Спасибо @Izzi99 за донат, отправленный в поддержку моего блога!

О становлении династии Габсбургов можно почитать здесь - Габсбурги и Священная Римская империя

В 1556 году король Испании и по совместительству император Священной Римской империи Карл V, сильно подорвавший свое здоровье в ходе многолетних Итальянских войн, решил уйти на покой. Результатом столь неожиданного решения Карла стал раздел огромной империи Габсбургов между его сыном Филиппом, получившим корону Испании, а вместе с ней и все ее колонии в Новом Свете и в Африке, а также братом императора Фердинандом, которому досталась Священная Римская империя. Стоит отметить, что Фердинанд активно поучаствовал в расширении империи Габсбургов, в 1521 году удачно женившись на Анне Ягеллонской, сестре короля Венгрии и Чехии Людовика II.

В 1525 году Венгрия столкнулась с угрозой вторжения со стороны Османской империи, чьи войска, оккупировав большую часть Балкан, теперь пытались подчинить себе и области Центральной Европы. Людовик разослал по всем европейским дворам своих послов с призывом прислать ему военную помощью, однако довольно быстро понял, что ввиду запутанной политической ситуации в европейском регионе его страна осталась один на один с огромной армией османского султана Сулеймана Великолепного.

Главной причиной того, что европейские монархи не стали помогать венграм, стал династический союз Людовика II с Габсбургами. 24 февраля 1525 года в Битве при Павии (один из эпизодов Итальянских войн, в которых Франция боролась против коалиции Испании и Священной Римской империи за гегемонию в Италии) имперскими войсками был пленен французский король Франциск I. Регентом Франции на время плена короля стала его мать Луиза Савойская. В поисках союзника против Карла V Луиза отправила послание Сулейману Великолепному с просьбой посодействовать в освобождении ее сына, а также с предложением совместно с турками атаковать империю Габсбургов. Султан, откликнувшись на этот зов, написал письмо Карлу V, в котором потребовал от императора освобождения Франциска из плена, а также выплаты от Священной Римской империей ежегодной дани османам, на что, разумеется, получил отказ.

В мае 1526 года французы также смогли перетащить на свою сторону еще и Рим, в результате чего папа Климент VII отказался призывать европейских рыцарей каким-либо образом помогать венграм в отражении мусульманского вторжения, так как венгерский король Людовик был союзником проклятых Габсбургов. В свою очередь, сам Карл V также не торопился направлять помощь своим союзникам, считая своей первоочередной задачей вытеснение французов из Италии. У венгерского короля оставалась ещё надежда на помощь своего шурина Фердинанда, а также на польского короля Сигизмунда, однако и тут его постигло разочарование. Фердинанд банально не сумел набрать войско, так как в германских землях, чьим наместником он выступал, развернулось реформационное движение церкви, на раннем этапе которого Лютер и его сторонники заявляли, что турки - это божья кара и противостоять ей нельзя. Что же до польского короля, то он в то время был занят войнами с Тевтонским орденом и Москвой, а потому не мог направить свои войска ещё и на третий фронт. В результате Венгрия была предоставлена самой себе, что довольно предсказуемо быстро привело к печальному результату.

29 августа 1526 года недалеко от города Мохач в Южной Венгрии состоялось генеральное сражение, в котором 100-тысячная турецкая армия легко разгромила 25-тысячное войско венгров и убила их короля Людовика II. Победа при Мохаче открыла султану Сулейману путь к венгерской столице Буде, которая вскоре капитулировала перед турецкой армией.

Габсбурги в разгроме своих союзников углядели отличную возможность прибрать к рукам освободившиеся после смерти Людовика II короны Венгрии и Чехии, на которые немедленно свои права заявил шурин погибшего монарха Фердинанд. Однако если чешская знать довольно быстро утвердила Фердинанда на своем престоле, то в Венгрии он наткнулся на ожесточенное сопротивление еще одного претендента на трон, воеводы Трансильвании Яноша Запойяи. 10 ноября, через три месяца после гибели Людовика II, венгерское собрание избрало в его преемники Запойяи, однако в ответ на это некоторое прогабсбургски настроенные магнаты провозгласили своим королём Фердинанда. 31 июля 1527 года наемная армия Фердинанда вынудила Запойяи бежать на Восток страны. В попытке сохранить корону Янош запросил помощи у Сулеймана Великолепного, обещая передать Венгрию под покровительство турецкого султана в случае его победы над Габсбургом.

По результатам вспыхнувшей вскоре многолетней гражданской войны Венгрия была разделена на три части: восточную, включавшую в себя по большей части Трансильванию, принадлежавшую малолетнему сыну Запойяи (сам воевода умер в 1540 году), Яношу II Жигмонду; западную с территориями, раскинувшимися от Адриатики до северо-востока и находившуюся под властью Фердинанда; и центральную часть, которую контролировали османы. В венгерской столице Буде разместился турецкий наместник, а главный столичный храм, Церковь Матьяша, был превращен в мечеть. Турецкое владычество в центральной Венгрии продлилось более 140 лет.

Фердинанд же, благодаря получению чешской и венгерской короны, сосредоточил под своей властью огромные просторы Центральной Европы, к которым он в 1556 году присоединил еще и земли Священной Римской империи.

Однако даже столь обширные владения меркли в сравнении с теми, что унаследовал от Карла V его сын Филипп II. Помимо непосредственно Испании, в его державу входили Нидерланды, Балеарские острова, значительный кусок Италии (Неаполь, Сицилия, Милан и Сардиния), а также богатые золотом колони в Новом свете и в Африке. Также, еще будучи принцем, Филипп в 1554 году женился на английской королеве Марии Тюдор и уже после получения испанской короны стал предпринимать попытки присоединить к своей империи еще и Англию. По брачному договору Филлип не имел права вмешиваться в управление английским государством, а поэтому он долго и упорно пытался уговорить свою жену провести через Парламент указ о присвоении ему официального статуса короля Англии. Мария, судя по всему, искренне любившая своего супруга, действительно попыталась убедить английских баронов признать Филиппа своим королем, однако те, не желая попадать в зависимость от вездесущих Габсбургов, не поддались на ее уговоры и поставили крест на мечтах Филиппа об английской короне.

После смерти королевы Марии на английский престол взошла ее сестра Елизавета. Ввиду смерти своей супруги Филипп окончательно потерял возможность вмешиваться в дела Англии, а поэтому в попытке сохранить свои притязания на английский трон после коронации Елизаветы он незамедлительно предложил ей выйти за него замуж, на что, впрочем, получил отказ. В результате испанский король возненавидел английскую королеву и повел против нее борьбу, продлившуюся несколько десятилетий.

Тут стоит отметить, что причина ненависти Филиппа к Елизавете крылась не столько в том, что английская королева отказалась выходить за него замуж, а в том, что Елизавета погрузила Англиию протестантизм. Филипп, помимо огромных территорий, унаследовал от своего отца и идею, что Габсбурги должны защищать и насаждать католическую веру по всему миру и что в этом состоит первейшая обязанность их династии. За свое краткое пребывание на английском троне в роли мужа королевы Марии Филипп приложил руку к узаконенному убийству почти трех сотен протестантов, организовав таким образом одно из самых жестоких религиозных гонений в Европе 16 века.

