Центральная Азия - это крупный регион, простирающийся от Каспийского моря на западе до озера Байкал на востоке, охватывающий Таджикистан, Казахстан, Туркмению, Узбекистан, Кыргызстан и север Афганистана. Этот регион оказался на перекрестке миграционных путей ещё с тех пор, как современные люди покинули Африку, что привело к долгосрочному присутствию людей, богатой истории и высокому культурному разнообразию. Например, Земледельческо-скотоводческие общины, существовавшие со времен джейтунской культуры 6000 лет до н. э., сменились земледельческими в эпоху энеолита (4800–3000 гг. до н.э.), с жителями деревень, ведущими хозяйство, связанное с орошаемым земледелием.

В эпоху средней бронзы на юге Центральной Азии процветала цивилизация Бактрийско-Маргианского археологического комплекса с характерными протогородскими поселениями, мощными ирригационными технологиями и выраженной социальной иерархией. Около 3000 г. до н.э., в северной части Центральной Азии распространился кочевой образ жизни, который приобрел важное значение в этом регионе в эпоху поздней бронзы (2400–2000 гг. до н.э.). Ранее было показано, что популяции Бактрийско-Маргианского археологического комплекса представляют собой в основном смесь иранских (~60–65%) и анатолийских (~20–25%) земледельцев. Однако некоторые бактрийцы имели повышенную долю степного компонента, похожего на таковой у ямной культуры, а это позволяет предположить, что степное происхождение начало появляться в Центральной Азии примерно к 2100 г. до н. э. Ранее сообщалось, что на трёх участках Бактрийско-Маргианского археологического комплекса 2100 -1700 гг. до н. э. были выявлены люди с родословной, связанной со скотоводами западной степи среднего и позднего бронзового века, которые уже имели на треть примесь от европейских земледельцев. Что говорит об обратном потоке генов с запада на восток и далее на юг.

В конце бронзового века, примерно с 1800 г. до н.э., цивилизация Окса на своем заключительном этапе претерпела важные преобразования:

⦁ оставаясь в той же традиции, материальная культура обеднела, исчезли некоторые керамические формы и артефакты;

⦁ отдельные места обитания были заброшены, монументальная архитектура исчезла, уровень технологического развития, казалось, снизился;

⦁ внешняя торговля, которая процветала во время предыдущей пиковой фазы, значительно замедлилась или даже прекратилась, за исключением контактов со степями северной части Центральной Азии;

⦁ погребальные обычаи изменились с появлением новых способов погребения, до полного исчезновения захоронений в раннем железном веке, что может быть связано с идеологической эволюцией.

В период между 1800 и 1500 годами до н. э. преобладала андроновская культура, вплоть до возникновения язской культуры раннего железного века, которая примечательна сдвигом в материальной культуре и погребальных практиках.

А позже Центральная Азия была ареной завоеваний Ахеменидов, греко-бактрийцев, парфо-сасанидов и арабов, продвигавшихся на восток, а также продвигающихся на запад различных азиатских народов, таких как гунны, хунну и монголы, прежде чем стать торговым центром вдоль Великого Шелкового пути, особенно во времена империи Сасанидов и после исламского завоевания.

В настоящее время непростая демографическая история Центральной Азии привела к сложному генетическому разнообразию, при этом современное население Центральной Азии разделено на две культурно разные группы:

⦁ Первая группа состоит из тюркоязычного и монголоязычного населения (далее именуемого тюрко-монгольским), которые являются полукочевыми скотоводами и демонстрируют генетическое сходство с населением Восточной Азии и Сибири.

⦁ А вторая группа, образована таджиками и ягнобцами, которые живут в южной части Центральной Азии, говорят на индоиранских языках, занимаются сельским хозяйством, ведут оседлый образ жизни и генетически более похожи на современные популяции Западной Евразии и иранцев.

Более того, известно, что ягнобцы долгое время находились в генетической изоляции без каких-либо признаков недавней примеси.

Современные исследования ДНК показали, что индоиранские популяции присутствовали в Центральной Азии до тюрко-монгольских групп, возможно, еще во времена неолита. А тюрко-монгольская группа возникла позже в результате смешения местных индоиранцев с южно-сибирскими или монгольскими группами с высокой долей восточноазиатского происхождения (около 60%). При этом туркмены, генетически выделяются из тюрко-монгольской группы, занимая промежуточное положение с индоиранской группой, что предполагает недавний сдвиг языка и культуры, возможно, в результате языковой замены, в основном благодаря доминированию элит.

Кстати, стоит учесть, что некоторые современные тюркоязычные популяции гораздо ближе к древним индоиранским популяциям, чем к прототюркам. Но это не делает эти древние индоиранские популяции тюрками, это по определению невозможно.

Палеогенетические исследования подтвердили, что за последние 10 тыс. лет в Евразии произошли многочисленные миграционные волны и события смешения, в которых степные популяции сыграли важную роль. При этом процессы в Европе, были лучше изучены чем в Центральной Азии, особенно в южной её части.

В северной части Центральной Азии (Казахстан, Юг России) генетические исследования указали на перемещения населения на восток и запад с позднего неолита, что привело к градиенту генетического происхождения западной степи.

В южной части Центральной Азии, где большинство древних геномов датируется поздним неолитом и бронзовым веком, было показано, что жители Бактрийско-Маргианского археологического комплекса были тесно связаны с древними популяциями южной части современного Ирана, причем некоторые их представители демонстрировали дополнительное степное происхождение.

Однако связи между современным ираноязычным населением и древними жителями южной части Центральной Азии остаются неясными.

Учёные поднимают ряд вопросов:

⦁ Каковы генетические истоки современных носителей индоиранских языков?

⦁ Можно ли проследить их происхождение до железного или бронзового века?

⦁ Существует ли одна или несколько различных популяционных историй среди данной языковой группы населения?

⦁ И какова роль туркмен в этой истории?

Палеогенетические исследования предоставили дополнительные инструменты для поиска ответов на эти вопросы. В новой работе авторы проанализировали полногеномные данные 16 современных популяций из Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана, Западной Монголии и Южной Сибири, совместно с древними и современными геномами.

Результаты

Генетическое сходство современных и древних индоиранцев

Чтобы исследовать связь современных жителей Центральной Азии с разнообразными древними и современными евразийскими популяциями, авторы в анализе главных компонент спроецировали 3102 древних генома на 1915 современных.

На графике анализа главных компонент современные популяции по первой главной компоненте разделяются на восточные и западные, по второй на европейские и южноазиатские, а третья компонента различает байкальские популяции из восточноазиатского кластера.

Современные индоиранцы из Центральной Азии группируются вместе на первых трех компонентах, в то время как тюрко-монгольские представители образуют градиент от индоиранского кластера к древним байкальским образцам на 3-й компоненте, в соответствии с культурной кластеризацией вместо географии.

В индоиранской группе наблюдается субструктура, состоящая их ягнобцев (TJY), тесно связанных с западным кластером, в то время как популяции таджиков (TJA, TJE, TAB) тянутся к байкальскому кластеру, что указывает на некоторую незначительную дополнительную их близость к охотникам-собирателям из Восточной Азии или Байкала (BHG).

Древние представители степи бронзового и железного веков, а также исторического периода попадают на клину простирающуюся от европейских до восточноазиатских групп.

А древние жители южной части Центральной Азии (неолита, бронзового и железного веков) расположены на линии, простирающейся от иранских земледельцев неолита до современных иранцев и ягнобцев.

В целом древние и современные индоиранские популяции из Центральной Азии вместе образуют линию между неолитическими иранскими земледельцами и кластером центральной степи бронзового века с явным сдвигом в сторону степного происхождения между бронзовым и железным веками и незначительным сдвигом в сторону восточноазиатского происхождения между железным веком и настоящим временем.

При чём этот сдвиг более заметен у таджиков, чем у ягнобцев.

Анализ примесей, с тем же набором данных, подтвердили у всех современных индоиранцев наличие генетического компонента, максимизированного у иранских неолитических земледельцев (темно-зеленый; среднее значение для ягнобцев: 37%; а для таджиков 25%), другой компонент индоиранцев (бледно-зеленый; среднее значение для ягнобцев: 13%; а для таджиков: 10%), максимизирован у охотников-собирателей Восточной Европы, а также у западных и скандинавских охотников-собирателей.

Третий компонент (темно-синий; среднее значение для ягнобцев: 36%; для таджиков: 29%), полностью не максимизирован не в одной из проанализированных популяций, но встречается у современных европейцев и у анатолийских неолитических земледельцев. А четвертый компонент, максимизированный у байкальских охотников-собирателей и в значительной степени присутствующий во всех современных тюрко-монгольских популяциях (красный; 50% в среднем), также присутствует, но в меньшей степени, и у современных индоиранских популяций, причем его доля у ягнобцев значительно меньше, чем у таджиков, а именно 7% и 14% соответственно. При этом таджики разделяют около 4% предков с современными жителями Восточной Азии, этот компонент, обозначенный на графике розовым цветом, максимизирован у китайцев, а также присутствует во всех тюрко-монгольских популяциях из Центральной Азии (среднее значение 10%) совместно с 8% компонента который максимизирован в современных популяциях Южной Азии (оранжевый). При этом оба этих компонента отсутствуют у ягнобцев.

Этот анализ также согласуется с анализом главных компонент и для древних групп. Жители юга Центральной Азии железного века демонстрируют профиль, удивительно похожий на профиль ягнобцев без вклада охотников и собирателей Байкала.

Скотоводы Центральной степи бронзового века демонстрируют аналогичный профиль, за исключением значительного увеличения иранского происхождения, а скотоводы Западной степи имеют компонент, максимально выраженный у западноевропейских охотников-собирателей (бежевый цвет WEHG), который отсутствует у современных индоиранцев.

