Скольким осадам и штурмам со стороны русских войск подвергалась Казань до Ивана Грозного?

1. ~1157 (Андрей Боголюбский): Скорее демонстрация силы, чем полноценная осада. Результат: Казань обложена данью.

2. 1376 (Дмитрий Донской): Осада и Взятие города. Результат: контрибуция, русские чиновники.

3. 1439 (Василий II Темный): Осада (2 недели). Результат: Неудача, отступление.

4. 1469 (Иван III): Взятие города штурмом (Иван Оболенский-Стрига). Результат: разгром Казани, освобождение пленных.

5. 1487 (Иван III): Длительная осада (7 недель) и Взятие города. Результат: смена хана, установление протектората.

6. 1506 (Василий III): Осада. Результат: Поражение, снятие осады после вылазки.

7. 1524 (Василий III): Осада (1 месяц). Результат: Не взяли город, но построили Васильсурск. Ничья.

8. 1530 (Василий III): Осада и частичный штурм (взятие посада). Результат: Неудача, отступление с потерями.

Итого: восемь крупных военных походов с осадой Казани, из которых лишь три (1376, 1469, 1487) увенчались полным взятием города. Каждая попытка, даже неудачная, была уроком. Русские воеводы изучали подходы, силу укреплений, характер обороны. Они поняли бесполезность кратковременных наскоков и важность артиллерии, инженерного дела и абсолютного контроля над речными путями. Горький опыт 1506-1530 годов показал: без железной руки единого государя, без титанической подготовки и без планомерного отсечения города от ресурсов (как строительство Свияжска в 1551 году) победа невозможна.

Внимание! Это не полная статья, а ее сильно сильно сокращенный вариант. Полный вариант статьи с описанием каждой осады Казани русскими войсками можно прочитать в статье на Дзене по ссылке: До Ивана Грозного. Сколько раз русские войска штурмовали Казань.

Да, в отдельных работах можно прочесть, что официальные памятники просто перестали упоминать все прочие казни, ведь они стали "обыденным явлением". Однако помимо группы уже упомянутых казненных никаких серьезных опал в 1565 году с последующим отсечением головы не случилось. Зато случилась казанская ссылка – событие, вокруг которого развернулась здоровенная дискуссия о причинах, задумках и назначении опричнины. Ведь не просто так царь переселяет с одного конца страны на другой целую кучу уважаемых князей с устоявшимся набором вотчин. Ведь так? Непонятно.

В "Разрядных книгах", фиксирующих перемещение князей в 1565 году, читаем: "Тово же году послал государь в своей государской опале князей Ярославских и Ростовских и иных многих князей и детей боярских в Казань и в Свияжской город на житье и в Чебоксарской город".

Что за князья и с чего бы вдруг их переселять? По тексту памятника все понятно – опала. За что? Тут уже приходится думать, то и дело поглядывая в сторону свидетельств Андрея Курбского и досужих домыслов заезжих иностранцев. Иных интерпретаций нам не завезли, а потому имеем, что имеем.

Сразу стоит сказать, что пострадавших оказалось действительно много. Опалы коснулись ярославских, суздальских, стародубских, ростовских князей, а также целой кучи нетитулованного боярства и детей боярских в придачу. Целая россыпь фамилий, испомещенная в Поволжье должна была принять на себя нелегкое дело обороны пограничной территории и приведения ее в порядок после череды русско-казанских войн. Кто-то из опальных получил на новом месте солидные воеводские и наместнические посты. Однако кому есть дело до Казани, когда политика творится в Москве?

Вопрос о причинах казанской ссылки очень плавно вписывается в куда более машстабную и непонятную проблему – смысл и назначение опричнины как таковой. Отсюда в нашей историографии сложились два подхода к тому, как воспринимать высылку уважаемых и не очень князей к черту на рога. Лучше всего разные подходы к казанской ссылке 1565 года прослеживаются у двух отечественных классиков – Александра Александровича Зимина и Руслана Григорьевича Скрынникова.

Не стоит забывать, что в реалиях, когда творили оба ученых, вопрос о существовании борьбы между "центром" в лице царя и не очень готовой к преобразованиям и укреплению этого самого "центра" княжеско-боярской прослойкой вообще не стоял. Он был данностью, в рамках которой исследователи работали и строили свои предположения.

В случае с А.А. Зиминым нужно оговориться, что он делал упор на борьбу Ивана IV со Старицей, Новгородом и церковью, как все еще независимой от государя институцией. И пусть локальные задачи были решены после смерти Владимира Андреевича Старицкого, Новгородского похода 1569-1570 гг. и перебора митрополитов, основной задел опричнины по А.А. Зимину – победа над княжеско-боярским землевладением – одержана не была. А потому появляется вопрос. А был ли в этом смысл с самого начала и не преследовала ли опричнина гораздо более скромные цели, чем приписывали ей ученые?