Вернувшись в Испанию, он искоренил протестантские сообщества в Вальядолиде и Севилье, отправив на костер сотни человек, и послал экспедицию в Новый Свет с целью истребить во Флориде колонию французских протестантов-гугенотов, которые проповедовали там индейцам. В ходе карательного рейда испанские солдаты умертвили 143 поселенца.

Но Филиппа волновала не только протестантская ересь. В то время в Испании жило около полумиллиона мусульман, что уже на протяжении многих десятилетий вызывало недовольство испанских католических монархов, заставлявших мусульман менять веру, становясь так называемыми "новыми христианами" (мориски). Мориски же зачастую обращались в новую веру лишь для вида, втайне продолжая следовать исламу. Филипп, не терпевший такого издевательства над католицизмом, в конечном счете, обрушил на морисков репрессии, запретив им носить традиционную арабскую одежду, есть халяльную еду, говорить на арабском языке и посещать мусульманские бани. В свою очередь, это вызвало крупное мусульманское восстание в Южной Испании, после подавления которого Филипп решил издать указ об изгнании мусульманского населения из Испании.

Преследовал испанский король и евреев, которых в Испании насчитывалось около 300 тысяч. К середине XVI века большинство из них полностью ассимилировались в испанскую жизнь и сохраняли прежнюю веру только в виде плохо понятных им самим домашних ритуалов. Тем не менее, в испанском обществе витал страх пресловутого еврейского заговора, особенно усилившийся в самом начале правления Филиппа, когда была обнаружена секретная переписка между старейшинами испанской еврейской общины и константинопольскими раввинами. Последние в своих письмах в ответ на жалобы испанских евреев советовали тем внедряться в католическое общество и подрывать его изнутри: "Касательно того, что пишете вы, как они вас убивают, учите своих сыновей на врачей и аптекарей, чтобы ваши дети могли убивать их. Учите своих сыновей на богословов и священников, чтобы рушили их церкви". Далее автор письма советовал евреям изучать юриспруденцию и проникать на должности в государственных учреждениях, чтобы саботировать работу судов и правительства.

Современные историки сходятся во мнение, что данное письмо было сфабриковано испанскими властями с целью оправдать репрессии в отношении населения, имевшего еврейские корни. В частности, после обнародования этого письма был издан закон, запрещающий людям с еврейскими корнями вступать в различные гильдии, религиозные общества и рыцарские ордена.

Не забывал Филипп и про Англию - главный рассадник протестантизма в Европе. К середине 80-х годов 16 века противостояние Англии и Испании достигло своего апогея, а английские корабли начали грабить на море испанские суда, перевозившие золото из Америки, чем наносили Испании чудовищные убытки. Чтобы прекратить морские набеги и приструнить дерзкую Елизавету, Филипп II в июле 1588 года собрал мощный флот из более чем 150 кораблей, вошедший в историю под названием "Непобедимая армада", и отправил его к берегам Англии.

По плану испанского короля, его 30-тысячная армия должна была высадиться в графстве Эссекс, после чего маршем пойти на Лондон. Филипп рассчитывал на то, что английские католики оставят свою королеву-протестантку и перейдут на его сторону, ведь главной целью похода испанский король объявил свержение протестантизма в Англии. Однако, как всем нам известно со школьных времен, предприятие Филиппа потерпело крах. Проиграв генеральное сражение с английским флотом, Армада была вынуждена отступить. По пути домой испанский флот попал в несколько страшных бурь, в результате чего из всей "Непобедимой Армады" в Испанию вернулось только 60 кораблей. Узнав о произошедшем, король Филипп заявил: "Я посылал флот сражаться с людьми, а не с бурями и скалами. Да будет благословенно имя Божие".

С уничтожением Армады закончилось и морское могущество Испании, однако англо-испанская война продолжалась еще несколько десятилетий. Лишь в 1604 году, уже после смерти Елизаветы I и Филиппа II, противники заключили Лондонский мир, по которому Испания признавала легитимность протестантской монархии в Англии и отказывалась утверждать господство католицизма в этой стране, а Англия в обмен на это открывала пролив Ла-Манш для испанских кораблей.

Если на английском направлении Филипп потерпел неудачу, то на большинстве других ему сопутствовал успех. Так, заокеанские колонии Испании в годы его правления сильно расширились, во многом благодарю получению Филиппом короны Португалии. В 1580 году, после смерти португальского короля Энрике, не имевшего детей, Филипп заявил свои права на престол соседней страны как сын Изабеллы Португальской, которая, в свою очередь, приходилось дочерью португальскому королю Мануэлу I Счастливому, правившему с 1495 по 1521 годы. Филипп с помощью взяток перетащил на свою строну большинство португальских баронов и благодаря их поддержке 25 марта 1581 года сумел короноваться на престол Португалии. Корона этой страны принесла Испании новые огромные заокеанские территории, включавшие в себя Бразилию, Гоа, Макао и даже Нагасаки на южной оконечности Японии. Таким образом, Габсбургская Испания стала мощнейшей державой и в Атлантике, и на Тихом океане.

Для соблюдения чистоты веры в заокеанских колониях работала инквизиция, которая достигла особого размаха в Новом Свете. 25 января 1569 года Филипп II издал декрет, в котором наградил инквизицию в "Индиях" неограниченными правами и властью над всеми учреждениями и чиновниками колоний, включая вице-королей. Инквизиторам особо предписывалось строжайше следить за тем, чтобы в колонии не проникала "еретическая" литература. Для борьбы с опасными книгами инквизиторы имели во всех американских портах своих комиссариев, которые тщательно проверяли корабельные грузы на предмет еретической литературы.

Главным же объектом преследования инквизиции в "Индиях" были все те же евреи. Вообще, в 1522 году испанцы запретили "новым христианам" въезжать в Новый Свет, но они на свой страх и риск в поисках лучшей жизни продолжали прибывать в испанские колонии. Приплывая сначала в португальскую Бразилию, иудеи под видом "христиан - португальцев" перекочевывали оттуда в испанские колонии Америки. Вылавливание, разоблачение и наказание этих "врагов католической веры" и было главным занятием "индийских" инквизиторов. В результате многолетней деятельности инквизиции еврейская община Новой Испании, по сути, была уничтожена.

Однако главной головной болью в жизни Филиппа II были отнюдь не евреи с мусульманами и даже не англичане с их проклятой королевой Елизаветой. Больше всего бед и проблем испанскому королю доставили Нидерланды, в которых в то время с чудовищной скоростью стал распространяться протестантизм. В силу своего выгодного географического положения, Нидерланды были морскими воротами, открывающими путь к заокеанским колониям Испании, благодаря чему нидерландская экономика быстра пошла в гору. С восшествием на испанский престол Филиппа II хорошие времена для Нидерландов кончились, ибо новый король обложил нидерландцев огромными налогами и стал яростно бороться с протестантизмом. Такая политика Филиппа, в конце концов, привела к многолетней войне между Испанией и Нидерландами, в ходе которой испанская инквизиция вынесла решение, не знающее аналогов в истории - 16 февраля 1568 года инквизиционный суд приговорил к смертной казни все население протестантских Нидерландов, которое на тот момент составляло около трех миллионов человек. В разгар нидерландандского конфликта, речь о котором более подробно пойдет в следующей части, Филипп II неожиданно столкнулся с мятежом своего сына и единственного наследника дона Карлоса.