Таким образом, современные ираноязычные популяции находятся по середине между популяциями бронзового века Центральной Степи и южной части Центральной Азии, аналогично людям железного века Туркмении, с ограниченным вкладом от групп Восточной и Южной Азии.

Итоги

Новое исследование дает представление об истории индоиранцев на юге Центральной Азии, используя фактические данные для отслеживания популяционной истории вплоть до железного века. Как было предложено предыдущими генетическими исследованиями, а также подтверждено историческими и археологическими данными, носители индоиранского языка появились в Центральной Азии задолго до носителей тюркских и монгольских.

Главное событие в основе индоиранской родословной на юге Центральной Азии произошло на рубеже бронзового и железного веков, в результате смешения местных групп Бактрийско-Маргианского археологического комплекса и населения, генетически связанного с андроновской культурой, возможно, с финальной стадией цивилизации Окса. При этом степная группа, смешавшаяся с бактирйцами, не имела восточноазиатского происхождения, что согласуется как с археологическими, так и с генетическими данными о том, что люди восточноазиатского происхождения, начали появляется в Центральной степи только в конце железного века.

Поскольку кочевники конца бронзового и железного веков генетически очень неоднородны, авторы считают, что источник происхождения западных степей, найденный в южной части Центральной Азии железного века, возможно, еще не определен. Интересно отметить, что поток генов между Степью и южной частью Центральной Азии шел в двух направлениях. Недавнее исследование показало, что поток генов от людей из Бактрии и Маргианы, способствовал генетическому формированию скифов. Новые результаты в сочетании с предыдущими исследованиями убедительно подтверждают гипотезу, основанную на археологических свидетельствах, о том, что цивилизации южной Центральной Азии, начиная с Бактрийско-Маргианского археологического комплекса, и культур западной степи имели прочную культурную связь.

Стоит упомянуть, что помимо данной работы в другом исследовании, конца прошлого года авторы, используя геномные данные южной части Узбекистана от бронзового века до железного, сообщают об увеличении примеси, связанной со степью, в железном веке по сравнению с популяциями бронзового века в регионе Бактрии и Маргианы.

Источник степного происхождения, был определён как степные популяции позднего бронзового века, которые смешались с местными популяциями, связанными с более ранними обитателями Бактрийско-Маргианского археологического комплекса, преобладающими в этом регионе. Однако миграция и смешение со степными источниками не заменили существовавшую ранее иранскую и анатолийскую родословную, связанную с земледельцами.

Популяции Узбекистана железного века моделируются как смесь иранских земледельцев (31-39%), анатолийских земледельцев (30-34%) и представителей степи (15-17%) а также с добавлением незначительного вклада от западных охотников собирателей. Популяции железного века Узбекистана также демонстрируют незначительную генетическую связь с популяциями Южной и Восточной Азии, предполагая миграции. А в целом население Узбекистана железного века было ближе к современным европейцам, чем к современным узбекам. Но тут стоит отметить, что эта схожесть обусловлена не происхождением от европейцев, а общими компонентами в генофонде, как анатолийские земледельцы и степные кочевники. Но позже в Узбекистан был поток генов из Восточной Азии и Сибири, который и привёл к формированию современного генофонда в этом регионе.

Однако в отличие от Узбекистана результаты работы по индоиранским популяциям Центральной Азии, демонстрируют замечательный пример генетической преемственности со времен железного века, несмотря на очень интенсивную миграцию населения в этом районе со времен бронзового века.

Помимо этого, как и предыдущие работы, настоящее исследование не показывает влияния арабской культурной экспансии в Центральной Азии на генетическое разнообразие носителей индоиранского языка, несмотря на то, что эта экспансия привела к изменению языка таджиков.

Помимо этого, также не выявлено потока генов из Ирана, несмотря на персидскую культурную экспансию, которая привела к языковому переходу от восточноиранского языка к западноиранскому у таджиков - в то время как ягнобцы сохранили свой язык, относящийся к северо-восточной подгруппе восточной группы иранских языков. При этом ягнобцы характеризуются генетической стабильностью с течением времени, что может быть связано с их долгосрочной изоляцией из-за труднодоступности долины реки Ягноб. Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что разделение между ягнобцами и таджиками произошло по меньшей мере 1000 лет назад, что объясняет высокую генетическую дифференциацию, наблюдаемую у индоиранцев в предыдущих исследованиях. Это подразумевает, что ягнобцы могли бы послужить хорошим примером генофонда, присутствовавшего в Центральной Азии до миграционных волн, которые привели к нынешнему генетическому разнообразию, несмотря на произошедший сильный дрейф. Хотя количество восточноазиатских предков из-за смешения с современными тюрко-монгольскими группами остается низким, даже у таджиков, что согласуется и с предыдущими выводами, в которых учёные отметили лишь незначительное влияние двигавшихся на запад гуннов и монголов на индоиранские группы Центральной Азии. Авторы работы обнаружили у ягнобцев, таджиков и туркмен незначительный поток генов, связанный с охотниками-собирателями Байкала, около тысячи лет назад, что свидетельствует о недавней волне миграции на запад со стороны Алтая после железного века. Эта недавняя волна может быть связана с появлением тюрко-монгольских языков в Центральной Азии, что было продемонстрировано и в других работах за последние 10 лет.

Кроме того, данные подтверждают генетическую однородность среди ягнобцев, таджиков и туркмен, несмотря на их культурные и, особенно, языковые отличия, хотя и с некоторыми генетическими различиями, возникшими в результате различных моделей потоков генов у таджиков и туркмен.

Примечательно, что в новой работе авторы засвидетельствовали ранее неизвестное событие примеси из Южной Азии у таджиков, несмотря на свидетельства такой примеси у иранских туркмен.

Согласно предыдущим археологическим исследованиям, известно, что разнонаправленный культурный обмен с Южной Азией имел место быть, еще в период энеолита: в частности, от культуры Сиалк и других иранских культур в направлении Белуджистана или от культуры Гёксюра в Туркмении до южного Афганистана. В противоположном направлении, с юга на север, керамика типа Мундигак III в провинции Кандагар находит параллели вплоть до Бадахшана на северо-востоке Афганистана, а материалы из Белуджистана и раковины, используемые в ожерельях и браслетах из Аравийского моря, найдены на участке Саразм в Таджикистане, что свидетельствует о торговом обмене на большие расстояния.

Интересно, что генетическая близость между группами южной части Центральной Азии и Южной Азии уже была предложена для образцов Бактрийско-Маргианского археологического комплекса и поднимает вопрос о сроках этого потока генов. Дата смешения с южноазиатскими компонентами, полученная исследователями, совпадает с переходом с восточного на западноиранский язык у таджиков и связывается с персидской экспансией 1500 лет назад.

Наконец, случай с туркменами является ярким примером того, как население меняет язык и культуру без существенных генетических изменений. Действительно, тюркоязычные народы, населяющие всю Евразию, являются результатом нескольких кочевых миграций, которые охватывают территорию от Сибири до Восточной Европы и Ближнего Востока, через Центральную Азию и происходили в течение длительного периода, с V по XVI век.

Несколько предыдущих исследований показали, что в регионах, за пределами Центральной Азии, тюркоязычные народы генетически похожи на своих географических соседей без чётких генетических различий.

А это указывает на замену языка в этих регионах, на тюркские, благодаря доминированию элит, а не замене населения. Туркмены вписываются в эту глобальную модель, но являются исключением в своем регионе. Потому как, другие тюркоязычные популяции Центральной Азии, такие как киргизы или казахи, демонстрируют другой генетический профиль с явным доминированием восточноазиатских и байкальских компонентов, что свидетельствует о более значительной примеси кочевников из Южной Сибири и Монголии, которые датируются примерно X-XIV веками. А небольшое количество восточноазиатских предков у туркмен было связано с примесью, датируемой примерно XV веком, то есть немного позже первой примеси в Центральной Азии, и может происходить от этих тюрко-монгольских групп. А генетическая близость туркмен к современным западноевразийским популяциям, отмеченная в более ранних исследованиях, обусловлена общим степным происхождением. При этом в целом случай с туркменами представляет собой еще один пример, когда язык и генетика не совпадают, ставя под сомнение идею о распространении языков только по средствам миграций.

Источник: Guarino-Vignon, P., Marchi, N., Bendezu-Sarmiento, J. et al. Genetic continuity of Indo-Iranian speakers since the Iron Age in southern Central Asia. Sci Rep 12, 733 (2022). doi.org/10.1038/s41598-021-04144-4

О том, какую роль сыграло одомашнивание лошадей в истории людей, пояснять излишне. Мобильность на большие расстояния, военные стратегии и кулинарные дополнения, вполне понятные преимущества. Однако где это произошло вызывает массу вопросов. Особенно если учесть, что современные одомашненные породы не происходят от самой ранней линии домашних лошадей, связанной с ботайской культурой на севере современного Казахстана, из контекста которой были получены самые ранние археологические свидетельства упряжи, доения и содержания лошадей в загонах, около 5,5 тыс. лет назад. Хотя и с отсутствием согласия между разными учёными по поводу доказательств их одомашнивания. Другие регионы-кандидаты на одомашнивание лошадей, такие как Пиренейский полуостров и Анатолия, также недавно были оспорены. Таким образом, генетическое, географическое и временное происхождение предков современных домашних лошадей осталось неизвестным.

В новой работе учёные из более чем 15 стран проанализировали останки лошадей со всех предполагаемых центров одомашнивания, включая Пиренейский полуостров, Анатолию, а также степи Западной Евразии и Средней Азии

В выборку вошли 264 вновь секвенированных древних генома и девять ранее опубликованных, возрастом примерно от 2 до 52 тыс. лет.

