Кризис власти, голод, холод, хаос на улицах Петрограда при Временном правительстве.

Сентябрь и октябрь - наихудшие месяцы русского года, особенно петроградского года. С тусклого, серого неба в течение всё более короткого дня непрестанно льёт пронизывающий дождь. Повсюду под ногами густая, скользкая и вязкая грязь, размазанная тяжёлыми сапогами и ещё более жуткая, чем когда-либо, ввиду полного развала городской администрации. С Финского залива дует резкий, сырой ветер, и улицы затянуты мокрым туманом. По ночам - частью из экономии, частью из страха перед цеппелинами - горят лишь редкие, скудные уличные фонари; в частные квартиры электричество подаётся только вечером, с 6 до 12 часов, причём свечи стоят по сорок центов штука, а керосина почти нельзя достать. Темно с 3 часов дня до 10 утра. Масса разбоев и грабежей. В домах мужчины по очереди несут ночную охрану, вооружившись заряженными ружьями. Так было при Временном правительстве.

————————————————————————
Сентябрь и октябрь 1917 год, идёт Первая мировая вона, император отрёкся, митинги, у руля России Временное правительство, оно хотело:
создать условия для созыва Учредительного собрания, которое приняло бы Конституцию, определило форму правления и установило основы демократической государственности.
————————————————————————

За молоком, хлебом, сахаром и табаком приходилось часами стоять в очередях под пронизывающим дождём. Возвращаясь домой с митинга, затянувшегося на всю ночь, я видел, как перед дверями магазина ещё до рассвета начал образовываться «хвост», главным образом из женщин; многие из них держали на руках грудных детей… Карлейль говорит в своей «Французской революции», что французы отличаются от всех прочих народов мира способностью стоять в «хвостах». Россия начала приобретать эту способность в царствование Николая «благословенного», ещё с 1915 года, - и с тех пор «хвосты» появлялись время от времени, пока к лету 1917 г. окончательно не вошли в порядок вещей. Подумайте, каково было этим кое-как одетым людям выстаивать целые дни напролёт на скованных и выбеленных морозом петроградских улицах в ужасную русскую зиму! Я прислушивался к разговорам в хлебных очередях. Сквозь удивительное добродушие русской толпы время от времени прорывались горькие, желчные ноты недовольства…

Разумеется, театры были открыты ежедневно, не исключая и воскресений. Пел Шаляпин.

Поэты писали стихи, - но только не о революции. Художники-реалисты писали картины на темы старинного русского быта - о чём угодно, но не о революции. Провинциальные барышни приезжали в Петроград учиться французскому языку и пению.

Дочь одного из моих приятелей однажды в полдень вернулась домой в истерике: кондукторша в трамвае назвала её «товарищем»!

А вокруг них корчилась в муках, вынашивая новый мир, огромная Россия. Прислуга, с которой прежде обращались, как с животными, и которой почти ничего не платили, обретала чувство собственного достоинства. Пара ботинок стоила свыше ста рублей, и так как жалованье в среднем не превышало тридцати пяти рублей в месяц, то прислуга отказывалась стоять в очередях и изнашивать свою обувь.

Из книги Джона Рида "Десять дней, которые потрясли мир".

#ДДКПМ

Австрийский. Подписаться

Достоевский страдал от сильного пристрастия к азартным играм. В 1862 году во время отпуска в Германии писатель попробовал сыграть в рулетку и больше не останавливался в течение десяти лет.

Русский классик играл как сумасшедший, пытаясь выиграть по-крупному, но только проигрывал. Его жена Анна вспоминала:

«Он возвращался домой бледный и измученный, просил денег, возвращался в казино… снова и снова, пока не терял всё, что у нас было. Он плакал, вставал передо мной на колени и просил прощения».

Фёдор Достоевский прекрасно понимал, что это большая проблема, но ничего не мог с собой сделать.

«Моя натура подлая и слишком страстная», – писал он другу, прося у него денег после того, как всё проиграл в рулетку. В 1866 году, Достоевский написал роман «Игрок», отражающий его собственную зависимость.

После 1871 года, когда у него родился первый сын, он наконец распрощался с рулеткой.

Писательница Людмила Штерн работала в Ленинграде на улице Пестеля и наблюдала из окна странную сцену.

B ee дворе-колодце стоял теннисный стол, на который пару раз в неделю приходил играть будущий нобелевский лауреат Иосиф Бродский. Как-то раз она услышала c улицы озлобленные мужские крики. Выглянув в окно, Людмила увидела, что у стола спорили два поэта. «Ha столе сидел взъерошенный Бродский и, размахивая ракеткой, доказывал что-то Толе Найману», пишет Людмила.

Уже через несколько секунд Найман бегал вокруг стола и что-то кричал (c высоты окна было не разобрать). Бродский положил ракетку на стол, сложил руки на груди и плюнул Найману под ноги.

Найман ринулся назад, пытаясь опрокинуть стол.

Бродский повалил Наймана. Людмила Штерн вспоминает, что примерно в этот момент она выбежала на улицу и увидела следующее:

«Человек испытывает страх смерти, потому что он отчужден от Бога, – вопил Иосиф, стуча наймановской головой по столу. – Это результат нашей раздельности, покинутости и тотального одиночества. Неужели вы не можете понять такую элементарную вещь?».