В случае с казанской ссылкой А.А. Зимин приходит к вполне рабочим выводам. Вся затея была устроена не с целью подорвать саму конструкцию княжеского землевладения. И даже не с целью избавиться от возможных претендентов на царский стол. При всем уважении к правителям Ярославля и Суздаля – шансов у них не было. Основной мотив казанской ссылки – подорвать политический потенциал у старицких князей, простое существование которых могло вызвать у Ивана недовольство.

Изрядная часть высланных в район Поволжья именитых князей успела поучаствовать в событиях 1553 года, когда Иван IV слег с непонятной болячкой, а добрая половина его двора решила не присягать малолетнему сыну, поддержав вместо этого князя Владимира Старицкого. Конфликт, понятное дело, был улажен. Да и вопрос о том, хотел ли сам Владимир становиться царем тоже не совсем решен. Однако причины опасаться повторения ситуации у царя были. И вот опричнина дает ему карт-бланш на изничтожение изменников, которым Иван Васильевич пользуется без зазрения совести. Тем более, что повод для высылки наиболее неугодных у него был.Так, например, ссылка ярославских княжат была связана с побегом Андрея Михайловича Курбского, которому Иван IV пенял за желание стать ярославским удельным князем. Ростовские княжата поплатились за то, что один из их числа – Семен Васильевич Лобанов-Ростовский в 1553 году был инициатором выдвижения кандидатуры Владимира Старицкого в качестве наследника Ивана IV. Вместе с другим князем – Андреем Ивановичем Катыревым – он в 1554 году неудачно пытался бежать за рубеж, что как бы намекает.

По сути своей, в первый год существования опричнины правительство Ивана IV своим основным политическим противником считало старицкого князя и тех влиятельных представителей аристократии, которые могли быть его опорой. А все мероприятия по перетасовке земель и людей были нацелены лишь на одно – на продолжение Ливонской войны, одобрение которой потребуется Ивану IV в следующем – 1566 году – на большом Земском соборе.

К тому же изрядная часть опальных уже в 1566 году начала получать свои же земли в Центральной России обратно вместе с воеводскими назначениями и местами в служилой иерархии. Да и сам "перебор людишек" не предполагал лишения знатных фамилий земель вообще. Те уделы, что попадали в опричнину, конечно, изымались. Однако всем пострадавшим полагалась компенсация в виде новых земель в районе Ярославля, Белоозера, Поморья и Поволжья. Причем раздачи производились также и среди тех, кто в опалу не попал, но чьи владения стали частью царского владения.

Совсем иной взгляд на казанскую ссылку сложился у Р.Г. Скрынникова, подход которого к опричнине хоть и схож с видением А.А. Зимина, но отличается в том, как представлялись ученому события 1565-1572 годов.

Все дело в том, что с самого своего начала опричнина была нацелена на "боярскую олигархию" – ту прослойку общества, что мешала Ивану IV свершать необходимые преобразования. Основной способ борьбы с помехой был прост – стравить элиту в борьбе за привилегии через разделение её на опричнину и земщину. Понятное дело, что ни с какой удельной системой царь не боролся и вряд ли мог бы себе это позволить. Однако первый этап опричнины был исключительно антикняжеским мероприятиям – попыткой обозначить разрыв царя с наиболее отъевшейся "старой гвардией" и последующими точечными репрессиями против старомосковского боярства и верхушки дворянства.

Основная мысль, которую проводит Р.Г. Скрынников в связи с казанской ссылкой – это продолжение земельной политики царя начала 1560-х годов. Уберем княжескую и боярскую оппозицию – значит внесем разлад в ряды Боярской думы. Внесем разлад в нее – не будет противоречий по иным направлениям политики, в том числе и по Ливонской войне. Тем более, что начало земельных конфискаций положило "Уложение о княжеских вотчинах", изданное в 1562 году, а последующие опалы лишь добили родовое землевладение ростово-суздальских, ярославских и стародубских князей.

Другое дело, что Р.Г. Скрынников, говоря об опричнине, считает, что ее введение ознаменовало собой "крушение княжеско-боярского землевладения", что не смогли исправить ни амнистия 1566 года, ни возвращение земель. Может оно и так, но вопрос о княжеском землевладении в правление Ивана IV все же решен – никуда оно не делось и не собиралось деваться. Тем более, что трансформация бояро-княжеской аристократии в дворянско-служилую прослойку займет еще много времени.

Что же касается оппозиции, то Земский собор 1566 года наглядно показал царю, что дело вовсе не в ростовских и не в ярославских князьях. В самый разгар обсуждения вопроса о Ливонской войне, когда торговый и служилый люд Новгорода, Пскова, Торопца и Великих Лук "за его государское дело обещали покласть своя животы и головы, чтоб государева рука везде была высока", совершенно неожиданно выступила та самая оппозиция, которая потребовала от царя отменить опричнину и прекратить все казни служилых князей и бояр. После этих слов в боярском поезде начался сущий кошмар.

