В мире хватает гуру, продающих свои прогнозы на, скажем, биржевые курсы. Оставим в стороне вопрос, почему они сами не спекулируют, а советуют заниматься этим другим людям. Но спросим себя, насколько успешны бывают их прогнозы, если дела идут нетипичным образом. Они бодро предсказывали дно в октябре 1987 года, а потом случился Чёрный понедельник, когда Доу Джонс рухнул на 23% за день. За ним последовал Ужасный вторник, когда фондовый рынок оказался на грани коллапса. Кончилось тем, что ФРС пришлось вмешаться, снизив процентную ставку и предоставив ликвидность для тушения пожара на рынках. Комиссия, которая впоследствии разбиралась с этим событием, рекомендовала создать специальный регулирующий орган, а также унификацию и синхронизацию ведущих финансовых площадок.

Итак, с этим отклонением разобрались, его учли. Однако бывает и так, что неудобные данные просто выбрасывают из анализа. В восьмидесятых годах прошлого века обнаружилось, что программное обеспечение по анализу измерения уровня озона над Антарктикой не учло большое количество очень низких показаний, поскольку они не сходились с тем, что было измерено десятилетием ранее. Повторный анализ с учётом всех данных позволил установить наличие зловещей дыры в озоновом слое, которая образовалась в течении нескольких лет, так что в период с 1979 по 1985 год его толщина уменьшилась на 40%.

Ещё одним трагическим примером игнорирования не укладывающихся в привычный шаблон данных может послужить неучёт отказов кольцевых уплотнителей в конструкции ускорителей космических челноков НАСА, что привело к катастрофе Челленджера 1986 года. Никто не ожидал, что они потеряют свою гибкость при низкой температуре. Потом уже знаменитый физик Ричард Фейнман продемонстрировал этот факт во время трансляции разбирательств, окуная уплотнитель в холодную воду.

Многие слышали, что на Востоке не любят число 4 по причине созвучности его слову «смерть» в ряде восточных языков. Нашлись учёные, которые стали утверждать, что по четвёртым числам каждого месяца у американцев японского и китайского происхождения чаще случается инфаркт. Если взять статистику этого «баскервилльского исследования», то такой зависимости не обнаружится. Как же они пришли к этому выводу? А очень просто – они брали в рассмотрение только лишь некоторые сердечно-сосудистые заболевания. Если учесть все их виды, зависимость пропадает. Следует заметить, что ведущий автор делал «по уму» в двух других своих трудах и взял совсем другую методику в третьем. Рецепт борьбы с подобным недобросовестным обращением с данными прост: берём и воспроизводим исследование с данными за пределами авторского диапазона с 1989 по 1998 годы. Что и сделал наш автор. Он не обнаружил роста числа инфарктов в окрестности четвёртого числа ни с данными, собранными до 1988 года, ни после 1999 года.

Можно понять, зачем авторы избавляются от данных, не подходящих под их теорию. Часто мы даже вообще не узнаём об этом. Каждый хочет публиковаться и нуждается в значимой статистике. И каждый искренне верит в истинность своей теории. А из этого следует, что противоречащие свидетельства можно бы и проигнорировать.

В 1881 году у Джима Хогга родилась дочь, которую он назвал в честь героини написанной его братом поэмы Аймой. Ima Hogg звучит не самым приятным образом для обладательницы этого имени (i am a hog – я свинья...). Но дочь губернатора Техаса, разбогатевшего на нефти, нельзя было назвать несчастливой. Её называли Первой леди Техаса, и не зря.

А как насчёт счастливых (и несчастливых) инициалов? Нашлись социологи, которые решили прояснить и этот вопрос. Они пришли к выводу, что люди с позитивными инициалами (ACE, VIP…) живут в среднем дольше, чем с негативными (PIG, DIE…). В своё сравнение они взяли 12 позитивных и 19 негативных инициалов. Почему не поровну и почему не круглые числа? Вполне возможно, что иначе статистика бы не сошлась с их теорией. Правда, о теории здесь говорить трудно, поскольку научного объяснения обнаруженной ими взаимосвязи не имеется. И здесь наш Гари решил воспроизвести исследование. Он обнаружил, что если сравнивать по годам рождения, то взаимосвязь пропадает. Также не удалось её обнаружить при включении в сравнение данных за всё столетие. В заключение главы автор советует:

Однако лучшее правило для исследователей: если сомневаетесь, не опускайте ненужное. Лучшее правило для читателей: с осторожностью относитесь к исследованиям, в которых данные отбрасываются.