Дон Карлос родился 8 июля 1545 года, и с самого раннего детства стало понятно, что с испанским принцем что-то не так. Начиная с трех лет, он почти постоянно страдал лихорадкой, сопровождающейся умственными отклонениями, которые, по всей видимости, он унаследовал от своей прабабушки, известной под именем Хуана Безумная. Карлос не умел говорить до 5 лет, а став старше, не хотел ни учиться, ни заниматься физическими упражнениями. От венецианского посла Федерико Бадоеро до нас дошло описание внешности и поведения 12-летнего Карлоса: "У принца непропорционально большая голова, блеклая кожа, хилое телосложение. Он проявляет жестокость, чему я приведу пример. Когда на охоте ловят зайца или другое животное, ему нравится сжигать его заживо. Однажды ему подарили очень большого ужа, который укусил его за палец. Сразу же после укуса он отрубил змее голову. Принц очень высокомерен, не желает стоять перед отцом со шляпой в руке, зовет отца братом, а деда отцом. В высшей степени злобен и упрям".

В 1562 году в возрасте 17 лет Карлос упал с лестницы и так сильно разбил голову, что возникли опасения за его жизнь. Принц все же выжил, однако его поведение стало совсем неадекватным. По сообщению хронистов, Карлос на одном из приемов пытался ударить ножом президента государственного совета, а однажды за 5 часов зарезал 23 лошади. Когда в Нидерландах вспыхнул мятеж, Карлос попросил отца отправить его в мятежные земли урегулировать конфликт. Однако Филипп, прекрасно осознавая умственные способности своего сына, вместо него отправил в Нидерланды герцога Альбу. Это окончательно вывело дона Карлоса из душевного равновесия. Вскоре после этого решения своего отца испанский принц отправился в монастырь и в ходе исповеди признался, что испытывает смертельную ненависть к одному человеку и часто хочет убить его. Монахи немедленно доложили о таком признании Карлоса Филиппу, который, не долго думая, приказал арестовать своего сына.

Дон Карлос был заточен в одной из комнат мадридского королевского дворца. Там принц активно пытался покончить с собой, сначала отказываясь от пищи, а потом попытавшись задохнуться, проглотив крупный бриллиант. Спустя полгода заключения дон Карлос все-таки добился своего - 28 июля 1565 года испанский принц умер.

Можно не сомневаться, что помешательство дона Карлоса было следствием кровосмешения, ведь у него имелась только половина обычного набора предков в третьем колене. Его бабка по матери, Екатерина Австрийская, была родной сестрой деда по отцу (император Карл V), дед по матери Жуан III был родным братом бабки по отцу Изабеллы Португальской, а прабабки Хуана и Мария приходились друг другу родными сёстрами.

Процесс Реформации церкви в Европе заметно сузил выбор католических монарших семей, подходящих для браков с представителями Габсбургов, в результате чего кровосмесительные браки в этой династии стали совсем обычным явлением. Испанская и центраевропейская ветви династии обменивались супругами в каждом поколении. Из 73 браков, заключенных между представителями двух ветвей в период с 1450 по 1750 годы, четыре сочетали дядю с племянницей, 11 - двоюродных братьев и сестер; еще в четырех супругов связывало двоюродное родство через поколение, а в восьми - троюродное родство. Во множестве других случаев в брак вступали более дальние родственники. Каждый из этих браков, прямо запрещенный церковью, требовал особого дозволения Папы, которое, впрочем, Габсбурги всегда получали без проблем.

В свое время брачная дипломатия очень помогла Габсбургам, однако теперь кровосмесительные браки несли им уродства и умственную отсталость. Выступающая челюсть и отвисшая нижняя губа, придававшие необычный облик уже Карлу V, доходили теперь до степени безобразия, так что один из габсбургских правителей, Леопольд I (император СРИ с 1658 по 1705 год), получил прозвище Fotzenpoidl, что можно перевести как "лицо кретина". Из-за кровосмешения в династии стали обычны душевные расстройства, эпилепсия, мертворождения и нежизнеспособное потомство.

К концу 16 века пропагандисты из вражеских Испании стран, сплетя воедино зверства инквизиции, угнетение протестантов, евреев и мусульман, а также бесчинства испанских солдат в Новом Свете, создали жанр, который впоследствии стал известен под названием "черная легенда". В результате этого католическую Испанию XVI—XVII веков долгое время было принято представлять как царство настоящего мракобесия.

Последний же представитель дома Габсбургов на испанском престоле, Карл II и вовсе вошел в историю под званием самого безобразного монарха Европы. У Карла был тяжелейший случай образования габсбургской челюсти. Так его верхние и нижние зубы попросту не сходились, в результате чего он был не способен нормально пережевывать пищу и едва мог говорить из-за огромного языка. Кроме того, неудачливый король начал ходить только в восемь лет и был склонен к падениям из-за того, что ноги были слишком слабыми и не могли выдерживать его вес.

Карл II так не смог произвести на свет наследника - генетическое увлечение сохранением чистоты рода у его предков в конечном итоге привело к его бесплодию. Карл II умер 1 ноября 1700 году в возрасте 39 лет, положив конец династии Габсбургов на испанском престоле.

Продолжение следует.

Спасибо @biryuzovie.ru за донат, отправленный в поддержку моего блога!

Предыдущая часть лежит здесь - Людовик XI в плену у Карла Смелого. Ужасные способы расправы французского короля над своим врагами - "Железная клетка" и "комната-ублиетка"

Вернувшись во Францию из бургундского плена, Людовик XI немедленно приступил к разработке нового плана по подчинению гордой и независимой Бургундии французскому королевству. В поисках возможного союзника против бургундского герцога Карла Смелого Людовик обратил свое внимание на Англию, где в то время во всю шла "Война Алой и Белой розы", в которой в борьбе за власть между собой сражались две ветви королевской династии Плантагенетов - Ланкастеры и Йорки.

Дело в том, что Карл Смелый был союзником группировки йоркистов, сумевшей в 1461 году свергнуть с английского трона представителя Ланкастеров Генриха VI и посадить на его место герцога Йоркского Эдуарда IV. В 1470 году в стане йоркистов произошел разлад, в результате которого один из ближайших советников Эдуарда граф Уорик, сыгравший ключевую роль в приходе герцога Йоркского к власти в Англии, в пух и прах разругался с английским монархом, после чего бежал во Францию. Увидев в начавшейся смуте возможность изменить политическую ситуацию в Англии и в конечном итоге навредить англо-бургундскому союзу, Людовик предоставил Уорику убежище. В дальнейшем французский монарх сильно поспособствовал проведению переговоров опального графа с женой свергнутого английского короля Генриха VI Маргаритой Анжуйской, на которых вчерашние враги заключили между собой союз с целью свергнуть Эдуарда IV с престола Англии и вернуть на его место Генриха VI.

В середине сентября граф Уорик в сопровождении своих сторонников высадился на Туманном Альбионе и, заручившись поддержкой местных баронов, сочувствующих Ланкастерам, двинулся на Лондон. Узнав о приближении к столице крупной армии противника, лондонская знать немедленно переметнулась на сторону Уорика, оставив Эдуарда IV в полном одиночестве. Чтобы избежать плена, английский король сел на корабль и немедленно отплыл в Бургундию, где попросил убежища у своего давнего союзника Карла Смелого. Победившая же армия Уорика 6 октября ворвалась в Тауэр и освободила из заключения Генриха VI. Спустя неделю он прошел по Лондону с торжественной процессией, после чего на его голову водрузили корону.