Не то что бы старомосковское боярство хотело скинуть царя – подтверждений этому нет. Пусть даже царь и мог воспринять открытое неповиновение, как свидетельство заговора. Все было гораздо проще – земщина не хотела платить за опричнину. Ей мало того, что нужно спонсировать войну, так еще и отдельное государство в государстве обеспечивать надо. Вот бояре с князьями и возбухли.

В этот раз никаких почетных ссылок не случилось. Всех недовольных банально похватали в "железа", а ряд наиболее рьяных казнили. Большую часть благо успел отмолить митрополит Филипп, добившись у царя права "печаловать" за изменников в обмен на уступки по опричной политике.

Вот сиди теперь и думай, что в этой казанской ссылке такого. Был ли это сокрушительный удар по княжеским родовым владениям, после которого никто из бывших удельных правителей не мог и подумать о том, чтобы претендовать на престол? А может и не планировал никто из них лезть в большую политику, а вся заморочка с переселением – лишь превентивный шаг против повторения кризиса 1553 года. Истина, как всегда, где-то рядом. Ну или в других статьях и монографиях, которые ученые продолжают писать в попытке разобраться, к чему это все и зачем.

Что почитать:

1. Зимин А.А.Опричнина Ивана Грозного. М., 1964.

2. Скрынников Р.Г. Царство террора. СПб, 1992.

3. Флоря Б.Н. Иван Грозный. М., 1999.

«Бои за Историю» в ВК: https://vk.com/com_pour_his

«Бои за Историю» в Телеграме: https://t.me/com_pour_his

Казанский поход готовился в сложной обстановке: в любой день можно было ожидать нападения крымского хана с юга. Недаром в «приговоре» говорилось, как царю «итти на свое дело и на земское к Казани и как ему своего Дела беречь от своего недруга, от крымского царя». Не случайно, конечно, местом сбора войск была названа Коломна: отсюда, при необходимости, можно повернуть полполки и на юг, на «крымскую украину».

Царь Иван Грозный должен в Коломне «с людьми собираться и ждать из Крыма вестей», и лишь после того, как «будут вести полные про царя крымского, что ему на украины не быть», «итти на свое дело к Казани». Более того, под вопросом оказалось участие самого царя в казанском походе По свидетельству летописца», «в совете было много различных слов, чтобы государю не самому быть, но послать воевод, многие потому что были государю в то время недруги, крымский хан и ногаи».

Опасения не были напрасными. Крымский хан напал на Тулу. 22 июня 1552 года «пригнал с Тулы гонец от князя Григория Темкина, что сам царь (крымский хан) пришел и приступает к Туле, и иные многие люди воюют, а наряд с ними многий и многие янычары турецкие». Защитники Тулы отразили все приступы и «с нечестивым» бились, и от города отбили». На помощь им уже спешили «легкие воеводы» с конными ратями.

Крымский хан принял их за авангард всего русского войска и поспешно отступил. Это отступление было похоже на паническое бегство, хан Девлет-Гирей даже «телеги пометал и верблюдов много порезал, а иных живых бросил», при переправах через реки «пушки некоторые и кули потопил, и порох».

1 июля все «воеводы к государю на Коломну с тульского дела пришли и сказали государю, что царь пошел невозвратным путем, а станичники за ним поехали многие, и которые станичники приезжают, те сказывают, что царь великим спехом идет, верст по 60 и по 70 в день, и коней бросает много». Теперь можно было начинать наступление на Казань.

В начале июля русское войско выступило в поход. «Наряд» состоял из ста пятидесяти «больших пушек», которые сыграли решающую роль во взятии Казани. По двум маршрутам – через Владимир и Муром и через Рязань и Мещеру – полки двигались к Свияжску, русской крепости двадцати пяти километрах от Казани, которая была построена во время прошлого казанского похода. Всего за четыре недели русские мастера возвели деревянные стены и башни, дома и амбары для припасов. Так была создана база осады.

Русское войско, которое пришло в Свияжск 13 августа, Получило там боеприпасы, продовольствие, средства осады, пушки – боевые запасы накапливались давно, по Волге сюда приходили судовые караваны. 17 августа началась переправа через Волгу, длившаяся два дня. За это время на судах и на плотах были перевезены десятки тысяч воинов, тяжелый «наряд», ядра и порох, материалы для осадных работ.

19 августа русские полки подступили к Казани. Казань была сильной крепостью, к тому же защищенной с двух сторон серьезными естественными преградами – болотистой речкой Казанкой и тинистым Булаком. Удобное для приступов место было только с востока, с Арского поля, но из расположенного за полем леса возможны были тыловые удары татар (что и случилось впоследствии). Столицу Казанского ханства окружали крепкие деревянные стены с пятнадцатью башнями и рвы. Внутри городских стен, на холме, была еще одна крепость с восемью башнями и высокой дубовой стеной. Город имел многочисленный гарнизон.