Результаты

Популяционная структура лошадей до одомашнивания

Метод присоединения соседей выявил четыре географически разделённых кластера с некоторыми нюансами как у анатолийских лошадей эпохи неолита, где соответствие дерева данным предполагало филогенетическое смещение.

⦁ Наиболее базальный первый кластер включает ленских лошадей (Equus lenensis) из Северо-Восточной Сибири живших с конца плейстоцена по конец IV тысячелетия до н. э.

⦁ Во второй кластер вошли лошади из Европы, включая образцы позднего плейстоцена из современной Румынии, Бельгии, Франции и Великобритании, а также из регионов от Испании до Скандинавии, Венгрии, Чехии и Польши с 6 по 3 тысячелетие до н. э.

⦁ Третий кластер включает самых ранних известных домашних лошадей из ботайской культуры и лошадей Пржевальского, которые были распространены на Алтае и Южном Урале с 5 по 3 тысячелетие до н. э.

⦁ И в 4 кластер вошли современные домашние лошади, а также древние, которые стали географически широко распространены примерно после 2200 года до н. э. и во 2 тысячелетии до н. э. (DOM2). Этот кластер генетически близок к лошадям, которые жили в степях Западной Евразии (WE), но не западнее румынского региона Нижний Дунай к югу от Карпат, до и в течение 3 тысячелетия до н. э.

При этом анализы показывают, что до 3000 г. до н. э. популяции лошадей очень сильно отличались в зависимости от географических барьеров на пути миграций.

В родословной лошадей из неолитической Анатолии и энеолитической Центральной Азии, в том числе у ботайских, увеличен генетический компонент (окрашенный в зеленый цвет), который также был значительным в Центральной и Восточной Европе в позднем плейстоцене (RONPC06_Rom_m34801) и четвертом или третьем тысячелетии до н. э. Однако он отсутствовал или был слабо представлен у лошадей в низовьях Дуная на территории Румынии, приднепровских степях (Ukr11_Ukr_m4185) и нижнем течении Волги и Дона в течение шестого-третьего тысячелетий до нашей эры.

Это указывает на возможное распространение анатолийских лошадей в Центральную и Восточную Европу, а также в Среднюю Азию, но не в степи Западной Евразии. А отсутствие типичного неолитического анатолийского происхождения исключает экспансию лошадей из Анатолии в Центральную Азию через Кавказ, но поддерживает их связь с лошадьми к югу от Каспийского моря примерно до 3500 года до н. э.

Происхождение современных домашних лошадей (DOM2)

Лошади из степей нижнего течения Волги и Дона были первыми, у кого преобладал компонент как у современных домашних лошадей, окрашенный в оранжевый цвет на графике. Эти лошади были из контекстов майкопской (Aygurskii), ямной (Repin – раннеямного (репинского) горизонта) и полтавкинской (Sosnovka) культур от 3500 по 2600 г. до н. э. При этом генетическая преемственность с домашними лошадьми (DOM2) была отвергнута почти для всех лошадей, предшествующих примерно 2200 г. до н. э., за исключением двух поздних образцов из Турганикского (TURG) поселения ямной культуры с 2900 по 2600 гг. до н. э., которое расположено дальше на северо-восток от низовья Волги и Дона.

Моделирование примесей исключило возможность вклада от анатолийских лошадей в предков современных домашних лошадей и подтвердило связь последних с их предками из нижнего течения Волги и Дона.

Типичный компонент родословной современных домашних лошадей был максимальным в группах из районов нижнего течения Волги и Дона, но резко снижался к востоку, как в Турганикском (TURG) поселении ямной культуры и Центральной Азии в 3 тысячелетии до н. э., по мере увеличения доли предков неолитических анатолийских лошадей. Компонент родословной типичный для современных домашних лошадей, также снижался и к западу от днепровских степей, что позволяет выделить регион вокруг низовья Волги и Дона как наиболее вероятное географическое место происхождения предков современных домашних лошадей в конце четвертого и начале третьего тысячелетий до нашей эры (выделен красным на первой иллюстрации).

Распространение степных скотоводов

Предыдущие анализы древних геномов человека выявили массовую миграцию степных скотоводов из степей Западной Евразии в Центральную и Восточную Европу в третьем тысячелетии до н. э., которые были связаны с ямной культурой. Эти миграции значительно повлияли и на культуру шнуровой керамики примерно с 2900 по 2300 год до н. э. Однако роль лошадей в миграционных процессах, оставалась неясной потому, как и волы вполне себе могли тащить тяжелые повозки ямников со сплошными цельными деревянными колёсами. При этом в генетическом профиле лошадей из контекстов культуры шнуровой керамики почти полностью отсутствовал компонент родословной как у современных домашних лошадей и лошадей раннеямного (репинского) горизонта, а также из Турганикского (TURG) поселения ямной. Также компонент родословной как у современных домашних лошадей был ограничен у лошадей до культуры шнуровой керамики из Дании, Польши и Чехии, связанных с культурой воронковидных кубков и ранней культурой ямочной керамики. Лишь у одной лошади из контекста винковацкой культуры Венгрии, датируемой серединой третьего тысячелетия до н. э., отмечено лишь 12,5% компонента родословной типичного для современных домашних лошадей. Однако моделирование показало, что эта примесь произошла благодаря потоку генов из Южной Фракии, а не из приднепровских степей. Что в сочетании с отсутствием увеличения расселения лошадей в начале третьего тысячелетия до н. э. свидетельствуют о том, что предки современных домашних лошадей не сопровождали миграцию степных скотоводов к северу от Карпат.

Примерно к 2200–2000 гг. до н. э. профиль предков типичный для современных домашних лошадей появился за пределами степей Западной Евразии, а после распространился по всей Евразии, в конечном итоге заменив все ранее существовавшие линии. Демографический рост на рубеже 2 и 3 тысячелетий отмечен повсеместно и проявляется как в митохондриальных, так и в Y-хромосомных вариациях.

Стоит отметить, что генетический профиль типичный для современных домашних лошадей был распространен среди лошадей, похороненных в курганах синташтинской культуры вместе с самыми ранними колесницами уже с колёсами со спицами около 2000-1800 гг. до н. э. Лошади с этим генетическим профилем были также найдены в Анатолии совместно с изображением двухколесных транспортных средств примерно с 1900 г. до н. э.

Karum II, Kiiltepe (From Littauer 6. Crouwel 1979: figure 29.)

А в конечном итоге сочетание верховой езды и колесниц, позволило лошадям с типичной родословной распространиться практически повсеместно. Но стоит учитывать, что пока нет согласия по факту раннего распространения верховой езды. Колесницы в этом вопросе более материальны.

Биологические адаптации современных домашних лошадей (DOM2)

Разведение лошадей, предположительно, должно было включать отбор по фенотипическим характеристикам, связанным с верховой ездой и колесницами. Поэтому авторы проверили, какие из генетических вариантов были более представлены у предков современных домашних лошадей с конца третьего тысячелетия до н. э., по сравнению с их более далёкими родственниками. В результате чего у домашних лошадей были обнаружены некоторые отличия в генах ответственных за нюансы строения позвоночника (GSDMC) и отвечающих за регуляцию настроения и агрессию (ZFPM1). Что в сумме может указывать на отбор лошадей, которые были более послушны, устойчивы к стрессу и выносливы.

Примечательно, что мутация в гене TRPM1, которая связана с леопардовой мастью и куриной слепотой (никталопией) при недостаточном освещении, в гомозиготном состоянии, на небольших частотах встречается у лошадей из ботайской культуры. При этом такая мутация отсутствует у их ближайших соседей на Алтае и Урале и поскольку слепота в сумерках снижает приспособленность, и увеличивает риск стать добычей в природе, наличие этого аллеля может подтвердить предыдущие интерпретации, что ботайские лошади всё же были одомашнены.

Эволюционная история и происхождение тарпанов

Новый анализ также позволяет пролить свет на происхождение тарпанов, которые вымерли в начале XX века. Они произошли благодаря смешению местных лошадей Европы с прибывшими предками современных лошадей, где-то на западе современной Украины в районе границы со Словакией, Венгрией и Польшей (см. графику выше). В моделях примеси европейские лошади примерно на треть представлены таковыми из культуры шнуровой керамики. Данные опровергают предыдущие гипотезы, в которых тарпаны описаны как дикие предки современных домашних лошадей или одичавшие их представители, а также как смесь с лошадьми Пржевальского.

Итоги

Новая работа разрешает давние споры о происхождении и распространении домашних лошадей. Их предками были лошади, жившие в степях Западной Евразии в конце четвертого и начале третьего тысячелетий до н. э. При этом нет никаких доказательств того, что они способствовали распространению степной родословной в Европу, как предполагалось ранее. Таким образом вместо нашествия всадников из степей, уменьшение численности населения в позднем неолите Европы, возможно за счёт снижения урожайности, могло дать возможность для миграций степных скотоводов на запад. Лошади раннеямного репинского горизонта, а также Турганикского поселения ямной, были более близки к предкам современных лошадей, чем предположительно дикие лошади из мест обитания охотников-собирателей 6 тысячелетия до н. э. (примерно 5500-5200 гг. до н. э.), что может свидетельствовать о ранних методах управления лошадьми и выпаса скота. Но несмотря на это, скотоводы ямной не распространили лошадей за пределы их родного ареала обитания, как и представители ботайской культуры не распространяли лошадей далеко за пределы оседлых поселений.

Их расселение в глобальном масштабе началось позже, когда предки современных домашних лошадей покинув родной ареал, сначала достигли Анатолии (Acemhöyük), нижнего Дуная (Gordinesti II), Богемии (Holubice) и Центральной Азии примерно к 2200-2000 годам до н. э. А затем распространились по Западной Европе и востоку Евразии, на территории современной Монголии, в конечном итоге заменив местные популяции примерно к 1500-1000 годам до н. э.

