то хрустко ворчит, то почти поет, словно скрывает резонирующую полость.

Вообще это село – и официально, и по формальному признаку – церковь здесь есть. Но все его называют, так, как было раньше: поселок.

ЧАСТЬ 2. «ИЗ МОРСКОЙ ПУЧИНЫ НА ЛЬДИНУ» - ЧТО ОЗНАЧАЮТ ИМЕНА ЖИТЕЛЕЙ ОМОЛОНА

Сколько у вас имен? Не кличек, прозвищ и прочих «зай», «коть», «мусиков», а настоящих имен?

В Омолоне у коренных жителей бывает по два имени, русское и свое, национальное. Здесь живут эвены, чукчи и юкагиры. Эвены в 19 веке приняли христианство, а значит, параллельно эвенским обзавелись русскими именами и фамилиями. Чукчи остались со своими анимистическими верованиями. И русские имена у них появились уже после прихода советской власти, а их чукотские имена стали фамилиями.

Григорий Тынанкергав, геолог, почетный гражданин Чукотского АО: «Моя фамилия Тынанкергав – это мое имя, другого не было. Означает рассвет, раннее утро. Когда нас маленьких из тундры вывезли в школу, нам надо было дать имена. Нас, безымянных, построили, переводчицами у нас были старшеклассницы. Они и по-русски, и по-чукотски говорили. Меня спросили – ты Гришей хочешь быть? Я говорю, мне все равно, буду, хорошо. Вот у меня и имя появилось Григорий».

Надежда Кутынкева, глава Омолона: «У меня отец чукча. Кутынкев – это его имя, с чукотского переводится «встающий». То есть он встаёт на ноги и идёт куда-то. А у меня лично чукотское имя Кергинаут – «светлая». У моих детей, кстати, тоже есть чукотские имена. Так, наверное, наши духи смогут их защитить».

Имена давались по принципу времени рождения. Например, эвенская певица Гявук – «рожденная на рассвете».

Могли означать какое-то животное. Явление. Или процесс, движение.

Анна Кутынкева, руководитель Билибинского подразделения «Пэгытти» РОО «Чычеткин вэтгав»: «Меня по-чукотски зовут Ровтына. От слова «ровтык» –из морской пучины на льдину».

Некоторые имена отражали характеристику, которую видели у ребенка или желали ему.

Имя могло означать сложное понятие.

Валерий Турелькут, оленевод: «Я в поселке родился, и меня одна политическая заключенная назвала Валера. Видать, свою любовь вспомнила. Она принесла матери стакан молока коровьего и предложила назвать. Ну а наши - что, пусть будет. Но и чукотское имя мне дали. Турелькут. Это означает… как по-вашему… поднимающийся».

Если ребенок был похож на кого-то из ушедших родственников, то могли и на это обратить внимание. Потому что эвены, чукчи и юкагиры верят в реинкарнацию. Но об этом позже.

Марина Дьячкова, руководитель представительства РОО АКМНЧ в Омолоне: «У отца эвенское имя Амандя – папа, батюшка, уважительно, почтительно. От «ама» - отец».

Вообще к именам и названиям жители Чукотки подходят тщательно. В Чаунской тундре нам рассказывали, что, если у человека в жизни начиналась серьезная полоса неудач или он тяжело болел, ему надо поменять имя: пустить по ложному следу злых духов.

Два года назад мы снимали Певек, который по одной из версий получил название от чукотского «Пагыт-кэнай», что переводится как «Вонючая гора»: там была эпичная битва чукчей с юкагирами, много народа полегло, трупы смердели. Красивое, кстати, место, несмотря на название.

Здесь, на другом конце Чукотки, полная ономастическая противоположность. В переводе с юкагирского «Омолон» – «хорошая река». И это правда.

Село на берегу хорошей реки заняло место в низинке между рельефными сопками. Графикой – черным по белому – в сугробах прописаны невысокие лиственницы. Звенящее небо, кипельный снег, хрустящий мороз – все это похоже на иллюстрацию к идеальной хрестоматийной зиме.