Несколько дней русские воины заготавливали бревна и хворост для палисадов и туров, потом начались осадные работы. Город окружили со всех сторон. На Арском поле разбили свои станы большой и передовой полки, которым предстояло нанести решающий удар. Левее, за речкой Булак, стоял царский полк, там находилась ставка Ивана Грозного.

Все ближе и ближе продвигались к стенам крепости линии туров и бревенчатых палисадов, под их прикрытием устанавливались пушки. Осадным работам очень мешал огонь со стен и многочисленные вылазки татар. Против Арских и Царевых ворот установкой туров руководил «большой воевода» Михаил Воротынский. Туры в этом месте уже придвинулись к самому рву. Казанцы ночью устроили неожиданную вылазку. В темноте разгорелся жестокий бой. Михаил Воротынский сражался в первых рядах, получил несколько ран и спасся только благодаря крепости своих доспехов. В конце концов татары были сброшены обратно в ров, туры удалось отстоять.

29 августа установленные за турами пушки начали обстреливать Казань «стенобитным боем и верхними пушками огненными». Русские розмыслы рыли подкопы под стены и башни. Взрывом одиннадцати бочек пороха был уничтожен подземный ход, по которому казанцы ходили за водой. Еще раньше перегородили плотиной и отвели от города речку Казанку. На Арском поле выстроили деревянную башню высотой тринадцать метров, только больших пушек на ней насчитывалось десять. Башню подкатили к стене между Царевыми и Арскими воротами и стреляли по городу, «аки с небес». Татары несли больше потери.

Русским приходилось отбивать и удары с тыла – «царевич» Япанча нападал из Арского леса. Это продолжалось до тех пор, пока отряд «царевича» не был разгромлен ратью князей Горбатого-Шуйского и Серебряного.

Осадные работы затянулись больше чем на месяц. Только 30 сентября был предпринят первый штурм. Против Арских ворот взорвали подкоп, и воевода Михаил Воротынский повел воинов большого полка на приступ, ров мгновенно засыпали хворостом и землей, по штурмовым лестницам взобрались на стену. Захватив Арскую башню, передовые отряды уже врывались на городские улицы. Михаил Воротынский посылал гонцов в ставку царя, прося помощи, настаивая на общем штурме. Но другие воеводы оказались не готовыми к приступу. Ратникам большого полка пришлось уйти из города. Однако Арская башня осталась в руках русских стрельцов.

Весь день 1 октября по городу били «большие пушки», стрельцы метко стреляли из-за туров, сбивая со стены казанцев, а под прикрытием огня тысячи ратников заваливали рвы. Штурмовать город предполагалось со всех сторон, чтобы обороняющиеся не могли маневрировать своими силами, но главный удар по-прежнему планировался со стороны Арского поля большим полком Михаила Воротынского. Розмыслы закончили подкопы под стену неподалеку от Арских ворот, в которые заложили сорок восемь бочек порола, и под Ногайские ворота.

В ночь с 1 на 2 октября Воротынскому стало известно, что татары узнали о подкопах. Это грозило провалом всего плана. Воевода настаивал на немедленном общем штурме. За два часа до рассвета все полки двинулись к стенам Казани. Воеводам было известно, что дополнительного приказа на штурм не будет, сигнал – взрыв подкопов. Русские воины притаились за турами, сжимая в руках пищали и рукоятки сабель. Тихо было в предрассветные часы 2 октября под Казанью.

Как только над Арским лесом начало подниматься солнце, оглушительные взрывы раскололи тишину. Обрушилась стена возле Арских ворот. Огненный смерч разметал Ногайские ворота. И тотчас же ударили все пушки «наряда», сбивая с гребня стены татар. Многочисленные стрельцы непрерывным огнем поддерживали штурмовые колонны. Через проломы воины большого полка воеводы Михаила Воротынского ворвались в город.

Успешными были и действия стоявшего рядом передового полка, который тоже сумел преодолеть стены. Другим штурмовым колоннам не удалось ворваться в город, но свое дело они сделали: противник перебросил подкрепления против большого полка только тогда, когда ратники Михаила Воротынского уже сражались на городских улицах.

Между тем татары начали контратаковать, в жестоком уличном бою потеснив русских. Воевода Михаил Воротынский просил у Ивана Грозного помощи, и помощь пришла. Половина царского полка переправилась через реку Булак к проломам, которые удерживали стрельцы, и через них вошла в город.