Этот процесс сначала включал верховую езду (спорно), поскольку колеса со спицами и колесницы представляют собой более поздние технологические инновации, появившиеся примерно в 2000-1800 годах до н. э. в синташтинской культуре в степях Южного Зауралья.

Оружие, воины и укрепленные поселения, связанные с этой культурой, возможно, возникли в ответ на усиление засушливости и конкуренции за критически важные пастбищные угодья, усиление территориальности и иерархии. Это могло послужить основой для завоеваний в последующие столетия, которые привели к почти полному генетическому обмену, в степях Центральной Азии, как между людьми, так и лошадьми.

Расширение в Карпатский бассейн и, возможно, в Анатолию и Левант, включало в себя скорее торговый сценарий. Хотя в обоих случаях отбирались лошади более покорные и выносливые, а также с другими качествами, учитывая в том числе и окрас.

Результаты работы также имеют важное значение и для понимания механизмов, лежащих в основе распространения индоевропейских языков. Выяснилось, что лошади не были основной движущей силой первоначального распространения индоевропейских языков в Европе, потому как у представителей культуры шнуровой керамики, с представителями которой и связывают распространение языков, было малое количество лошадей, а их генетический состав не соответствует предкам современных домашних лошадей. Также несмотря на наличие в индоиранской ветви индоевропейской семьи языков лингвистических свидетельств наличия домашних лошадей и колесниц, на более древнем протоиндоевропейском уровне эти свидетельства являются не убедительными.

Однако в Азии наблюдается иная картина, где распространение предков современных домашних лошадей в период с начала до середины второго тысячелетия до н. э., происходило одновременно с распространением колесниц и индоиранских языков, самые ранние носители которых связаны с населением, непосредственно предшествовавшим синташтинской культуре, в контексте которой и были обнаружены первые колесницы.

Таким образом исследователи делают вывод, что новый тип транспорта и пород лошадей, включая рыжий окрас шерсти, задокументированные как лингвистически, так и генетически, значительно преобразили евразийское общество в течение нескольких столетий примерно после 2000 г. до н. э. А направления использования лошадей варьировалось в зависимости от организации обществ в которых они распространялись. Но эти нюансы авторы оставляют для будущих исследований.

Источник:
Librado, P., Khan, N., Fages, A. et al. The origins and spread of domestic horses from the Western Eurasian steppes. Nature 598, 634–640 (2021). doi.org/10.1038/s41586-021-04018-9

Опубликованные, в нескольких научных журналах, результаты довольно серьёзных генетических исследований, включая и описание первого генома представителя индской цивилизации, вместе с археологическими, лингвистическими и другими данными, в подробностях раскрывают изменение генофонда и детали миграций в Центральной и Южной Азии, на протяжении тысячелетий. Помимо этого, учёные раскрывают детали распространения индоевропейских языков, а также земледелия и скотоводства в регионе. Исследование примечательно и тем, что группа учёных опубликовала в открытом доступе большую часть своих данных для научного исследования, ещё в начале 2018 года, чтобы позволить другим специалистам подтвердить или поставить под сомнение выводы авторов. Но в результате были обнаружены новые закономерности, что позволило скорректировать и дополнить окончательный вариант работы.

В исследовании были проанализированы данные по всему геному от 523 человек из Центральной Азии и самой северной части Южной Азии, за период между палеолитом и неолитом. К новым образцам в анализ были включены и ранее опубликованные данные древней и современной ДНК со всей Евразии.

Новые образцы происходят из трёх обширных географических регионов:

182 из Ирана и южной части Центральной Азии, которую исследователи называют Тураном, подразумевая современные территории Туркмении, Узбекистана, Таджикистана, Афганистана и Киргизии. Хронологически эти люди представляют мезолит, медный, бронзовый и железный века, возрастом от 14 до 2 тыс. лет, из 19 мест, включая и Бактрийско-Маргианский археологический комплекс.

209 образцов были получены из степей на территории современного Казахстана и из лесной зоны в Западной Сибири России, включая охотников-собирателей, использующих керамику, которые, как показывают исследователи, представляют точку вдоль раннеголоценовой клины северных евразийцев и являются ценным источником для моделирования предков Центральной и Южной Азии от 8400 до 5900 лет назад. Эти образцы также включают скотоводов медного и бронзового века из центральной степи, в том числе из Казахстана бронзового века от 5400 до 2800 лет назад из 56 мест.

И 132 образца из северного Пакистана позднего бронзового и железного веков, включая исторические поселения в районах Сват и Читрал современного Пакистана от 3200 г. до н. э. до 1700 г. н. э.

Окончательный набор генетических данных, после слияния с ранее опубликованными, охватывает 837 древних людей.

Образцы были сгруппированы на основе археологической и хронологической информации, с использованием 269 прямых радиоуглеродных дат.

Иран и Туран

Снижение родословной, связанной с анатолийскими земледельцами с запада на восток

Распространение сельского хозяйства на восток от Ирана начиная с VII тысячелетия до нашей эры, сопровождалось и изменениями в генофонде. Анализ показывает, что примесь, связанная с анатолийскими земледельцами, снижается с запада на восток, от ~ 70% в Анатолии, до ~ 31% в восточном Иране и до ~ 7% на восточной окраине Турана.

Это говорит о том, что археологически задокументированное распространение общего набора растений и домашних животных из разных мест этого региона сопровождалось двухсторонней миграцией людей и смешением с местными группами, с которыми они встречались. Исследователи называют это юго-западной азиатской клиной.

На востоке Ирана и Туране у людей третьего тысячелетия до н. э. не только наименьшая доля примесей, связанной с анатолийскими земледельцами, но также присутствует вклад западносибирских охотников–собирателей, вероятно, отражая примесь от групп охотников-собирателей, которые населяли этот регион до распространения в нём популяций, связанных с иранскими скотоводами и земледельцами. Это показывает, что родословная, связанная с Северной Евразией, попала в Туран задолго до распространения потомков скотоводов ямной культуры из степи в регион. Также исследователи исключают, что люди, связанные с ямной культурой, были источником этого североевразийского происхождения, так как они имели большую долю восточноевропейских охотников-собирателей. Помимо этого, в Иране и Туране того периода не обнаружены гаплогруппы мтДНК U5a и гаплогруппы Y-хромосомы R1b или R1a, которые были отмечены у представителей степи среднего и позднего бронзового века.

Здесь стоит отметить, что термин — «иранские земледельцы», исследователи относят к людям, которые выращивали зерновые культуры, пасли животных или практиковали и то и другое. Это определение охватывает не только большие поселения, но и более мелкие и, вероятно, менее оседлые общины, такие как у ранних пастухов гор Загрос на западе Ирана со стороны Ганджи-Даре, где содержали одомашненных животных, но не выращивали зерновые культуры. Но они являются основной контрольной популяцией для этого исследования.

Люди из Бактрийско-Маргианского археологического комплекса не были основным источником предков для жителей Южной Азии.

Из бронзового века Ирана и Турана были получены данные по всему геному 84 древних людей от 3000 до 1400 г. до н. э., из четырёх Бактрийско-Маргианских городских поселений и окрестностей. Большинство из них генетически сходный с предыдущими группами Турана, а это согласуется с гипотезой о том, что они объединяются с предшествующим догородским населением. Предполагается три основных генетических источника для жителей Бактрийско-Маргианского археологического комплекса:

первый и основной источник предков связан с иранскими земледельцами на ~60–65%;

второй связан с анатолийскими земледельцами ~ 20–25%;

и третий связан с западносибирскими охотниками-собирателями ~ 10%.

Но в отличие от предшественников, люди медного века Турана, из кластера Бактрийско-Маргианского археологического комплекса дополнительно обладали родословной, связанной с давней примесью андаманских охотников-собирателей от 2 до 5%. Что свидетельствует о потоке генов из Южной Азии на север и согласуется с археологическими свидетельствами культурных контактов между жителями индской цивилизацией и Бактрийско-Маргианского археологического комплекса, а также с существованием торговой колонии хараппцев в северном Афганистане. Однако взаимного, обратного потока генов с севера на юг не выявлено. Результаты анализов опровергают участие жителей Бактрийско-Маргианского археологического комплекса и их предшественников из Турана в формировании древних и современных южноазиатских народов. А также новое исследование показывает, что ни одна из многочисленных популяций бронзового и медного века Турана, не подходит в качестве источника для родословной, связанной с иранскими земледельцами, в Южной Азии.

Население, связанное со степными скотоводами, прибыло в Туран к 2100 году до н. э.

Довольно крупная выборка представителей Центральной Азии включая и жителей Бактрийско-Маргианского археологического комплекса позволяет выявить мигрантов, чьё происхождение отличается от местных жителей.

Около 2300 г. до н. э. были выявлены три генетические аномалии на участках, связанных с Бактрийско-Маргианским археологическим комплексом, связанных с потоком генов от западносибирских охотников–собирателей. Подходящие источники для этой примеси, были обнаружены на трёх участках в Казахстане и одном в Кыргызстане, третьего тысячелетия до н. э. Похожая родословная отмечена у представителей ботайской культуры ~ 5500 лет назад.

А происхождение, связанное с ямной культурой, попало в регион с 2100 г. до н. э., потому как с 2100 до 1700 г. до н. э. на трёх участках Бактрийско-Маргианского археологического комплекса были выявлены люди с родословной, связанной со скотоводами западной степи среднего и позднего бронзового века, которые уже имели на треть примесь от европейских земледельцев. Что говорит об обратном потоке генов с запада на восток и юг.

