Так уж вышло, что я пишу серию постов про эту войну. И тут я понял, что многие люди слабо представляют войну тех лет, потому что не понимают, чем люди воевали. Сколько лошадок должны были тащить пушку, какие пушки были, и почему, например, маневры Ермолова с батареей пух реальный подвиг и почти невероятное действие?
А ещё тут на пикабе очень много нейросетевых авторов, которые транслируют ложь чата ГПТ, и просто глупых людей, которые бездумно повторяют исторические мифы, от чего наши предки кажутся долбодятлами...
Ну что ж начнём со скучных статистик и фактов:
Вначале приведу статистику исследования музея Бородинского Сражения. Музей изучил данные о трупах и сводку из госпиталей и получил такие цифры:
67% ранений - пулевые
22% ранений - осколки и снаряды артиллерии
11,5 - контузии от взрывов
5% - ранения от рукопашного пиздореза на режиках и шашках
Выходит, что к тому времени огнестрел уже начал вытеснять холодняк и доминировать на поле боя. Поэтому вначале поговорим именно про стреляющее оружие:
Когда речь идёт о стрелялах, надо упомянуть калибры и снаряды. Прикол в том, что современная армия про унификацию боеприпаса и оружия. Стреляло должо быть универсальным и заменяемым, а если даже один род войск предпочитает другие стреляла - то патрон должен быть совместим. (Да-да, не у всего, на вооружении у современных армий тоже много разных калибров и пушек, однако основная масса бойцов вооружена по единому образцу). А в 18-19 веке было не так. Тогда считалось, что каждый род войск, да что там, каждый полк должен был выделяться своим обмундированием и снаряжением.Это привело к дикому разбросу в калибрах оружия.
На 1812 год на вооружении армии Империума было целых 28 калибров стабберного оружия. Ружья были сделаны в России, Австрии, Британии, Франции, да вообще заказывали у всех, кто мог тысячами ружжа поставлять. Часто даже в одной линии одного полка рядом стояли чуваки с разными калибрами. Пули были гигантские: от 13,7 до 22 с лишним мм!
Размер этих пуль отлично просматривается на клетчатом листочке.
Напомню, что привести вооружение к единому калибру пытался ещё Барклай де Толли, когда стал военным министром. Но это было сложно.
Во-первых, ружья тогда делались на века, и некоторые полки реально гордились тем, что носят мушкеты ещё петровских времён!
Во-вторых, течественные оружейные заводы не обладали нужными производственными мощностями, в силу того, что производство велось чуть ли не мануфактурным методом. Индустриализация оружейного дела шла полным ходом в Австрии и Британии - поэтому основная масса ружей заказывалась там. На разных заводах, разных калибров, лишь бы было побольше стволов.
Отдельно отмечу, что и мы и французы активно трофеили оружие друг у друга. Поражение под аустерлицем - потеря кучи ружей, заказываем у Бриташек и в Австрии. Чичагов побил французов в Голландии - везем в Россию французские стреляла.
В общем, с боеприпасом и калибрами ситуация была безумной по меркам современной логистики. Однако, выход был довольно прост: каждый стрелок российской армии носил с собой пулелейку и другие приблуды для самостоятельного крафта патронов.
Патроны выглядели как-то так:
Бумажный патрон 19 века.
Поэтому интенданты должны были обеспечить армию бумагой, порохом и свинцом, а патроны под своё ружжо каждый боец сделает сам.
Про все 28 калибров не скажу, скажу про основной - это семиленейный калибр. Семилинейный - это 17,78 мм диаметр пули. Я как-то держал в руках и даже стрелял из трёхлинейки. После хвастался шикарным синяком на плече(стрелял неумеючи томушто), так вот богатыри не мы стреляли из семилинеек. Пулями почти в 2 раза больше! Масса пули семилинейки была больше, чем у противотанковых ружей времен Второй Мировой!
Сами стреляла.
Самое массовое ружье в российской армии - гладкоствольная дульнозарядная бандура с длиной ствола под 1,5 метра. Такая дура заряжалась секунд 20, но стреляла довольно точно.
Кусочек известной панорамы
Прицельная дальность уверенного поражения человека - 150-200 метров. Да, это не современные показатели, но вы просто сходите в тир и постреляйте на 100 метров хотя бы.
Сейчас вам многие долбодятлы напоют, что точность у ружей была никакая и поэтому солдаты собирались в линии, и стреляли по другим линиям, потому что иначе хрен попадешь. То есть предки наши были конченные дураки и специально собирались кучнее, чтобы и по ним легче было попасть. И противники их такие же были. Или адреналиновые наркоманы, или конченные суицидники, да?
Ни хрена подобного!
Линейное построение появилось ещё до огнестрела, во времена луков. И главная фишка линейного построения - непрерывный огонь. Первая линия стреляет, вторая готовится, третья перезаряжается. Лук зарядить быстрее, чем дульнозарядную бандуру, а вот арбалет с воротом вполне себе соизмерим по скорости заряжания. Поэтому когда появился огнестрел тактику позаимствовали у лучников/арбалетчиков.
Дело в том, что когда твоё ружье перезаряжается 20-30 секунд, и ты не застрахован от осечек, можешь трясущимися руками пулю мимо ствола кинуть и тыпы, ты пипец как уязвим для обычного дурака с ковырялом, который за пол минуты легко пробежит 150-200 метров и выпустит тебе кишки. А вот если рядом с тобой есть несколько братюнь, которые стреляют тогда, когда ты перезаряжаешься, то и заряжаться спокойнее, и хрен кто до вас врукопашку добежит.
Поэтому смело плюйте в рожу тем "историкам", которые скажут, что наши предки воевали линиями из-за низкой точности оружия и стреляли куда-то в толпу, а не прицельно.
Штуцер
Помимо гладствола у нас были ещё и нарезные штуцера. Из-за нарезов штуцер бил дальше и точнее, поэтому его ствол мог быть короче. Штуцера стояли на вооружении у егерских полков, так любимых Барклаем де Толли.
Обращаться со штуцером было тяжелее - в нарезной ствол сложнее загнать патрон, зарядка может идти дольше, поэтому штуцера выдавали только лучшим стрелкам. И вот тут прикол - егеря очень редко использовали линейное построение на поле боя. Потому что они занимали нишу современных марксменов. Егеря снимали ключевые цели в стане противника, часто рассредотачивались по полю боя, любили устраивать засады и стрелять во врагов со всех сторон.
Некоторые историки всё ещё ведут споры о наличии нарезного оружия в 1812 году, таки есть опять же несколько исследований музея Бородинского Сражения, которые показали, что нарезное оружие было редким, но таки находится на местах сражений, примерно в два раза реже, чем гладкоствольное.
Егеря со штуцерами были маневренней линейной пехоты. В первую очередь потому, что штуцер был сильно короче и легче обычного ружжа(примерно в полтора раза). В егерьские полки набирали только лучших стрелков(повторяюсь, но это важно). И егеря очень уж люто кошмарили французов, похлеще, чем гуки пиндосов спустя полтора века. К слову, первые прицельные приспособления напоминающие современные прицелы появились как раз на штуцерахз российских егерей. И снимали свои цели наши солдатики на расстоянии до 1000 метров, а уверено поражать человека должны были с расстояния в 500.
Помимо пехоты была ещё и конница.
Гусары имели при себе саблю и 2 пистолета. Гусары набегали на врага с героическим "Эгегей, блядь!" рязряжали в строй противника стволы, и скакали взад на перегруппировку. Это если по уму. Но очень часто после выстрелов им хотелось помохать сабелькой и вот тогда начинался тот самый адский пиздорез.
Помимо гусар были ещё и драгуны, уланы, кирасиры, конные егеря. Все имели свой вид стрелючей палки.
Но это я сказал вам только про регулярную армию. Нельзя забывать и про казаков. Только вот с казаками про единообразие вооружения даже заикаться нельзя. Поэтому по стрелялам кавалерии пробежимся галопом(простите за каламбур).
Кавалеристы, и особенно казаки, любили мушкетоны. Мушкетоны заряжались крупной картечью. Для простоты заряжания они имели раструбы на конце ствола. Хороший конник мог на ходу перезарядить пару мушкетонов, а потом подкатить к вражеской пехоте и с близкого расстояния разрядить адский дробовик куда-то в строй.
Вот про прицельную дальность мушкетонов даже говорить не хочется. Они стреляли не прицельно, но страшно. На то она и картечь!
Самым коротким ружьем на вооружении Империума был гусарский штуцер, но это была очень редкая и дорогая игрушка, поставлявшаяся по дюжине на полк. Однако само её существование говорит, что уже в те годы внутри подразделений появились свои роли, как у войск современных.