Подозрения должны возникать при виде теории, в которую с самого начала трудно поверить. Когда есть в наличии большой массив данных для анализа, может возникнуть соблазн нарыть в нём что-то интересное. Эрнест Абель и Майкл Кругер из Университета Уэйна стали утверждать, что если у человека непопулярное имя, то этот негатив скажется на его продолжительности жизни. А кто-то нашёл, что у студентов, чья фамилия начинается на C или D, в среднем хуже успеваемость. По-видимому, воодушевясь этой находкой, Абель и Кругер сообщили о том, что бейсболисты, чьё имя начинается с D, умираютв среднем на 1,7 года раньше, чем те, чьё имя начинается с последующих букв алфавита.

Среди букв у нас явно есть более и менее предпочтительные. Когда-то компания Пепси запустила тест: они налили свой напиток в стакан с буквой М на нём, а кока-колу – в стакан с буквой Q, и давали людям выпить, а потом оценить, чей вкус лучше. Пепси победил, о чём они незамедлительно раструбили. Но потом свой тест провела Кока-кола, которая поменяла содержимое стаканов местами. И снова победил стакан М, теперь уже с кока-колой.

Может быть, и Абель с Кругером нашли что-то серьёзное? Увы, если ознакомиться с их методикой, сразу закрадываются сомнения. Если имя двойное, они брали лишь самую первую букву. Фамилию они тоже не учитывали. Ну а год рождения для своей выборки они взяли из диапазона между 1875 и 1930 годами. Почему так? Наверное потому, что без этих искусственных ограничений им не удалось бы найти статистически значимую разницу. На букве D эти парни не остановились, и выпустили исследование о зависимости числа самоубийств в бейсбольной лиге от месяца рождения самоубийцы. Они обнаружили пик в августе. Однако после исправления ошибок в их анализе разница по месяцам теряла статистическую значимость. Конечно: если взять троих июльских самоубийц и записать в август, цифры станут красивей. Подтвердилась простая логика, вернее её отсутствие: теоретического обоснования падения числа самоубийств в июле и сентябре на фоне августовского пика не существует.

Как видим, при наличии достаточно большого массива данных, в них всегда можно нарыть что-то интересное. Но и в маленьких массивах тоже есть шанс для харкинга или подгонки данных, когда небольшое количество наблюдений объясняют большим количеством объясняющих переменных. Если мы предсказываем Y через X  и имеем всего лишь два наблюдения, мы можем просто начертить прямую через эти две точки и получим идеальное предсказание. Часто этим приёмом, который называется переобучение, пользуются для предсказания результатов выборов.

Так, Алан Лихтманн построил модель, которая корректно предсказала победителя народного голосования в каждых президентских выборах в США, начиная с 1984 года. Впечатление об этом достижении поблекнет, если узнать, что в своей модели он использовал аж 13 ответов на вопросы в качесте объясняющих переменных. Да и методы его тоже были сомнительными. Народное голосование 2016 года Трамп проиграл, а Лихтманн пророчил ему победу. Да, он предсказал победу Байдена в 2020 году, но и тогда не обошлось без мухлежа: на вопрос «имеет ли претендент харизму» он ответил «нет», в то время, как мало кто откажет в ней Трампу.

Политолог Гельмут Норпот давал Трампу 91-95% шанс на победу в выборах 2020 года, несмотря на результаты опросов. У него было всего три переменных, но он крутил ими, как хотел. Например, результаты праймериз он брал с президентских выборов, вплоть до 1952 года, потом переключился на Нью-Гемпшир, а начиная с 2008 года присовокупил ещё и Южную Каролину. Подгон данных? Нет, не слышали. Проигрыш Трампа в 2020 году Норпот списал на «идеальный шторм» текущих событий, будь то пандемия ковида, BLM или экономический кризис.

