Почитав такие вот откровения «невинно» убиенных немцев, ослепительно ясно понимаешь, насколько омерзительны все эти либеральные вопли про «изнасилованную» Германию! Солдаты в письмах откровенно писали своим семьям, что грабят, убивают и насилуют русских «варваров» и те, стало быть, поддерживали своих отцов, братьев и мужей, считали, что они всё делают правильно! Однако же, не взирая на всё то зло, которое принесли немцы, мародерство и жестокое обращение с гражданскими лицами в рядах Красной армии жестоко пресекалось, вплоть до расстрела, ибо Красная армия была армией-освободительницей, она не захватывала Германию, а очищала ее от коричневой мрази и зверолюдей, которые отсылали своим семьям кофточки со следами крови.
Письмо ефрейтора войск «СС» Вилли Штенрубе: "Дорогая мама! Украина — это сказочно богатая земля, тучный украинский чернозем создан Богом для немецкого плуга. Украина может прокормить не только Германию, но и все присоединенные страны и территории.
Мы живем здесь, как боги. Куры, гуси, яйца, жаркое, масло, сливки, сметана, соки, вино, мед — каждый день.
Но брать из рук этих грязных и на вид больных людей опасно и страшно: стошнило бы сразу, и я не смог бы в рот ничего взять, поэтому достаем все сами очень просто, без долгих разговоров, но соблюдая немецкую чистоту. Если мы хотим мяса, то берем свинью, теленка или гусей и режем. Если хотим парного молока — доим первую попавшуюся корову. Если хотим меда, достаем его прямо в сотах, да так ловко, что ни одна пчела не укусит.
Вот и сейчас меня зовет товарищ, он очистил один улей, и я спешу отведать свежайшего меда. Мы с полным правом считаем, что все это богатство и изобилие принадлежат нам. Если же это кому не нравится, то стоит только сунуть в зубы пистолет, и воцаряется тишина. Точно так же поступают солдаты и когда им нужна женщина. Как ты понимаешь, мы здесь с этим сбродом не церемонимся. Особенно они боятся нас — войск «СС».
Чувствовать себя победителем и на каждом шагу показывать, что мы, немцы, господа и абсолютные хозяева, удивительно приятно. Мне такая жизнь очень нравится.
За месяц я послал Вам четыре посылки. Вещи не прима, но это солдатская добыча, которая не стоила мне ни пфеннига."
Письмо ефрейтора Вальтера Коха (28 июля): "Мое бесценное сокровище! За месяц мы прошли на Восток 750 км, все идет по плану фюрера, и в августе месяце мы в любом случае должны быть в Москве. После капитуляции России наступит очередь Англии, а затем и Америки, если она сама до этого не сдастся.
Командир нашего батальона майор Зайферт убежден, что русских надо расстреливать на каждом шагу, и мы эту задачу выполняем. Завтра отправлю тебе очередную посылку. Для отправки у меня приготовлены следующие вещи.
Для Пуни: костюмчик голубой шерстяной вязаный, костюмчик матросский шерстяной темно-синий с шапочкой, ботиночки новые кожаные — 2 пары, туфельки коричневые, варежки шерстяные красные. Все это сейчас великовато, но когда Пуни подрастет, будет в самый раз.
Для тебя, мое счастье, я посылаю: отрез шерсти темно-коричневый 3,5 метра, отрез синего шелка — 3,2 м, розового шелка — 3,05 м, туфли черные лакированные, пояс кожаный и мыло туалетное — 6 кусков. Есть еще два золотых кольца, серьги с камешками и браслет, тоже золотые, но я не решаюсь доверить их почте, это рискованно, и вручу тебе их лично при нашей встрече в недалеком будущем вместе с тысячей горячих поцелуев.
Для мамочки: две новые кофты вязаные — голубая и красная, чепчик ночной с вышивкой, туфли домашние и шерсть — 5 клубков.
Для отца: пальто кожаное, почти новое, шапка из каракуля и четыре куска подошвенной кожи.
Все это в одной посылке, понятно, не поместится, и будет мною выслано в три приема.