Однако радость Ланкастеров, а вместе с ним и радость Людовика, уже грезившего о заключении англо-французского союза против Бургундии, длилась совсем недолго. Свергнутый Эдуард IV при помощи Карла Смелого набрал в бургундском герцогстве небольшое войско и вместе с ним в середине марта 1471 года вернулся в Англию отвоевывать корону. В конец уставшие от гражданской войны и бесконечных переворотов английские бароны решили не сопротивляться своему бывшему сюзерену и беспрепятственно пропустили его в Лондон. Генрих VI был вновь арестован и помещен в Тауэр, а граф Уорик с небольшой группой своих сторонников бежал в Ковентри.

14 апреля 1471 года в местечке Барнет, что в 16 километрах к северу от Лондона, солдаты Эдуарда IV сошлись в генеральном сражении с армией Уорика и нанесли ей разгромное поражения, убив среди прочих и самого мятежного графа. В течение следующего месяца Эдуард окончательно подавил последние очаги ланкастерского сопротивления в стране, после чего 21 мая 1471 года он победоносно въехал в Лондон. Вечером того же дня по чудесному стечению обстоятельств пришла новость о том, что Генрих VI скоропостижно скончался в Тауэре. Официальная версия гласила, что свергнутый король "умер от расстройства и уныния", однако по другой, более вероятной, бывшего короля забили до смерти по приказу Эдуарда. Как бы то ни было, смерть Генриха лишила группировку Ланкастеров последних надежд на престол и окончательно укрепила в Англии власть Эдуарда IV, позволив ему обратить свое внимание на внешние дела страны.

Спустя несколько лет после подавления мятежа английский король, отнюдь не забывший о той помощи, какую оказал Людовик XI его врагам, решил начать против французского государства военный поход, конечной целью которого было объединение Англии и Франции под властью английского монарха. В июле 1474 года Эдуард IV заключил с Карлом Смелым договор о наступательном союзе против Франции, согласно которому бургундский герцог обязался оказать военную помощь английскому королю в завоевании французской короны, в обмен на что в случае удачной кампании Бургундии должны были отойти области Гин, Пикардия, Турне, Шампань и Бар. В июне 1475 года Карла Смелый предоставил Эдуарду 500 плоскодонных барж, на которых английская армия численностью 20 тысяч человек за три недели переправилась в Кале, находившимся под контролем англичан с 1347 года.

Также Эдуард сильно рассчитывал на подход в Кале крупной союзнической армии из Бургундии, однако Карл Смелый привел на помощь союзникам лишь небольшой отряд. Дело в том, что еще за год до высадки английского десанта во Франции бургундский герцог начал крупную военную кампанию против швейцарских кантонов и части германских земель, входивших в состав Священной Римской империи. Карл давно мечтал соединить свое географически разорванное герцогство и сделать из Бургундии настоящее королевство, для чего вознамерился присоединить к своему герцогству Эльзас, Лотарингию, Савойю, часть современной Швейцарии, а также епископства Утрехта, Льежа, Туля, Вердена и Кельна.

29 июля 1474 года Карл со своим с войском, насчитывавшим около 20 тысяч человек, осадил город Нойс, который был последним препятствием по дороге на Кельн. Это, в свою очередь, спровоцировало императора Священной Римской империи Фридриха III, к чьим владениям относилось Кёльнское архиепископство, на ответные действия. Собрав крупную армию и заручившись поддержкой Людовика XI, обещавшего прислать своих солдат на борьбу с ненавистным бургундским герцогом, император прибыл на место событий и встал лагерем недалеко от осаждённого Нойса. Казалось, что вот-вот должно произойти генеральное на сражение, однако, к удивлению бургундцев, Фридрих несколько месяцев ничего не предпринимал, ожидая прибытие обещанной французской помощи, которая, впрочем, так и не появилась. В конце концов, 24 мая 1475 года имперская армия все же сошлась в битве с бургундцами, однако потерпела в ней поражение, после чего Фридрих направил Карлу Смелому запрос о мире, который тот с радостью принял. 19 июня между противниками было подписано перемирие на девять месяцев, а вопрос принадлежности Кельна был передан на рассмотрение папе римскому. Город Нойс же был помещён под временное управление папского легата.

27 июня Карл Смелый распустил свою изможденную осадой армию, а сам с небольшим эскортом отправился в Кале на помощь англичанам. Прибытие столь незначительной подмоги сильно расстроило Эдуарда IV, но не вынудило его отказаться от планов по захвату французской короны. 17 июля английский король и бургундский герцог выступили в поход на Париж. Перед выходом из Кале Карл Смелый заверил Эдуарда, что ему удалось переманить на свою сторону коннетабля Франции Луи де Люксембурга, контролирующего ключевые крепости на Сомме. По словам бургундского герцога, коннетабль должен был беспрепятственно впустить англичан в город Сен-Кантен, однако когда их армия подошла к воротам, городской гарнизон неожиданно открыл по ним артиллерийский огонь. Судя по всему, Луи де Люксембург, в последний момент испугавшийся возмездия со стороны французского короля, решил дать отпор интервентам. Карл Смелый после этого конфуза, окончательно испортившего его отношения с английским королем, под предлогом военных действий в германских землях покинул английское войско и отправился восвояси.

Узнав от своих шпионов о фактическом дезертирстве бургундского герцога из стана врага, Людовик XI решил немедленно воспользоваться ситуацией. Он отправил к Эдуарду своего посла с предложением "установить между Англией и Францией тесную дружбу, чтобы два эти королевства могли жить в мире". Французский посланник сообщил английскому королю, что сезон для ведения войны подходит к концу и скоро наступит зима, и если Эдуард захочет заключить сделку, то "король Франции сделает так, что англичане останутся довольны". Эдуард, прекрасно понимавший, что без помощи бургундской армии завоевать корону Франции ему не удастся, согласился на ведение мирных переговоров с французами и объявил временное перемирие с противником.

Такие новости, в свою очередь, сильно разозлили Карла Смелого. 19 августа бургундский герцог в ярости вернулся в лагерь Эдуарда IV и вступил с ним в ожесточенный спор, доказывая ошибочность ведения переговоров с французами. Карл в язвительном тоне напомнил Эдуарду о великих победах, которые английские короли ранее одержали во Франции, и о том, каких усилий им это стоило. Он заявил, что "никогда не думал, что нынешнее английское вторжение может принести Бургундии какую-либо пользу, и, помогая в его организации, руководствовался только желанием увидеть, как англичане вновь овладеют тем, что им принадлежало по праву". В конце своей речи Карл заключил, что он очень огорчен малодушием английского короля, после чего покинул английский лагерь, оставив в сердце Эдуарда серьезную обиду.

29 августа Людовик XI и Эдуард IV подписали семилетнее перемирие, по условиям которого Франция обязалась выплатить англичанам единоразовую контрибуцию в размере 75 тысяч экю, а в дальнейшем в течение всего срока перемирия Людовик должен был выплачивать Англии ежегодную субсидию в размере 50 тысяч экю. Также, желая закрепить мирные отношения между двумя странами, короли объявили о помолвке французского принца Карла, которому тогда было пять лет, со старшей дочерью короля Эдуарда, 10-летней Елизаветой. В качестве приданого Людовик обещал выплачивать ежегодную сумму в 60 000 ливров до момента достижения супругов брачного возраста. Наконец, было достигнуто соглашение о том, что Маргарита Анжуйская, супруга свергнутого английского короля Генриха VI, находившаяся в плену у англичан после битвы при Тьюксбери, состоявшейся в мае 1471 года, была освобождена за выкуп в 50 000 экю. В секретной статье к договору оба государя обязались помогать друг другу, если кто-то из их вассалов восстанет против них.