#Омолон #ономастика #имена #Чукотка #чукчи #эвены #юкагиры

ЧАСТЬ 1. ЭЛИТНЫЙ РЕЙС
- Дамы и господа, наш самолет готов к взлету. Мы полетим со скоростью 300 километров в час на высоте три тысячи метров. Лететь два сорок. Для вашего комфорта в полете вам будут предложены гигиенические пакеты. Вопросы есть? - командир выжидательно смотрел из кабины через раскрытую дверь. – Нет? Пристегните ремни.
- Надо по-другому информацию подавать! Что это: провякал что-то … – возрастной бортпроводник закрыл люк, втянул приставную лесенку в три ступеньки и подмигнул пассажирам. – А люди теперь боятся задавать вопросы! Скажите, что вам страшно вопросы задавать!
- Анекдот расскажи, Николай Саныч, чтобы не боялись! – усмехнулся командир, надел наушники, и аэропорт Магадана медленно поехал назад.
Вопросы задавать было не страшно – бессмысленно: самолетик размером с маршрутное такси летал еще над динозаврами, и единственное, что хотелось знать, хватит ли у него здоровья на этот рейс. Впрочем, остальные 10 пассажиров были невозмутимы и даже не сделали попытки найти ремни. Я тоже. Они просто не застегнулись бы на моей толще одежды – примерно так нас, детей прошлого тысячелетия, укутывали родители на зимнюю прогулку, кочан капусты уныло курит в сторонке.
- Номинируюсь на самый глупый поступок года, - наклонилась я к Алеше. – Я заплатила 300 рублей за выбор мест в этой летающей маршрутке.
Сиденья (деревянные скамьи в рогожке) перед нами были убраны, их место до потолка занял багаж, скрепленный сетками и тросами.
Веселый Николай Саныч проверил устойчивость упакованной в бумагу орхидеи, стоявшей между чемоданами, и обратился ко мне:
- Придерживайте, пожалуйста, цветочки, потому что цветы – это цветы жизни!
Саныч прав. Изящная орхидея, летящая на груде чемоданов, коробок, снегоуборочных лопат в самолете времен братьев Райт туда, где отменили занятия в школе из-за морозов минус сорок пять, могла символизировать только жизнь и красоту, как побеждающую силу.
И все же внутри меня тоненький голосок, не попадая в ноты, пел: то, что мы сейчас летииииииим – чудо расчудесное!
Это по всем признакам элитный рейс.
Билеты на него расхватываются в момент начала продаж – летает он реже выигрышных матчей нашей сборной по футболу.
Три члена экипажа на 12 пассажиров – практически индивидуальное обслуживание.
И самолет – редкий, можно сказать, раритет. Ан-28, на регулярных рейсах их всего 4 в мире!

- За бортом минус двадцать девять, тепло, солнечно, если вам понравился полет, пишите и звоните, если не понравился – уже ничего не исправить, - напутствовал нас командир экипажа, когда старичок-самолет, дрожа всем корпусом, пробежал по посадочной полосе и лихо тормознул перед маленьким одноэтажным зданием аэропорта с табличкой «Омолон».

Мы долетели туда, куда попасть сложнее, чем на Северный полюс.

Минус 61 градус зимой. Плюс 34 летом. Почти стоградусный диапазон выживания. Яранги – хрупкая защита от стихии. Стада оленей – и стаи волков. Край земли – это что-то недосягаемое, по нашим представлениям. Однако как раз края обычно обжиты неплохо. Сложнее добраться сюда, в глубину материка. Эти места спорят за звание полюса холода. Но, скорее, это полюс неизвестности.

#Омолон #Чукотка #Магадан #АвиакомпанияСила #неизвестныеместа #малаяавиация #Ан28 #РусскийСевер

4

Оценили 4 человека

Показать список поделившихся