Издавна в русской народной культуре отношение к мышам было противоречивым, но в целом настороженным.

Мышь считалась существом нечистым, поганым, связанным с болезнями, смертью и бедами. Если мыши подгрызали одежду или еду, это воспринималось как дурное предзнаменование: вещь «мышью порчена», значит, жди несчастья.

За этими предрассудками, впрочем, стояла и вполне реальная санитарная угроза. На протяжении веков мыши и крысы были источником заразных болезней, губивших запасы зерна и подрывавших благополучие домовладений.

Неслучайно мышь становится героиней сказок, народного творчества, сатирических сюжетов. Один из самых известных примеров – лубок «Мыши кота погребают», на котором мыши устраивают торжественные похороны умершего кота, будто празднуя собственное освобождение.

Для зрителя того времени картина была и забавной, и поучительной: она переворачивала привычный порядок мира, ведь в фантазии жертвы торжествуют над охотником.

Этот сюжет нередко трактовали, в том числе и как отражение социальных противоречий – маленькие, беспомощные существа, изображенные на лубке, оказывались в роли победителей.

Проблема грызунов была актуальна и для российской аристократии. Известен, хотя и спорный по достоверности, эпизод из юности Петра III, описанный Екатериной II в собственных «Записках».

Императрица вспоминает, как застала супруга в кабинете, где на импровизированном эшафоте висела повешенная крыса. Петр объяснил, что «уголовница» совершила преступление: съела двух игрушечных часовых, охранявших его картонную крепость. За это крысу «судили военным судом» и «казнили по законам военного времени».

Интерес к теме мышей и средств борьбы с ними в итоге проявился и на официальном уровне. 24 октября 1745 года императрица Елизавета Петровна издала указ завезти в царские дворцы кошек, «крупных и ловких», специально для истребления мышей. Самых способных ловцов привезли из Казани. Именно там, по поверью, водились лучшие охотничьи кошки.

Так началась история эрмитажных котов. С тех пор в подвалах Зимнего дворца постоянно живут кошки, которые не только охраняют музей от грызунов, но и стали неотъемлемой частью его образа.

Сегодня «Эрмитажные коты» — своеобразный культурный бренд Петербурга. У них есть собственные «паспорта», кураторы, ветеринарная служба и даже день открытых дверей, «Кошкин день в Эрмитаже». Они появляются на сувенирной продукции, в туристических маршрутах и благотворительных проектах.

Источники:

Попова А. Д. «Где записывают в кошачьи императоры?»: использование образов животных в современном брендировании музеев и досуговых пространств //Ученые записки Крымского федерального университета имени ВИ Вернадского. Исторические науки. – 2024. – Т. 10. – №. 2. – С. 143-155.

Nadel-Czerwińska M. Мышь в фольклорной традиции восточных славян //Zoophilologica. Polish Journal of Animal Studies. – 2017. – №. 3. – С. 97-107.

Сафонов М. М. К биографии Петра III (Виселица для крысы) //Немцы в Санкт-Петербурге. Биографический аспект XVIII-XX в. – 2014. – С. 27-32.

Плетнева А. А. Кого хоронят мыши? К интерпретации лубочной картинки «Мыши кота погребают» //Slověne= Словѣне. International Journal of Slavic Studies. – 2021. – Т. 10. – №. 2. – С. 97-123.

Екатери́на II Алексе́евна, Екатери́на Вели́кая, урождённая Софи́я Авгу́ста Фредери́ка А́нгальт-Це́рбстская (нем. Sophie Auguste Friederike von Anhalt-Zerbst-Dornburg; 21 апреля [2 мая] 1729, Штеттин, Пруссия — 6 [17] ноября 1796, Зимний дворец, Санкт-Петербург, Российская империя) — Императрица и Самодержица Всероссийская (1762—1796). Племянница шведского короля Адольфа Фридриха, двоюродная племянница прусского короля Фридриха Великого.//Википедия

На сайте "Православной энциклопедии" РПЦ МП я не обнаружил статьи "Колдовство".
https://www.pravenc.ru/search/?text=колдовство&oe=utf-8&ie=utf-8

Колдовство - система магических приёмов, с помощью которых - по суеверным представлениям - можно воздействовать на людей и природу, принося либо пользу, либо вред.// Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000.
https://dic.academic.ru/dic.nsf/efremova/175774/Колдовство

Колдовство как вид религиозного преступления в древнерусском законодательстве
автор: Лукьянов Сергей Александрович, доктор юридических наук, профессор кафедры государственных и гражданско-правовых дисциплин

Статья опубликована с лицензией: CC Attribution (сокращённо CC BY)

https://cyberleninka.ru/article/n/koldovstvo-kak-vid-religio...

