Когда еще три года назад говорилось о том, что все эти крики на тему чудесного импортозамещения, мягко говоря, слишком оптимистичны, многие шикали и не верили. Мерещился образ "возрождения страны" в красноватых оттенках Советского Союза, где делалось "все свое". Отсюда логически проистекала мысль, что и в современной России по щелчку пальцев сорганизуют "суверенную" промышленность - ибо чем мы хуже. В конце концов, память предков чтим, 9 мая отмечаем с размахом.

Реальность, конечно, оказалась скучнее - уже и проект "Байкал" по замене архаичного "Кукурузника" образца 1949 года накрылся медным тазом, и разговоров про создание собственных "передовых процессоров" стало гораздо меньше. Да даже в менее технологичных отраслях ситуация выглядит печально.

Например, поток дешевого китайского шмотья приводит к банкротству российских производителей обуви и одежды. Ибо не приучены к такой жесткой конкуренции, ценовому демпингу и прочим вещам свободного рынка, где товарищи из КНР варятся уже больше трех десятков лет.

Тем более, что параллельно с импортозамещением был запущен и процесс китаезамещения. Самый яркий его образец - с пафосом стартовавшее в 2023 году производство "возрожденного" Москвича, который на самом деле китайский кроссовер JAC JS4 от корпуса до последнего болта (поговаривают, что даже шильдик не российский).

И вот теперь выходит товарищ из руководства Ассоциации "Российские автомобильные дилеры" и заявляет, что проект "Москвич" не рентабелен и, вероятно, вообще вскоре закроется:

Для справки, за весь прошлый год всех модификаций Москвича (3, 3е, 6) было продано всего лишь порядка 23 тыс штук.

В чем же причина такого неуспеха? Помимо неадекватной цены, проблем с качеством "изделия" возникла и еще одна проблема. Внезапно выяснилось, что возить готовые машинокомплекты за тысячи километров из Китая в Москву ради того, чтобы собирать их отверткой и клеить "правильные" шильдики - очень сомнительная бизнес-схема. Крайне затратная, мягко говоря.

В итоге у завода, который с помпой открывал сам Сергей Семеныч, "критические убытки и слабые перспективы".

И тут возникает логичный вопрос. То ли ожидалось, что недалекое население кинется расхватывать "патриотичный автомобиль" как горячие пирожки, то ли были какие-то смутные надежды на китайских товарищей (типа переноса настоящего, а не отверточного производства в Россию). Или, что более вероятно, никого вообще не волновала финансовая сторона вопроса - главное запустить и отчитаться. Смотрите: смогли, "возродили". А дальше хоть трава не расти.

К слову, оригинальный JAC JS4 стоит в Китае заметно дешевле, чем его двойник в России: базовая бензиновая версия обойдется примерно на 160-180 тыс рублей меньше. Но патриотизм, как известно, удовольствие недешевое.

Российская легкая промышленность превратилась в настоящее кладбище производств. Каждый месяц мы слышим новости о банкротствах, закрытии фабрик и массовых увольнениях. Особенно впечатляет то, что закрываются даже те предприятия, которые открылись совсем недавно с громкими заявлениями об импортозамещении. Видимо, кому-то показалось, что шить рубашки проще, чем производить микропроцессоры.

За последние три года отрасль буквально схлопнулась. Если раньше говорили о «структурной трансформации экономики», то теперь стало ясно – трансформация идет в сторону полного исчезновения целых производственных секторов. И легкая промышленность стала одной из первых жертв этой «блестящей» трансформации.

Самое забавное в этой истории то, что производство одежды и обуви не требует каких-то космических технологий. Это не атомная энергетика и не квантовые компьютеры. Швейная машинка, нитки, ткань – вот и все оборудование. Казалось бы, что может быть проще? Но нет, даже такое элементарное производство оказалось не по силам отечественной экономике.

Как закрывались «перспективные» бренды

История закрытия российских брендов одежды читается как сводка с фронта экономической войны. Каждое банкротство – это маленькая трагедия предпринимателей, которые поверили в возможность импортозамещения и вложили в это дело свои деньги.

Первыми пали бренды Incity и Desfero. Компания-владелец «Модный континент» накопила долгов на 800 миллионов рублей и ушла в банкротство с убытком в 600 миллионов. На пике популярности у них было 450 магазинов по всей России. Теперь – ноль. Даже сайты не работают, будто этого бизнеса никогда и не было.

Особенно показательна история бренда Just Clothes с сетью магазинов Lady&Gentleman City. Это был классический пример «чистого» импортозамещения – бренд создали в 2023 году специально для замены ушедшего японского Uniqlo. Многие магазины даже открывались в тех же самых помещениях, где раньше торговал японский бренд. Идея была гениальная: японцы ушли, мы пришли, клиенты остались.