В 2024 году модель Норпота пророчила победу Камале Харрис с вероятностью в 75%. Я не читал, что написал там Норпот в своё оправдание после того, как снова не угадал. Можете сделать это сами. Наверняка, он придумал что-то правдоподобное.

Поезд шёл почти двое суток. Вадик сидел у окна, смотрел, как мелькают берёзы, полустанки, чужие города, и чувствовал себя неуютно. Без станка, без автобуса, без привычного маршрута он был как рыба на песке. В купе ехала семья с ребёнком, ребёнок орал, мать кормила его пюре из банок, отец пил чай и смотрел в телефон. Вадик вышел в тамбур покурить и долго смотрел на рельсы, уходящие назад.

Санаторий оказался в сосновом лесу, на берегу маленькой речки. Вадик получил ключи от комнаты, побрёл по дорожке и вдруг понял, что здесь тихо. Не как в городе - с гудками машин и музыкой из ларьков, а по-настоящему. Воздух пах хвоей и ещё чем-то, чему он не знал названия. Он стоял посреди аллеи и слушал тишину, как слушают незнакомую речь.

Первые три дня было невыносимо. Вадик не знал, куда себя деть. Ходил на процедуры, как на работу, механически, без интереса. В столовой сидел один, жевал казённую еду и смотрел в окно. Разговаривать ни с кем не хотелось. Вечером он пил чай в номере и листал телефон, но связь ловила плохо, и телефон быстро надоедал.

На четвёртый день он пошёл к речке.

Сел на берегу, бросил камешек в воду. Потом ещё один. Потом просто сидел и смотрел, как течёт вода. Минут десять, двадцать, час. Солнце садилось за сосны, вода темнела, и вдруг Вадик поймал себя на том, что не думает ни о чём. Просто смотрит. Просто дышит. И ему не скучно. Не страшно. Просто - хорошо.

Вечером в номере он не стал включать телефон. Лёг на кровать и слушал тишину. Сквозь неё пробивался звук - стрекот кузнечиков, дальний лай собаки, шум ветра в соснах. Вадик закрыл глаза и провалился в сон без снов.

Наутро он проснулся с ощущением, что внутри что-то переключилось. Он вышел на крыльцо, вдохнул воздух и вдруг засмеялся. Просто так. Без причины.

Через неделю он познакомился с Людмилой. Она приехала из Вологды, работала учительницей, лечила нервы. Такая же тихая, неуверенная, как он сам. Они сидели на лавочке, пили чай из автомата, говорили о пустяках. Однажды она взяла его за руку - просто так, когда он рассказывал про завод. Вадик замолчал на полуслове и забыл, о чём говорил.

Они гуляли по лесу каждый вечер. Он показывал ей грибы, она учила его различать птиц по голосам. Он никогда не думал, что можно просто идти и слушать, и это будет счастьем.

- Вадик, - спросила она однажды, - а ты кем себя видишь через пять лет?

Он задумался. Раньше он ответил бы: «На заводе». Но сейчас это прозвучало бы ложью.

- Не знаю, - сказал он честно. - Не на заводе, это точно.

Она улыбнулась и ничего не ответила.

День отъезда подкрался незаметно. Вадик собрал вещи, вышел на крыльцо, оглянулся. Сосны, дорожка, лавочка, на которой они сидели. Всё чужое. Но теперь это чужое стало родным.

В поезде он долго смотрел в окно, прощался с лесом, с речкой, с тишиной. В купе снова кто-то ехал, шумел, но Вадик их не слышал.

Он вернулся в город вечером. Вдохнул привычный запах гари и выхлопов, прошёл мимо ларька с пивом, где толклись знакомые лица, и вдруг понял, что больше не хочет сюда. Ни в этот ларек, ни в эту жизнь.

Квартира встретила его пылью и духотой. Вадик открыл окно, лёг на диван, но не мог заснуть. Мысли крутились вокруг одного: а что дальше?