фрагмент из статьи:

Фактическая декриминализация колдовства произошла в эпоху царствования Екатерины II. Личный взгляд императрицы на религиозные преступления, сформировавшийся под влиянием идеи «полной терпимости», был сформулирован ею в Наказе Комиссии по составлению Нового Уложения: «Между преступлениями, касающимися до закона и веры, я не полагаю никаких других. каковые суть прямые и явные святотатства» [33, 381-382].
В соответствии с данной концепцией Екатерина II изложила в Наказе и свое представление о колдовстве, которое рассматривается как плод больного воображения, свойственного невежественному простонародью, «склонному к заблуждениям».
При этом императрица заостряла вопрос не на самом колдовстве, а на особенностях расследования подобных дел: «Надлежит быть очень осторожным в исследовании дел о волшебстве и о еретичестве.
Обвинение в сих двух преступлениях может чрезмерно нарушить тишину, вольность и благосостояние граждан, и быть еще источником безчисленных мучительств, если в законах пределу оному не положено» [29].

Конкретной реализацией данных положений в законодательстве стал указ от 14 марта 1770 г. «О предостережении судей от неправильных следствий и решений по делам о колдовстве и чародействе и о наказании кликуш плетьми, яко обманщиц».
В указе содержалось определение колдовства: «закоснелое в легкомыслии многих людей, а паче простого народа о чародейственных порчах суеверие, соединенное с коварством и явным обманом тех, кои или по злобе или корысти своей оным пользуются».

Отдельным положением указа разрушалась сама мысль о возможности причинения какого-либо вреда путем колдовства, кроме как путем отравления: «всякому благоразумному человеку ведати, что давая употребить в пищу каких-либо вредных здравию человеческому вещей и составов, иными сверхъестественными средствами людей портить. отнюдь невозможно».

В указе назывались причины распространенности веры в колдовство: «По суеверию простого народа, наслышкою и воспитанием в него вперяемому, многие воображают себе различные к чародейственным порчам способы, и как кто из детства об оных наслышался, так слепо тому и верит; напротив, чего пронырливые, обращая легкомыслие их в свою пользу, умышленно затевают на себя чародейственное искусство и тем для корысти своей приводят себя у простаков в почтение и боязнь».

Признавалось, что все ранее принятые судебные и иные решения о колдовстве являлись ошибочными, а осужденные по этим делам «к жестокому наказанию» лица объявлялись осужденными «безвинно».

Судьям давалось указание не принимать подобных дел к рассмотрению и не давать повода к дальнейшему укреплению в народе «сумасбродства» и суеверия, а напротив - «того же часа принять объявление о сем чародействе за пустую, смеха и презрения паче, а не уважения достойную баснь» [30].

Указ от 14 мая 1770 г. приравнял все, связанное с колдовством, к проступкам, совершенным слабоумными или малолетними, дела о колдовстве, волшебстве, чародействе, как и дела о «ложных предсказаниях» и кликушах, передавались в компетенцию «совестных» судов, которые А. Кизеветтер характеризовал как «первую смелую попытку» «пересадить на русскую почву зародыш таких начал здравой и гуманной юстиции, которые оставались, если не вполне, то почти, чуждыми русскому праву предшествовавшей эпохи» [15, 143-155].
По мнению А. В. Попова, после указа 1770 г. все дела о «суевериях» рассматривались «совестными судами», а в качестве наказаний предусматривались денежный штраф или порка плетьми [33, 381].

В соответствии со ст. 266 Устава благочиния или полицейского от 8 апреля 1782 г. выявление и пресечение колдовства возлагалось на органы полиции: «Буде кто учнет чинить колдовство, или чародейство, или иной подобный обман, происходящий от суеверия, или невежества, или мошенничества, и для оного начертания на земле, или курения, или пугания чудовищем, или воздушные или водяные предвещания, или толкования снов, или искания клада, или искания видений, или нашептания на бумагу, или траву, или пития того отослать к суду, где учинить с ним, как законы повелевают» [40, 375].