Теперь уже теснили русские полки, медленно пробиваясь к мечети, которую татары обороняли особенно упорно. Другой очаг сопротивления был в укрепленном ханском дворце. Но и там защитникам города не удалось удержаться. «Царь» Едигер был взят в плен. Отряд татар попытался вырваться из города, спустился со стены к речке Казанке, но с противоположного берега их встретили пушечным огнем. Уцелевших татар окружили и почти всех пленили. Взятие Казани окончилось. Царь Иван Грозный в окружении воевод торжественно въехал в город.

По материалам: Каргалов В.В. Полководцы X-XVI вв.

Однако, хан Едигер-Магмет, который в то время защищал город, был достаточно храбрым малым и сражался до последнего. Хан решил не оставлять врагам ничего из своей казны: он распорядился надежно спрятать все сокровища, принадлежащие городской мечети и ему лично.

Собственно, сам хан.

Перед ханом стояла непростая задача: незаметно спрятать сокровища вблизи вражеского войска.

Как же он это провернул? В одну из ночей казначей Отучев с подручными вывезли шесть бочонков с драгоценностями: слитками золота, серебряными и золотыми монетами, составлявшими выкуп и пожертвования мусульман для мечети, а также военными трофеями хана (длинными парадными кинжалами с золотой гравировкой, золотыми цепями, украшенными лазуритом, и личным оружием побежденных полководцев).

Как сам казначей сказал хану, он «захоронил» сокровища на дне большого озера Кабан, возле Казани. И когда город пал, в нем не обнаружилось ничего, что способно было бы потешить завоевателей. Бочки с сокровищами тоже не был найдены.

В общем-то, Ивану Грозному не было дела до сокровищ Казани, ведь захват Казани «открыл» множество дорог: от Поволжья до Сибири. Так что, дерзайте, может станете счастливчиком и найдете клад.

Чемодан с боспорским золотом

На самом деле, чемодан, который в народе называют золотым, был черным, а по документам проходил как «спецгруз №15». Но благодаря своему содержимому он стал «золотым».

В чемодане было 719 древних предметов из золота и серебра общим весом около 80 кг: 70 серебряных понтийских и боспорских монет митридатовского времени, пантикапейские монеты червонного золота, золотые боспорские монеты, генуэзские, византийские, турецкие монеты, медали, золотые бляшки, древние ювелирные украшения III-V веков н. э.

Изначально сокровища были найдены в готском захоронении и переданы Керченскому историко-археологическому музею в 1926 году.

Потеряны они были 15 лет спустя. В сентябре 1941 года, когда немецкие войска прорывались в Крым, директор музея Юрий Юльевич Марти вместе с секретарем местного горкома Иваненко сложили готскую коллекцию в чемодан и отправились через Керченский пролив на пароме. И только потом на грузовике через Краснодар в Армавир, где и сдали его вместе с остальными эвакуированными экспонатами.

Правда, здание, где хранились эти ценности было разбомблено, но начали ходить слухи, что «золотой чемодан», который представлял особую ценность, хранился отдельно, в горисполкоме, и поэтому уцелел.

В 1982 году историки выяснили, что чемодан был вывезен неизвестным курьером в Отрадненский район Краснодарского края, станицу Спокойную и пропал…

Некоторые историки считают, что чемодан украли недобросовестные перевозчики, ведь в то время государственная организация доставки ценных грузов (Спецсвязь) отдавала приоритет военной корреспонденции и работала на нужды Красной Армии - заниматься перевозкой музейных экспонатов, как сейчас, им было банально некогда...

Сокровища Сигизмунда III

«Я отправил из Москвы с разным добром 973 подводы, в Калужские ворота на Можайск. Из Можайска пошел я Старой дорогой на Смоленск, становился недошедши медынских и вяземских округ. Остановился на Куньем бору; речка течет из ночи на зимний восход, а имя той речки Маршевка, и потом я велел русским людям на Куньем бору сделать на суходоле каменную плотину, плотину глиною велел смазать, а в ней положил доску аспидную и на ней написано, где что положено шедши из Москвы до Можайска»…

Интересное начало?

Фрагмент взят из кладовой записи польского короля Сигизмунда (он же самозванец Гришка Отрепьев). Оригинал записи, высеченный на медной доске на латинском и польском языках, по убеждению старых кладоискателей, находился в Варшаве, а тайно сделанный список с нее, переведенный на русский язык, был широко распространен в среде русских искателей сокровищ.

Летом 1609 года король Сигизмунд во главе 30-тысячного войска вступил в охваченные Смутой российские пределы, чтобы «утишить бунт, истребить бесстыдного Самозванца, низвергнуть тирана вероломного (то есть русского царя Василия IV Шуйского), освободить народ, утвердить веру и церковь». Проще говоря, он хотел завоевать престол. Часть русских бояр выступила в поддержку притязаний Сигизмунда, считая, что это поможет усмирить Смуту.

