Эта история произошла давным-давно, когда я учился в старшем классе. У нас в классе был один тупой школьник который выделялся на фоне остальных низким интеллектом и постоянными выходками. Одним словом- идиот. И нет, это был не я. Я уже не помню как его звали, но пускай он будет Семёном. Семён был очень странным и каждый день мы не знали что от него ожидать, но есть две особенно выдающихся историй. Дело было так: мы с ребятами работали в школьном огороде, в том числе и Cемён. Там росли тыквы, капуста, картофель но что самое интересное- горох. Это-то растение и стало последним гвоздём в крышку гроба для семёна. Он нажрался этого гороха так, что еле мог ходить. Это ещё ладно, но как известно, от гороха начинается понос. Причём в таком количестве съеденного гороха я мог лишь пожелать Семёну удачи. Спустя буквально 10 минут, мы могли наблюдать как побледневший семён схватившись за булки ковыляет до туалета. Сразу же до нас донеслись малоприятные звуки смачного пердежа и поноса. Жопа Семёна завывала так, что испугался даже директор. Узнав о новости, к туалету с Семёном прибежали ребята со всей школы, в том числе и учителя. Мы со страхом вслушивались в сложнейшие пируэты и аккорды которые брала задница Семёна. Из щелей туалета сочился зелёный дымок. Мы сразу же закрыли носы майками. Запах стоял такой, что спугнёт даже мамонта. И вот, звуки прекратились. Мы услышали голос Семёна доносившийся из туалета, который просил у нас какой-нибудь лопух чтобы подтерется, так как в туалете кроме говна и зияющего очка в полу не было ничего. Мы переглянулись... Ни у кого не было лопуха, а вокруг туалета был пустырь. Мы сообщили Семёну неприятную новость, но ответа не последовало. Оказывается, у Семёна в кармане была монетка. И он подтёр ей свою грязную жопу. Наконец, дверь туалета открылась и оттуда вышел улыбающийся Семён держащий монетку испачканную в говне. Мы ещё долго вспоминали этот случай.

Вторая история с Семёном произошла спустя год после первой. Семён принёс в школу жвачку, а в те времена это была очень редкая и элитная вещь. На вопрос откуда у него жвачка, он отвечал "нашёл". Аккуратно открыв упаковку, мы заглянули внутрь и ожидали увидеть красивую пластинку с приятным запахом, но... Это оказался комок коричнево- зелёного цвета с торчащими оттуда кусками проволоки. Мы поморщились и с недоумением посмотрели на Семёна. Он с довольной рожей произнёс легендарную фразу, насчёт того что если нам не нравится, то можем не есть и засунул этот комок в рот. Он тщательно его пережевал, и зачем-то проглотил. Была перемена, но урок начинался через минуту. В тот же миг, Семён начал меняться в цвете и растерявшись, залез в шкаф. Учитель вошёл в класс, но отсуствия Семёна не заметил. Когда урок закончился, мы быстро открыли шкаф и увидели следующую картину: Семён подтирающий жопу курткой учителя и ведро уборщика полное жидкого говна. В тот же миг, к нам пришёл уборщик и как ни в чём не бывало, забрал ведро и швабру. Оказалась, что у уборщика было очень плохое зрение, и говно в ведре он не заметил. На следующий день весь класс построили в линию и к нам подошёл директор. Выяснилось, что все полы в школе были покрыты говном и очень сильно воняли, а также что несколько учителей разбились подскользнувшись на говне и теперь лежат в больнице. Никто не хотел признаваться кто же это сделал... Кроме Семёна. Он с улыбкой на лице подошёл к директору и признался, что он насрал в ведро уборщика. Директор охуевший от такой наглости сначала покраснел, потом побелел, посинел и в конце почернел от гнева. Сёмёна с тех пор мы больше в школе не видели.

Почитал тут активизировавшиеся посты про 90-е. Кому-то было плохо, кому-то хорошо. В целом можно сказать, что у всех индивидуально. Люди вспоминают не все 90-е в общем, а какие-то отдельные моменты своей жизни и своего детства. Счастливые моменты. Они бывают у всех. Потом время затирает плохие воспоминания, и вспоминаешь только приятные. Но чтение активировало воспоминания об одном из важных аспектов жизни детей 90х.

Мне вот лично не хватает шоколадных бомбибомов).

И дынных...