В последующем российском уголовном законодательстве сохранялись отдельные составы, ранее считавшиеся признаками колдовства.
В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. разглашение «ложных чудес» (ст. 1159), объявление себя колдуном или чародеем, лжепредсказания и лжепредзнаменования (ст. 1160), распространение слухов о мнимых видениях, продажа «мнимоволшебных напитков», «составов» и талисманов (ст. 1161), кликушество (ст. 1163) рассматривались не как религиозные преступления, а как преступления, «нарушающие общественное спокойствие и порядок», выражающиеся в «подложном проявлении чудес и других сего рода обманов» [31].

Некоторые пишут, что вот раньше, питание было лучше, экология лучше, зубы не болели ни у кого и вообще жить было зашибись, а при Брежневе у меня стоял вовсю. Посмотрим, что об этом писала Екатерина II в своих мемуарах:

«Только что вышедши из саней, я поспешила в отведенные нам комнаты и послала за Боегравом, первым медиком Его Высочества… Я просила его вырвать мне этот зуб, который не давал мне покою уже четыре или пять месяцев. Он не соглашался, но я решительно настаивала. Наконец, он велел позвать моего лейб-хирургаГиона. Меня посадили на пол; Боеграв держал с одной стороны, Чеглокова — с другой, и Гион выдернул мне зуб, но в ту минуту, как он дергал, изо рта у меня хлынула кровь, из носу потекла вода и из глаз — слезы… Вместе с зубом Гион оторвал часть десны, приросшей к зубу… На щеке у меня долго оставались отпечатанные все пять пальцев господина Гиона в виде синих и желтых пятен».

Где-то к 20 годам у неё уже не было 5 зубов. И это- первое лицо государства. Что творилось среди простых людей, думаю, объяснять не нужно. Поэтому мы живет в самое лучшее время!

Если вы тут недавно, то читаем цикл моих статей по стоматологии, их уже больше 100 шт. Уверен, много нового для себя узнаете.

Сага о стоматологии

Если есть какие-то вопросы, то смело задавайте в комментариях.

Не надо обижаться, если я вас отсылаю к какой-то главе, так как вопросов становится много, а разжевывать каждому одно и тоже по несколько раз тяжело.

Если что-то персональное, то пишите в ЛС в телеграм https://t.me/vadbel1310, отвечу всем. Консультация БЕСПЛАТНАЯ, мне не жалко.

И ещё! Если что-то срочное, то звоните +79057685253(телеги на номере нет) в 8 до 22 по Москве. Если не отвечаю, то значит работаю, пишите в телегу.

Если вдруг кому удобнее читать всё это в телеграме, то у меня есть паблик https://t.me/vadbel1310public Там дублируются все посты. Там удобнее навигация по главам.

Так как, вас становится нереально много, то СРАЗУ ПО ДЕЛУ! Не надо всяких прелюдий, а можно вопрос, удобно ли вам? и т.д. Пишем по пунктам.

Здравствуйте,

• меня зовут ....,

• я с Пикабу… или откуда-то ещё.

• Из такого-то города\региона ( это важно чтобы смог сразу найти того, к кому можно будет вас направить, если что).

Задаем вопрос.

Если вопрос связан с заболеванием, то заполняем форму

• Жалобы: что болит, когда выпало, когда появилось… и т.д.

• История болезни: когда началось, где и когда пробовали лечить, когда удалили зуб и т.д. Соблюдаем хронологию. Стараемся рассказывать покороче.

• Какие сопутствующие патологии: обмен веществ, инфекционные заболевания, какие препараты принимаем

• Если возможно, то присылаем фотографию на телефон.

• Кидаем снимки, если есть.

• Если есть КТ, то кидаем на почту vadbel1310kt@yandex.ru В теме письма указываем ваш никнейм телеграме, чтобы я мог понять кто это прислал, посмотреть и ответить.

• Что бы вы хотели получить от консультации? Совет? Направление? Лечение?

Пишите, пожалуйста, текстом, так как мне проще читать. Отвечать буду голосовыми, так как строчить ответ десяткам людей в день достаточно тяжело. Без обид, я стараюсь помочь всем.