Подписанное мирное соглашение вызвало серьезное недовольство среди французских рыцарей, считавших его условия унизительными для Франции. Людовик же на это иронично заявлял, что "он прогнал англичан с французской территории гораздо легче, чем это сделал его отец". И действительно, в отличие от Карла VII, сражавшегося с англичанами на протяжении больше 20 лет, Людовику удалось изгнать английскую армию из своей страны всего через полтора месяца после начала вторжения. И сделал он это, по его собственному меткому замечанию, не с помощью оружия, а "накормив своих врагов пирогами с дичью и напоив их добрым вином".

После заключенного перемирия с англичанами Людовик направил своих послов и к Карлу Смелому с предложением заключить мир между Францией и Бургундией. Карл, лишившийся английского союзника и погрязший в войне со швейцарскими кантонами, с радостью принял данное предложение. Мирные переговоры должны были пройти 13 сентября 1475 года в люксембургском городе Солевр, в котором Карл разместил свой штаб. За несколько дней до их начала к Людовику XI явились два посланника французского коннетабля Луи де Люксембурга, который, как мы помним, обещал посильную помощь Карлу Смелому и Эдуарду IV в их войне с французским королем, однако в последний момент закрыл перед носом союзников ворота города Сен-Кантен.

Понимая, что ему не избежать кары монарха за интриги против своей персоны, коннетабль отправил к королю двух своих советников с целью убедить его в своей верности. В частности, послы должны были сообщить Людовику, что на самом деле коннетабль никогда не замышлял ничего дурного против него, а наоборот, хотел рассорить герцога Бургундского и Эдуарда IV. Однако Людовик, которому уже в конец надоели интриги Луи де Люксембурга, решил расправиться с предателем, и сделал он это весьма интересным способом.

Так, совпало, что в день приезда посланцев коннетабля у короля с визитом находился Гийом Ле Жон Де Конте, дворецкий Карла Смелого. Людовик, решивший разыграть комедию, пригласил де Конте в свою комнату и попросил его спрятаться за ширмой. Далее он приказал привести к себе посланников коннетабля, и как только они вошли, король попросил их рассказать об отношениях коннетабля с бургундским герцогом. Желая выгородить своего господина, послы объяснили монарху, что коннетабль всеми силами хотел разорвать союз Карла Смелого с англичанами. Затем, чтобы угодить королю, один из послов начал насмехаться над бургундским герцогом и пародировать его нрав - он топал ногой о пол, клялся святым Георгием и называл короля Англии незаконнорожденным сыном лучника. Восхищенный тем, что он добился того, чего хотел, Людовик попросил посла говорить громче, потому что он начинает немного глохнуть. Посланник коннетабля с радостью повторил всю свою речь ещё раз. Когда сцена была окончена и посланники удалились, сеньор де Конте вышел из-за ширмы в состоянии изумления и возмущения. С этого момента у него была только одна мысль: как можно скорее доложить Карлу о том, что он только что услышал. Через час он уже скакал галопом к штаб-квартире герцога Бургундского.

При подписании договора о перемирии между Францией и Бургундией Карл Смелый и Людовик включили в него секретный пункт, который предусматривал, что та из двух сторон, которая первой доберется до французского коннетабля, должна будет казнить его или передать другой стороне в течение восьми дней. В сентябре 1475 года коннетабль Луи де Люксембург был взят под стражу и препровождён в Бастилию. В декабре он был обезглавлен.

Карл Смелый же, заключив таки перемирие с Людовиком, бросил все свои главные силы на войну против швейцарцев. В феврале 1476 года бургундцы захватили город Грансон, однако уже 2 марта на его освобождение подошла основная швейцарская армия. В начавшемся сражении швейцарцы разгромили бургундское войско, умудрившись при этом захватить всю его артиллерию в количестве 400 орудий и вынудив Карла Смелого с остатками его армии экстренно бежать из Грансона. Спустя несколько месяцев бургундский герцог попытался взять реванш у противника, 9 июня осадив город Муртен, однако потерпел еще более катастрофическое поражение, чем при Грансоне. 22 июня прибывшая на деблокаду города швейцарская армия буквально уничтожила войско противника, убив в сражении около 8 тысяч бургундцев.

Два столь чувствительных поражения подряд, тем не менее, не охладили военный пыл Карла. На этот раз бургундский герцог, на время забывший про Швейцарию, обратил свой взор на Лотарингию, чьи территории он также мечтал включить в состав Бургундии. Собрав новое войско 22 октября, Карл осадил город Нанси, однако, как и в случае со швейцарскими городами, наткнулся на ожесточенное сопротивление местного гарнизона. Пока бургундцы пытались захватить осажденный город, лотарингцы, заручившись поддержкой своих союзников (австрийцев, эльзасцев, французов и все тех же швейцарцев), собрали войско численностью около 20 тысяч человек и двинулись на освобождение Нанси.

5 января 1477 года на обледеневших полях близ Нанси войско Карла потерпело страшное поражение - почти все его солдаты были перебиты или пленены, а сам бургундский герцог был убит. Его обмороженное, голое и изуродованное тело обнаружили несколько дней спустя в соседней реке. Голова Карла была расколота алебардой, на животе и пояснице были следы от многочисленных ударов копий, а лицо было настолько обезображено дикими животными, что лишь личный врач герцога смог опознать его по боевым шрамам.

После смерти Карла Смелого герцогство Бургундское унаследовала его дочь Мария. Увидев благоприятную возможность наконец, присоединить столь желанную Бургундию к французским территориям, Людовик XI немедленно собрал армию и с ее помощью аннексировал большую часть территорию герцогства. Вслед за этим он предложил двадцатилетней Марии стать супругой его семилетнего сына дофина Карла, чтобы официально закрепить бургундские земли за французской короной, однако это предложение не встретило энтузиазма среди бургундской знати, боявшейся потерять свою независимость. В результате долгих размышлений было решено выдать Марию замуж за сына императора Священной Римской империи Фридриха III Максимилианна Габсбурга, что в конечном итоге привело к новой войне, на этот раз между Францией и домом Габсбургов.

Спустя 4 года ожесточенных сражений, 23 декабря 1482 года между противниками был заключён мирный договор, по которому Бургундское государство было разделено - Франция присоединила к себе непосредственно Бургундию, а также области Пикардия, Франш-Конте, Шароле и Артуа, а Габсбурги получили себе во владение Бургундские Нидерланды, включавшие в себя Фландрию, Брабант, Голландию, Люксембург и прочие земли. Таким образом, к концу своего правления Людовик XI сумел объединить под своей властью всю территорию Франции, за исключением части земель, находившихся под контролем королевства Наварра, а также Бретонского герцогства, которое под власть французской короны привел уже сын Людовика, Карл VIII.