На голубом, почти новом костюмчике для Пуни, есть пятна крови. Извини, мое сердечное сокровище, но в полевых условиях, в которых мы находимся, вывести их очень сложно, ты же это сделаешь без труда у дядюшки Герберта.
Ты писала о каких-нибудь картинах в золоченых рамах и других предметах искусства. Я об этом помню все время, но ничего подходящего не встретил. Ничего хорошего или ценного, ничего, о чем ты мечтаешь для нашего гнездышка, я еще не видел.
Целую Вас обоих долгим и крепким поцелуем. Ваш папашка Вальтер."
Письмо лейтенанта Эвальда Лассена (2 июля): "Дорогой брат Фреди! Все чудесно! Наша рота первой переправилась через Буг, уничтожила 3 бункера, и в первый же день с боями прошла 40 километров…
Уже полторы недели мы с боями продвигаемся вперед. Повсюду бушуют пожары, и стоят огромные черные столбы дыма.
К русским вообще нельзя иметь никакого сострадания, и бегущих русских мы уничтожаем в огромном количестве. Их трупы тысячами валяются на полях, на дорогах и на улицах деревень, и никто их не убирает и не хоронит. Мы должны радоваться, что фюрер оставил Сталина в дураках и ударил раньше, чем русские подготовились к отражению, так как если бы они приготовились, наше дело не пошло бы так хорошо. Теперь же каждому ясно, что исход войны предрешен, и песенка России спета.
Каждый день подтверждает слова величайшего из людей полководца Адольфа Гитлера, что эта война — крестовый поход против большевиков и евреев — самая священная из всех немецких войн в истории и ради этого не жаль принести никакую жертву.
Какое счастье ощущать себя причастным к разгрому государства и его Красной Армии…"
Письмо руководителя группы хроникёров шефу-кинооператору Отто Ланге: "Присланные Вами материалы говорят о том, что Вы совершенно упускаете один из основных принципиальных вопросов в нашей пропагандистской работе.
Вы стремитесь запечатлеть победоносное продвижение наших войск и делаете это высокопрофессионально. Однако Вами игнорируется важнейшая задача. Мы должны немедленно, наглядно и убедительно показать немецкому народу и всей Европе, что Советская Россия — это многомиллионное скопище неполноценных в расовом отношении, дегенеративных ублюдков: евреев и азиатов, представляющих чудовищную опасность для цивилизованного человечества.
В этом аспекте заслуживает внимания опыт доктора Мюллера, который на Украине в одной из психлечебниц снял десятка два душевнобольных, обмундировав их предварительно в форму комиссаров и командиров Красной Армии. Снятые в разных ракурсах, грязные и небритые, они являют собою целую галерею отвратительных, омерзительных, агрессивных идиотов, что производит сильнейшее впечатление." От Евгения Иванова
Приобретая старые открытки для своей коллекции, я ничего не знала о Петербургских трамваях, передвигающихся по Неве на льду. Заинтересовавшись необычным изображением, вскоре я не только узнала об этом необычном виде транспорта, существовавшего в прошлом, но и о судьбе фотографа, запечатлевшего и увековечившего эти виды, а также о жителях того времени.
В интернете существует довольно много информации о трамваях, ходивших по льду зимой в Петербурге с 20 января 1895 по 20 марта 1911 года в обход монополистов, которые владели конными железными дорогами и которые не были заинтересованы в освоении и переходе на электротранспорт. Владельцы конки пытались судиться с компанией М. М. Подобедова, но суд постановил, что так как рельсы были проложены не по улицам, а по реке, это не нарушает договор, заключенный между Городской Думой и владельцами конки, согласно которому никто кроме них в то время не мог организовывать массовую перевозку населения города. Так первые трамваи в Петербурге начали ходить исключительно по льду, а вот на улицах они появились гораздо позже, уже в 1907 году после окончания действия этого договора.
Чтобы не повторяться, для таких же, как я любителей покопаться в прошлом, я привожу информацию, неупомянутую в предыдущих постах.