Но что-то пошло не так и Сигизмунд почти со всем своим войском «застрял» в Смоленске на полтора года и только небольшой отряд гетмана Жолкевского отличился и разгромил в битве под Клушиным армию Василия Шуйского. В итоге, Смута усилилась…

Поляки с согласия боярской думы вступили в Москву, а вся Можайская дорога от Москвы до Смоленска контролировалась польскими гарнизонами. Короткий период согласия оккупантов с боярской верхушкой закончился Московским восстанием в марте 1611 года, которое было жестоко подавлено полками, а сама Москва сожжена и разграблена.

Поляки безбожно воровали и убивали на территории Москвы. Все трофеи, особенно значительная часть царской казны, были отосланы в Смоленск к королю по Можайской дороге и почему-то далеко не все были доставлены в пункт назначения.

Русский «Титаник» или Золото с парохода «Варягин»

Итак, утро 1906 года, стандартный плановый рейс вдоль Уссурийского залива, вполне приемлемые для плавания погодные условия. Опытный капитан парохода «Варягин». Что же могло пойти не так?

«Варягин» был вместительным грузопассажирским пароходом, перевозившим 7 октября помимо ценностей и провизии еще 250 пассажиров.

Через каких-то два часа на корабле произошел невероятно сильный взрыв. Корабль практически мгновенно пошел ко дну, никто толком не успел понять, что именно произошло и как спасаться. В итоге, корабль «залег» на глубине 25 метров. Было, конечно, около двух десятков счасливчиков, которые чудом уцелели, среди них был и капитан.

Однако во всей этой истории есть странность: почему эта катастрофа, которая по сей день остается самой крупной для Дальневосточного региона, в то время совершенно не нашла отражения в прессе и вообще как-то очень быстро позабылась? Сложно-сложно, ничего не понятно…

Спустя 8 лет капитан предпринял попытку организовать подъем затонувшего корабля со дна морского, и газета с характерным названием «Далекая окраина» в номере от 9 ноября 1914 года опубликовала заметку: «Поиски парохода «Варягин».

И вот, под руководством бывшего капитана начались работы по подъему парохода «Варягин». Но… как начались, так и закончились.

Сначала выяснилось, что корпус сильно занесло песком. Расчистку отложили на весну следующего года, но тут разразилась Первая мировая война, затем революция, гражданская война, интервенция...

С тех самых пор никто так и не пытался поднять пароход «Варягин» везший 60 тысяч рублей золотом. И плюс еще какой-то, до сих пор неизвестный историкам «особо ценный груз», который, как был уверен капитан Овчинников, пролежав восемь лет под водой, все же не утерял своей ценности.

Золото адмирала Колчака

Дисклеймер! До сих пор никто даже приблизительно не знает где находится это золото и существовало ли оно вообще в том виде о котором им грезят.

Историки безостановочно спорят и выдвигают разные версии, поэтому в статье укажу только более-менее достоверные "факты" . Выводы делаете сами.

Факт №1.

Российская империя обладала огромным золотым запасом. К перевороту 25 октября 1917 г. Государственный банк хранил 852,5 тонны золотых слитков и монет (это 1101 млн рублей!).

В конце лета 1918 г. белогвардейцы под командованием полковника В.О. Каппеля и при поддержке чехов выбили красных из Казани, где захватили 496, 873 тонны золота (примерно 537 млн. рублей). Большевики успели эвакуировать только сотню ящиков (на 6 млн рублей), которые как-то подозрительно бесследно пропали. Остальное золото доставили в Самару, а оттуда — в Омск.

Факт № 2.

18 ноября 1918 г. к власти в Омске пришёл адмирал А.В. Колчак. Какое-то время он отказывался от идеи использовать Золотой запас для борьбы с большевизмом.

Однако, тратить золото всё же пришлось: правительство Колчака начало продавать золото и закупать на валюту винтовки, пулемёты, обмундирование, рельсы, паровозы, подъёмные краны, кожу для изготовления обуви.

За 1918 — 1919 гг. Колчак продал союзникам золота на 190899652 рублей. «Золотые поезда» шли во Владивосток, откуда слитки и монеты через океан доставлялись в Китай, Японию, США и Европу. Из этой суммы около 60 млн золотых рублей потратить правительство Колчака не успело, и они осели в различных банках за границей.

Факт № 3.

12 ноября в Иркутск отправился Колчак, с ним следовали его штаб и конвой, а также «золотой эшелон» — поезд с интересующим нас золотым запасом.

Только вот, вокруг Транссиба действовали повстанцы — эсеры и большевики, которые требовали выдачи Колчака и остановки «золотого эшелона». В это же время в Иркутске начался мятеж. Поезд Колчака остановили в Нижнеудинске, где его вместе с золотом под охрану чехословатские легионеры, пока не прояснится положение.

Факт № 4.

7 февраля 1920 г. председатель Реввоенсовета 5-й армии и Сибревкома И. Н. Смирнов заключил с чехами соглашение: чехов и дальше пропускают на восток и дают им уголь, но золото остаётся в Иркутске.