Таким образом, данные документируют движение людей, генетически связанных с ямной культурой, на юг, которые в результате расселились по Центральной Азии на рубеже второго тысячелетия до нашей эры.

Профиль предков, распространённый во времена индской цивилизации

В параллельном исследовании из 60 образцов с кладбища неподалёку от города Ракхигархи, индской цивилизации, удалось найти один с признаками сохранности древней ДНК, которую удалось извлечь после сотни попыток. Геном древней женщины из цивилизации долины Инда был похож на аномальные образцы из других мест, за пределами цивилизации. На троих человек из Гонур-Депе в Бактрийско-Маргианском комплексе, датированных 2500 и 2000 гг. до н. э. А также на 8 человек из участка Шахри-Сухте на востоке Ирана, датированных 3300 и 2000 гг. до н. э.

Все 11 образцов содержали повышенные пропорции предков, связанных с андаманскими охотниками-собирателями, от 11 до 50%, а остальная часть предков представлена отличительной смесью людей, связанных с иранскими земледельцами и западносибирскими охотниками-собирателями от 50 до 89%. Примечательно, что у этих людей отсутствовала примесь анатолийских земледельцев, в отличие от местных жителей Гонур-Депе на юго-востоке Туркмении, у которых этой примеси было от 20 до 25% и Шахри-Сухте в Иране с примесью анатолийцев от 16 до 21%. Это указывает на то, что они были мигрантами, связанными с периферией цивилизации Инда. Хоть по одному образцу трудно судить обо всей цивилизации, результат даёт шесть косвенных доказательств того, что они представляют профиль предков хараппцев:

1. У этих людей не обнаружено родословной, связанной с анатолийскими земледельцами, что говорит об их более восточном происхождении.

2. Все 11 человек имели повышенную долю родословной, связанной с андаманскими охотниками-собирателями, а у двоих определена гаплогруппа Y-хромосомы H1a1d2, которая в настоящее время широко распространена на юге Индии.

3. Как в Гонур-Депе, так и в Шахри-Сухте имеются археологические свидетельства обмена с индской цивилизацией. А также все описанные представители, хронологически попадают в рамки зрелого периода индской цивилизации.

4. Несколько человек из Шахри-Сухте были похоронены с артефактами, стилистически связанными с Белуджистаном в Южной Азии, тогда как захоронения местных жителей, с отличительной родословной, не имели подобных артефактов.

5. Моделирование показывает, что эти 11 человек подходят в качестве основного источника предков для 86 древних людей, живших в верховьях реки Инд с 1200 по 800 г. до н. э., уже после упадка индской цивилизации, а также для разнообразных групп современных южных азиатов. К тому же другие древние генетические кластеры из Турана не подходят в качестве источников для всех этих групп.

6. Предполагаемая дата смешения между людьми, связанными с иранскими земледельцами и андаманскими охотниками-собирателями, составляет от ~ 5400 до 3700 гг. до н. э. Таким образом, эта смесь произошла ещё до цивилизации долины Инда. А это говорит о том, что группы, связанные с андаманскими охотниками-собирателями и иранскими земледельцами, контактировали ещё до зрелого периода индской цивилизации.

Лесная и степная зона

Родословная Евразии сложилась после появления земледелия

Поздние охотники-собиратели из Северной Евразии лежат вдоль градиента охотников-собирателей с запада на восток, усиливая родство с восточными азиатами. В эпоху неолита и медного века охотники-собиратели в разных точках вдоль этой клины смешались с людьми, чьи предки расположены в разных точках вдоль южной клины, чтобы сформировать пять более поздних ответвлений, уже после появления земледелия. Две из них были на юге, включая юго-западную азиатскую клину и периферию Инда, а ещё три были в Северной Евразии, которые простираются с запада на восток. Дальше всего к Западу в степной и лесной зоне располагалась европейская клина, образованная распространением земледельцев из Анатолии после 9 тыс. лет назад, которые смешивались с западноевропейскими охотниками-собирателями. А на краю Восточной Европы, от Чёрного до Каспийского моря, существовала кавказская клина, состоящая из смеси восточноевропейских охотников-собирателей и людей, связанных с иранскими и анатолийскими земледельцами, с анатолийскими не во всех группах. А к востоку от Урала прослеживается среднеазиатская клина, с западносибирскими охотниками-собирателями, с одной стороны, и представителями медного и раннего бронзового века из Турана с другой.

Характерный профиль предков от Восточной Европы до Казахстана в бронзовом веке

Начиная примерно с 3000 г. до н. э. профили предков многих групп населения Евразии были преобразованы в результате распространения из степи родословной связанной со скотоводами ямной культуры среднего и позднего бронзового века, от её истоков на кавказской клине до обширного региона, простирающегося от Венгрии на западе до Горного Алтая на востоке. В течение последующих двух тысячелетий, люди с этой родословной распространились дальше, смешиваясь с местными группами, а в итоге достигли Атлантического побережья Европы на западе и Южной Азии на востоке.

Источником предков представителей степи среднего и позднего бронзового века, которые в итоге достигли Центральной и Южной Азии, была не первичная, а обратная миграция на восток, в которой участвовала группа, имеющая ~ 67% предков степи позднего бронзового века и ~ 33% предков от точки на европейской клине, которые упоминаются как европейские земледельцы. Исследователи подтверждают предыдущие выводы о том, что в эту группу входили люди из археологических комплексов культур шнуровой керамики, срубной, петровской и синташтинской, простирающихся по обширному региону от границы Восточной Европы до северо-запада Казахстана. Эти группы характеризовались смесью около двух третей предков, связанных со скотоводами ямной степи на кавказской клине и европейских земледельцев на европейской клине.

Новый набор данных добавляет более ста человек из этого кластера западной степи среднего и позднего бронзового века. Помимо этого, исследователи выделяют дополнительный кластер центральной степи среднего и позднего бронзового века, который отличается от западного, наличием ~ 9% предков от западносибирских охотников–собирателей из лесной зоны средней полосы на территории современной России, шестого тысячелетия до нашей эры. Люди из этого кластера были основными переносчиками родословной ямной культуры в Южную Азию.

Двунаправленная мобильность вдоль внутреннего азиатского горного коридора

Как и в Иране/Туране, люди генетически отличимые от местных жителей, предоставляют важную информацию о взаимодействии между регионами. Анализ 50 человек из некрополя бронзового века синташтинской и петровской культур, в поселении Каменный Амбар-V Челябинской области, выявил многочисленные генетически отличимые группы. У одной группы были повышены пропорции предков центральной степи среднего и позднего бронзового века, в основном связанных с западносибирскими охотниками–собирателями, у другой западной степи связанных с ямной культурой, а у третьей был повышен компонент, связанный с восточноевропейскими охотниками-собирателями.

А в центральной степи на территории современного Казахстана, люди с одного участка, датируемого между 2800 и 2500 г. до н. э., и с трёх участков, датируемых между ~ 1600 и 1500 г. до н. э., демонстрируют значительную примесь от иранских земледельцев, которая соответствует основному кластеру Бактрийско-Маргианского археологического комплекса, подтверждая поток генов на север из Турана в степь примерно в то же время, что и движение на юг людей с родословной, связанной с центральной степью среднего и позднего бронзового века, через Туран в Южную Азию. Таким образом, археологически подтверждённое распространение материальной культуры и технологий как на север, так и на юг вдоль внутреннего азиатского горного коридора с середины третьего тысячелетия до нашей эры, было связано с существенными миграциями людей.

Помимо этого, к позднему бронзовому веку примесь, связанная с восточносибирскими охотниками-собирателями, стала повсеместной, что подтверждается данными древней ДНК железного века и более поздних периодов в Туране и центральной степи, включая скифов, сарматов, кушанов и гуннов. А также у людей из степных и лесостепных участков Красноярска, датируемых между 1700 и 1500 гг. до н. э. отмечено до ~ 25% происхождения, связанного с восточноазиатскими народами, которые хорошо моделируются как восточносибирские охотники-собиратели, в то время как большая часть происхождения, около 75%, связана с западной степью среднего и позднего бронзового века. А вот у южноазиатов слишком мало восточноазиатской родословной, связанной с восточносибирскими охотниками-собирателями. Поэтому археологические культуры от первого тысячелетия до н. э. до первого тысячелетия нашей эры не могут быть важным источником родословной, связанной со степными скотоводами бронзового века, распространённой в Южной Азии.

Это хороший пример того, как генетические данные могут исключать сценарии, которые на основании археологических и исторических данных выглядят правдоподобными. Вместо этого, генетический анализ показывает, что единственным правдоподобным источником для степных предков являются группы степи от среднего до позднего бронзового века, которые не только подходят в качестве источника примеси для жителей Южной Азии, но и указывают на то, что группы из степи мигрировали в Туран и смешались с людьми, связанными с Бактрийско-Маргианским археологическим комплексом, на участках в современном Казахстане, до железного века.

В сумме эти результаты указывают на узкое временное окно в районе первой половины второго тысячелетия до н. э., для примеси степных скотоводов, которая в настоящее время широко распространена в Южной Азии.

Формирование популяций Южной Азии

Предыдущие работы показали, что жители Южной Азии имеют предков от народов, связанных с древними группами на севере Евразии, в Иране, а также с восточноазиатами и австрало-меланезийцами.

В новой работе исследователи описывают процесс, посредством которого люди из этих источников происхождения смешались, чтобы сформировать более поздние группы, начиная с периферии индской цивилизации до 2000 г. до н. э.