Мне удалось найти упоминания об этом необычном транспорте в литературе. Так Владимир Набоков упомянул о ледовом трамвае в своем стихотворении Петербург («Мне чудится в Рождественское утро»), написанном в 1923 году:
«… Приземистый вагончик темно-синий,
пером скользя по проволоке тонкой,
через Неву пушистую по рельсам
игрушечным бежит себе, а рядом
расчищенная искрится дорожка
меж елочек, повоткнутых в сугробы…»
Также в своей книге «Из жизни Петербурга 1890–1910 годов» Д.А. Засосов и В.П. Пызин описывают: «От набережной Зимнего дворца до Зоологического сада ходил даже электрический трамвайчик, перевозивший за пятак (малые дети при родителях — бесплатно). По льду прокладывалась узкоколейка, вагончик малюсенький, на нем ригель с колесиком, катившимся по проводу. У берега стояли баржи с павильонами, вагончик входил в вырез баржи».
Если бы мне сейчас предложили прокатиться по замерзшей реке на транспорте, где рельсы и шпалы были уложены на льду, а электрические провода которого крепились на деревянных столбах, вмороженных в лед или пройтись по вот такому вот деревянному мостику, который существовал только в зимний период, я бы, пожалуй, отказалась. Правда, в то время еще не было глобального потепления и как указывает Юрий Львов в своем рассказе об электрическом трамвае на льду толщина льда в 1895 году достигала одного метра и более. Для сравнения в наше время толщина льда на Неве составляет в среднем 40–70 см, а точнее 30–40 см в черте города и 50–60 см за его пределами. Нева замерзает во всем протяжении, но в зависимости от того насколько холодной выдалась зима, может стоять во льдах от 45 до 180 дней. Источники утверждают, что в то время ездить на ледовом трамвае было довольно безопасно: люди ходили не по самому льду, а по деревянным настилам, два раза в сутки проверяли толщину льда и места с тонким льдом помечались елочками, а также было установлено дежурство Речной полиции.
Ледовый трамвай был очень популярен у населения – в день по одному маршруту перевозили 8–10 тысяч пассажиров, в среднем за зимний сезон – около 900 тысяч человек, а в 1896 году были перевезены 1 058 739 пассажиров. Удивительно то, что за все время существования этого вида транспорта, ни один трамвай не провалился под лед, а вот обрывы проводов случались часто. Также местные газеты того времени сообщали о перегоревшей проводке, случившейся 8 января 1896 года, что послужило остановке трамвая посредине Невы и пассажирам пришлось проделать остаток пути пешком. Были также случаи, когда зимнее трамвайное сообщение приходилось завершать досрочно в связи с непрочностью льда. По данным газеты «Санкт-Петербургские Ведомости» 17 февраля 1911 года произошел обрыв проводов на перевозе от Дворцовой площади к Мытнинской набережной. Вызванный со станции монтер Василий Американцев, выключил ток, но вагоны были не заторможены и двинулись в сторону набережной. Монтер успел повернуть рычаг выключателя, но в это же время вагон, развивший скорость, переехал ему ногу. Перемогая сильную боль, Американцев героически держал рычаг, пока не подоспела помощь. Никто из пассажиров не пострадал, а сам работник в тяжелом состоянии был доставлен в больницу Святой Марии Магдалины.
В Санкт-Петербурге подробную информацию о трамваях, в том числе и ледовых можно узнать в экспозиционно-выставочном комплексе городского электрического транспорта (ГЭТ), который также предлагает 3D виртуальную экскурсию. Похожие трамваи, ходившие по льду, также существовали в Нижнем Новгороде и Архангельске.
На открытках также видно, что салоны этих речных трамваев были открытыми, так что можно себе представить каким холодным был проезд по реке в то время. Поразительно еще и то, что открытки с почтовыми штампами, датированные 1899, 1906 и 1909 годами, сохранились, в то время как самого вида передвижения по замерзшей реке уже давно нет. Кстати, говоря об открытках, именно благодаря им, сделанным по фотоснимкам Карла Буллы (1855–1929), у нас есть возможность представить как выглядел этот необычный вид зимнего транспорта в то время в Петербурге. У семьи русско-немецкого фотографа Карла Буллы сложилась непростая судьба. Он много работал и снимал различные архитектурные здания, дома, мастерские, фабрики, магазины, памятники, железные дороги и известных людей, выполнив более 100 тысяч работ за время своего творчества. Карл Булла был знаком с известными людьми того времени, включая Льва Толстого, Александра Блока, Александра Куприна, актрису Веру Комиссаржевскую, Владимира Набокова, Федора Шаляпина, Сергея Есенина, Владимира Маяковского, Максима Горького, Надежду Крупскую, Корнея Чуковского и др. Он снимал Николая II и членов императорской семьи, отца Иоанна, делал портреты военачальников и рядовых того времени, печатался в популярном журнале «Нива», а с 1908 года являлся фотографом журнала «Огонек».