За двадцать лет нахождения на престоле Людовик создал для себя во Франции такую власть, какой не знал до этого ни один из его предшественников, ведь отныне все сословия королевства (буржуазия, духовенство и дворянство) были полностью подчинены короне. Для контроля над всем, что происходит в европейском регионе, Людовик создал крупную разведывательную службу, в которую входили дипломаты, частные сыщики, секретные агенты, а также иностранные чиновники, находившиеся на его содержании. Французский король не жалел денег и на то, чтобы покупать благосклонность своих врагов, считая, что расходы на их подкуп составят гораздо меньшую сумму, чем та, которую придется потратить в случае вражеского вторжения или феодального мятежа. За постоянны интриги, подкупы и попытки перессорить своих врагов между собой Людовик XI получил среди своих современников прозвище "Всемирный паук".

В конце жизни рассудок Людовика помутился. Чувствуя, что его тело начинает слабеть, французский король убедил себя в том, что против него готовится очередной заговор. Для того чтобы удержать власть и обезопасить себя от мятежа, он переехал уединённой замок Плесси-ле-Тур, в котором, не доверяя французским солдатам, окружил себя шотландской гвардией под начальством лорда Крауфорда. Король превратил Плесси в крепость, куда допускались лишь избранные. Окрестные дороги были усеяны ловушками, в которые попадали лошади любого, кто пытался приблизиться к замку окольными путями. Замок был окружен рвом и стеной с острыми шипами, вделанными в кладку. Ворота закрывались железной решеткой. Само двухэтажное жилище короля находилось внутри крепостного двора. По четырем его углам находились передвижные железные сторожевые башни, на которых постоянно находились лучники, получившие приказ стрелять во все, что движется, как только ворота будут закрыты, а разводной мост поднят.

Заметив, что его кожа воспалилась, Людовик убедил себя в том, что он заболел проказой, и стал отчаянно искать лекарство от нее. В надежде продлить свою жизнь, он поручил одному из своих лучших морских капитанов, Георгию Палеологу, проследовать на трех кораблях вдоль западного побережья Африки до островов Зеленого Мыса (Кабо-Верде), "чтобы найти некоторые вещи, имеющие большое значение для его здоровья". Этими "вещами" были большие морские черепахи, ведь врачи того времени считали, что нет лучшего средства от проказы, чем купание в крови этих животных.

Обращался Людовик и ко всяким колдунам, однако никто из них так и не смог спасти медленно умирающего короля. 30 августа 1483 года после нескольких кровоизлияний в мозг Людовик XI скончался, а на французский престол взошел его сын Карл VIII, которому было уготовано судьбой бросить Францию в пучину Итальянских войн.

Спасибо Таинственному пикабушнику за донат, отправленный в поддержку моего блога!

Предыдущая часть лежит здесь - "Великое Аутодафе в Севилье" и страшные пытки испанской инквизиции

В самом начале 1482 года папа римский Сикст IV написал испанских монархам Изабелле Кастильской и Фердинанду Арагонскому жалобу на то, что Мигель де Морильо и Хуан де Сан-Мартин, которых королевская чета назначила на должность главных инквизиторов Испании, не следуют правилам закона, объявляя еретиками тех, "кто ими на самом деле не был даже в мыслях". В своем письме Папа выражал возмущение тем, что многие праведные христиане без каких-либо серьезных доказательств были брошены в тюрьмы, подвергнуты пыткам и лишены своего имущества. В конце письма Сикст подытожил, что "испанской инквизицией уже некоторое время движет не ревностное служение вере и спасению душ, а жажда богатства". В соответствии с выше изложенным, Папа аннулировал все полномочия, данные испанским инквизиторам.

Разумеется, столь дерзкая булла сильно возмутила Изабеллу и Фердинанда, которые увидели в таком послании покушение на свою власть. Сделав вид, что он сомневается в подлинности папского письма, Фердинанд отослал Сиксту IV лукавое послание, которое заканчивалось следующими словами: "Доверьте нам заботу об этом вопросе". Немного поразмыслив, понтифик все же решил не портить отношения с испанскими монархами и 2 августа 1483 года издал новую буллу, учредившую в Кастилии постоянный Священный трибунал инквизиции, которому должны были подчиняться все инквизиторы, находящиеся в королевстве. Для управления этим Священным трибуналом была создана новая должность Генерального инквизитора Кастилии (через несколько месяцев власть Генерального инквизитора распространилась еще и на Арагон), которую занял Томас де Торквемада, приор монастыря Санта-Крус и духовник королевской четы.

Томасу было 63 года, однако, несмотря на столь почтенный возраст, он, по всей видимости, сохранил прекрасное здоровье, ведь, как сообщают источники, получив приглашение на аудиенцию к монархам, он проделал путь от монастыря Санта-Крус-ла-Реал до королевского двора пешком и босым. На приеме у монархов Торквемаде сообщили, что он назначен на только что учрежденный пост Генерального инквизитора Кастилии. При этом королева Изабелла честно сказала своему духовнику, которого она любила как отца, что опасается, что "люди не будут любить человека, занимающего такую должность". Торквемада же в ответ признал, что судьи никогда не бывают любимы, но "ему совершенно безразлично, что весь мир будет думать о нем лично до тех пор, пока он выполняет свои обязанности". В следующие полтора десятка лет Торквемада обладал властью и влиянием, которые могли поспорить с властью и влиянием самих монархов, а деятельность инквизиции при его управлении приобрела необычайно жесткий характер. При этом, несмотря на столь мощную власть и доступ к богатствам, конфискованных у еретиков, сам Торквемада до конца своих дней вел крайне аскетичный образ жизни.

В октябре 1484 года Торквемада назначил в Севилье общий съезд всех членов испанских инквизиционных трибуналов, на котором был выработан кодекс из 28 статей, регулировавший весь инквизиционный процесс. Среди них были: Статья определявшая продолжительность так называемого льготного срока, данного еретикам для объявления самих себя и для предупреждения этим конфискации их имущества. Другими словами, если еретик приходил в инквизицию с чистосердечным признанием, то он мог отделаться лишь штрафом или другим мягким наказанием. Отдельной статьей было указано, что если добровольно кающийся явится со своим признанием уже после истечения льготного срока, то он не может быть избавлен от конфискации своего имущества. На практике это выглядело следующим образом: Инквизитор со своей свитой приезжал в тот или иной город или селение. Там он созывал всех жителей и предлагал всем желающим покаяться в ереси течение следующих дней. Покаявшийся грешник облагался штрафом, после чего принимался обратно в лоно церкви, при этом он был обязан назвать имена и дать подробную информацию обо всех других известных ему еретиках.

Десятая статья кодекса налагала на инквизиторов обязанность объявлять в их акте примирения время, когда примиренный впал в ересь, чтобы знать, какая часть его имущества принадлежит конфискации. Одиннадцатая статья гласила, что если содержащийся в секретной тюрьме трибунала еретик, движимый истинным раскаянием, попросит отпущения грехов, то ему можно его даровать, наложив на него в виде епитимьи кару пожизненного заключения. На основании пятнадцатой статьи, когда против отрицающего свое преступление обвиняемого существовала полу-улика, он должен был подвергнуться пытке. Если во время пытки он признает себя виновным и затем подтвердит свое признание, то его наказывали как уличенного. Если же он отказывался от подтверждения, его вторично подвергали той же пытке или приговаривали к смертной казни как нераскаявшегося.