Три родословных клины, которые сменяли друг друга во времени в Южной Азии

Авторы работы моделируют людей на клине периферии Инда, как смесь двух исходных популяций. Один конец клины полностью согласуется с андаманскими охотниками-собирателями, а другой на ~ 90% связан с иранскими земледельцами и на ~ 10% с западносибирскими охотниками-собирателями. Именно эти люди составляют большинство предков современных южных азиатов, а не поток генов с запада, приносящий родословную, уникальную для Южной Азии, на Иранское нагорье. Что объясняет высокую степень общей родословной между современными южноазиатами и ранними иранцами голоцена.

Далее, исследователи охарактеризовали людей на степной клине, уже после 2000 г. до н. э., в исследовании они представлены 117 образцами, датированными между 1400 г. до н. э. и 1700 г. н. э., из районов Сват и Читрал, самой северной части Южной Азии. Исследователи показывают, что всех людей на степной клине, можно смоделировать как смесь двух источников, хотя и отличную от двух источников на клине периферии Инда. Один конец степной клины соответствует точке вдоль клины периферии Инда, а другой как смесь ~ 41% центральной степи среднего и позднего бронзового века и ~ 59% людей из подгруппы на клине периферии Инда с относительно высоким происхождением, связанным с иранскими земледельцами.

А формирование современной индийской клины может быть смоделировано как смесь двух популяций, которые произошли от смеси предыдущих трёх. Все подходящие модели включают в качестве источников центральную степь среднего и позднего бронзового века или группу с аналогичным профилем предков, группу периферии Инда, а также андаманских охотников-собирателей или группу в самом начале клины периферии Инда с высокой долей андаманцев, представленных в качестве предков древних южных азиатов.

Далее, исследователи приводят результаты совместного анализа древней и современной ДНК для характеристики более точного происхождения предков южных и северных индийцев.

Предки южных и северных индийцев возникли как смесь периферии Инда и групп с севера и востока

Результаты показывают, что у нескольких племенных групп из Южной Индии отсутствует примесь центральной степи среднего и позднего бронзового века, эти люди расположены на крайней позиции предков южных индийцев, а их почти прямые потомки живут в Южной Азии и в наше время. Помимо этого, они имеют значительное происхождение, связанное с иранскими земледельцами, полученное через периферию Инда.

А это опровергает более ранние предположения о том, что предки южных индийцев, не имели родословной, связанной с западными евразийцами. Расчёты показывают, что смесь предков, связанных с иранскими земледельцами и андаманскими охотниками-собирателями, произошла в интервале от 1700 до 400 г. до н. э. Таким образом, предки южных индийцев не были сформированы во времена индской или хараппской цивилизации. Лишь после её упадка, люди, распространяясь на восток, смешались с популяциями со слабой долей западноевразийского родства или предками древних южных азиатов. А до этого древние жители Южной Азии, без евразийского родства, выделились в одно и то же время, когда разделились предки восточноазиатов, андаманцев и папуасов. В то время, когда в Южной Азии сформировались группы, говорящие на австроазиатских языках, также присутствовали группы с меньшей родословной иранских земледельцев, чем у предков южных индийцев, предполагая, что австроазиатские языки распространились в Южную Азию в третьем тысячелетии до нашей эры, а профиль предков народа джуанг на востоке Индии, который не вписывается в смесь родословной предков южных индийцев, обеспечивает независимую линию доказательств их позднего формирования.

А вот формирование предков северных индийцев после 2000 г. до н. э. связано с долиной Сват. Современная индийская клина пересекает степную близко к положению калашей, группы на северо-западе Южной Азии, с самой высокой долей предков северных индийцев. Дата примеси степного происхождения в Южную Азию соответствует интервалу от 1900 до 1500 г. до н. э. Время примеси согласуется с геномными данными шести человек из Турана, которые жили между ~ 2000 и 1500 гг. до н. э. они несли это происхождение уже в смешанной форме. Что также согласуется с наличием гаплогруппы Y-хромосомы R1a связанной с центральной степью среднего и позднего бронзового века в Южной Азии и у людей позднего бронзового и железного веков в районе Сват.

В сумме результаты показывают, что ни одна из двух первичных популяций современных индийцев, не была полностью сформирована к началу второго тысячелетия до нашей эры. Что по времени согласуется с упадком индской цивилизации.

Степная родословная у современных южноазиатов происходит в основном от мужчин и непропорционально высока в группах брахманов и бхумихаров

У представителей позднего бронзового и железного веков в долине Сват, исследователи обнаружили значительно меньшую долю степной примеси по Y-хромосоме, а это говорит о том, что носителями степной примеси были в основном женщины. А в Южной Азии наблюдается обратная картина, родословная, связанная со степными скотоводами у предков современных южноазиатов, передавалась в основном по мужской линии.

Анализ также выявил шесть групп с повышенной родословной, связанной с центральной степью среднего и позднего бронзового века. Наибольшее количество степной родословной выявлено у брахманов и бхумихаров. В 5 из 6 групп каст брахманов и бхумихаров родословная степи была больше, чем предсказывает простая модель смешения предков южных и северных индийцев.

А это помимо отличительного профиля предков и некоторых общих черт распространения индоиранских и балто-славянских языков предоставляет независимую линию доказательств для происхождения индоевропейских языков Южной Азии из степи бронзового века.

Выводы

Анализ показывает, что происхождение людей большого южноазиатского региона в голоцене характеризовалось по меньшей мере тремя генетическими градиентами.

До ~ 2000 г. до н. э. существовала клина периферии Инда, состоящая из людей с различными пропорциями иранских земледельцев и людей, связанных с предками древних южных азиатов, что и было характерно для представителей индской цивилизации. Смесь, которая образовала эту клину произошла от 5400 до 3700 гг. до н. э., по крайней мере, за тысячелетие до зрелого периода индской цивилизации.

А предки южных индийцев сформировались уже после 2000 г. до н. э. как смесь предыдущих популяций на клине периферии Инда с южными азиатами у которых была более высокая доля родства, связанного с предками древних южных азиатов. А между ~ 2000 и 1000 годами до н. э. люди, имеющие в основном происхождение, связанное с центральной степью среднего и позднего бронзового века, расширились до Южной Азии, смешавшись с людьми вдоль клины периферии Инда, чтобы сформировать степную клину. На этой клине расположены и предки северных индийцев. После ~ 2000 г. до н. э. разнородные предковые популяции южных и северных индийцев смешивались, образуя современные группы Южной Азии.

А также анализ показал, что у людей периферии Инда было мало, или вообще отсутствовало происхождение, связанное с анатолийскими земледельцами. Что может быть связано с восточным распространением сельского хозяйства. Таким образом, хотя анализ поддерживает идею о том, что распространение на восток родословной анатолийских земледельцев было связано с распространением сельского хозяйства на Иранское нагорье и Туран, результаты не поддерживают крупномасштабные перемещения на восток предков из Западной в Южную Азию после 8 тыс. лет назад. После этого периода все проанализированные люди из Ирана имеют значительное количество примеси от анатолийских земледельцев, в отличие от южноазиатских групп, у которых этой примеси очень мало.

А что касается языков, то они в догосударственных обществах обычно распространялись через миграции людей, и таким образом, отсутствие большого количества анатолийских предков, связанных с земледельцами на клине периферии Инда, ставит под сомнение предположение о том, что индоевропейские языки, на которых говорят сегодня в Южной Азии, происходят благодаря распространению сельского хозяйства из Западной Азии. Новые результаты не только свидетельствуют против распространения индоевропейских языков в Южную Азии через Иранское нагорье, но и свидетельствуют в пользу степной гипотезы. Полученные данные о распространении в Южной Азии предковых линий центральной степи среднего и позднего бронзового века, в первой половине второго тысячелетия до н. э., обеспечивают правдоподобное генетическое объяснение некоторого лингвистического сходства между индоевропейскими балто-славянскими и индоиранскими языками, которое отмечали некоторые исследователи. Однако удивительно, если миграции из степи были проводником для распространения южноазиатских индоевропейских языков, почему в среднем и позднем бронзовом веке так мало общего в материальной культуре между центральной степью и Южной Азией, после середины второго тысячелетия до н. э.

Однако отсутствие связей в материальной культуре не даёт доказательств против распространения генов, как это было продемонстрировано в случае с культурой колоколовидных кубков, возникшей в основном в Западной Европе, но в Центральной Европе связанной с людьми, у которых было до 50% предков, скотовов ямной культуры. Таким образом, в Европе мы имеем недвусмысленный пример того, как люди со степным происхождением оказывают глубокое демографическое воздействие на регионы, в которые они расселились, перенимая важные аспекты местной материальной культуры.

Новые результаты документируют аналогичный феномен в Южной Азии с локально аккультурированной популяцией, содержащей до ~20% происхождения западной степи среднего и позднего бронзового века, через 30% предков внесённого представителями центральной степи. Анализ также предоставляет вторую линию доказательств связи между степной родословной и индоевропейскими языками. Примечательно, что повышенное степное происхождение в группах, которые считают себя традиционно жреческими, имеет значение, поскольку некоторые из этих групп, включая брахманов, являются традиционными хранителями литературы, составленной на раннем санскрите.

Возможное объяснение состоит в том, что приток генов в Южную Азию из центральной степи в середине второго тысячелетия до н.э. создал метапопуляцию с различными пропорциями степной родословной, в которой люди в меньшей степени смешаны с группами на клине периферии Инда и в большей степени связаны с индоевропейской культурой. А из-за сильной эндогамии в Индии, которая удерживала группы, как правило, изолированными от соседей в течение тысяч лет, часть этой популяционной субструктуры сохраняется в Южной Азии среди современных хранителей индоевропейских текстов.

В итоге можно провести параллель между предысторией Южной Азии и Европы. В обоих случаях смешение разнородных популяций во втором и третьем тысячелетиях до н. э., которые произошли от смесей людей, связанных со скотоводами из степи, преимущественно ямной культуры и земледельцами, привели к образованию предков современных популяций в обоих регионах. Как предков северных индийцев в Южной Азии и культур наподобие колоколовидных кубков в Европе.