В 1916 году фотограф отошёл от дел, а в 1918 году переехал в Эстонию. Предполагается, что согласно полученной визе изначально Булла не планирован уезжать из страны насовсем, но бурно развивающиеся события после революции возможно повлияли на решение фотографа не возвращаться в Россию. Его дело продолжили сыновья, которые также сотрудничали с советской властью. В 1928 году по доносу Александр Булла был арестован и провел в заключении более 10 лет, а его брат Виктор был арестован и расстрелян в 1938 году. По воспоминаниям родственников семьи многие дореволюционные редкие негативы были уничтожены при обыске, а оставшиеся изъяты, как бы стирая память о прошлом. Кстати, сейчас до 31 января 2025 года в СПб проходит выставка фотографий из частной коллекции музея Карла Буллы под названием «… И путь… и истина… и жизнь» по адресу, где изначально существовал его фотосалон на Невском проспекте, 54.
Разглядывая эти использованные открытки, я пыталась узнать еще что-нибудь из истории того времени, кто были эти люди, писавшие на английском и французских языках, и возможно описывающие, что было изображено на этих почтовых посланиях. Открытые письма того времени не были удобными для написания писем и не только потому, что такие письма не посылались в конверте, а значит любой человек мог их прочесть. Изначально на обратной стороне можно было писать только адрес, а место для написания письма не предусматривалось, поэтому отправителю приходилось писать на лицевой стороне и на изображении, что портило внешний вид открытки.
Известно, что первые открытые письма, начиная с 1872 года вообще не иллюстрировались; в 1894–1895 годах появились первые изображения, а обратная сторона, по-прежнему, предназначалась исключительно для адреса. После 1904 года на обратной стороне появилась вертикальная черта, разделяющая место для адреса и место для послания. Затем после 1908 года открытые письма переименовали в почтовые карточки, а в 1917 году упразднили твердый знак в конце и специальный значок в середине. Согласно этой информации можно точно сказать, что открытки Neva en hiver, Электрический перевоз через реку Неву и Эрмитаж были выпущены где-то между 1895 и 1904 годами.
Удивительно еще и то, как отправители умудрялись писать довольно длинные послания на довольно небольшом отведенном для письма месте. Там они в основном рассыпались в любезностях, соблюдали все правила вежливости, желали друг другу счастья, делали комплименты, искренне что-то желали, благодарили за присланные им открытки, а в общем писали ни о чем. Так в далеком 1909 году какая-то Вера Теплова посылала открытки мадам L. de Rigaud, проживающей во Франции. В домовой книге за 1917 год мне удалось найти Веру Владимировну Теплову, занимающую должность помощницы смотрительницы бесплатной женской рукодельной хозяйственной школы имени Александра Григорьевича Елисеева, находящейся по адресу 4-ей линии Васильевского Острова, 27. Была ли сама Вера Владимировна выпускницей этой школы, а в последствии стала помощницей смотрительницы оной равно как и была ли она той самой дамой, посылающей эту открытку, я не берусь утверждать, но вот история этой благотворительной школы доподлинно известна и сама по себе интересна.
Школа была открыта на средства банкира А. Г. Елисеева для девочек, преимущественно сирот, православного вероисповедания, в возрасте от 12 до 15 лет, с целью обучения их ремеслу. Заведение просуществовало с 1893 по 1917 год. Обучение в школе длилось четыре года, в программу которого входили общеобразовательные предметы и различные рукодельные занятия (кройка, шитье, вязание, вышивание и др.). Желающие могли остаться на пятый год для специализации. В 1917 году школа закрылась, а на ее месте открылся детский дом, затем фабрично-заводская школа-семилетка, а в 1930-е здесь разместилась школа № 24, ныне – гимназия № 24 имени И. А. Крылова.