Турбо сейчас есть, но это уже не те машины и вкладыши. Да и стоимость вкладышей несколько снизилась на рынке ценных бумаг. Хотя раньше за них можно было выменять практически всё что угодно. Хочешь – пневматический пистолет с пульками, хочешь – складной ножичек, хочешь – запрещенку в виде игральных карт с голыми женщинами, или даже лизуна, которого можно было пулять на стенки. К тому же вкладыши для многих стали первым видом азартных игр, по типу казино. Стоимость у них была вполне реальная. И когда на перемене все выбегали играть во вкладыши, на подоконниках, дело часто доходило до массовых драк и побоищ, класс на класс. Потому что были вполне четкие и понятные правила – клали одинаковое количество вкладышей от каждого из участников, лицевой стороной вниз. И по очереди били ладошками по стопке. Сколько вкладышей перевернулось – те твои. И самыми запрещенными, неписанным кодексом мальчишеской чести, были приемы это согнуть ладошку, или подворачивать её во время удара. Если такой гнусный приём был замечен хоть одним из наблюдающих десятков пар глаз рефери, сразу начинались разборки, с визгами, криками, тасканием за волосы и пионерские галстуки. Некоторые подлые школьники могли даже притырить пару чужих вкладышей в пылу схваток.

Стоит ли говорить, что самих жвачек я первые несколько лет вообще не видел, с момента начала эпохи вкладышей. Из всех органолептических свойств жевательной резинки мне был доступен только едва уловимый запах. Причем по отдельности вкладыши не пахли. Чтобы уловить тончайшие нотки аромата, нужно было сложить вкладыши стопкой, и занюхнуть из толщины, сбоку, где они ребром. Тогда можно было почувствовать что пахнет какими-то вкусными заморскими фруктами. Знающие пацаны с важным видом говорили, что это персик. Мне оставалось только кивать, соглашаться, и принимать всё на веру, т.к. персиков я тоже не пробовал. Но с тех пор очень хотел.

Иногда счастливчикам родители привозили настоящие жвачки. Прям новые. Дональд дак, типи тип, и даже особо ценный Love is, с одним из лучших, клубнично-банановым ароматом. Но их никто сразу не жевал. И даже не разворачивал. Во-первых, тогда жвачка сразу потеряет свою ценность. У тебя есть жвачка, ты ее развернул (ужас какой!), сжевал, и всё – у тебя уже нет целой жвачки! Немыслимая потеря ценных ресурсов и средств! Владение жевательной резинкой, у любого нормального и адекватного маленького человека, всегда проходило в несколько этапов:

1) Любование внешним видом и хвастанье во дворе. Обертка была красивая, и взор юного октябрёнка она могла услаждать очень долго. Особо ценились яркие Дональд дак, и, конечно же, лидер – турбо. Вообще был турбо, и было всё остальное, по совокупности свойств на шкале оценки ценностей.

2) На следующем этапе можно было начинать нюхать жвачку. Ни в коем случае не открывая. Свежие изделия сумрачного турецкого пищепрома пахли очень ярко. Нюхали, традиционно, всем двором, по очереди. Но главное - чтобы не долго. Ибо за задержку и попытку снюхать весь аромат, можно было огрести тумаков от владельца.

Первые два этапа могли происходить как в один день, так и в несколько. Особо прижимистые дети могли на этих этапах и остановиться, и не пойти дальше. Но чаще, через пару дней, наступал третий:

3) распечатать сбоку белую этикетку, с одной стороны. Этим достигалось две цели:

- Аромат усиливался, и предыдущий этап нюхания выходил на новые, ранее недостижимые горизонты.

- Аккуратно отогнув обертку с раскрытой стороны, можно было увидеть часть вкладыша. Распечатывать с 2 сторон не допускалось. Жвачка, распечатанная с 2 сторон, в 4 раза менее ценная, чем с одной. Такой хитрый ход мог резко поменять стоимость изделия в любую сторону.  К примеру если это на вкладыше турбо был какой-нибудь кодиак, с номером 148, или 193-й астон мартин, которые были у всех, и попадались в каждой 5 жвачке, то это было горе. Особенно, если у тебя уже был такой вкладыш. А учитывая, что он был у всех, то и обменять турбо на другую турбо шансов не было никаких. Только на какой-нить всратый патбом или том и джерри.

А вот если там просвечивал номер с диапазоном до 120, то всё – ты король. Жизнь удалась. Можно ходить и всем плевать в лицо. И все девочки в классе твои. И даже Оля из 3го подъезда, что училась в старшем классе.

Иногда сразу определить тип вкладыша по видимому кусочку не удавалось. Привлекались эксперты из соседних дворов, зажиточные антиквары, с самыми большими коллекциями. Проводился сравнительный анализ с существующими экземплярами. По итогам изысканий, если комиссия определит, что у тебя доселе не виданный человечеством вкладыш, то это было сродни выигрышу в спортлото.

4. Этап жевания. Когда жвачка нашла своего окончательного владельца, он аккуратно раскрывал вторую часть упаковки, чтобы не повредить обертку. Вкладыш, и несколько менее ценная обертка отправлялись под многотонный пресс знаний, в виде зеленой советской энциклопедии, дабы принять товарный вид, а жвачка отправлялась в рот счастливого обладателя. Конечно, редко когда полностью. На половину, или на треть свежей, нежёваной жвачки можно было выменять немало ценных вкладышей.