Наутро он не пошёл на завод. Позвонил, сказал, что заболел. И весь день просидел за столом с листом бумаги. Писал, зачёркивал, снова писал. План. Как выбраться.

Через месяц он уволился. Мужики крутили пальцем у виска: «Куда ты, Вадик? Пропадёшь». Он не спорил.

Через три месяца устроился в маленькую столярную мастерскую. Работать руками он умел, а дерево оказалось теплее металла.

Через год позвонил Людмиле. Просто так, спросить, как дела. Она ответила, что тоже уволилась, переехала к сестре в Подмосковье. Он собрался и поехал.

Они встретились на вокзале, и Вадик вдруг понял, что не знает, что говорить. Она обняла его сама.

- Ты изменился, - сказала.

- И ты, - ответил он, хотя она не изменилась совсем.

Просто он теперь видел по-другому.

Прошло пять лет. У них маленький дом в посёлке, своя мастерская, двое детей. Вадик встаёт рано, но не от будильника, а от солнца. По утрам пьёт цикорий на веранде и слушает птиц. Он различает их по голосам - Люда научила.

Иногда, лёжа ночью и глядя в потолок, он вспоминает тот санаторий, ту речку, ту тишину. И думает: что было бы, если бы он тогда не поехал? Если бы продал путёвку и остался на диване?

Страшно думать. Аж мурашки.

Зато теперь, просыпаясь в своей комнате, в своём доме, со своей семьёй, он точно знает: это и есть зона комфорта. Только теперь она не душит, а держит. Не как клетка, а как опора.

Он вышел на крыльцо, вдохнул утренний воздух и улыбнулся. Птицы заливались на все голоса. Вадик закрыл глаза и засмеялся. Просто так. Без причины. Потому что может.

Сейчас многие скажут, что это не так.
Но если посмотреть на свои отношения — картина слишком повторяется:
«Опять холодный»
«Опять истеричка»
«Опять меркантильная»
«Опять алкаш».

И каждый раз ощущение, что просто не повезло. Но если копнуть — вы не просто на таких натыкаетесь. Вы их выбираете.
И это уже не так приятно признавать.

Потому что сразу мысль: а это со мной что-то не то?

Есть простая штука. Психика вообще не выбирает «лучшее». Она выбирает знакомое. Знакомое из самого детства. Каким бы стрёмным оно ни было, оно кажется безопасным. К чему привыкли — туда и тянет.

Если внутри где-то сидит, что:
надо любовь заслужить
надо дотянуться
надо потерпеть, то вы и будете тянуться к таким людям.
Не к тем, кто нормально относится.
А к тем, с кем надо напрягаться.

И именно это ощущается как «зацепило».
А спокойные, адекватные — ну… не цепляют.

Вроде всё нормально, но как-то не то.
То, что вы называете «химией» —
часто вообще не про любовь.
Это тревога. То, что кажется сильными, яркими эмоциями и чувствами — это нестабильность.

А нормальные отношения кажутся скучными, потому что там не надо страдать.

И дальше всё по кругу:
тянет к тем, кто не даёт
те, кто даёт — не цепляют
потом снова «мне не везёт».

И вроде всё понимаешь. Но всё равно опять туда же. И да, это не про всех, но слишком часто, чтобы это было случайно.

Было такое, что прям тянет к человеку — а потом именно с ним сложнее всего?

Договорились, что пойдем в бар в одно время. сидя в разных городах и разных барах общались и пили вместе. Нашлись общие темы для разговора)

В баре, куда я пришла, с такой ситуацией столкнулись впервые: с интересом расспросили, что да как, восхитились поступком мужчины и коллективно передали ему привет по фото))

Эта история не про то, что все мужчины должны делать так же. И не про то, что нужно жалеть всех, кто столкнулся с какой-то неприятной ситуацией и решил ей поделиться.

Это просто милота, которая меня приятно порадовала)

А если конкретно ты, мой случайный знакомый, читаешь этот пост - спасибо еще раз за хороший вечер и приятный сюрприз 😊