Когда последние чешские эшелоны покинули Иркутск, золотом полностью завладели красные. Затем его доставили в Казань, а оттуда — в Москву. В Иркутске большевики приняли золота на 409 626 103 руб. Очень скоро, в 1920—1921 гг., Советская Россия потратила большую его часть на закупки различных товаров и поддержку коммунистических движений и заграницей.

Понятное дело, что полученные большевиками 409,6 млн рублей — далеко не всё, что оставалось у Колчака после продажи золота на 190,8 млн рублей. Остальное было украдено.

Сотни и наверное тысячи людей пытались раскрыть это исчезновение. Есть много свидетельств (в основном устных) указывающих на возможные схроны в горах/Байкале/у Тёти Нюры под крыльцом, но это не более чем ОБС (одна бабка сказала).

Всем удачи в поисках, пусть наступивший 2023 будет богат на находки!

Иван Васильевич Грозный (Часть 3)

Дед Ивана, прозванный народом «Великим», в годы своего правления разбил «кривое» ордынское зеркало, которое расколовшись, продолжало угрожать Москве двумя острыми осколками, Казанским и Астраханским ханствами.

С 1487 по 1521гг. Казань превратилась в вассала набирающей силы Москвы, однако в 1524г. новый 13-летний хан Сафа Гирей решил переметнуться к Османской империи.

Казанская политическая верхушка разделилась на две части, первая выступала за развитие торгово-экономических связей с Москвой, а вторая предлагала рассматривать московские земли как старозаветный заповедный край, в котором татары могут ловить светловолосых рабынь и рабов.

Игнорировать дальнейшее развитие оси: Османская империя – Крым – Казань – Астрахань русский царь дальше не мог. Первым для себя военно-политическим испытанием Государь выбрал принуждение к вечному миру поволжских ханов. В данном случае речь шла не о территориальной экспансии Москвы, а о дальнейшем развитии русского государства.

Готовясь к новой волне завоеваний, османский султан, объявил себя единственным законным главой всех мусульман.

В ответ Иван Васильевич, сделав девизом слова старца Филофея «Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертого не бывать», объявил себя защитником всех православных, в том числе народов находящихся под османским игом.

Государь стал по праву считать Константинополь своей исконной вотчиной. Таким образом, не имея общих государственных границ, в середине XVIв. русский царь и османский султан вступили в многовековую борьбу.

В 1545г. русские войска предприняли новый военный поход к непреступным казанским стенам. Силами экспедиционного корпуса на ханский престол удалось возвести московскую марионетку касимовского хана Шах-Али.

Однако уже в июле 1546г. Сафа-Гирей с помощью ногайской орды вернул себе казанский трон.

Осенью 1547 русские полки дошли до Свияги правого притока Волги, разорили ряд татарских местечек и вернулись восвояси.

2 февраля 1548г. пользуясь ранней оттепелью, русская армия вышла в очередной поход, дошла до Казани и, простояв под городскими стенами неделю, вернулась домой.

В марте 1549г. при московском дворе узнали о скоропостижной кончине Сафа Гирея, новым ханом провозгласили его 2-х летнего сына Утямыша, от имени которого правила ханша Сююмбике.

Царь приказал готовиться к новому походу на Казань, 12 февраля 1550г. он привел полки к вражескому городу. Штурму города помешали сильные дожди и ранняя распутица, не позволившие в полном объеме задействовать артиллерию и обеспечить бесперебойное снабжение войск. Поход снова закончился неудачей, 25 марта Иван вместе со свитой вернулся в столицу.

На государственном совете подробно разобрали причины провала походов на Казань, в числе главных военных неудач, участники единогласно назвали растянутость тылов русских войск.

Военный инженер Иван Григорьевич Выродков предложил Государю, построить на реке Свияги в 60 километрах от Казани военную базу-крепость, которая позволит контролировать подступы к городу и обеспечивать бесперебойное снабжение армии провиантом и боеприпасами.

Фрагменты крепостных строений собрали под Угличем, и сплавили по Волге к месту строительства.

В это же время князь Петр Семенович Серебряный получил приказ скрытно вывести полки к татарской столице и разорить казанские предместья.

Нескольким отрядам Иван Васильевич приказал занять переправы на Волге, Каме и Вятке.

18 мая 1551г. «серебряные» русские полки атаковали Казанские посады, сконцентрировав удар на торговых рядах.

В плен попали 100 татарских мурз, из клеток невольничьего рынка освободили тысячи невольников. Захватив многочисленные трофеи, русские на стругах отступили к Свияге, где Выродков уже приступил к строительству крепости.

На удивление честному люду, мастера поставили крепость за четыре недели.