В следующий раз я расскажу про холодное оружие и артиллерию. Ну а пока, я хочу попросить вас ещё разок посмотреть на фотокарточку пуль того времени, и вспомнить, сколько раз герои Фаянсовой Истории получали ранения такими дурами. Учтите, что тому же Кутузову пули ДВАЖДЫ пробивали голову.
Иногда мне кажется, что в те времена реально жили какие-то сказочные богатыри.
П.С. Крайне признателен за донаты. Так вы показываете мне, что я пилю интересный контент. Спасибо!
Я всё никак не могу взяться за статью о заграничном походе нашей армии, томушто надо вначале представить всех персонажей этого аниме. И оно сейчас превращается в эпичный сёнэн.
Встречайте: Лёха “Первого пшека я убил в 17” Ермолов.
Вот так нейросетка видит Ермолова. А что? Я б посмотрел такой мульт, правда он был коренастым, злобным монголом. Ниже его портрет в молодости:
В 1777 году в семье столбовых дворян родился пиздюк Лёха. Столбовое дворянство - это старые дворяне, ещё со времен Рюриковичей. Причем далеко не всегда богатые. Батя Лёхи был статским советником и главой канцелярии графа Самойлова. То есть денюжки водились, но не так чтобы много. Род Ермоловых начинается с некоего Арслана Мурзы Ермолы, сына монгольских степей с раскосыми и жадными очами.
Отдельно надо сказать про матушку нашего героя. Во-первых, потому что до первого брака она гордо носила фамилию Давыдова. Так что партизан, алкаш и автор кучи материалов про войну 1812 года, Денис Давыдов приходится Лёхе младшим двоюродным брательником.
Мария Денисовна Давыдова-Каховская-Ермолова была дамой со сложным характером. Как писал о ней Муромцев:
“барыня умная, но капризная и никого не щадила злословием”
Так что ясно, в кого сабж пошел характером.
Лёха рос шебутным пацаном, громким, упрямым и любящим помахать кулаками, поэтому когда он всех домашних заебал, его отправили на воспитание к дяде.
Дядя, Щербинин Евдоким Алексеевич был масоном, водочным магнатом, щемителем казаков и очень интересной личностью, но об этом как-нибудь потом.
Видимо, проживая у дядьки, наш Лёха наслушался всякой хуйни про просвещение, равенство и братство. Может, именно тогда в нём и зародилась эта ебанутая тяга к справедливости и порядку, хуй знает. Однако это чертовски важно, мы же говорим о личностях, а не о скучных датах и веселых пиздорезах.
Когда Лёше был годик, родичи посмотрели на него, решили что растет солдат и записали его в армию каптенармусом Преображенского Полка. Военная карьера развивалась стремительно, как только он сам освоил горшок - был уже сержантом, а в 10 лет - унтер-офицером, но разумеется реально в армии не бывал, лямку не тянул, и на службу явился уже старослужащим, уважаемым и в неибацо крутых погонах.
Сначала Лёха получал домашнее образование, как и полагалось всяким дворянским отпрыскам. В возрасте 7 лет был определен в МГУ нахуй. Но вы не пугайтесь, при МГУ был так называемый благородный пансион, где обучались многие дворянские дети с пиздюшачества до 14 годиков. Читал Лёха много, интересовался историей, военным делом. Видать, уже тогда решил, что будет не хуи пинать, а карьеру строить. Сам Фонвизин (который сенатор, младший брат автора “Недоросля”) отмечал Лёху и дарил ему книги, много общаясь на всякие философские темы. Так что несмотря на буйный нрав и врожденную ебанцу во взгляде, наш герой был отличником и хорошо учился.
Ермолов в юности, работа японского художника Рису Юху Ями. 1794 год. Простите, не сдержался, ну он же реально вылитый боец Баки в юности)
Только это история о боевом генерале, поэтому переходим с детства к “теперь ты в армии, нахуй”
14-летнего Ермолова хотели отправить в армию адьютантом, но не боевым, как Барклая, а штабным, поближе к Москве, Питеру и богатым родичам. Тут Лёха проявил характер, и сказал что хочет бабахать из пушек по мерзким басурманам, а не вот это вот всё. Поэтому Ермолов на собственном обеспечении поступил в артиллерийский корпус, и с отличием закончил обучение в 1793 году, ему всего 15 было! Короче, в канцелярские крысы он идти не хотел, хотя матушка очень старалась — мол, сынок, гляди, как хорошо будет в Сенате бумажки перекладывать. Ага, щас. Ермолов хотел ебашить из пушек. И желательно — врагов империи, а не игроков в кс.
Тогда же Лёха и начал свою реальную армейскую службу. И тут, надо сказать, проявил себя как пиздец какой трудоголик и умница. Ему быстро доверили командование ротой, а потом и батареей. Видать, смекнул, что жопу надо рвать, если хочешь чего-то добиться.
Первым боевым крещением для Ермолова стала Польская кампания 1794 года. Тогда Империум(то бишь Россия) Пруссия и Австрия делили Польшу, ибо пшеки охуели. Лёха участвовал в штурме Варшавы, где русские войска устроили настоящую “бобр курва йа пердоле”. Говорят, Ермолов проявил там недюжинную храбрость и хладнокровие. Вся фишка в том, что обычно на поле боя пушки выставляют на определенную позицию, которую долго готовят.
Пухи тяжелые, отдача ебейшая, поэтому под колёса вбивают стопоры, верхушки холмов скапывают силами инженерных бригад, иногда делают насыпи, которые устилают бревнами. В общем, в классическом видении той войны, пушкам создают позицию, с которой комфортно стрелять. Если всё идёт по плану, то пухи навешивают стальной град на противника, и ему хуёво. Если противник расторопный, то арти-расчеты - самая уязвиямая часть армии, и хуй что с этим поделаешь.
Ермолов же внимательно следил за ходом сражения и МАНЕВРИРОВАЛ со своими артиллерийскими расчётами, впрягая в них дохуя коней, причем иногда игнорируя приказы вышестоящих офицеров. Его пушки тянули сотни лошадок, но он всегда успевал поставить их в нужном месте, ебнуть по противнику и смещаться на новую позицию, причем так успешно, что сам Суворов его отметил.
Но Ермолову было мало, когда пушки отстрелялись, а пшеки съебались на улицы города, он вспомнил главное: “ЭГЕГЕЙ, БЛЯДЬ!” И одним из первых ворвался на улицы Варшавы с шашкой наголо.
Вот как вспоминает резню на улицах города Фон Флуген, один из наших офицеров:
«В нас стреляли из окон домов и с крыш, и наши солдаты, врываясь в дома, умерщвляли всех, кто им ни попадался… Ожесточение и жажда мести дошли до высочайшей степени… офицеры были уже не в силах прекратить кровопролитие… У моста настала снова резня. Наши солдаты стреляли в толпы, не разбирая никого, — и пронзительный крик женщин, вопли детей наводили ужас на душу. Справедливо говорят, что пролитая человеческая кровь возбуждает род опьянения. Ожесточенные наши солдаты в каждом живом существе видели губителя наших во время восстания в Варшаве. „Нет никому пардона!“ — кричали наши солдаты и умерщвляли всех, не различая ни лет ни пола…»
Пиздорез ещё тот был.
За свои действия Лёха был представлен к ордену Георгия 4 степени, на минутку - парню в том году только должно было исполниться 17 лет. Вы в 17 лет депрессуете из-за того, что в вашем мухосранске фрапучинно хуево делают, а Ермолов резал пшеков, бахал из пушек и нахуй слал командиров.
В 1795 году Ермолов в январе вернулся в Питер, где его сначала определили во 2-ой бомбардирский батальон, а потом, охуев от его желания пиздорезов, отправили на синекуру в Италию. Он должен был в составе посольства Самойлова порешать дипломатические вопросы, а потом вернуться взад. Работа непыльная, но нихуя не боевая. Разумеется, не этого хотел наш герой.
Ермолов дошел лично до Безбородко (чувака, который по сути руководил всей внешней политикой в те годы) и выбил от него себе рекомендательное письмо на имя австрийского канцлера, чтобы ему разрешили шинковать французов в итальянском конфликте.
Пока Лёха дожидался назначения в австрийскую армию, он колесил по Италии, собирал книги и гравюры и дико кайфовал от старой римской архитектуры. Напомню, что ещё в пиздюшачестве он научился читать на латыни в оригинале и дико уважал труды римских философов и политиков. Умный был пацан.
Лёху зачислили в лёгкую кавалерию австрияк в качестве волонтера, где он махал шашкой в приморских Альпах, нарезая французов не хуже чем пшеков. До сих пор говорят, что австрийские кроаты иногда несутся в пиздорез, выдавая с диким акцентом: “EGEGEY, BLIAD’!!!”