Эта открытка была напечатана в период между 1904 и 1908 годами.
Вполне возможно, что мне также удалось найти информацию об отправителе открытки, написанной 6 февраля 1906 года. В ней некий Д. Майзель писал инженеру Paul Lahaye, проживающему в Брюсселе. О самом инженере Lahaye мне ничего не удалось узнать, но по этому адресу сейчас располагается технологическая компания Umicore N.V., ранее известная как Union Minière, созданная в 1906 году и первоначально занимавшаяся добычей меди и других полезных ископаемых. В Санкт-Петербурге в это время проживало несколько владельцев фамилии Майзель. В основном в разных источниках о жителях Санкт-Петербурга того времени можно найти информацию о враче Осипе (Иосифе) Исаевиче Майзеле (1855–1913), выпускнике Медико-хирургической академии 1881 года, его сыне Сергее Осиповиче (1882–1955), ставшим известным ученым физиком и брате Осипа Майзеля Семене Исаевиче, который будучи провизором, проживал со своей женой Бертой Семеновной на Большом пр., 43, владел своей аптекой, аптекарским магазином и доходным домом. Человека, проживающего по адресу Литейный пр. 51, кв. 29 в 1906 году, мне найти не удалось, но по соседству на Литейном пр. 49 в то время проживал Авр. Юдел. Майзель, инженер и владелец товарищества Электросвет.
Мне все же удалось найти упоминание о Дмитрии Марковиче Майзеле, инженере-электрике, в адресной книге «Весь Петербург» за 1907 год, проживающему уже по другому адресу на ул. Рождественской, 2 кв. 14. В течение нескольких лет адреса его проживания менялись, а с ними менялись и его должности. Так в 1911 году Д. М. Майзель был секретарем редакции журнала «Электричество», а в 1913 году он работал в технической конторе «Инженер Штейн и Ко». Далее в 1915 году инженер Майзель работал в русском акционерном обществе «Сименс-Шуккерт», а в домовой книге Петербурга 1917 года значилось уже несколько должностей – секретарь электротехнического отдела императорского русского технического общества, Электрический Отдел Центрального военно-промышленного комитета (ЦВПК) и русское акционерное общество Сименс-Шукерт (ныне завод Электроаппарат), где в 1914 году работало 2700 человек. С развитием промышленности и производства инженерная профессия была хорошо востребованной в тогдашней России.
В своем открытом письме Д. Майзель писал, что у него сейчас много работы, так как с электричеством и техникой вообще хорошо работать в России. Там же он упоминал новости из газет, возможно об их общим знакомом, уехавшим заниматься трамвайным и канализационным бизнесом, а также писал о «нынешнем притеснении ужасном для всех и везде». Какое притеснение имел в виду русский инженер? Возможно, он имел в виду антисемитизм, многочисленные еврейские погромы и запрещение Николаем II организации сионистов. В то время поселение евреев в крупных городах было ограничено, служителям религии и еврейским учителям отказывали в постоянном жительстве в Санкт-Петербурге. Полиция проверяла соответствие рода занятий евреев, каждый должен был заниматься только тем, что было записано при получении права на жительство, а при выявлении несоответствия евреев выселяли из города. Так, например, Саша Черный, который переехал в Санкт-Петербург в 1905 году, в своем стихотворении «Там внутри» 1909 года, писал о папе маленького мальчика, который был важным чиновником в сфере образования:
«...в думе выступить с законом: Чтобы школ не заражать, Запретить еврейским женам Девяносто лет рожать…»
Еще одно открытое письмо, отправленное в Гамбург в 1907 году, открывает вид на ныне Спасо-Преображенский собор, который был восстановлен на месте более раннего храма в 1829 году. Собор оставался действующим после революции, никогда не закрывался для богослужения, в годы войны служил бомбоубежищем и практически без изменений сохранился до наших дней.