Однако также существуют и явные различия по двум субконтинентам, между бронзовым веком и распространением предков в неолите .

Во-первых, максимальная доля предков охотников-собирателей в Южной Азии выше, до 60%, в отличие от 30% в Европе. Что может отражать более сильные экологические или культурные барьеры для распространения людей в Южной Азии, в отличии от Европы, где у древних европейских групп было больше времени для адаптации и смешения с вновь прибывшими людьми.

Во-вторых, в Южной Азии была меньшая доля родословной степных скотоводов и к тому же попала она туда на 500–1000 лет позже, чем в Европу. Помимо этого, более низкий уклон в сторону участия мужчин в примесях, помогает объяснить сохранение большой доли носителей неиндоевропейских языков среди людей современной Южной Азии в настоящее время.

Территория современного Синьцзян-Уйгурского автономного района, на северо-западе Китая, долгое время была одним из главных перекрёстков между восточной и западной Евразией. Шелковый путь, расположенный в самом сердце Синьцзяна, документирует интенсивность этих связей, по крайней мере, со времён династии Хань (206 г. до н. э. - 220 г. н. э.). Известными примерами являются находки в этом регионе тохарских буддийских рукописей и более древних, хорошо сохранившихся таримских мумий, часть из которых была похожа на европейцев. Даже в древнекитайских хрониках были упоминания о голубоглазых блондинах, которые в древности жили в пустынях Центральной Азии. Тохарские языки известны из рукописей от 500 до 800 г. н. э., найденных к югу от Тянь-Шаня, в северной, центральной и восточной частях Таримского бассейна.

Связь между этими языками обычно объясняется расхождением от общего предка, прототохарского, который должен был предшествовать им более чем на тысячелетие, вероятно, начиная с середины I тысячелетия до н. э. Изначально тохары не имели собственной письменности вплоть до I–II вв. нашей эры, когда позаимствовали её у индийцев. Сначала они использовали письмо кхароштхи и только к V в. н. э, перешли на письмо брахми, которое адаптировали под свою фонетику.

Но кем были носители тохарских языков?

Археологи выдвинули две конкурирующие гипотезы, чтобы объяснить появление первых земледельцев в регионе около 2000 г. до н. э.: «гипотезу Бактрийского Оазиса» и «степную гипотезу». «Гипотеза Бактрийского оазиса» предполагает, что сельское хозяйство, на основе оазиса могло распространиться из региона Бактрийско-Маргианского археологического комплекса (BMAC) с вторжением кочевых групп в Таримский бассейн, особенно из андроновской культурно-исторической общности, в начале второго тысячелетия до н. э. А «Степная гипотеза», наоборот, утверждает, что первые мигранты в Синьцзяне были частью населения степи, вероятно, наиболее связанного с афанасьевской культурой Алтая, к северу от Синьцзяна. В регионе был проведён ряд краниометрических исследований, указывающих на степень смешения между западными и восточными евразийцами. А генетические данные, особенно по мтДНК, позволяют предположить, что популяции в Синьцзяне были генетически смешаны между восточными и западными евразийцами, начиная, по крайней мере, с раннего бронзового века. Это было также подтверждено в исследовании 2017 года, аутосомной ДНК, предполагая, что современные уйгуры в Синьцзяне генетически происходят из различных географических групп, а именно, европейцев (25—37%), южноазиатов (12—20%), сибиряков (15—17%) и восточноазиатов (29—47%).

Генетически уйгуры показывают разделение на юго-западных и северо-восточных благодаря естественному барьеру, а именно горной системе Тянь-Шань. Отцовская линия, обогащённая древними степными популяциями, представлена гаплогруппой R1b, но в настоящее время гаплогруппы R1a и R1b стали характерными линиями для популяций Синьцзяна.

Предыдущие исследования были основаны на нескольких современных популяциях или ограниченных частях Y-хромосомы, которые не подвержены рекомбинации (NRY), а также митохондриальных областях, с низким разрешением, чего недостаточно для проверки гипотез. Поэтому сложная история примесей между народами восточной и западной Евразии оставалась неясной. Чтобы заполнить пробелы и исследовать временную генетическую динамику, учёные проанализировали первые геномы от 10 человек из Северо-Восточного Синьцзяна, которые были найдены на участке ранних полуоседлых скотоводческих общин железного века Ширензигоу / Шижэньцзыгоу или Дунхейгоу (пере, датированных в 2200 лет. На этом участке, северного склона восточной части Тянь-Шаня были обнаружены многочисленные культурные черты из соседних регионов, таких как Янбулак южного склона гор, пазырыкской культуры Алтая, а также были обнаружены бусы, импортированные из центральных регионов Китая. Образцы были секвенированы с низкими оценками загрязнения ДНК. Пять из них были датированы в интервале от 200 до 100 г. до н. э. Ни у кого из проанализированных людей не было обнаружено близкого родства.

Археологический контекст участка Ширензигоу

Участок Ширензигоу или Дунхэйгоу, расположен в восточной части Тянь-Шаня в Синьцзяне, на северо-западе Китая, на высоте 2200 м над уровнем моря. Впервые был раскопан в 2005–2007 годах, а затем и в 2009 году. Кладбище раннего железного века Ширензигоу датируется около 200 г. до н. э. Оно расположено на платформе безлесной части гор Тянь-Шаня, участок был покрыт снегом и льдом в течение большей части года за исключением летних месяцев, и не подходил для постоянного проживания.

Скорее всего, это место было крупным сезонным поселением, которое использовалось скотоводами. Раскопки дали большое количество костей лошадей, коз и быков, указав на более кочевой образ жизни людей. Начиная с позднего бронзового века, гончарные и ритуальные обряды Баркёльской степи в восточном горном районе Тянь-Шаня демонстрировали характеристики, которые были более типичными для оазисного земледелия в Янбулаке бассейна Хами. Участок Ширензигоу также напоминает и пазырыкскую культуру раннего железного века Алтая. Ведь среди пазырыкцев тоже были популярны жертвоприношения лошадей и мотивы животных в искусстве. Золотые таблички с изображением тигра и баранов, также были обнаружены в Ширензигоу. А бронзовый котёл, найденный в жилище, может указывать на дополнительные влияния ханьцев. В целом текущие археологические свидетельства указывают на то, что люди в Ширензигоу имели тесную связь с населением Алтая и ханьцами. В новом исследовании сообщается о десяти образцах с участка Ширензигоу, 9 человек были из захоронений, а один из жилища. Пять образцов были непосредственно датированы в пределах 200 г. до н. э. А остальные 5, по мнению исследователей, жили в тот же период. И эти выводы основаны на ряде фактов:

Во-первых, люди были похоронены по одному и тому же ритуальному обряду, в прямоугольных ямах под курганами в деревянных и каменных гробах с жертвенными животными.

Во-вторых, все 10 человек извлечены из одного слоя, а могилы были распределены по линии от склона вниз, что указывает на их близкие неродственные связи.

И, в-третьих, другие люди из Ширензигоу, которые не вошли в это исследование, были датированы тем же периодом. Помимо этого, ряд других материалов, таких как кости животных, древесные останки, а также зёрна ячменя, были непосредственно датированы в пределах 200 г. до н. э.

В этот период регион был подчинён Хунну, и шли хунно-китайские войны, а часть его обитателей мигрировало в Среднюю Азию. В то время в Таримском бассейне или в северных оазисах Восточного Туркестана, обитали разные народы, помимо тохаров в Турфане и Куче, были и индоиранские сакские народы вокруг Кашгара и Хотана.

Результаты

Гаплогруппы мтДНК

Доминирующие линии мтДНК у людей Ширензигоу обычно встречаются в современных и древних западноевразийских популяциях, такие как U4, U5 и H. Но также у них были и гаплогруппы специфичные для восточноевразийских популяций, как A, D4 и G3, которые предварительно указывают на смешанное, восточное и западное происхождение.

Гаплогруппы Y-хромосомы

Двое мужчин из захоронения, несли гаплогруппы Y-хромосомы R1b1a1a2, которая преобладает в популяциях древнеямной культурно-исторической общности и у представителей афанасьевской культуры, в отличие от степных групп среднего и позднего бронзового века, из андроновской, срубной и синташтинской культур, где часто встречается R1a. А также у двух представителей захоронения Ширензигоу была восточноевразийская гаплогруппа Q1a. Здесь стоит отметить, что у более древних таримских мумий, была распространена гаплогруппа R1a, как сообщалось в 2010 и 2012 годах.

Генетический состав людей железного века в Ширензигоу

Сначала исследователи провели анализ главных компонент, объединив данные из новой и предыдущих работ, спроецировав их на современные популяции. Анализ показывает чёткое разделение между восточными и западными евразийцами.

Специально для тех, кто завышает роль гаплогрупп Y-хромосомы, в определении родства, наложил гаплогруппы на график анализа главных компонент. Думаю, что получилось наглядно.

Образцы Ширензигоу на клине с востока на запад относительно разбросаны по двум основным кластерам, один из которых ближе к современным уйгурам и казахам, а другой ближе к недавно опубликованным древним сакам и гуннам из Тянь-Шаня в Казахстане. Образцы также показывают аналогичный смешанный генетический профиль восток — запад с современными популяциями из Центральной Азии и северо-западного Китая как, к примеру, уйгурский, киргизский и узбекский.