Шестнадцатой статьей было запрещено показывать обвиняемым полную копию свидетельских показаний, чтобы они не могли узнать, кто на них донес. На основании девятнадцатой статьи, если после вызова в суд согласно предписанным формам обвиняемый не явится, он должен быть осужден как уличенный еретик. Двадцатая статья гласила, что если доказано книгами или поведением умершего человека, что он был еретиком, он должен быть судим и осужден как таковой. Его труп должен быть вырыт из земли, а все его имущество конфисковано у законных наследников в пользу государства.

В двадцать второй статье было сказано, что если человек, присужденный к выдаче в руки светского суда, оставляет несовершеннолетних детей, то им даруется государством в виде милостыни небольшая часть конфискованного имущества их отца, и что инквизиторы обязаны доверить надежным лицам заботу об их воспитании и христианском просвещении. Двадцать пятой статьей запрещалось инквизиторам и другим лицам, причастным к трибуналу, получать подарки под страхом верховного отлучения и лишения должности. Двадцать восьмая статья предоставляла мудрости инквизиторов рассмотрение и обсуждение всех пунктов, не предусмотренных в основных законах.

Кодекс инквизиции, разработанный Торквемадой, серьезно ограничил произвол инквизиторов на местах и расширил права подследственных. Отныне постановления об аресте и пытке, а также обвинительное заключение могло выноситься только коллегиально. Если оказывалось, что обвиняемый знаком с инквизитором и ему казалось, что арест связан с какими-то личными мотивами, дело немедленно передавалось в вышестоящую инстанцию. Для свидетелей, давших ложные показания, предусматривалось суровое наказание, а любое решение суда могло быть обжаловано в Ватикане. Да и вообще, вопреки расхожему мнению, инквизиция не старалась обязательно доводить дела еретиков до костра, не опробовав в течение долгого времени все остальные средства. Кодекс Торквемады предписывал инквизиторам побуждать родных и друзей обвиняемого, а также духовных лиц и всех граждан, известных своей образованностью и благочестием, посещать его в тюрьме для беседы. Сами епископы и инквизиторы неоднократно убеждали заключенного принести покаяние и вернуться в лоно церкви. Когда некоторые идейные узники считали себя мучениками и сами желали как можно скорее взойти на костер, инквизиторы на это обычно не соглашались. Наоборот, трибунал старался переубедить узника и уверить его в том, что, раскаявшись, он избежит смерти, если только повторно не впадет в ересь.

Что же до ужасных пыток, о которых я писал в прошлой статье, то они применялись крайне редко и только к самым упорным еретиками. Так, историк Жан Севиллья указывает, что до 1500 года в трехстах процессах, которые были проведены трибуналом в Толедо, было зафиксировано всего пять или шесть случаев применения пытки, а с 1480 по 1530 годы в двух тысячах процессов в Валенсии - всего двенадцать случаев. Обычно же в качестве наказания к грешникам применялось публичное покаяние или паломничество в святые места. Более серьезная вина влекла за собой тюремное заключение, но так как инквизиционные трибуналы не везде имели камеры, приговоренные часто отбывали заключение в своих домах. Находясь под арестом согласно инструкциям Торквемады, заключенные имели возможность заниматься своей профессиональной деятельностью. В субботу они могли выходить, чтобы проходить процедуру покаяния, а в воскресенье - чтобы участвовать в мессе. Самые большие сроки заключения никогда не превышали трех лет. В самых же серьезных случаях в качестве наказания применялась ссылка на галеры или смертная казнь. Что касается аутодафе, то обычно оно проходило один-два раз в год и всегда было привязано к какому-нибудь религиозному празднику или памятной дате.

Однако вся вышеописанная довольно мягкая судебная процедура была применима в основном к чистокровным испанским еретикам и мало касалась обратившихся в христиан евреев, на которых и обрушилась вся мощь инквизиции Торквемады.

Обширная торговля, которую они вели на протяжении многих веков, позволила испанским евреям сосредоточить в своих руках огромные богатства, а также заняться банковским делом, в результате чего их должниками оказалась огромная часть испанского населения. В результате испанцы сильно обозлились на своих удачливых кредиторов, из-за чего в Испании произошло несколько крупных еврейских погромов, в которых погибли тысячи евреев. Чтобы избежать расправы над собой, многие евреи стали для вида принимать христианство, при этом тайно продолжая исповедовать иудаизм. Для искоренения этой ереси среди новообращенных христиан по приказу Торквемады по испанским городам разъехались инквизиторы, чье появление в городах с крупными марранскими общинами (новообращенных евреев испанцы называли марраны, от слова "marrar" -"заблуждаться") приводило к взрыву недовольства. Особенно сильное народное негодование вспыхнуло в Сарагосе - главном городе Арагона - в котором действовали инквизиторы Гаспар Хуглар и Педро де Арбуэс.

Опасаясь за свою судьбу, марраны решили не ждать, когда за ними придут "черные монахи", и отправили ко двору римского папы специальных послов, которые должны были ходатайствовать перед Святым престолом об ограничении полномочий инквизиции. Узнав об этих посольствах, отправленных в Рим, инквизиторы Арагона пришли в неописуемую ярость и не замедлили с отмщением. В результате Гаспар Хуглар и Педро де Арбуэс обвинили нескольких влиятельных "новых христиан" в тайном исповедовании иудаизма и приказали их арестовать. Под пытками арестованные признали все предъявленные им обвинения и дали разоблачительные показания против других марранов. В Сарагосе начались жестокие казни, которые вызывали огромное возмущение и негодование среди арагонских "новых христиан", что спровоцировало в Арагоне заговор против инквизиции.

Молодые дворяне из аристократических семей, имевших еврейские корни, объединились с крупными арагонскими землевладельцами, которые также были возмущены злоупотреблениями инквизиторов, и повели против инквизиции ожесточенную борьбу, методом которой был выбран ответный террор. Заговорщики считали, что после убийства нескольких монахов-доминиканцев никто из их собратьев больше не дерзнет стать инквизитором, и что Фердинанд с Изабеллой, испугавшись мятежных движений в стране, распустят весь инквизиционный орган. Как можно догадать, мятежники были весьма наивны... Как бы то ни было, для осуществления своих целей заговорщики обошли всех до единого арагонских марранов и евреев, и с каждого из них взяли определенную сумму "на благое дело", собрав тем самым 10 000 реалов - огромную сумму по тем временам. Заговорщиками был составлен подробный перечень потенциальных жертв, которых следовало устранить в первую очередь и в самое ближайшее время. Разумеется, этот "черный список" возглавили главные инквизиторы Сарагосы Педро де Арбуэс и Гаспар Хуглар, на которых вскоре напал отряд наемников, нанятый на деньги, собранные заговорщиками. Впрочем, данное нападение закончилось неудачно ввиду того, что эскорт инквизиторов быстро разогнал недостаточно мотивированных наемников.

Чуть позднее глава заговорщиков Бласко де Алагон вместе со своими товарищами решил собственноручно напасть Педро де Арбуэса, однако после попытки покушения на свою жизнь тот стал носить под черным монашеским балахоном кольчугу, а также стальной шлем, который был скрыт под плотным матерчатым колпаком. Любая же попытка приблизиться к инквизитору решительно пресекалась его охраной. Заговорщики взяли Арбуэса под круглосуточное наблюдение, пытаясь улучить удобный момент для нападения. Быстро стало понятно, что единственным местом, где можно было приблизиться к инквизитору, была церковь, в которой Педро де Арбуэс появлялся каждый день. Во время молитвы он фактически находился без охраны, поскольку в те времена в храм запрещалось проносить оружие. Так как инквизитор строго соблюдал это правило, его телохранители всегда оставались у входа в церковь.