В 1796 Ермолов вернулся в Россию и сразу прибежал в армию, потому что хотел пиздореза, а не сидеть в квартире с книжками. На него посмотрели, подумали, и отправили нахуй в персидский поход, где под началом боевого киборга Зубова он люто дал просраться муслимам. Особенно отличился в штурме Дербента.
Дербентская крепость тех лет
В приказе Зубова генералу Булгакову, который как раз и командовал Ермоловым, значилось:
“Башню надо взять непременно, что штурм произойдет на глазах всех жителей Дербента и неудача может повлечь за собой торжество персиян, которые издревле привыкли трепетать перед русским именем”
И как вы думаете, кто одним из первых забрался на башню персов, косплея принца персии? Лёха Ермолов.
Наши потеряли чуть больше сотни бойцов, однако захватили 28 башенных орудий, более 11000 единиц огнестрела, и перерезали персов без счёта.
Ермолов входит в Дербент. Пикт в цвете.
За штурм Дербента Ермолов получает чин полуполковника и свой второй орден - Святого Владимира 4 степени. Пацану всего 18. Наши бегают от армии, а он за басурманами с диким “ЭГЕГЕЙ, БЛЯДЬ!”
Перемещаем фокус нашего рассказа на дворцовые интриги, благо в судьбе Ермолова, далекого от политики, как хуй натурала от мужского ануса, они сыграли значительную роль.
Катя померла, а перед смертью она сильно сдала и ебала молодого красавчика Зубова. Но не нашего героя и боевого киборга Валериана Зубова, а его братишку - мудака и казнокрада. На что Павел 1 был спорной личностью, но подхалимов и казнокрадов терпеть не мог. Все Зубовы попали в опалу, а так же и отмеченные Валерианом офицеры, как минимум были взяты на карандаш.
Валеру Зубова отозвали из персии вместе с Ермоловым. Лёху отправили на невысокую должность командовать артиллерией крепости Несвиж под Минском.
“Государь приказал быть здесь батальону впредь до повеления, а мне кажется, что навсегда! Проклятый Несвиж, резиденция дураков!” писал Ермолов.
От нехуй делать он примкнул к тайному офицерскому обществу, чтобы раз уж шашкой помахать не дают, хотя бы было с кем бухнуть и интересно попиздеть про Рим со слесарем, про зомбей со мной, и про политику со всякими офицерами.
В общем, хорошие были пьянки, но много там обсуждали французскую революцию, и эти разговоры были преподнесены Павлу, как ебучий заговор. Поэтому всех участников схватили, допросили и многих арестовали. В том числе и Ермолова. Его отправили в Петропавловку сидеть в тюрьме и набираться ума.
Вот как Ермолов описывал своё заключение:
Но позже он отметит:
“Если бы Павел Первый не засадил меня в крепость, то может быть я давно бы уже не существовал. С моею бурной кипучей натурой, вряд ли мне удалось бы совладать с собою, если бы в ранней молодости мне не был дан жестокий урок. <...> Я научился размышлять”
Военный суд нихуя не выявил нарушений в деятельности тайного общества, и всех фигурантов дела отпустили, правда направив на всякие хуевые должности, эквивалентные ссылкам. Ермолову с одной стороны повезло, с другой не очень. Не очень - потому что его сослали в Кострому, а повезло - потому что под начало к Матвею Платову!
Граф Платов - казачий атаман. Лондон. 1815 г. Гравюра офортом и резцом с раскраской акварелью по оригиналу Филлипса.
С Платовым Лёха подружился, и тот, зная о лютой удали своего протеже, не раз звал его перейти из артиллеристов в казаки и командовать казачьим полком, потому что если у тебя в крови “Эгегей, блядь!”, то казаки примут тебя как своего.
Пока Ермолов был в опале, он бухал с Платовым, переводил книжки римских деятелей, собирал библиотеку и очень скучал. Мол, войны ему не достает, скучно, нахуй.
Опала закончилась со смертью Павла Первого, Александр Первый помиловал Ермолова и снова вернул в армию. Лёха получил под командование роту конной артиллерии и до 1805 года ждал войны. Война ждала Ермолова, потому что это была любовь, как у Чичагова с британкой Лизонькой. Но о том, как наш герой давал пиздов французам, мы поговорим уже в следующем посте.
П.С. Текст мой. Пост является повтором, потому что мой текст ранее публиковал мой товарищ по лурку, пока я был в бане. Однако из-за алгоритмов пикабу многие мои подписчики его не увидели. Поэтому размещаю пост повторно со своей странички. П.П.С. Вы можете поддержать моё творчество донатом. Буду очень признателен.
Наша Санта-Барбара закончилась на хорошей ноте: герой освобожден из тюрьмы, назначен адмиралом, разбил голландцев, с триумфами и орденами заехал в Британию за невестой, которая ждала его несколько лет.
Посаженным отцом невесты на свадьбе стал Семён Воронцов, позже влюбленные отправились в Петербург и принялись бешено размножаться. Элизабет родила Павлу Чичагову трёх прекрасных дочерей.
Тем временем, Граф Пален выполняет своё обещание и убивает Павла 1.
Суровый был мужик, крайне противоречивый, но за Россию радел всей душой.
На трон садится Александр 1. Саня был либерал по юности, англофил, сторонник свобод и реформ. Разумеется, ему был крайне симпатичен молодой адмирал Чичагов.
Александр Первый выпездывает нахуй с должности Кушелева за казнокрадство и долбоебство, формирует морское министерство, которое вскоре возглавит Павел Васильевич.
И вот тут я скажу очень важную вещь. Победа в любой войне куется не на фронте, а в тылу. Причем куется задолго до самой войны. Если бы у Российской Империи не было такого военного министра, как Барклай де Толли, то не видать бы нам победы над Наполеоном. Аналогично можно сказать и относительно морского министра. Чичагов в этой должности развернулся на максимум и сделать столько всего, крутого, что я даже не знаю с чего и начать.
До Павла Васильевича существовали корабельные доктора, но бессистемно и не при каждом кораблике, а он ввел офицерское звание корабельного врача и за каждым боевым кораблем закрепил команду медиков. Надо отметить, что корабельные медики тогда были редкостью даже у "просвещенной" Европы.
Флот наш жил ещё по Петровским законам, которые тот перенял у голландцев. Довольно суровые законы были с кучей телесных наказаний, казнями, да и в целом служба во флоте считалась чем-то очень опасным, рисковым и нифига не таким же престижным, как военная карьера на суше. Учредив первый в России Военно-Морской музей и организовав офицерские морские собрания Чичагов повысил престиж службы во флоте и романтизировал эту профессию.
Отменил унизительные телесные наказания на флоте и кандалы для провинившихся матросов.
Организовал обмен кадрами для морских курсантов, со стажировкой в Британии и других топовых морских державах.
Превратил Севастополь в военно-морскую базу, обеспечив нам господство в Черном Море.
Впервые унифицировал морскую форму для рядовых и офицеров.
Ввел как стандарт всем нам прекрасно знакомый морской кортик.
С 1800 до 1809 в жизни Павла Чичагова были, наверное, самые счастливые годы. Жена-красавица, троица дочерей-ангелочков, почет и уважение на службе. Давний друг Семён Воронцов, попросил приглядеть за своим сыном Михаилом. Вместе с Барклаем де Толли наш герой вхож в кабинет Императора и всё за что бы не брался, ему дается легко идёт на благо государству Российскому.
Портрет Елизаветы Чичаговой, сделанный в Петербурге в 1803.
Однако только в книжках сказки кончаются на хорошей ноте. В 1809 Елизавета тяжело заболевает, будучи беременной. Ребёнок умирает, а сама она скончается в 1811. Чичагов закажет такую эпитафию на могиле:
На сём месте 24 июля 1811 года навеки я схоронил своё блаженство
Надгробие же в усыпальнице выглядело так:
И сама усыпальница:
Чичагов ещё во время болезни жены просил об отставке, но ему давали только отпуска. В отставку Чичагов ушел только после смерти Лизоньки. Он проживет ещё почти 40 лет, но Элизабет останется его первой и последней любовью.
Письмо Семёна Воронцова Михаилу Воронцову о смерти Лизы.
Александр Первый не любил разбрасываться крутыми кадрами, поэтому отпустив Павла с позиции морского министра оставил его при себе "состоять при особе Государя Императора постоянно дежурным генерал-адъютантом", то бишь Павел Васильевич должен ежедневно в 11 часов утра являться во дворец и высказывать собственное мнение по различным текущим вопросам. Полагаю, что так Александр даже проявлял какую-то заботу об адмирале, не давая ему совсем захандрить.