Если хотите приехать на консультацию, то пишите в Телеграм. Если что работаю только в одном месте. Территориально станция метро Филевский парк! На то, что написано в поисковиках не смотрим!

Если не отвечаю, то могу быть загружен, позже напишу. Если вдруг забыл про вас, не стесняемся, через день-другой напоминаем. Живу в очень интенсивном ритме.

И не забываем вступать в Лигу плохих зубов!

Лига плохих зубов

Предыдущая глава: История молодой Екатерины II. Глава 15

Данная серия постов создана на основе мемуаров самой императрицы и содержит малоизвестные факты и события из жизни Екатерины II

Так как великий князь был почти всегда очень сердит на Екатерину, то она вздумала дать в честь Его Императорского Высочества праздник в своем ораниенбаумском саду, дабы смягчить его дурное настроение. Екатерина организовала поистине великолепный праздник. Весь сад был иллюминирован, гостей развлекал оркестр на 60 человек, танцоров и танцовщиц было столько, сколько Екатерина смогла найти, угощение было превосходным. Гости танцевали до шести часов утра. Екатерина была радушной хозяйкой, общалась со всеми с веселым любезным видом, призывала гостей танцевать, угощаться, гулять, она рассаживала тех, у кого не было места, старалась, чтобы все видели то, на что было посмотреть.

На этот раз никакая интрига, ни злоба не выдержали перед праздником, и Его Императорское Высочество, и все остальные были в восхищении от него, и то и дело хвалили великую княгиню. Екатерина ничего не пожалела для этого праздника: вино ее нашли чудным, ужин отличнейшим. Все было организовано за ее собственный счет, и праздник стоил ей от десяти до пятнадцати тысяч, в то время как она имела всего тридцать тысяч в год. Но этот праздник чуть не стоил ей гораздо дороже.

Утром в день праздника Екатерина поехала с Нарышкиной, чтобы посмотреть приготовления, и, когда она хотела выйти из кареты и была уже на подножке, лошадь тронула, и она упала на землю на колени. А Екатерина была уже на четвертом или на пятом месяце беременности. Но она и виду не показала и оставалась последней на празднике, занимаясь с гостями. Между тем она очень боялась выкидыша. Однако ничего не случилось, и она отделалась страхом.

Великий князь, все его окружающие, все его голштинцы и даже самые злые враги Екатерины в течение нескольких дней не переставали восхвалять ее и ее праздник, и хвастаться недорогими подарками, которыми Екатерина одаривала гостей на празднике.

После этого праздника Лев Нарышкин снова стал бывать у Екатерины. Однажды, войдя в свой кабинет, Екатерина застала его там, нахально развалившимся на канапе, которое там находилось, и распевающим бессмысленную песню. Екатерина вышла, захлопнула за собою дверь, и тотчас же пошла за его невесткой. Они взяли большой пучок розог, обвязанных крапивой, и отправились обратно в кабинет, где застали Нарышкина на том же месте, распевающим во все горло свою песню. Когда он их увидел, он хотел удрать, но они так отстегали его крапивными розгами, что у него ноги, руки и лицо настолько распухли в течение двух-трех дней, что он не мог поехать с ними на следующий день в Петергоф на прием, а был вынужден оставаться у себя. Он не стал на них жаловаться, потому что женщины уверили его, что при малейшей невежливости или по малейшему поводу, каким он вызовет их недовольство, они повторят ту же операцию.

В начале сентября императрица находилась в Царском Селе, где 8 числа, в день Рождества Богородицы, пошла пешком из дворца в приходскую церковь, чтобы слушать обедню. Едва обедня началась, как императрица почувствовала себя нехорошо, вышла из церкви, спустилась с маленького крыльца, и, дойдя до выступа на углу церкви, упала на траву без чувств, среди толпы, или, вернее, окруженная толпой народа, пришедшего на праздник со всех окрестных сел. Императрица была очень рослая и полная и не могла упасть, не причинив себе сильной боли самим падением. Ее покрыли белым платком и пошли за докторами и хирургом, который пришел первым и пустил ей кровь тут же, на земле, среди и в присутствии всего этого народа, но она не пришла в себя. Когда императрицу слегка привели в чувство, она никого не узнала и почти невнятно спросила, где она. В течение нескольких дней императрица не могла свободно владеть языком. Говорили, что во время обморока она прикусила себе язык.

