В детстве (пишет Наивный) я тоже делал скворешни и хорошо относился к птицам.Более того, я им даже дуплянку выдолбил. Вы когда-нибудь пробовали колоду выдолбить? Не пробуйте, не надо. Робинзон Крузо за вас уже отдолбился. Кстати, во время выдалбливания дуплянки кроме Даниэля Дефо никто не пострадал. Именно там, на папиросной бумаге прикрывающей иллюстрацию, где Робби с помощью стамески, огня, и силы воли делает себе лодку, появилась надпись карандашом: Робинзон-дурак. Робинзон может и дурак, но пользоваться стамеской я таки научился.
Потом я взрослел и мои отношения с птицами стали портится. Оказалось, что птицы не только едят, но и какают.
Что вы знаете о птичьем помёте? Ну, кроме этого несчастного островного государства, враз озолотившегося на птичьих какахах, и так же стремительно обанкротившегося?
Между тем, могли бы спросить, я бы рассказал. Однажды я, как молодой и подающий большие надежды специалист, был направлен на опытно-промышленные испытания пресса высокого давления для получения гранул из куриного помета. Пресс изобрели в соседней лаборатории.
По-хорошему ехать на испытания должны были эти самые изобретатели, но мой начальник проигрался ихнему начальнику в преферанс, и поехал я. Молодой специалист, не имеющий никакого отношения ни к прессу, ни к помету, ни к изобретению.
Изобретение однако имело место. Надо сказать, что куриный помет субстанция исключительно едкая. Длительного контакта с ним не выдерживают даже сплавы типа хастелоя, а про нормальную нержавейку и говорить не приходится. Для уменьшения едкости, придания продукту полезных свойств, и получения попутного газа метана, помет обычно долго сбраживают, а потом, уже сброженный, специальными машинами разливают по нивам и прочим полям.
Ученые-изобретатели решили укоротить этот процесс и в результате получить сухие гранулы для продажи населению. Для чего изобрели пресс высокого давления, который одновременно отжимал из помета излишнюю жидкость, а потом штамповал симпатичные таблеточки. Приблизительно тем же способом делают некоторые виды баллиститных порохов.
Они изобрели, а испытывать почему-то послали молодого специалиста из другой лаборатории. Ещё на испытаниях присутствовал один академик, дважды герой соцтруда, Борис Петрович. Остальные были его свитой. Рабочим персоналом и мной.
Поскольку продукт не представлял опасности с точки зрения взрыва и пожара, решением комиссии сразу проводили натурные испытания. На натуральном сырье. Для чего из подшефной птицефабрики привезли и загрузили в приемный бункер пятьсот килограммов помета.
В чистом, вылизанном перед приходом большого начальства сборочном цеху стоял непередаваемый аромат, а вокруг пресса стояла комиссия.
После осмотра оборудования академик окинул собравшихся совершенно орлиным взглядом, сказал что-то ободряющее и приказал начинать.
Специально обученный человек из местных нажал на кнопку запуска маслостанции. Веретенка побежала по медным трубкам гидросистемы и уперлась в стальные поршни гидроцилиндров. Закрутились гидроприводы дозатора, защелкали золотники гидроавтоматики. Пресс заглотил первые двести литров помета и поднатужился. Потом задвигался. Потом заскрипел. Создалось впечатление, что тяжелая машина приподнялась над полом от внутренних усилий.
Все с напряжением ждали, когда в приемное корыто посыпятся готовые гранулы. И тут меня потянули за рукав. Я хотел было отмахнуться, но не стал. И правильно. Часто ли вас тянут за пиджак академики? Вот и меня впервые.
- Отойдемте-ка, молодой человек, - сказал Борис Петрович, отошел сам, оттащил ничего не понимающего меня, и спрятался у меня за спиной.
И тут пресс внезапно противно скрипнул, и зафонтанировал.
Вы видели, как ведет себя куриный помет под давлением около 200 атмосфер, просачиваясь сквозь мелкие зазоры?
Это красиво. Это вызывает дисперсию света ртутных ламп. Это надо видеть самому. Но видеть это лучше всего скрываясь в защитном костюме за защитным стеклом. Потому что даже стоящая впереди вас группа товарищей из пятидесяти - сорока человек не спасет от мелких брызг куриных испражнений.
Зато вы можете вполне спасти от них, заслонив собой, заслуженного академика.
Антология Позитива