Меж тем Наполеон хуел. Хуели и турки. Турков вроде как щемил на юге обласканный историками, поэтами и борзописцами Кутузов. А по моему мнению - шакал и лизоблюд, который круче всех воевал на пирах и в кабинетах, в то время как победу российского оружия тихо, мирно и без понтов создавали такие титаны, как Чичагов и Барклай де Толли.
7 апреля 1812 Александр отправляет Чичагова с инспекцией на южный фронт, чтобы проверить какой такой хуйнёй опять занят Кутузов. Напутствовал император так:
«Я Вам не даю советов, зная, что Вы — злейший враг произвола»
Ну а в сумке у Чичагова были приказы следующего характера: если на момент прибытия адмирала мирного договора с турками нет, то нахуй Кутузова, точнее на ковер в Питер. Если мир есть - то на награду в Питер.
Чичагов прибыл в ставку Кутузова 6 мая, а Кутузову повезло и предварительное соглашение по миру было подписано 5ого мая. Везучий сукин сын. Это как бы не мир, но Чичагов всегда следовал не букве, но духу закона. Поэтому Кутузов отправился в Питер с почестями на награждение.
Чичагов же приступил к инспекции дел нашего непобедимого фельдмаршала, несостоявшейся ещё грозы Наполеона. Вот вам выдержка из письма Павла Александру:
“Следует ли удивляться распущенности солдат, когда генерал Кутузов, озабоченный исключительно собственными удовольствиями, не постеснялся похитить и выслать из страны члена дивана Валахии, мужа одной из его любовниц?"
То бишь наш одноглазик охуел настолько что вампирского правителя спиздил и вывез за бугор, чтобы пёхать его женушку при всех.
Щедрый на услуги любовницам, он предоставлял их друзьям и протеже исключения из правил при дунайских таможнях.
Караваны, приходившие из Адрианополя, делали из этих таможен настоящий источник богатства, который, однако, был истощен этой узаконенной контрабандой и казнокрадством чиновников.
В общем, Чичагов выяснил следующее: Кутузов ебет всех кого хочет, дает ебать своим корешам, несогласных местных пиздит, похищает запугивает. Армия снабжается крайне хуево, несмотря на постоянные поставки солдатам всего блядь нехватает, и наши фуражиры вынуждены заниматься реквизициями у местного населения, что тоже нихуя не задабривает валашцев, щас ещё Дракула нахуй проснется от такой наглости. На самом деле всё очень печально. Нам был очень нужен мир на юге, учитывая войну с Наполеоном на севере, а Кутузов вел себя, как тот ещё мудила.
Кутузов на награждении. Чичагов на хозяйстве. И как прекрасный хозяйственник он в первую очередь начинает решать проблемы армии с поставками, проводить инспекции полков и проверять все ли бойцы сыты, помыты, обуты и здоровы.
Времечко не стоит на месте, Барклай заманил Бонапарта в ловушку, несмотря на выебоны Кутузова, французам таки дали пизды, и Чичагов получает приказ идти на соединение с 3 армией под командованием Тормасова, собрать силы в кулак и зажимать багетного в клещи.
Если бы всё было как на бумаге, а на бумаге план по разъебу Бонапарта писал Барклай де Толли, так что там всё было четенько до миллиметра, то Наполеон бы отступая уперся в свежие наши силы, охуел и вынужден был просить "Обоссыте только не бейте".
На деле случился Кутузов.
Михайло Илларионович отличался не только хитростью и пронырливостью, но и лютой злопамятностью, он каким-то раком узнал об отчетах Чичагова и решил всячески ему гадить, заодно организовав политическое убийство оппонента.
Во-первых, Кутузов всегда выстраивал пиздорезы так, чтобы сначала все обосрались, а потом он на красивом коне заезжает и всё заебись. Именно поэтому он отказался давать бой Наполеону под Гжатском, где наш фронт с флангов прикрывали бы ручьи, овраги и холмы и не надо было бы растягивать силы. А это место с сопутствующей ему педантичностью выбирал Барклай.
Нет, Кутузов решил отступать дальше и драться под Бородино, оголив левый фланг. И если бы не инспекция Барклая, который наорал на Кутузова и заставил того изменить раксстановку сил в последний момент - была бы пизда.
А во-вторых, Кутузов был мастером подковерной игры и работы на публику. Он мастерски создавал себе образ крутого генерала, например, мог выпустить специально обученного кибер-орла, когда въезжает в расположение гвардоты...
Так вот Кутузов начал всячески гадить Чичагову, начиная с подкупа борзописцев на тему "Хули адмирал сухопотными накомандует", заканчивая откровенным саботажем. Например, слал приказы подписанные задним числом, игнорировал письма Чичагова, говоря, что нихуя ему на емейл не приходило, пишите снова, и творил прочий офисный газлайтинг.
Простите мне моё лирическое отступление, но как же, сука, у меня горит. Я больше 10 лет работал на руководящих должностях в сравнительно крупных компаниях. И я, сука, ненавижу этот ебучий офисный серпентарий. Там вся та же хуйня: один директор валит на другого свои проблемы, а чтобы подгадить перед инвесторами не гнушается подделкой дат на письмах, удалением кусков переписки и откровенным пиздежом, о том, что он о проблемах впервые слышит, и вообще это маркетинг/айти-отдел/вставье нужное виноват.
А вышло так, что Кутузов ещё в начале 19ого века пользовался теми же подлыми приемчиками, чтобы гадить другим командующим и выбеливать себя. И это на войне, от которой судьба страны зависит. Ненавижу просто таких людей всем сердцем. Именно поэтому я ушел из найма на вольное плавание.
Блокировать Наполеона должны были 2 армии - Чичагова, и ещё одна под командованием Витгенштейна, который после переписки с Кутузовым решил:
«пусть Чичагов сам рискует и останавливает французов»
и тупо не пришел на пиздорез. Впрочем, есть мнение, что приказы Кутузова были настолько противоречивы, что Пётр Христианович Витгенштейн в принципе не мог успеть на стрелку.
Чичагов дошел. Дошёл с боями, сохраняя живую силу, всюду по пути следования вынося наглухо заградительные отряды Наполеона. Отдельно отмечу, что Чичагов шикарно справился с ролью сухопутного командующего, потому что небоевых потерь у него почти не было. Он озаботился, чтобы у каждого солдата было вдоволь мыльно-рыльных, запасные сапоги и теплые шмотки. Следил за гигиеной, за тем чтобы бойцы спали в тепле и не разболелись нахуй во время такого неибательски сурового марша с юга на север.
Вот что вёз на седле каждый кавалерист в армии Чичагова:
А мы помним, что по результатам инспекции, всего несколько месяцев назад под началом Кутузова - нихуя не хватало и солдаты были одеты/обуты абы как.
Злые языки утверждают, что Чичагов загорелся идеей поймать лепрекона и сказочно разбогатеть, но мы-то знаем, что он, давая пиздов багетным, надеялся поймать самого Бонапарта.
Вот такие указания он раздавал бойцам:
Своему другу Воронцову Чичагов так писал о Кутузове и сложившейся ситуации с соединением войск:
Что касается интриг, коварства и наглости - это (Кутузов) есть первый генерал в Европе!
Отдельный рофл в том, что несмотря на все козни Кутузова, Чичагов вышел к Березине на два дня раньше, чем основные силы.
Разумеется, Кутузов хотел провернуть свой проверенный способ: пусть другие превозмагают, а вот когда они или будут побеждать или начнут проигрывать - он тут как тут, в белом пальто, на белом коне, весь такой красивый, как Новодворская и забирает победу себе.
Из записок Чичагова мы знаем, что Кутузов игнорировал его просьбы о картах местности, посылал приказы подписанные задним числом, хамил и вел себя очень по-мудацки. Достоверности этой версии добавляет, что и в своём штабе Кутузов постоянно поливал Чичагова говной и всячески поощрял слухи и сплетни о нём.
Ну что ж. Мы добрались до речки Березина, где Чичагов дал пиздов Бонапарту. Да так дал, что у французов слово "Березина" означает тотальный полнейший разъеб.
Вот вам басурманская карта битвы.
16 ноября Чичагов отбил у французов Минск, захватил кучу провианта и несколько тысяч пленных. Пшековские силы багетного обосрались и отступили к городку Борисов.
Затем Чичагов позвал на помощь ведьмаков, и те отправили ему Ламберта.
Генерал Ламберт Карл Осипович. Ламберт-ламберт, Карл Моржовый, Ламберт-Ламберт, вредный Карл.
Ламберт, обмазав кавалерийский палаш ведьмачьими маслами, въебав парочку эликсиров и навесив Квен на гусар и егерей, направился отвоевывать у французов Борисов. Вообще, он был тот ещё рубака, показал себя отчаянным храбрецом во всех сражениях где участвовал, поэтому и под Борисовым не подвел.