Поздним вечером 15 сентября 1485 года Педро де Арбуэс, как обычно, держа в руках большой посох и фонарь, вошел в церковь. В это время внутри главного зала за одной из колонн его уже поджидали убийцы. Ничего не подозревавший инквизитор спокойно приставил свой посох к колонне и, поставив на каменный пол фонарь, склонив колени, стал читать вечернюю молитву. Как мы уже знаем, Педро де Арбуэс, чтобы обезопасить себя от нападения, носил под одеждой кольчугу и стальной шлем. Знавшие об этом нападавшие намеренно старались наносить удары в незащищенные части тела своей жертвы. Обескураженный неожиданным нападением, Педро де Арбуэс отчаянно закричал, взывая о помощи, и попытался подняться с колен, однако в этот момент к нему подскочил один из убийц и, целясь в незащищенную шею, ударил наотмашь, стараясь разом снести ненавистную инквизиторскую голову. Однако в последнее мгновение Педро де Арбуэс успел отклониться, и клинок шпаги лишь чиркнул по его затылку. Тем не менее, эта рана и оказалась смертельной. Арбуэс умер 17 сентября 1485 года после нескольких дней агонии.

Сразу после нападения телохранители инквизитора вбежали в церковь и, легко ранив убийц их шефа, захватили их в плен. В дальнейшем их препроводили в подземные казематы тайной тюрьмы инквизиции, в которых заговорщики прошли все круги ада - им дробили кости в "испанском сапоге", пытали водой и огнем, подвешивали на дыбе и лишали сна. Когда жители Сарагосы узнал об убийстве инквизитора, их охватила ярость из-за того, что марраны осквернили католический храм. Чистокровные испанцы бросились атаковать дома всех, кто имел в своем роду хоть какие-то еврейские корни. Всеобщее возбуждение было столь сильно, что оно могло иметь самые ужасные последствия, если бы не молодой архиепископ Сарагосы Альфонсо Арагонский, незаконнорожденный сын короля Фердинанда, не сел на коня и не сдержал толпу, пообещав ей, что преступники будут обнаружены и казнены. Он заверил народ, что на этот раз "проклятые марраны" не смогут избежать наказания, привычно раздавая взятки, таким образом сумев отговорить людей от продолжения погромов и бойни.

Схваченные же в храме убийцы инквизитора под пыткой выдали имена всех людей, участвовавших в заговоре. В результате последующих арестов и суда над заговорщиками пожизненному заключению подверглись сотни представителей испанской знати, впрочем, многие из осужденных так и не достигли тюрьмы, умерев от полученных во время пыток увечий. Главных участников убийства, Педро де Арбуэса, перед казнью привязали к лошадям и протащили по улицам Сарагосы. Суд приговорил их к медленной показательной смерти в назидание тем, кто в будущем решится покуситься на святую инквизицию. Перед смертью приговоренным отрубили руки и лишь затем повесили. После этого тела казненных четвертовали и, насадив на кол, выставили на основных дорогах, ведущих в город.

Единственным из арестованных, кому удалось избежать столь страшной участи, стал Хуан де ла Абадиа. За несколько часов до начала показательной казни, оставшись на какое-то время без присмотра надзирателей, он повесился в тюремной камере. Тем не менее, палачи надругались над его трупом. Его тело выволокли на эшафот и подвергли тем же издевательствам, какие было суждено перенести перед смертью его товарищам.

Что же касается погибшего Педро де Арбуэса, то он, как мученик за святую веру, в 1664 году был причислен папой Александром VII к лику блаженных, а в 1867 году канонизирован.

31 марта 1492 года Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский обнародовали указ об изгнании всех не перешедших в христианство евреев из Кастилии и Арагона. В качестве мотивации такого решения испанские монархи указали "великий ущерб для христиан от общения, разговоров и связей с евреями, относительно коих известно, что они всегда стараются всевозможными способами и средствами отвратить верующих христиан от святой католической веры и отдалить их от неё, и привлечь и совратить их в свою нечестивую веру..." Евреям был дан срок до конца июля покинуть территорию королевства, причём им было запрещено не только возвращаться в Испанию, но даже проезжать через испанские земли под страхом смерти и конфискации всего имущества. До истечения этого срока евреи оставались под "защитой и покровительством королевской четы, чтобы они могли безопасно проходить и продавать, и менять и отчуждать всё своё имущество, движимое и недвижимое, и распоряжаться им свободно". Однако в действительности евреев ждало разорение, так как их имущество перед выселением принудительно продавали за бесценок. К тому же евреям запрещалось вывозить из Испании золото, серебро, чеканные монету и другие драгоценности.

Точное число изгнанников, лишённых имущества и вынужденных покинуть страну, в которой их предки жили более 1500 лет, оценивается разными историками от 50 тысяч до 150 тысяч человек.

Те евреи, кто не захотел покидать границы Испании, были вынуждены обратиться в христианство, однако большинство из них тайно продолжали исповедовать иудаизм, за что на них обрушивался гнев инквизиции. Инквизиторы довольно лёгкой определяли, кто из новообращенных христиан повторно впадал в ересь, ведь соблюдение обрядов иудаизма требовало некоторых очевидных атрибутов - отказа от некошерной пищи, хранения в доме Торы и отказа работать в субботу. В качестве расплаты за их грехи скрытых иудеев ждали разные наказания, от конфискации имущества до прогулки на костер. После завоевания Гранады, которое завершила многовековую Реконкисту, такие же репрессии со стороны инквизиции обрушились и на мавров, которых либо изгоняли из Испании, либо заставляли переходить в христианство.

Всего же за время деятельности Томаса де Торквемады, по разным данным, было сожжено заживо от 2 до 8 тысяч человек, и более 20 тысяч человек было подвергнуто иным наказаниям. Самый же ярый критик Торквемады, испанский историк инквизиции, живший в 18 веке, Хуан Антонио Льоренте, считал, что генеральный инквизитор Кастилии и Арагона сжег на костре 10 220 человек, а еще 97 тысяч человек подверг конфискации имущества, тюремному заключению, изгнанию со службы и прочим наказаниям.

Ввиду того, что Торквемада своей деятельностью нажил кучу врагов, по приказу королевы Изабеллы к нему была приставлена охрана, составленная из пятидесяти всадников и двух сотен пехотинцев, которая сопровождала генерального инквизитора всюду, куда бы он не пошел. Каждое блюдо перед тем, как подать Торквемаде на стол, пробовалось в его присутствии. В последние годы жизни ухудшение здоровья Торквемады заставило папу Александра VI назначить в июне 1494 года ему в помощь четырех инквизиторов, которые забрали фактическую власть из рук Томаса. Многие историки полагают, что истинной причиной этого назначения могли стать многочисленные жалобы, поступившие к папе на неустанное рвение Генерального инквизитора.

Томас де Торквемада умер 16 сентября 1498 года. В 1836 году его могила была разграблена радикальными протестантами, считавшими, что Торквемада, приказавший извлечь множество людей из могил, чтобы надругаться над их останками, сам должен посмертно испытать такую же участь. Кости Генерального инквизитора Кастилии и Арагона, как утверждается, были ритуально сожжены тем же способом, что и на аутодафе.

Продолжение следует.