24 мая 1551г. «иванов город» Свияжск открыл ворота для царской свиты, солдат, купцов и зевак. Из окрестных мест к городским стенам потянулись чуваши и марийцы, просившие принять их в русское подданство.

Тем временем в Казани зрело недовольство. Первыми с тонущего корабля побежали крымские татары, под Вяткой беглецов уничтожил русский заградотряд.

Новое казанское правительство, демонстрируя покорность грозному русскому царю, отправило ему в «подарок» свергнуто 5-летнего хана Утямаш-Гирея и ханшу Сююмбике.

Вспомнив горькое детство, Государь принял изгнанников с царскими почестями, мальчика крестил, дав ему имя Александр, а красавицу ханшу выдал замуж за касимовского царя Шах-Али.

16 августа 1551г. новый казанский хан Шах-Али под охраной 300 телохранителей и 200 стрельцов торжественно въехал в татарскую столицу. Правление у него не заладилось и 6 марта 1552г. хан, предупредив двор, уехал якобы на охоту, а по правде выехал в Свияжск. Казанских аристократов находящихся в свите Шах-Али взял в заложники.

9 марта в Казани поднялось восстание, знать, пригласив занять престол астраханского царевича Ядыгар-Мухаммеда, начала боевые действия против русских войск. Иван приказал готовить, третий казанский поход.

К этому времени в стране завершилась новая военная реформа, было создано первое русское регулярное войско, ядром, которого стали 3 000 стрельцов.

Стрелецкие части, в которых «служилый» получал 4 рубля в год, расквартировали в царской резиденции «Воробьевая слобода».

В русской армии создали передовые артиллерийские войска, в стране работал лучший в мире московский «Пушечный двор». В казанский поход царь приказал взять 150 орудий, вес стенобойных ядер составлял 41-99кг. (у Царь Пушки 459кг.), полковые пушки использовали ядра до 4кг.
Некоторые орудия, как и люди, имели имена: «Ушатая», «Павлин», «Змей летучий», «Соловей», «Кольцо».

В войсках появились русские и иностранные военные инженеры, а так же иноземные боевые отряды профессиональных наемников.

Новую 150 000 армию возглавил лично Государь, 16 июня 1552г. полки выступили в поход на Казань.

21-22 июня под Тулой объявилась армия крымского хана Девлет-Герея, который хотел сорвать продвижение русской армии. 23 июня внезапной атакой тульский гарнизон обратил неприятеля в бегство, захватив девлетову артиллерию.

До свияжской крепости армия добиралась месяц, неделю ждали отставшие обозы, 15 августа полки форсировали Волгу, а 23 августа 33-тысячный казанский гарнизон оказался в осаде.

Немного спустя передовой полк в состав, которого входили легкие войска, с тыла атаковали ногайские татары, атаку отбили, но ногайцы продолжали ежедневно беспокоить русских. На военном совете Государь приказал устроить потомкам темника Ногая засаду. В следующую вылазку ногайцы попали в западню и потерпели сокрушительное поражение, чтобы вселить в сердца осажденных страх, царь приказал казнить всех пленных на глазах неприятеля.

За одну ночь Иван Выродков построил под стенами Казани тринадцатиметровую осадную башню, с которой из пушек и тяжелых пищалей стрельцы обстреливали крепостные стены, нанося гарнизону ежедневный урон в живой силе.

Английскому инженеру Бутлеру и литовцу Эразму, Государь приказал подвести подкопы под крепостные стены.

Неожиданно на подмогу в русский лагерь прибыл отряд донских казаков, под командованием Сусара Федорова – первого казачьего атамана упомянутого в русских летописях.

30 сентября «прапоры горокопы» взорвали первый подкоп, русские устремились в образовавшуюся брешь, но казанцы отбили прорыв.

1 октября парламентеры предложили осажденным сложить оружие, но храбрые татары ответили, что они как один готовы умереть, или выдержать осаду неприятеля.

2 октября два взрыва сотрясли стены Казани, на приступ первыми ринулись казаки, невзирая на потери, атакующие продвигались вперед, скоро русские войска потушили последние очаги сопротивления у главной мечети и ханской резиденции.

Казань пала, захваченного хана Едигера казаки доставили в русскую ставку.

Значение взятия Казани для дальнейшего становления русского государства нельзя переоценить, по праву это величайший день в русской истории благодаря которому:
- в состав России вошли территории среднего и нижнего Поволжья;
- татары, башкиры, чуваши, удмурты, марийцы сохранили свою национальную идентичность;
- государство установило контроль над волжской торговой артерией;
- в Поволжье покончили с османским влиянием, ликвидировали угрозу внезапного нападения казанцев на русские земли;
- открылся путь на Астрахань;
- донские казаки на веки вечные получили жалованную грамоту на Дон с притоками;
- в 1579г. после сильного пожара, в Казани обрели неоднократно спасавшую нашу страну икону Казанской Божией Матери.