Пшек Домбровский, что был сученькой Наполеона, успел к Борисову раньше и засел в городе со своими пшековскими гусарами, но Ламберт не дал ему укрепиться и препринял дерзкий штурм силами двух егерских полков.
Первый штурм был неудачен, Домбровский отбил атаку, однако Ламберт сам возглавил второй пиздорез, вспомнив, что “ЭГЕГЕЙ, БЛЯДЬ”, работает круче, чем “ФУС РО ДАХ”
Что это был за пиздорез! Наши захватили больше 2000 пленных, 6 артеллерийский расчетов и нахуй выбили французов, а Ламберт показал ведьмачью удаль, ведь даже будучи сильно раненым, он сказал бойцам:
«Я остаюсь с вами и здесь, — сказал он егерям, снимавшим его с лошади, — или умру, или дождусь, пока вы для меня отведете в Борисове квартиру» (Что сделал с ведьмаками жилищный вопрос!)
Чичагов так писал о нём Александру 1:
«Сопротивление было сильное, а сражение жестокое и кровопролитное, но Вы имеете, Государь, в храбром и искусном Ламберте генерала, который не знает препятствий»
Затем Чичагов отправил раненого Ламберта лечиться в тыл, и тут начались проблемы. Витгенштейн медлил и не успевал на соединение в Борисове, а Бонапарт был под боком. Французы выбили наших из города. Чичагов же с помощью разведчиков узнал, где Наполеон планирует переправлять армию через реку, спойлер - сразу в нескольких местах передовые отряды багетных начали наводить переправы. Тогда Павел Васильевич рассудил, что имеющихся у него сил не хватит сразу на все направления и выбрал наиболее выгодное место для игры от обороны. Помним, что он очень ценил живую силу и никогда не жертововал людьми просто так. Именно поэтому во всех его морских сражениях потери противника многократно превосходили его потери. На суше он не стал изменять своему принципу.
Переправа французов.
Река эта, которую некоторые воображают гигантских размеров, на самом деле не шире улицы Рояль в Париже перед морским министерством. Что касается её глубины, то достаточно сказать, что за 72 часа перед тем 3 кавалерийских полка бригады Корбино перешли её вброд без всяких приключений и переправились через неё вновь в тот день, о котором идёт речь. Их лошади шли всё время по дну... Переход в этот момент представлял только лёгкие неудобства для кавалерии, повозок и артиллерии. Первое состояло в том, что кавалеристам и ездовым вода доходила до колен, что тем не менее было переносимо, потому что, к несчастью, не было холодно даже настолько, чтобы река замёрзла; по ней плавали только редкие льдины.... Второе неудобство происходило опять от недостатка холода и состояло в том, что болотистый луг, окаймлявший противоположный берег, был до того вязок, что верховые лошади с трудом шли по нему, а повозки погружались до половины колёс.
Из воспоминаний французского офицера.
26 ноября Наполеон прибыл к реке и приказал немедленно переправляться на ту сторону, причем в стороне от основных сил Чичагова. Тот, оставив небольшой заслон выдвинулся наперехват.
27-ого около двух по полудни Наполеон со старой гвардией пересек реку. А Витгенштейн только добрался до Березины и вступил в бой с 12 французской дивизией, всё ещё застрявшей на берегу реки.
Чичагов же в это время вышел на французов и принялся их теснить на западном берегу. Однако ситуацию осложняло то, что основными ударными силами у него были 9 тысяч конных гусар, а местность болотистая и лесистая, тут тебе не до “ЭГЕГЕЙ, БЛЯДЬ!” Бои шли до 28 ноября.
По утверждению бонапартовского генерала Сегюра через Березину успели переправиться около 40 тысяч французов, а в распоряжении Чичагова было 15 тысяч пехотинцев, которые отстали и 9 тысяч конницы. И что же он сделал? Теснил французов до самой переправы, однако её доламать не не смог.
28-ого Наполеон переправил взад две дивизии Дандлеса и Жерара чтобы отбивать нападения Витгенштейна с восточного берега.
И тут случился план капкан.
40 тысяч французов сгрудились у реки, с одной стороны поджимаемые Чичаговым, с другой - Витгенштейном, у которого с собой было дохуища артиллеррии, как православной, так и трофейной басурманской.
По басурманам полетели ядра, картечь, такая-то матерь и просто всё то, что можно было засыпать в жерла пушек.
В те времена особо не выебывались и начиняли пушки столовой утварью, ломанным садовым инструментом, расколотыми саблями и прочей хуйней. И этот железный град холодной осенью шел на головы вымокших как сученьки французов.
Это был пиздец.
К вечеру 28ого подошли основные силы Витгенштейна и казаки под началом Платова довершили разгром непобедимой армии Бонапарта.
“Ввечеру того дня равнина Веселовская, довольно пространная, представляла ужаснейшую, невыразимую картину: она была покрыта каретами, телегами, большею частью переломанными, наваленными одна на другую, устлана телами умерших женщин и детей, которые следовали за армией из Москвы, спасаясь от бедствий сего города или желая сопутствовать своим соотечественникам, которых смерть поражала различным образом. Участь сих несчастных, находящихся между двумя сражающимися армиями, была гибельная смерть; многие были растоптаны лошадьми, другие раздавлены тяжёлыми повозками, иные поражены градом пуль и ядер, иные утоплены в реке при переправе с войсками или, ободранные солдатами, брошены нагие в снег, где холод скоро прекратил их мучения... По самому умеренному исчислению, потеря простирается до десяти тысяч человек…”
Из воспоминаний Мартоса, офицера в стане Чичагова.
“Непобедимая” армия Наполеона побеждена, казалось бы хэппи энд, но тут выпездовался Кутузов и как давай строчить доносы на Чичагова в Питер:
“...граф Чичагов... сделал следующие ошибки: 1) Вместо того чтобы занять превыгодный правый берег Березины, переправил он часть своих войск на левый и расположил главную свою квартиру в гор. Борисове, лежащем в котле, со всех сторон горами окружённом. Неизбежное последствие сего должно быть и действительно было пожертвование многих храбрых воинов в. и. в. и потеря всего при главной квартире обоза, ибо авангард, под командою графа Палена, будучи встречен в 10 верстах от Борисова всею ретирующейся неприятельскою армиею, привёл оную на плечах своих в Борисов в то время, когда в оном главнокомандующий спокойно обедал.
2) Высокий и узкий на сваях мост и плотина над речкой Зайкою, длиною до 300 сажен, не был истреблён, и неприятель им воспользовался, хотя войска адмирала Чичагова были на Березине 4 дня прежде неприятеля.
3) Неприятель строил мост, начал и продолжал свою переправу более суток, прежде нежели адмирал Чичагов о том узнал, хотя всё ему наблюдаемое расстояние было не более 20 вёрст, а узнав о сей переправе, хотя подвинулся к месту оного, но, будучи встречен неприятельскими стрелками, не атаковал их большими массами, а довольствовался действием во весь день 16 ноября двумя пушками и стрелками, через что не только не удержал ретираду неприятеля, но ещё и сам имел весьма чувствительный урон.”
Чтобы оценить объективность одноглазки, давайте почитаем письмо нашего бешеного партизана/адьютанта Багратиона Дениса Давыдова:
“Все в армии и в России порицали и порицают Чичагова, обвиняя его одного в чудесном спасении Наполеона. Он, бесспорно, сделал непростительную ошибку, двинувшись на Игумен; но здесь его оправдывает: во-первых, отчасти предписание Кутузова, указавшего на Игумен, как на пункт, чрез который Наполеон будто бы намеревался непременно следовать; во-вторых, если бы даже его армия не покидала позиции, на которой оставался Чаплиц, несоразмерность его сил относительно французов не позволяла ему решительно хотя несколько задержать превосходного во всех отношениях неприятеля, покровительствуемого огнём сильных батарей, устроенных на левом берегу реки; к тому же в состав армии Чичагова, ослабленной отделением наблюдательных отрядов по течению Березины, входили семь тысяч человек кавалерии, по свойству местности ему совершенно здесь бесполезной; в-третьих, если Чаплиц, не будучи в состоянии развернуть всех своих сил, не мог извлечь пользы из своей артиллерии, то тем более армия Чичагова не могла, при этих местных условиях, помышлять о серьёзном сопротивлении Наполеону, одно имя которого, производившее обаятельное на всех его современников действие, стоило целой армии.”