В конце сентября они вернулись в город. Так как Екатерина становилась тяжелой от своей беременности, то она больше не появлялась в обществе. Это не нравилось Петру, потому что один из них обязательно должен был присутствовать на важных мероприятиях. И если Екатерина не могла, то это приходилось делать ее мужу, а он предпочитал проводить вечера у себя.

А потому Его Императорское Высочество сердился на беременность Екатерины и сказал однажды у себя, в присутствии Льва Нарышкина и некоторых других: «Бог знает, откуда моя жена берет свою беременность, я не слишком-то знаю, мой ли это ребенок и должен ли я его принять на свой счет». Лев Нарышкин сразу же прибежал к Екатерине и передал ей эти слова. Екатерина испугалась таких речей и сказала ему: «Потребуйте от него клятвы, что он не спал со своею женою и скажите, что если он даст эту клятву, то вы сообщите об этом Александру Шувалову, как великому инквизитору империи». Нарышкин действительно пошел к Его Императорскому Высочеству и потребовал у него этой клятвы, на что получил в ответ: «Убирайтесь к черту и не говорите мне больше об этом».

Эти слова великого князя, сказанные так неосторожно, очень рассердили Екатерину, и с тех пор она поняла, что в дальнейшем на выбор ей предоставлялись три дороги, одинаково трудные. Во-первых, делить участь Его Императорского Высочества, как она может сложиться. Во-вторых, подвергаться ежечасно тому, что ему угодно будет затеять за или против нее. И, в-третьих, избрать путь, независимый от всяких событий. Говоря яснее, дело шло о том, чтобы погибнуть с ним или через него, или же спасать себя, детей и, может быть, государство, от той гибели, которую несли нравственные и физические качества этого государя.

Предыдущая глава: История молодой Екатерины II. Глава 14

Данная серия постов создана на основе мемуаров самой императрицы и содержит малоизвестные факты и события из жизни Екатерины II

Императрица уже с этого времени начала часто хворать. Врачи не понимали, что с ней. Шуваловых все чаще видели опечаленными, очень озабоченными и усиленно заискивающими перед великим князем. Придворные передавали друг другу на ухо, что эти недомогания Ее Императорского Величества были более серьезны, чем все думали.

Все прежние правила при дворе, введенные Чоглоковыми, были заброшены, забыты или игнорируемы Александром Шуваловым. А сам он не пользовался никаким или очень ничтожным уважением. Все смеялись над ним, над его женой, дочерью, зятем чуть ли не в их присутствии. И они подавали тому повод, потому что нельзя было себе представить более отвратительных и ничтожных фигур.

Так как мнимая осенняя беременность Екатерины исчезла, она вздумала брать настоящие уроки верховой езды, чтобы научиться хорошо управлять лошадью. Она сказала об этом великому князю, который ничего против этого не возразил. Екатерина отдавалась этим урокам со всей страстью. Она вставала в 6 часов утра, одевалась по-мужски и шла в свой сад. Там она распорядилась отвести себе площадку на открытом воздухе, которая служила ей манежем. Занятия проходили каждый день, кроме воскресенья.

Как-то в Ораниенбауме между Петром и Екатериной произошла страшная ссора из-за ее фрейлин. Она заметила, что они все либо наперсницы, либо любовницы великого князя, и во многих случаях пренебрегают своими обязанностями перед Екатериной, а иногда также уважением и почтением, какие они ей должны были оказывать. Она пошла на их половину и стала упрекать их за такое поведение, напоминая им об их долге. Некоторые из фрейлин всполошились, другие рассердились, третьи расплакались, но как только она ушла, фрейлины поспешили немедленно пересказать великому князю, что произошло в их комнате. Его Императорское Высочество взбесился и тотчас же прибежал к жене. Он сказал, что нет больше возможности жить с нею, что с каждым днем она становится все более гордой и высокомерной, что требует почтения и уважения от фрейлин и отравляет им жизнь, и что они целый день заливаются слезами.