Среди близких друзей нередки были случаи жевания по кругу. Почему только среди близких? Потому что чужак мог убежать с твоей жвачкой во рту. И допускались к таинству только самые близкие. Долго жевать было нельзя, надо было передавать. Чтобы все успели причаститься к дегустации изысканного вкуса, и поделиться своими впечатлениями с окружающими. Да, сейчас это кажется большой дикостью, но тогда было в порядке вещей.

5 этап. Пузыри. Умение надувать большие пузыри ценилось выше, чем какие-нибудь спортивные навыки или музыкальные таланты. Дуть старались все. У кого-то получалось лучше, у кого хуже. Кому-то было вообще не дано. Вопреки распространенному мнению, турбо надувалось ничуть не хуже известного бумера. Одинаково. Просто нужно уметь. Главное чтобы в процессе тренировок случайно не выплюнуть жвачку на пол. А даже если и выплюнул…поднял, отряхнул от песка, и жуешь дальше. С незабываемым до сих пор хрустом и скрипом песка на зубах.

6. Дожевывание и пережевывание. Редко какая жвачка жевалась только один день. Не было у нас таких мажоров. Средний срок службы – неделя. Вечером, перед сном, жвачка заботливо доставалась из уставших челюстей, и укладывалась на полку. На следующий день она всё забывала,  частично восстанавливала свой аромат, и всё начиналось заново. За день сжёвывалась где-то половина вкуса. Уменьшаясь каждый день в 2 раза, интенсивность сходила на нет к концу недели. Некоторые типы резинок к этому моменты разлагались на непонятную крошащуюся субстанцию, некоторые сохраняли тягучие свойства.

Далее обычно жвачка выкидывалась. Но автор лично знал девочку, которая сохранила в коробке все свои жвачки за все годы и хранила. И даже любезно их показала и предложила понюхать, или даже пожевать, т.к. у них еще остался аромат. От чего я предусмотрительно отказался. Ибо аромат ощущался даже с 2 метров от той коробочки🤢.

Что касается вкладышей, то у меня до сих пор сохранилась почти полная коллекция из 60 квадратных бомбибомов. И толстая пачка турбо. И это всё нажито долгим и упорным трудом:  Отбитыми ладошками, в процессе игр на вкладыши, вымениванием на различные ништяки, и даже из нескольких собственноручно купленных и сжеванных жвачек. Но где же я взял начальный капитал вкладышей, чтобы его преумножить? Всё очень просто – я его нагриндил, как сказали бы сейчас опытные геймеры. На помойке. Недалеко от моего дома был первый коммерческий магазин в нашем городе. И сзади у магазина была их свалка, в виде большого грузового прицепа, куда они выбрасывали мусор. Одним из любимых занятий ребятни с нашего двора было копаться в этой помойке, в поиске всяческих ништяков. Там для нас был целый клондайк, самое настоящее эльдорадо крайнего севера. Чё там только не было! Самым желанным артефактом были, конечно же, вкладыши. Некоторые глупые взрослые их не ценили. Они покупали жевательные резинки, разворачивали их сразу! Жвачки жевали!! А вкладыши выкидывали!!! Выкидывали они их в мусорку, прям в комке, или около него, откуда вкладыши перекочевывали на нашу помойку. Где заботливо разгребались и выкапывались юными, дрожащими от вожделения ручками, под радостные вопли окружающих кладоискателей. Замечательное было время. Только что у тебя не было ничего, и ты нашёл что-то просто так! Наверное также себя чувствуют золотоискатели, нашедшие самородок)).

Мы один раз там даже нашли здоровенный градусник с ртутью светлого серебряного цвета. Расхерачили его и еще долго игрались с этими забавными перекатывающимися шариками).

И первые свои собственные жвачки тоже помню. Изначально не было у нас в городе никакого коммерческого магазина. В государственных они и не продавались. Да и когда появились в комке, то стоили неподъемных для детей денег. Откуда вообще у детей такие деньги? Купить их было можно только на большой земле. Куда нас раз в год возили летом на каникулах. Но денег бы мне на такие изыски не дали. Поэтому я решил копить. В школе нас кормили обедами бесплатно, но платно продавались вкусные плюшки и булочки. Я исправно брал у мамы по нескольку копеек на булочки. Целый год давился слюной от этого умопомрачительного ванильного запаха, когда их пекли в столовой. Свежие такие, горячие, вкусные)). Но не покупал, а откладывал и копил. Что было сложно, так как пожрать я очень люблю) К тому же свежеиспеченные ароматные булочки). И в итоге летом, когда поехали к бабушке, я смог купить целых три бомбибома! Два дынных и один шоколадный). Я был абсолютно счастлив).

