Ты бы рассмеялся, монстр, но позволь мне напомнить тебе. В этом хрупком мешке из плоти и костей, забытом своим богом и никому не нужном, бьется сердце. Человеческое сердце. В этом сердце сила и храбрость всего человечества. В этом мешке из плоти заключены надежда, воля и ярость каждого мужчины, женщины и ребенка со всех уголков Империума.

В этом мешке плоти, укрытом тонкой броней, вооруженном дешевыми пушками, что опасны только числом, бьется сердце человека. И уже десять тысяч лет сердца людей бьются, яростно бросая вызов твоим так называемым пагубным силам. Десять тысяч лет сердца людей стояли и стоят единым фронтом против галактики, которая презирает их без всякой причины, кроме как за то, что у них хватило смелости не сдаться и не умереть.

Десять тысяч лет ваши темные крестовые походы отбрасывались назад, разбивались и становились посмешищем. Слабыми, как ты говоришь, мешками из плоти, с дешевым снаряжением и устаревшими винтовками. Но знай, тот, кого ты презираешь, не суперсолдат, не бессмертный воин, не существо, извращенное хаосом, как ты.

Он человек. Имперский гвардеец, призванный из забытой части Империума, чтобы сражаться за свой вид, за людей, которых он любит. Он рабочий, фермер, продавец, отец, брат, сын.

Просто.

Человек.

И перед лицом таких, как ты, безликих, бесчисла, питаемых волей жаждущих богов, он держит рубеж. Он держит рубеж вот уже десять тысяч лет! Так скажи, какое у тебя оправдание?

Вот не совсем согласен. Мы всё же общаемся на Великом и Могучем Русском языке, где не просто перестановка слов, но даже интонация с оттенками значения и эмоциональной выразительности может полностью поменять смысл сказанного. Да даже глубокомысленная пауза в разговоре перевернёт всё сказанное до этого, а это текстом не передашь. Они позволяют управлять темпом диалога, выделить ключевые идеи, подчеркнуть эмоциональную нагрузку и достичь большей эффективности в общении.

Да, когда нужно передать точную информацию, то проще и лучше текстом. Но когда тебе нужно донести смыл, то только голосом. Когда ты пишешь текст, то вкладываешь свою интонацию, а вот читающий её прочитает по своему и вот вообще не факт что он поймет, ведь он прочитает со своей интонацией. А умением выражать свои мысли текстом так, что бы донести интонацию и даже выражение лица выражая это литературным языком, умеют очень и очень малое количество людей.

В большинстве случаев, когда пишут, то возникает что-то подобное в голове:

— Легкоступов, ты знаешь, какая у тебя фамилия? Легкоступов, то есть, лёгкий, можно сказать, воздушный... Ты чего написал?! Тельняшка через букву «и», шинель через букву «е», а ботинки вообще!... Ты чего, Легкоступов?! Ты слушай меня, Легкоступов. В русском языке есть слова, их там много. Когда их составляешь вместе, получается предложение, где есть сказуемое, подлежащее и прочая светотень. И всё это – великий русский язык, Легкоступов. Ты меня понял?!
— Так точно, товарищ командир!
— Так вот, у нас великий русский язык! В нём переставь местоимение, сказуемое и подлежащее, и появится интонация! «Наша Маша горько плачет» или «Плачет наша Маша горько». Ты понимаешь?! Это ж поэзия! Это ж былины, мамкина норка!... А есть вообще предложения в одно слово: «Моросит», «Вечереет», «Смеркается»... Ты чувствуешь?
— Так точно, товарищ командир!
— Ни хрена ты не чувствуешь! Когда я читаю, что ты написал, я чешусь в самых нескромных местах! Тут же член можно сломать, пока до конца абзаца доберёшься! Кто тебя учил?
— В школе.
— Покажи мне, и я разорву его, как тузик грелку.
— Я же говорю – в школе.
— А я что, за границей, что ли учился, Легкоступов?!
— Если б мне в школе бы так!... Доходчиво!... Я б...
— Вольно...