Тогда Екатерина пригрозила, что обо всем расскажет императрице, и та легко рассудит, не благоразумнее ли выгнать всех этих девиц дрянного поведения, которые своими сплетнями ссорят племянника с женой. Тогда Петр замолчал, призадумался, смягчился, а затем ушел к себе.

Несмотря на сложности в отношениях, Екатерина старалась во всех вопросах помогать своему супругу. Советы, какие она давала великому князю, были благие и полезные, но тот, кто советует, может советовать только по своему разуму и по своей манере смотреть на вещи. А главным недостатком ее советов великому князю было то, что его манера действовать и приступать к делу была совершенно отлична от ее манеры, и по мере того, как они становились старше, эта разница делалась все заметнее. Екатерина старалась во всем приближаться всегда как можно больше к правде, а Петр с каждым днем от нее удалялся до тех пор, пока не стал отъявленным лжецом. Он часто выдумывал и выдавал за факты такие бредни, в которых не было и тени правды.

Зимой 1758 года у Екатерины появился новый повод к огорчению. Она вдруг заметила большую перемену в поведении Льва Нарышкина. Он стал с ней невежливым и грубым; нехотя приходил к Екатерине и говорил вещи, которые показывали, что ему вбивали в голову недоброжелательство по отношению к ней, его невестке, сестре и всем тем, кто был к ней привязан. Екатерина узнала, что он почти всегда был у Ивана Шувалова, и она легко догадывалась, что его специально отвращают от нее. Невестка Нарышкина, его сестра, его брат были также рассержены на него, как и Екатерина, потому что он вел себя как безумный и оскорблял их всех как только мог, без причины. Ясно было видно, что он служил орудием тем, кто им завладел. Он более, чем когда-либо, являлся на поклон к великому князю, а его невежливость по отношению к Екатерине доходила до того, что, когда она с ним разговаривала, то он ей не отвечал. Екатерина не знала, какая муха его укусила, между тем как она буквально осыпала его благодеяниями и изъявлениями дружбы.

Екатерине передали, что Шуваловы наговорили Льву Нарышкину, что дружба с ней повредит его карьере, потому что она на дурном счету у императрицы и великого князя; и что, как только императрица умрет, великий князь заточит ее в монастырь, и другие тому подобный вещи. Кроме того, Нарышкину посулили орден святой Анны, как знак милости великого князя по отношению к нему. С помощью этих рассуждений и обещаний добивались от этой слабой и бесхарактерной головы всех маленьких измен, каких хотели, хотя у него бывали порывы раскаяния. Как потом увидят, тогда он старался, как только мог, удалять великого князя от Екатерины, так что последний дулся на жену почти непрерывно и связался снова с графиней Елизаветой Воронцовой.

К весне у Екатерины снова появились признаки беременности. В конце апреля они поехали в Ораниенбаум.

Следующая глава: История молодой Екатерины II. Глава 16

Предыдущая глава: История молодой Екатерины II. Глава 14

Данная серия постов создана на основе мемуаров самой императрицы и содержит малоизвестные факты и события из жизни Екатерины II

Императрица уже с этого времени начала часто хворать. Врачи не понимали, что с ней. Шуваловых все чаще видели опечаленными, очень озабоченными и усиленно заискивающими перед великим князем. Придворные передавали друг другу на ухо, что эти недомогания Ее Императорского Величества были более серьезны, чем все думали.

Все прежние правила при дворе, введенные Чоглоковыми, были заброшены, забыты или игнорируемы Александром Шуваловым. А сам он не пользовался никаким или очень ничтожным уважением. Все смеялись над ним, над его женой, дочерью, зятем чуть ли не в их присутствии. И они подавали тому повод, потому что нельзя было себе представить более отвратительных и ничтожных фигур.

Так как мнимая осенняя беременность Екатерины исчезла, она вздумала брать настоящие уроки верховой езды, чтобы научиться хорошо управлять лошадью. Она сказала об этом великому князю, который ничего против этого не возразил. Екатерина отдавалась этим урокам со всей страстью. Она вставала в 6 часов утра, одевалась по-мужски и шла в свой сад. Там она распорядилась отвести себе площадку на открытом воздухе, которая служила ей манежем. Занятия проходили каждый день, кроме воскресенья.