Приобретая старые открытки, чудом сохранившимся в чьих-то коллекциях и которым уже больше ста лет, я не думала, что потом я окунусь в чтение истории СПб прошлого века, а в результате получился вот такой вот экскурс в прошлое. В своем рассказе я старалась опираться и придерживаться только тех фактов, которые мне удалось найти. А еще мне подумалось, кто знает, может через сотню лет кто-нибудь из наших потомков вот также "обнаружит" нас и поведает миру о каких-то "чудаках", писавших когда-то на Пикабу, ведь история, говорят, себя повторяет.
Пишу тебе узнать как ты там, чего хочешь, о чем мечтаешь? Идешь ли ты своей дорогой, или снова свернул не туда под влиянием стереотипов социума? Мечтаешь ли ты о Великом, или же погряз в повседневности? Не изменяешь ли ты себе? Помнишь ли ты о смерти, и будешь ли ты сожалеть о не прожитой жизни? Проживаешь ли ты каждый день как последний, или пребываешь в ложном ощущении своего бессмертия? Счастлив ли ты сегодня? С какими чувствами смотришь в будущее? Не потерял ли ты свою индивидуальность под толстым слоем представлений о том, как должно быть? Пиши мне, хоть иногда, не забывай. Не хочу, потерять связь с тобой, превратившись в маску, функцию без внутреннего содержания.
У моей бабушки (деда пригласили в другой город работать из Сибири в Поволжье за пару лет до того как) со стороны мамы хранилось письмо моего отца.
Там он описывает, как они с моей, беременной мной, мамой провели сентябрь-ноябрь (прогулки, дача, копка картошки, покупки, друзья и т.д.), как я родилась и эмоции папины по этому поводу, и как ему пришлось уезжать на первое место работы на Дальний Восток. Он уже закончил, а моей маме еще пятый курс оставался. Место было хорошее, и у папы появился "конкурент" на него. Папа там очень тепло обращается и к ним, и пишет о своей юной семье. Письмо страницы на четыре мелким почерком.
Прошло много лет. Я из-за развала СССР в городе этой бабушки была лет в 11-12 где-то. В следующий раз я там побывала уже сама со своей дочкой лет через 20. Бабушка меня не дождалась, к сожалению, дед ушел еще раньше.
Письмо мне это показала тетка, мамина сестра. Сказала, что самó письмо не отдаст, так как там память и о ее родителях. Я попросила сделать две копии.
Маме письмо не показывала, т.к. они с отцом развелись давно, она очень переживала, была обижена. А к тому времени была и очень больна. Примерно через четыре года ее не стало.
И вот, еще через несколько лет, так вышло, что мой папа находился у нас на ДВ (к тому времени они уже уехали в западную часть России, на пенсии там легче жить да и климат получше) как раз, когда у него был день рождения. И я отдала ему одну из копий.
Вы бы видели реакцию! Прошла целая жизнь! Письмо из прошлого, когда все только начиналось! Еще живы все родители (а его родителей не стало еще в восьмидесятых)! Еще он только закончил вуз и ему 22 года! Еще куча лет до развала страны! Это как машина времени. И если я в свои чуть за тридцать была растрогана, читая это письмо, то мой папа в свои за шестьдесят тем более!
Мой ответ верующему. Вы в оправдание своей веры ссылаетесь на "науку", например, на мифическое "Письмо Эйнштейна дочери".
Оно широко известно в русскоязычном интернете с 2017 или раньше.