Уж очень я люблю Давыдова и его воспоминания. Когда Багратион хуесосил Барклая и в хвост и в гриву, ради социального профита, Давыдов величал того каменной стеной Российской Империи и очень уважительно о нём отзывался не считаясь с настроениями в офицерском штабе и высшем свете. А всё почему? Потому что был Дениска настоящим ебакой-рубакой, которому похуй на чины, была бы правда. Именно такие офицеры ковали победу русской армии, а за подготовкой к сложнейшему пиздорезу стояли титаны вроде Барклая и Чичагова, которым похуй на балы и почести, был бы солдат сыт, здоров, одет, обут и вооружен по последнему слову техники.
Увы, несмотря на разгром Наполеона, и даже то, что “Березина” теперь на французком значит “полный пиздец”, наши расстроились что Наполеон съебался. И общественное мнение ополчилось на Чичагова.
Александр 1 знал, какая крыса Кутузов, поэтому не внял его доносам, а наградил Чичагова орденом Владимира 1 степени за битву на реке Березина. Только вот хуйлуша Крылов высмеял Чичагова в басне, а пидорчук Державин писал про него нелестные эпиграмы, желтая пресса бесновалась, высший свет по подначкам Кутузова не отставал. Даже в портретную галерею с героями 1812 года портрет Чичагова не включили, а ведь его вклад сложно недооценить!
Чичагов не отличался каменным спокойствием Барклая и всегда был легок на расправу. Он бомбанул, бугуртнул, взял прах жены из фамильной усыпальницы и свалил из России. Воронцов так писал своему другу:
Больше Чичагов в Россию не вернется, будет жить за бугром, обиженный и не понятый. Однако его потомки ещё отожгут, повоевав за Царя и Отечество не в одном конфликте, а одного из внуков Чичагова даже причислят к лику святых. Но это уже совсем другие истории...
Что ж. Вот мы и выпиздовали Непобедимую Армию Наполеона с наших земель и можно с чистой душой писать про заграничный поход нашей армии, про возвращения в войска Барклая и дерзкие атаки Воронцова-младшего, чем я и займусь на днях.
П.С. Данный пост является повтором. Текст мой. Пока я был в бане на пикабу его публиковал мой товарищ по лурку. Однако из-за алгоритмов пикабу, многие мои подписчики не увидели этот пост. А им было бы интересно. Поэтому повторно его выкладываю уже сам на своей страничке.
П.П.С. Буду крайне признателен за донаты. Моё финансовое положение весьма плачевно, и каждая копеечка будет полезна. (Дело в том, что я не смог вовремя закрыть кредит на мой развалившийся 1,5 года назад бизнес, и сейчас у меня арестованы все счета. Закрыть осталось мало, но временно чтобы жить распродаю технику и не особо нужные вещи).
И пошли те пять мужей, и пришли в Лаис, и увидели народ, который в нем, что он живет покойно, по обычаю Сидонян, тих и беспечен, и что не было в земле той, кто обижал бы в чем, или имел бы власть: от Сидонян они жили далеко, и ни с кем не было у них никакого дела. И возвратились [оные пять человек] к братьям своим в Цору и Естаол, и сказали им братья их: с чем вы? Они сказали: встанем и пойдем на них; мы видели землю, она весьма хороша; а вы задумались: не медлите пойти и взять в наследие ту землю; когда пойдете вы, придете к народу беспечному, и земля та обширна; Бог предает ее в руки ваши; это такое место, где нет ни в чем недостатка, что получается от земли. И отправились оттуда из колена Данова, из Цоры и Естаола, шестьсот мужей, препоясавшись воинским оружием (Суд.18:7-11).
Итак. Если вы обладаете обширной землей, если она хороша, если нет в ней ни в чем недостатка, если вы живете покойно и беспечно, значит, обязательно найдутся те, кому их Бог даст вашу землю в наследие. Ничего не напоминает?
С 26 по 29 ноября 1812 года произошла череда боев, которые вошли в историю как «Сражение на Березине». Это были последние крупные боевые столкновения регулярных русских войск с остатками французской армии во время Отечественной войны 1812 года.
Предыстория
«Отступление Наполеона из Москвы». Адольф Нортен (1851)
После катастрофической московской кампании и занятия города, который оказался для французов ловушкой, Наполеон в середине октября начал отступление из Москвы. Изначально Наполеон планировал отойти в Смоленск, где по его мнению должны были ещё остаться значительные запасы провианта и фуража. Однако путь отступления превратился в кошмар из-за голода, морозов и постоянных ударов русской армии и партизан. Положение усугубилось поражением под Вязьмой и, особенно, тяжелыми боями под Красным 15-18 ноября, где Наполеон, пытаясь спасти свою армию, едва не был сам окружен и захвачен в плен. В этих сражениях он потерял значительную часть своего боеспособного арьергарда, включая корпус маршала Нея, который пробился с огромными потерями. Армия таяла на глазах, превращаясь в неуправляемую толпу голодных, обмороженных и деморализованных людей.
К третьей неделе ноября для Наполеона стала очевидной главная задача: переправить остатки своей армии через последнюю крупную водную преграду, реку Березину, до того, как русские замкнут клещи вокруг него. Основные силы русской армии под командованием фельдмаршала Михаила Кутузова двигались параллельно, угрожая с юга. С севера нависала армия генерала Петра Витгенштейна, а с юга, к самому Березине, спешила подошедшая из-под Волковыска Дунайская армия адмирала Павла Чичагова (Про адмирала-генерала Чичагова и про то, как данное сражение роковым образом повлияло на всю дальнейшую жизнь Павла - я написал статью в своем ТГ-канале, надеюсь она покажется Вам интересной). План русского командования, так называемая «Трапеция Чичагова», заключался в том, чтобы Чичагов занял оборону на западном берегу Березины, Витгенштейн атаковал с севера, а Кутузов преследовал с востока, тем самым окружив и уничтожив Наполеона у реки.
Соотношение сил
«Наведение понтонов французами через Березину». Лоуренс Альма-Тадема (1869)
К моменту подхода к Березине Великая армия представляла собой жалкие остатки. Под ружьем у Наполеона оставалось около 40-45 тысяч боеспособных солдат, однако за ними тянулась почти такая же по численности масса безоружных, больных и деморализованных людей. Таким образом, общая численность группировки, стремящейся к переправе, составляла около 75-80 тысяч человек. Французскими войсками командовал лично Наполеон, ключевую роль в организации переправы сыграли его маршалы - Николя Удино, Клод Виктор и инженерный генерал Жан Батист Эбле.
Им противостояли три русские армии. Армия Чичагова на западном берегу насчитывала около 35-40 тысяч человек. Армия Витгенштейна, наступавшая с севера, около 40-45 тысяч. Главная армия Кутузова (около 60-70 тысяч) находилась еще в нескольких переходах восточнее. Общая численность русских войск, непосредственно участвовавших в сражении, была примерно равна или даже немного превосходила боеспособную часть армии Наполеона, но при этом русские были полны сил, хорошо снабжались и имели подавляющее преимущество в артиллерии и кавалерии.
Ход битвы
Положение Наполеона казалось безнадежным. Чичагов, следуя плану, занял Борисов и основные переправы через Березину. Однако Наполеон блефовал и действовал стремительно. Он приказал Удино имитировать подготовку к переправе южнее Борисова, в районе Ухолоды, что полностью ввело в заблуждение Чичагова, который отвел свои основные силы на юг. Тем временем, французские саперы под командованием генерала Эбле нашли брод и за двое суток навели две мостовые переправы у деревни Студёнка, севернее Борисова.
26 ноября началась переправа. Первым на западный берег перешел корпус Удино и кавалерия, которые сразу же вступили в бой с оставленными Чичаговым заслонами. Основные силы Наполеона начали переходить по двум мостам: один для людей, второй для артиллерии и обозов. В течение 27 ноября переправилась большая часть боеспособных войск. Однако на восточном берегу оставался корпус Виктора, который сдерживал наседающую с севера армию Витгенштейна.
Кульминация событий разыгралась 28 ноября. Витгенштейн, наконец, прорвал оборону Виктора и вышел к переправам, открыв артиллерийский огонь по плотной массе людей, все еще остававшихся на восточном берегу. Это была толпа отставших и раненых солдат, потерявших всякую дисциплину. Началась паника. В то же время на западном берегу Удино и Ней (который заменил раненого Удино) отбивали яростные атаки Чичагова, который, осознав ошибку, поспешил вернуться к Студёнке.
Вечером 28 ноября Наполеон принял роковое решение. Наполеон приказал корпусу Виктора начать отход на западный берег, при этом сжигая за собой мосты, оставляя раненых и больных товарищей, понимая, что иначе русские прорвутся вслед за ним. Это произошло утром 29 ноября. Тысячи людей, оставшихся на восточном берегу, были брошены на произвол судьбы Наполеоном. Многие бросались в ледяную воду, пытаясь спастись, и тонули. Битва была закончена.