Жалею ли я, что у меня было такое детство? Нет, нисколько. У меня оно было счастливое. И если бы у меня было, к примеру, как у американских школьников (видео здесь видел недавно) много жвачек, шмоток, джинс (не мальвин), кепка монтана, после школы уроки по серфингу и кабриолет мустанг, то сделало бы это меня счастливее? Не думаю. Ощущение счастья это про что-то другое, а не про материальные ценности.

Первый раз я услышал о ней от старшего брата и других взрослых ребят во дворе. Некоторые её хвалили, кто-то ругал, кто-то делил её с другом, другие же говорили, что, мол, у неё большие шары.
Иногда возле рынка я находил странные цветные картинки с красивыми машинами, от которых вкусно пахло, и мне определенно нравился этот запах. Я даже пробовал их лизнуть или просто нюхал, не подозревая о том, насколько близко я был к желанной цели.
Показывая цветные картинки своим друзьям во дворе, я хвастался, что мне их прислал богатый дядя из-за границы. Друзья завидовали мне и наперебой кричали, что и у них за пределами страны тоже есть богатые дяди, намного богаче, чем мой.
Со временем, количество цветных картинок становилось больше, теперь их можно было найти не только возле рынка, но и возле школы и даже во дворе.
Как-то раз я задал вопрос брату:
– Что это за цветные картинки с красивыми машинами?
– А, это вкладыши от жевательной резинки или же, проще говоря, жвачка – уставшим взглядом брат посмотрел на меня.
– Жвачка? – переспросил я.
– Да, она бывает разная, – ответил брат: – И вкладыши тоже у неё разные.
Теперь после небольшой беседы с братом, я знал о ней почти всё, но никак не получалось попробовать. Мне, конечно, предлагали во дворе свою
жеванную изо рта, кто-то вынимал её из-за уха, но я вежливо отказывался, и, глотая слюну, говорил, что попробую в следующий раз.
Как же мне хотелось её попробовать хотя бы кусочек хотя бы укусить за уголок и всё. На рынке жвачка стоила 2 рубля, но таких денег у меня не было. План созрел сам собой, когда мимо меня пробегал соседский пацан – Руслан. Он нёсся мимо меня, держа в одной руке горбушку чёрного хлеба, обильно смазанного вареньем, в другой же руке я заметил, как Руслан сжимал вкусно пахнущий кубик, вот она – жвачка!
– Эй, а ну-ка иди сюда! – крикнул я Руслану.
Тот, не оглядываясь, припустил быстрее, я побежал вслед за ним.
– Эх, не догнал… – подумал я расстроено.
Как-то ближе к вечеру меня позвала мама и сказала, что скоро я пойду в школу, и раз я уже такой взрослый, то пора бы мне самому ходить в магазин. Отсчитав мне три рубля на хлеб и молоко, мама крикнула вдогонку:
– Сдачу не забудь принести – уже в захлопнувшуюся дверь.
Стремглав помчавшись в магазин за хлебом, я сворачиваю на рынок, чтобы купить жвачку «Турбо». С недоверием, озираясь по сторонам, я зажимаю ее в своём маленьком кулачке и бегу, что есть силы домой, забыв про молоко и хлеб.
Дома, дрожащими руками, я пытаюсь её открыть, не повредив ни обертку, ни вкладыш. Руки предательски потеют. Я ругаюсь на неё.
Наконец-то с пятой попытки у меня это получается.
Мне удалось.
Осторожно заглядываю вовнутрь, она выпала, сердце уходит в пятки. Мысленно, побуждая себя успокоится, я беру её в руки и она скользит как свежая рыба, но я держу её крепко, разворачиваю её ещё больше и вот он, вот он тот самый, с красной машиной, у меня такого ещё нет. Аккуратно кладу вкладыш между книжных страниц и чувствую влекущий и манящий к себе аромат.
– Так, по-моему, я отвлекся – пронеслось в голове.
Я закрываю глаза и, откусывая от жвачки небольшой кусочек, перекатываю её на языке. Кусая ещё и ещё, казалось, что ничего вкуснее и слаще я никогда не пробовал. Да, это оно. Оно, то самое чувство, когда ты сделал что-то хорошее, когда добился своего и оно тебе нравится.

Это сейчас ты можешь купить хоть блок, но не будешь этого делать. А раньше, в начале 90-х, жвачка была сокровищем.

Ты мог пожертвовать чем угодно, чтобы купить жвачку.

Не знаю у кого как, лично у меня в морозилке одновременно лежало 7-10 жеваных жвачек, которые я доставал, мокал в сахар или варенье, и жевал. Ммм, вкуснятина.

Как-то раз мама их выкинула. Все до одной. Я очень сильно расстроился.