Пишут, что у Эйнштейна была дочь Лизерль (1902-1903), которую он никогда не видел, она умерла от скарлатины. Если у вас есть сведения о других, кроме Лизерль, дочерях Эйнштейна, вы можете внести правки в соответствующую статью Википедии https://en.wikipedia.org/wiki/Einstein_family
В нём есть такое: Слово «Бог» для меня не что иное, как выражение и продукт человеческих слабостей, а Библия — собрание почтенных, но все же довольно примитивных легенд. Никакая интерпретация, какой бы тонкой она ни была, не может (для меня) ничего изменить в этом. (Перевод Bing)
У меня тоже есть история из детства. Самый яркий и вспоминающийся момент, который хочется повторить со своими детьми в будущем. В 90-ом году я появилась на свет. А мамина родная сестра уехала с детьми и мужем на ПМЖ в Германию. Примерно через два года они начали строиться своими силами и силами друзей, которые уже там жили и в том числе попросили моего отца приехать к ним помочь. Строить дом самим в Германии то еще удовольствие, куча проверок, инстанций, но это уже другая история. По итогу мой отец пробыл там около 6 месяцев, выиграл у дяди на спор машину старенький Фолькцваген Пассат, съев целый килограмм мороженного за раз. И вернулся папа домой уже на машине. Спустя еще 3-4 года мы, всей семьей: мама, папа, старший брат и я, поехали к тёте в гости в Германию на этом же Фольксвагене. Наша поездка заняла около 7 дней от г. Челябинска до г. Еспелькамп. Сейчас уже я понимаю насколько это было тяжело и местами страшно для моих родителей. Ночевали мы только в машине. Временами даже не останавливались, брат сменял отца за рулем и наоборот. Я спала на задней полке машины, т.к. была мелкая и легко на нее помещалась. Как мы 1,5 суток простояли на границе в самый солнцепек. Мама, папа или брат постоянно дежурили, потому что нельзя было пропустить свою очередь иначе кто-нибудь бы вклинился перед нашей машиной. А какая природа была по пути..... Какой диссонанс когда заканчивается Россия и начинается Европа. Моему счастью не было предела. Потом еще незабываемые 1,5 месяца в Германии. Гигантский по моим меркам как ребенку парк аттракционов, вкуснейшее разнообразное мороженное. Различные конфеты и сладости, которые у нас еще не продавались. Куча классных игрушек, барби. Перечислять можно просто бесконечно. Это было, есть и будет самое фантастическое путешествие для меня. Каждые посиделки за столом мы вспоминали, как круто мы тогда съездили всей семьей. Как папа хотел еще раз повторить, но уже на большой машине. К сожалению он так и не успел больше воплотить это в жизнь. Моего папы уже нет как 2,5 года. Но я никогда не забуду, как он с мамой подарил мне и брату это воспоминание на всю жизнь. Про которое я буду рассказывать и своим детям.
Очень верно сказано. Спасибо нашим родителям, за наше счастливое детство. В нашем случае - родителю. Отцу.
Нас было двое, я и брат. Брату было 2,5 года, мне 10 месяцев, когда ушла мать. Мы остались втроём. Отец и два сына. Официально родители развелись, когда мне было уже четыре года. Советский суд нас оставил с отцом. Утром он отводил нас в садик и бежал на работу. Когда он не успевал, то доплачивал бабульке - соседке, какие-то деньги, чтобы нам протопили печь и покормили, пока он работал на оборонном заводе, для получения квартиры.
Вечерами, перед сном, отец читал нам сказки. Про хоббитов мы знали в конце 70-х годов прошлого века. Отец мечтал работать переводчиком детской литературы и свободно читал по английски. После получения квартиры, он уволился с завода и устроился в НИИ техническим переводчиком. После окончания школы, он знал шесть языков. К 50 годам освоил примерно 45 языков мира.
В 90 - е годы поработал переводчиком фильмов на кабельном телевидении, перевёл несколько детективных рассказов для газет с сгонял пару раз в Германию. Помогал перекупщикам машин с "бундесами" общаться.
В конце 2009 года он ослеп( глаукома) и почти одиннадцать лет прожил в полной темноте. Но это не мешало ему рассказывать внукам всякие исторические байки и проверять у них "домашку" по английскому языку.
За месяц до смерти внуки подарили ему колонку "Алиса". Боже! Как он был счастлив! Он разговаривал с ней, как с живой. Извинялся, что она его не поняла и благодарил, если если всё получалось. Заказывал ей сказки народов мира, на разных языках. Песни Высоцкого и Вертинского. Говорил, что наконец сбылась его мечта и можно слушать, что угодно, независимо от нашего рабочего времени.
По мере возможности, он организовывал счастливое детство нам. А мы старались организовать ему достойную старость. Я думаю - он был счастлив!