Но не вышло. Бренд не просуществовал и двух лет. Сначала попробовали монобрендовые магазины – провалилось. Потом стали продавать все подряд, лишь бы хоть что-то продать – тоже не помогло. В итоге весной 2024 года объявили о закрытии.

Российский производитель детской одежды Orby проработал более 20 лет, но даже такой опыт не спас компанию от банкротства. У бренда была широкая сеть магазинов, активные продажи через интернет и маркетплейсы. Но все это не помогло.

По данным РБК, только за год – с весны 2024 по весну 2025 – в России закрылось минимум 232 крупных брендовых магазина одежды и обуви. Это только те, которые попали в статистику. Реальных закрытий гораздо больше.

Как рушится легкая промышленность

Обувная промышленность пострадала еще больше швейной. Банкротства здесь идут просто валом, и каждая история закрытия – это отдельная драма с долгами, невыплаченными зарплатами и обманутыми надеждами.

Петербургская фабрика «Скороход» обанкротилась еще в сентябре 2022 года. Компания, которая производила детскую обувь, не смогла оплатить контракты за поставленную продукцию и накопила долги перед поставщиками упаковки. Символично, что фабрика с таким «быстрым» названием не смогла угнаться за экономической реальностью.

Тучковская обувная фабрика признана банкротом в мае 2023 года. Компания задолжала даже ФНС 113 миллионов рублей налогов. Когда не можешь рассчитаться с государством, это уже финиш.

Новороссийское предприятие «Брис-Босфор» объявило о банкротстве в июне 2023 года. На этой фабрике даже проходили забастовки из-за невыплат зарплат. Представьте картину: рабочие бастуют, потому что им не платят зарплату, а предприятие в это время готовится к банкротству.

В Петербурге ожидают сокращения числа швейных фабрик на четверть в текущем году. Даже Gloria Jeans – один из крупнейших и старейших производителей одежды, работающий с 80-х годов, – останавливает производство в России и переносит его в Азию.

Видите, какая складывается картина? Закрывается буквально все, что можно закрыть. Старые фабрики, новые стартапы, крупные холдинги, мелкие производства – никто не выживает. Если раньше можно было списать банкротство на «нерадивость менеджмента» или «неумение работать в новых условиях», то теперь масштаб проблемы говорит о системных причинах.

Почему все пошло не по плану

Проблема российской легкой промышленности не в том, что людей не научили шить или вдруг исчезли швейные машинки. Проблема гораздо глубже и касается базовых экономических условий, в которых работают предприятия.

Все началось с 2022 года, когда в российской экономике произошла та самая «структурная трансформация». Официально это называется красиво, но по факту означает перераспределение всех ресурсов, включая человеческие, в сферу "оборонки". Возник грандиозный кадровый кризис.

Швейные и обувные производства имеют очень высокую долю труда в себестоимости продукции. Они и до 2022 года были не особо рентабельными, а после вынужденного роста зарплат стали убыточными. Когда на рынке труда возникает дефицит кадров, зарплаты растут быстрее производительности. Но если твоя продукция на 60-70% состоит из стоимости труда, то любой рост зарплат автоматически делает производство неконкурентоспособным.

Добавьте к этому повышение налогов и рост ключевой ставки, который сильно повысил долговую нагрузку. Производственные предприятия традиционно работают в кредит – закупают материалы, производят товар, продают, возвращают кредит. Когда ключевая ставка подскакивает до 21%, такая схема работы становится невозможной.

Но и это еще не все. Россия особенно сильно расширила торговлю с Китаем, откуда хлынули внушительные объемы одежды и обуви. Китайские производители имеют колоссальные масштабы производства, отлаженную логистику и государственную поддержку экспорта. Российские производители с этим конкурировать не могут ни по цене, ни по качеству.

Переукрепленный рубль дополнительно повышает ценовую привлекательность китайских товаров. Когда китайская футболка стоит 500 рублей, а российская – 1500, выбор очевиден даже для самого патриотичного покупателя.

Наконец, в этом году началось падение потребительского спроса из-за снижения уровня финансового благосостояния населения. Одежду и обувь стали покупать гораздо реже. Россияне максимально экономят, покупая на маркетплейсах со скидками, где цены зачастую бывают ниже себестоимости производства.

Получается замкнутый круг: производство дорожает, конкуренция усиливается, спрос падает. В таких условиях даже производство простейших товаров становится убыточным.

Аналитики приближенного к Кремлю ЦМАКП вообще отнесли отрасль производства одежды и обуви к худшей группе «пострадавших» отраслей, испытывающих сильный финансовый стресс. В одной компании с угольной отраслью, строительством и производством автомобилей. Когда твоя отрасль попадает в один список с угольной промышленностью, это о многом говорит.