Потери сторон
«Переправа французских войск через Березину.» . Виктор Адам
Потери французов были ужасающими. На переправе и в трехдневном сражении Великая армия потеряла от 25 до 40 тысяч человек убитыми, утонувшими и попавшими в плен. Наиболее тяжелыми были потери среди небоеспособных солдат - практически все они погибли или были захвачены. Была уничтожена вся остававшаяся артиллерия и обозы. После Березины Великая армия как организованная сила перестала существовать. В строю оставалось около 20-25 тысяч оборванных и деморализованных людей, способных держать оружие. Русские потери были значительно меньше - около 6-8 тысяч убитыми и ранеными.
Последствия
«Переправа войск Наполеона через Березину». Януарий Суходольский (1859)
Сражение на Березине имело колоссальные военные и политические последствия. С военной точки зрения, это был был полный разгром Наполеона и финальный аккорд Отечественной войны 1812 года. Хотя Наполеону ценой невероятных усилий и благодаря тактическому мастерству удалось избежать пленения и вырваться из окружения, его армия была уничтожена. Через несколько дней, 5 декабря в Сморгони, он бросил ее остатки и уехал в Париж, чтобы собрать новую армию, но миф о его непобедимости был окончательно развеян.
С политической точки зрения, разгром на Березине предопределил освобождение Европы от наполеоновской гегемонии. Пруссия и Австрия, бывшие союзники Франции, начали готовиться к переходу на сторону коалиции. Для России эта победа стала символом национального мужества и стойкости, и фактически завершением Отечественной войны. Само слово «Березина» во французском языке стало нарицательным, синонимом полного провала, катастрофы и краха, сохранив это значение до наших дней.
P.S Подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе интересных обзоров и событий. Ваша поддержка очень важна! С большим количеством обзоров и историй вы можете ознакомиться на дзене и в телеграм-канале. Спасибо!
Сражение под Красным, растянувшееся на несколько дней с 15 по 18 ноября (3-6 ноября по юлианскому календарю) 1812 года, стало одним из ключевых эпизодов заключительного этапа отступления Великой армии Наполеона из России. Его часто называют не одним сражением, а серией тяжелых боев, которые окончательно подорвали силы отступающих французов.
Предыстория
«Отступление Наполеона из Москвы». Адольф Нортен
После месяца мучительного отступления из Москвы по старой Смоленской дороге главные силы Наполеона представляли собой жалкое зрелище. Дисциплина была подорвана, солдаты страдали от голода, морозов и постоянных нападений казаков и партизан. Смоленск, который армия надеялась использовать как базу для отдыха и пополнения запасов, разочаровал: запасов оказалось мало, а порядок в городе сменился хаосом мародерства. 14 ноября (2 ноября) Наполеон с гвардией покинул Смоленск, стремясь как можно скорее уйти к западным границам России. Его план заключался в том, чтобы оторваться от преследующей его русской армии и выйти к своим резервам. Красный был небольшим городком на дороге из Смоленска в Оршу, следующему крупному пункту снабжения. Это место не было выбрано для генерального сражения заранее. Скорее, оно стало естественной ловушкой, в которую угодила растянувшаяся на многие километры французская колонна. Русский главнокомандующий фельдмаршал Михаил Кутузов, шедший параллельным курсом южнее, верно оценил ситуацию. Он понял, что растянутые на марше корпуса Великой армии уязвимы для удара. Его план заключался в том, чтобы перерезать дорогу отступления у Красного и разгромить французские войска по частям. Таким образом, место сражения определила сама логика отступления и преследования.
Соотношение сторон
Силы французов были раздроблены. В районе Красного действовали несколько корпусов, следовавших друг за другом с разрывом в несколько переходов:
Корпус Евгения Богарне (вице-короля Итальянского) - около 6000 человек;
Корпус маршала Даву - около 10 000 человек;
Гвардия под личным командованием Наполеона - около 12 000-14 000 человек;
Корпус маршала Нея - около 8000 человек, шедший последним в качестве арьергарда.
Общая численность французских войск, участвовавших в боях под Красным, оценивается примерно в 35-40 тысяч человек, но это были сильно деморализованные и истощенные солдаты. С русской стороны действовала Главная армия под командованием М. И. Кутузова, численностью около 60-70 тысяч человек при значительной артиллерии. Ключевую роль в преследовании и нанесении фланговых ударов играли казаки М. И. Платова (атаман Донского казачьего войска). Основные силы русской армии были сосредоточены южнее дороги, угрожая выйти в тыл отступающим французам. Главными действующими лицами с нашей стороны были генерал от инфантерии(пехота) М. А. Милорадович, чей авангард атаковал колонны французов на марше, и сам Кутузов, руководивший общим замыслом операции.
Ход боя
«Сражение под Красным». Петер фон Гесс
Бои под Красным шли четыре дня, кульминацией которых стал день 18 ноября (6 ноября). 15 ноября (3 ноября) удар принял корпус Евгения Богарне. Войска Милорадовича, выйдя к дороге, атаковали растянувшуюся колонну, отрезав и захватив около 2000 человек. Богарне с большими потерями сумел пробиться к Красному, где уже находился Наполеон с Гвардией. На следующий день, 16 ноября (4 ноября), основные события развернулись вокруг корпуса Даву. Выйдя из Смоленска, он был атакован у деревни Кутьково войсками Милорадовича и Платова. В это время Наполеон, понимая критичность ситуации, предпринял отчаянный маневр. Он вывел из Красного свою Старую Гвардию и построил ее в боевые порядки южнее дороги, как бы предлагая Кутузову генеральное сражение. Однако Кутузов, чья цель заключалась в уничтожении армии противника, а не в лобовом столкновении, не поддался на эту уловку. Он лишь усилил давление на колонну Даву. В результате маршалу удалось прорваться к Красному, но ценой огромных потерь и потери почти всего обоза. 17 ноября (5 ноября) прошло в относительном затишье. Наполеон осознал, что окружения не избежать, и начал готовить отступление далее на Оршу. Самым тяжелым оказалось положение корпуса Нея, который все еще находился в Смоленске и не знал о сложном положении главных сил. 18 ноября (6 ноября) разыгралось основное событие. Корпус маршала Нея, вышедший из Смоленска, был окружен превосходящими силами Кутузова и Милорадовича у Красного. Милорадович предложил Нею капитулировать, но гордый маршал ответил отказом. Понимая, что путь по дороге отрезан, Ней предпринял отчаянную попытку прорыва. Ночью он повел свои войска по обледенелому берегу Днепра, надеясь обойти русские позиции. Этот маневр стоил ему огромных жертв: люди гибли от мороза, тонули в реке, артиллерию пришлось бросить. Утром 19 ноября (7 ноября) к Орше вышло лишь около 800-900 человек, деморализованных и безоружных. В тот же день, Наполеон с остатками Гвардии и корпусов Богарне и Даву начал общее отступление из Красного под натиском русских войск.
Потери с обеих сторон
Потери французов были катастрофическими и несопоставимыми с русскими. Французская армия потеряла за четыре дня боёв около 13-16 тысяч человек только пленными, среди которых были 9 генералов. Общие потери убитыми, ранеными, пленными и пропавшими без вести оцениваются в 20-25 тысяч человек. Была потеряна практически вся оставшаяся артиллерия (около 200 орудий), обозы и знамёна. Корпус Нея, бывший гордостью армии, фактически перестал существовать. Русская армия потеряла, по разным оценкам, от 2 до 3 тысяч человек убитыми и ранеными. Столь незначительные потери объясняются тем, что Кутузов избегал лобовых атак на сомкнутые части противника, предпочитая артиллерийский обстрел и фланговые удары по растянутым колоннам.
Последствия
«Маршал Ней во время отступления из России». Адольф Ивон
Сражение под Красным имело огромные военные и моральные последствия. Великая армия как организованная боевая сила перестала существовать, превратившись после Красного в беспорядочные толпы деморализованных людей, спасавшихся бегством. Потеря почти всех орудий лишила армию какой-либо возможности дать серьезный отпор в полевом сражении. Для Наполеона это было тяжелейшим ударом. С другой стороны, Кутузов блестяще реализовал свою стратегию «золотого моста» (параллельного преследования), не рискуя армией в генеральном сражении, но методично уничтожая противника. Сражение под Красным стало одной из его самых ярких побед. После этого поражения путь для французов лежал к Березине, где их ждала новая, еще более страшная катастрофа.
Хотели бы почитать статью про сражение при Березине?
P.S Подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе интересных обзоров и событий. Ваша поддержка очень важна! И пишите в комментариях - по каким событиям вы бы хотели еще увидеть статьи)
В ноябре 1812 года «Великая армия» Наполеона уже не была армией. Это была умирающая река людей, растянувшаяся на десятки километров по разорённой Смоленской дороге. Надежда на сытую зимовку в Смоленске рухнула: склады оказались разграблены, дисциплина испарилась, а ранний мороз превратил отступление в агонию.