Затем исследователи провели анализ примесей на основе моделей (ADMIXTURE), чтобы получить подробный обзор состава предков. Интересно, что в образцах Ширензигоу отсутствует компонент, который распространён у анатолийских и европейских земледельцев (зелёный) по сравнению с вышеуказанными современными группами. Восточно-евразийский компонент в Ширензигоу больше связан с северными азиатами, такими как дауры и нанайцы, чем с южными азиатами, поскольку у них нет компонента, который распространён у южных азиатов (розовый).

Анализ (qpAdm) оценки пропорций примесей в образцах Ширензигоу с использованием различных пар исходных популяций показал, что происхождение, связанное с ямной культурой Самарского Поволжья или афанасьевской культурой, колеблется от 20 до 80% у разных людей из захоронения в Ширензигоу.

Что согласуется с рассеянным распределением по клину восток — запад на графике главных компонент. А также различные методы показали, что представители Ширензигоу были ближе к современным тунгусоязычным и монголоязычным популяциям северной Азии, чем к популяциям в центральном и южном Китае, предполагая, что население северных районов внесло больший вклад в людей из Ширензигоу. А чтобы сделать вывод об источнике со стороны Восточной Евразии, авторы исследования смоделировали описываемых людей как трёхстороннюю смесь людей из ямной культуры Самарского Поволжья, ульчей или нанайцев и ханьцев. Результат показал, что родословная ульчей, нанайцев и ханьцев имела сложное и неравномерное распределение в образцах. Большинство представителей Ширензигоу получили бо́льшую часть своего восточноевразийского происхождения от племён, связанных с ульчами или нанайцами, а двое от представителей ханьцев.

Однако, когда и сколько раз восточное и западное евразийское население встречалось и смешивалось в Синьцзяне?

Геномные исследования оценили время примеси у современных уйгуров из Синьцзяна, в пределах от 150 до 20 поколений или от 4200 до 560 лет назад, с предполагаемым интервалом смены поколений в 28 лет. Но из-за сложной популяционной истории, эти даты могут быть только приблизительными.

Выводы

В данной работе исследователи сообщили о геномных данных 10 образцов железного века с участка Ширензигоу в восточной части гор Тянь-Шаня. Они указывают на то, что проанализированные люди в Синьцзяне, представляют собой смесь восточных и западных евразийцев, которая произошла, по крайней мере, 2 тыс. лет назад.

А различное количество компонента, связанного с ямной культурой, может быть объяснено недавним смешением между группами, которые родственны представителям ямной культуры и людям с восточноазиатским происхождением. Также это может указывать на то, что регион был коридором и местом встречи для восточного и западного населения, или на неоднородное население с различными предками, которые заселили район Синьцзяня в железном веке. Но не исключено, что генетические различия уже существовали в западных исходных популяциях ещё до того, как они вошли в восточную часть Тянь-Шаня. Ведь геномный состав кочевых популяций, таких как скифы, гунны и саки в тот период также был неоднородным. Разнообразные культурные элементы, наблюдаемые в одном и том же месте, как уже было сказано ранее, свидетельствуют о том, что разные популяции прибывали в Синьцзян и смешивались друг с другом, чтобы сформировать генетическую структуру людей Ширензигоу. Это хорошо подтверждается предковыми линиями, определёнными в этом исследовании. Основываясь на анализах примесей (ADMIXTURE и qpAdm), исследователи сделали вывод, что западноевразийское происхождение у людей из Ширензигоу, скорее всего, было связано с ямной культурой без существенного потока генов, связанных с европейскими земледельцами, который имел место в более поздних популяциях степи среднего и позднего бронзового века.

Здесь стоит отметить, что происхождение, связанное с ямной или афанасьевской культурой, не означает, что это были непосредственно их представители. Генетическая связь могла попасть в регион и через другие культуры как, к примеру, через чемурчекскую культуру Монгольского Алтая и Джунгарии, которую некоторые учёные связывают с Европой IV–III тысячелетия до н. э.

Степное происхождение, связанное с ямной культурой, было описано как смесь восточных и кавказских охотников-собирателей из Причерноморско-Каспийской степи, датируемая 3300-2600 гг. до н. э., Представители этой популяции в итоге распространились как на запад, внося значительный вклад в современных европейцев наряду с распространением некоторых индоевропейских языков, так и на Алтай в виде людей, связанных с афанасьевской культурой. А в последующие тысячелетие Алтайский край характеризовался андроновской культурой бронзового века, представители которой были генетически тесно связаны с людьми синташтинской и срубной культур позднего бронзового века со значительными свидетельствами родословной, связанной с европейскими земледельцами. Которая не обнаружена у представителей Ширензигоу. Выводы исследователей предполагают, что родство, связанное с ямной и/или афанасьевской культурой, расширилось ещё дальше на юг через Джунгарские Ворота до северного склона гор Тянь-Шань в Синьцзяне, по крайней мере, со второго тысячелетия до н.э. и, таким образом, выводы поддерживают «степную гипотезу» для населения Синьцзяна.

В итоге, анализ может дать прямые доказательства степного распространения индоевропейских языков на востоке, в частности, появления тохарской ветви индоевропейской семьи языков в Таримском бассейне.

Но при этом авторы работы отмечают, что нужно ещё больше образцов из разных мест в Синьцзяне, чтобы пролить свет на генетическую историю Таримского бассейна и всего региона. Но, помимо этого, остаётся ещё много вопросов, как к анализу таримских мумий, особенно к их датировке и принадлежности, так и ко времени примесей.

Создано на основе статьи: Ancient Genomes Reveal Yamnaya-Related Ancestry and a Potential Source of Indo-European Speakers in Iron Age Tianshan doi. org/ 10.1016 /j.cub. 2019.06.044 Chao Ning, Chuan-Chao Wang, Shizhu Gao, Yang Yang, Xue Zhang, Xiyan Wu, Fan Zhang, Zhongzhi Nie, Yunpeng Tang, Martine Robbeets, Jian Ma, Johannes Krause, Yinqiu Cui

Названа по: деревне Фатьяново в Ярославском районе Ярославской области.

Первый могильник нашел археолог граф Алексей Сергеевич Уваров в 1873-м. Культура выделена В. А. Городцовым. Исследовал Д. А. Крайнов

Появление и конфликты: До прихода фатьяновцев земли населяло поздненеолитическое население белевской и волосовской культур. Пришлое население воевало с местными: в захоронении Николо-Перевоз (Московская область) в костях фатьяновских воинов (убито 9 чел) найдены кремневые наконечники стрел. Есть массовые могилы мужчин.

По мнению А. В. Уткина и Е. Л. Костылёвой, фатьяновцы принесли в регион новые инфекции, которые «подкосили» население.

Крайнов, считал, что фатьяновцы вторглись на территорию верхневолжского бассейна не позднее 18-го века до н. э. c запада, с территории Белоруссии и Литвы, а еще раньше они обитали в Висло-Рейнском междуречье и в Поднестровье.

Идентификация: часть индоевропейцев, возможно неразделенная балто-славяно-германская общность.

По Л. С. Клейну - это северные прото-германцы, связанные с культурой ладьевидного топора Швеции и Норвегии общими чертами: боевые топоры типа ладьевидных, могильники бескурганные с далеко отстоящими одна от другой могилами, схожее положение покойников, а керамика продолжает «шведскую»: у "шведской" донышко постепенно уменьшалось, почти сходя на нет в конце, а у фатьяновской бесшейные, сосуды круглодонные, но придонный орнамент сохранился – так венчиком и помечает место, где располагалось дно.

Хозяйство: скотоводство — свиньи, овцы и козы. Коровы и лошади были, но их редко ели. Находки костяных и каменных мотыг указывают на подсечно-огневое земледелие (пшеница, ячмень). +Имелась собака и двухколесные повозки. Навыки раннего производящего хозяйства в земли охотников-собирателей (Среднее Поволжье) принесли именно фатьяновцы и балановцы

Металл: обработка хуже, чем у катакомбных культур — в основном чистая медь для украшений, а бронза очень редка.

Погребения и инвентарь:

Могильники на возвышенностях. Скорченные покойники лежат в зависимости от пола: мужчины на правом боку головой на запад, а женщин на левом боку головой на восток. Для Восточной Европы это новая практика (ямники и катакомбники лежат без такого разделения по полу). Покойника оборачивали шкурой или берестой, а могилу (прямоугольную яму) укрепляли деревянными плахами, либо лубом, берестой или плетенкой. Иногда покойника присыпали красной краской. Сверху перекрывали легким настилом. Курганной насыпи не возводили. Остатки кострищ в погребениях и отдельные угли около черепа и ног указывают на применение огня в ритуале.

Заупокойный инвентарь — лепные глиняные сосуды шаровидные, круглодонные с штампованным и нарезным орнаментом. Почти в каждой мужской могиле — каменные топоры: во-первых, боевые сверленые ладьевидного типа, во-вторых клиновидные рабочие. Изредка — топоры из металла. Затем кремневые ножи, наконечники стрел, украшения из зубов медведя (а также кабана, волка, рыси и лисицы) и из янтаря, куски мяса, от которых остаются кости.

Антропология:

Европеоиды: средиземноморская раса, либо нордиды с «южноевропейскими» чертами.

Исчезновение:

Во 2-м тысячелетии на их земли с юга приходят представители абашевской культуры (возможно, индо-иранцы). Затем с востока наступают дьяковцы (финно-пермские народы — скорее всего, предки мерян). О их культуре был прошлый пост.

От балановцев финно-пермяне заимствовали практические навыки скотоводства.

В СССР считали, что культура имеет связи с протобалтами (Р. Я. Денисова). Считается, что голядь (галинды) на территории Московской области — остатки фатьяновцев: славяне встретили голѧдь в 11-12 веках у рек Протва и Москва.

О позднеримском государстве готов на Украине и в Молдове
https://pikabu.ru/story/chernyakhovskaya_pozdnerimskaya_kult...