Наполеон решил идти на Оршу, но у него была проблема. Его армия, чтобы не умереть с голоду в одной точке, растянулась на четыре дневных перехода. Впереди шёл император с гвардией, за ним — корпус Богарне, затем Даву, и замыкал шествие арьергард маршала Нея.
У Кутузова, чья армия двигалась параллельным, южным маршем, появился уникальный шанс. Дороги русских и французов пересекались у городка Красный. Русский фельдмаршал мог, не ввязываясь в новое Бородино, бить противника по частям.
15 ноября всё и началось. Авангард Милорадовича вышел к дороге. Вскоре показались они — колонны Старой Гвардии, идущие с императором. Денис Давыдов лично наблюдал их марш: «Осененные высокими медвежьими шапками... они казались как маков цвет среди снежного поля!».
Милорадович, видя императора, не решился на атаку. Он пропустил Наполеона, ограничившись артобстрелом. В тот же день Наполеон показал, что он всё ещё «генерал Бонапарт». Заметив изолированный бивак русского отряда Ожаровского, он бросил Молодую гвардию в ночную атаку и разгромил его.
Но ловушка уже захлопывалась. 16 ноября к позициям Милорадовича подошёл следующий эшелон — 6-тысячный корпус Евгения Богарне. Для них пощады не было. Русские батареи открыли огонь прямой наводкой по идущим колоннам. Корпус был рассеян, потерял тысячи пленными, всю артиллерию и обозы. Только пользуясь темнотой, сам Богарне с жалкими остатками солдат сумел просочиться через леса и добраться до Красного.
17 ноября стало днём великой драмы. На дороге показался корпус маршала Даву. Одновременно главные силы Кутузова (около 70 тысяч) заняли позиции южнее Красного. В этот момент многие русские генералы — Толь, Коновницын, Беннигсен — были уверены: вот он, финал. Наполеон был в ловушке.
Император понял это. Чтобы спасти Даву, он развернул свою гвардию и лично повёл её навстречу Кутузову, в самоубийственную отвлекающую атаку. Он бросил: «Довольно уже я был императором, пора снова быть генералом».
Гвардейцы пошли на русские батареи. Начался ожесточённый бой за деревню Уварово. Молодая гвардия была почти полностью уничтожена картечью, 3-й гренадерский полк голландцев потерял 464 человека из 500. Но они выиграли время. Пока гвардия умирала, корпус Даву проскочил через русский строй, теряя людей, бросая обозы (включая маршальский жезл Даву), но избежав полного уничтожения. Увидев, что Даву прорвался, Наполеон приказал отступать.
В этот день Кутузова яростно критиковали за нерешительность. Он не дал приказ Тормасову замкнуть кольцо. Фельдмаршал берёг своих, так же измученных голодом и морозом, солдат. Он считал, что противник «развалится и без меня».
Но оставался ещё один. Маршал Ней, «храбрейший из храбрых», 17 ноября только выходил из Смоленска. Он ничего не знал о разгроме. 18 ноября его 8-тысячный корпус подошёл к Красному и наткнулся на 12 тысяч солдат Милорадовича, стоявших на высотах у речки Лосьминки. Полагая, что в Красном его ждёт Даву, Ней бросил солдат в штыковую атаку. Его отбили. Милорадович, восхищённый отвагой врага, предложил почётную сдачу. Ней отказался.
Вместо капитуляции он повёл 3 тысячи оставшихся солдат на север, в тёмный лес. Они вышли к Днепру. По тонкому льду, теряя людей в полыньях, они перешли реку. Через два дня маршал Ней с отрядом в 800-900 человек вошёл в Оршу, где его уже считали погибшим.
Четырёхдневное сражение завершилось. Наполеон избежал плена, но его армия перестала существовать. Французы потеряли от 26 до 39 тысяч человек убитыми и пленными. Главное — они потеряли 230 орудий, почти всю артиллерию и кавалерию. Потери русской армии не превысили 2 тысяч человек. Кутузов получил титул князя Смоленского.
*********************** Подпишись на мой канал в Телеграм - там доступны длинные тексты, которые я не могу выложить на Пикабу из-за ограничений объема.
А в TRIBUTE, на SPONSR или на GAPI ты найдешь эксклюзивные лонгриды, которых нет в открытом доступе (кому какая площадка привычнее)!
Есть такое понятие — «стратегическое отступление». Это когда армия, огрызаясь, по всем правилам военного искусства, отходит на заранее подготовленные позиции, сохраняя порядок, знамена и самоуважение. А есть «бегство». Это когда та же самая армия, бросая пушки, раненых и остатки совести, ломится к границе, и каждый сам за себя. Маршалы Наполеона, уже оставленные своим императором, пытались сделать первое.
Кутузов решил не мешать французам уходить. Зачем? Они и сами перемрут. Голод, грязь (морозы еще не ударили), партизаны и полное отсутствие фуража сделают работу лучше любой шрапнели. Кутузов берег свою армию. Они двинулись параллельно, южнее, по богатым и не разоренным землям. Французы шли по выжженной ими же Смоленской дороге, а Кутузов — рядом, имея хлеб, фураж и возможность в любой момент перерезать им путь.
Но в авангарде русской армии шел человек, у которого на этот счет было свое мнение. Генерал Михаил Андреевич Милорадович был антиподом Кутузова. Он был «русским Мюратом» — холерик, щеголь, обожал лезть под пули и считал, что лучший план — это «ввязаться в драку, а там посмотрим». Сидеть и смотреть, как враг просто уходит, он физически не мог. Ему подчинялись два пехотных и два кавалерийских корпуса, плюс ему «на усиление» придали летучие отряды казаков Платова и дивизию Паскевича.
Едва Наполеон ускакал вперед, в Смоленск, разбираться с логистикой, маршалы, оставшиеся за главных, немедленно переругались. Проблема была в арьергарде. Эту «почетную» роль смертника исполнял 1-й корпус маршала Даву. «Железный маршал» был педантом и пытался отступать по всем правилам: сжигал мосты, отстреливался, строил каре. Из-за этого он страшно тормозил, задерживая всех. Впереди него еле плелся 4-й корпус вице-короля Италии Евгения Богарне, а перед тем — 5-й, польский, корпус Понятовского.
Милорадович о раздоре средь маршалов не знал, но, наблюдая этот парад, он увидел последствия их склоки: между Даву и Богарне образовался гигантский разрыв. И русский генерал ударил — туда, между корпусами.
Ранним утром 3 ноября, в районе села Максимкова, русская кавалерия и пехота выкатились из леса и просто перерезали Смоленскую дорогу. Корпус Богарне атаковали с ходу. Итальянцы, не ожидавшие атаки, запаниковали и бросились бежать. Милорадович захватил их обозы, артиллерию и кучу пленных. В это время корпус Даву, отбивавшийся от казаков Платова, оказался в ловушке. Сзади — казаки. Впереди — корпус Милорадовича, перекрывший дорогу.
Наступил критический момент. Богарне и Понятовский, уже прошедшие Вязьму, услышали канонаду у себя в тылу. Они поняли, что если сейчас бросят Даву, то завтра Милорадович сделает то же самое с ними. Им пришлось разворачиваться и пробиваться назад, к своим, спасая «железного маршала». Ценой огромных потерь им удалось буквально вырвать остатки корпуса Даву из под огня русских пушек и ружей.
К двум часам остатки трех французских корпусов соединились у стен Вязьмы. Тут их уже ждал 3-й корпус маршала Нея, который должен был сменить Даву в арьергарде. Четыре маршала собрали совет. У них было еще около 37 тысяч человек (против 25 тысяч у Милорадовича), но это были уставшие, голодные и деморализованные люди. А Милорадович был на кураже. Решение было одно: бежать дальше.
Богарне и Понятовский с боем начали отходить первыми. За ними должен был идти Даву, но его солдаты, уже сломленные, при виде русских атак просто побежали, забив улицы Вязьмы. Вся тяжесть прикрытия этого бардака легла на Нея. Он единственный, кто сохранил порядок. Он пропустил через город бегущие корпуса и встал на окраине, сдерживая натиск русских. До шести вечера Ней отбивался, позволив остальным уйти, после чего поджег мосты через реку Вязьму и ушел последним.
За этот день французы потеряли до 8 тысяч человек. Русские потеряли около 1800 человек. Вязьма сломала французов. «Великая армия», еще формально существуя, превратилась в толпу.
На следующий день выпал первый снег.
*********************** Подпишись на мой канал в Телеграм - там доступны лонгриды, которые я не могу выложить на Пикабу из-за ограничений объема.