Как-то в Ораниенбауме между Петром и Екатериной произошла страшная ссора из-за ее фрейлин. Она заметила, что они все либо наперсницы, либо любовницы великого князя, и во многих случаях пренебрегают своими обязанностями перед Екатериной, а иногда также уважением и почтением, какие они ей должны были оказывать. Она пошла на их половину и стала упрекать их за такое поведение, напоминая им об их долге. Некоторые из фрейлин всполошились, другие рассердились, третьи расплакались, но как только она ушла, фрейлины поспешили немедленно пересказать великому князю, что произошло в их комнате. Его Императорское Высочество взбесился и тотчас же прибежал к жене. Он сказал, что нет больше возможности жить с нею, что с каждым днем она становится все более гордой и высокомерной, что требует почтения и уважения от фрейлин и отравляет им жизнь, и что они целый день заливаются слезами.

Тогда Екатерина пригрозила, что обо всем расскажет императрице, и та легко рассудит, не благоразумнее ли выгнать всех этих девиц дрянного поведения, которые своими сплетнями ссорят племянника с женой. Тогда Петр замолчал, призадумался, смягчился, а затем ушел к себе.

Несмотря на сложности в отношениях, Екатерина старалась во всех вопросах помогать своему супругу. Советы, какие она давала великому князю, были благие и полезные, но тот, кто советует, может советовать только по своему разуму и по своей манере смотреть на вещи. А главным недостатком ее советов великому князю было то, что его манера действовать и приступать к делу была совершенно отлична от ее манеры, и по мере того, как они становились старше, эта разница делалась все заметнее. Екатерина старалась во всем приближаться всегда как можно больше к правде, а Петр с каждым днем от нее удалялся до тех пор, пока не стал отъявленным лжецом. Он часто выдумывал и выдавал за факты такие бредни, в которых не было и тени правды.

Зимой 1758 года у Екатерины появился новый повод к огорчению. Она вдруг заметила большую перемену в поведении Льва Нарышкина. Он стал с ней невежливым и грубым; нехотя приходил к Екатерине и говорил вещи, которые показывали, что ему вбивали в голову недоброжелательство по отношению к ней, его невестке, сестре и всем тем, кто был к ней привязан. Екатерина узнала, что он почти всегда был у Ивана Шувалова, и она легко догадывалась, что его специально отвращают от нее. Невестка Нарышкина, его сестра, его брат были также рассержены на него, как и Екатерина, потому что он вел себя как безумный и оскорблял их всех как только мог, без причины. Ясно было видно, что он служил орудием тем, кто им завладел. Он более, чем когда-либо, являлся на поклон к великому князю, а его невежливость по отношению к Екатерине доходила до того, что, когда она с ним разговаривала, то он ей не отвечал. Екатерина не знала, какая муха его укусила, между тем как она буквально осыпала его благодеяниями и изъявлениями дружбы.

Екатерине передали, что Шуваловы наговорили Льву Нарышкину, что дружба с ней повредит его карьере, потому что она на дурном счету у императрицы и великого князя; и что, как только императрица умрет, великий князь заточит ее в монастырь, и другие тому подобный вещи. Кроме того, Нарышкину посулили орден святой Анны, как знак милости великого князя по отношению к нему. С помощью этих рассуждений и обещаний добивались от этой слабой и бесхарактерной головы всех маленьких измен, каких хотели, хотя у него бывали порывы раскаяния. Как потом увидят, тогда он старался, как только мог, удалять великого князя от Екатерины, так что последний дулся на жену почти непрерывно и связался снова с графиней Елизаветой Воронцовой.

К весне у Екатерины снова появились признаки беременности. В конце апреля они поехали в Ораниенбаум.

Предыдущая глава: История молодой Екатерины II. Глава 13

Данная серия постов создана на основе мемуаров самой императрицы и содержит малоизвестные факты и события из жизни Екатерины II

До Екатерины дошли сведения, что поведение Сергея Салтыкова в Швеции было очень нескромным, что он там ухаживал за многими женщинами. Сначала она не хотела этому верить, но так как подобных разговоров становилось все больше, она вынуждена была признать их правоту.

В течение этого года Екатерина больше, чем когда-либо, сдружилась с Анной Никитичной Нарышкиной. Лев, ее деверь, много этому содействовал. Он был почти всегда третьим между ними, и его дурачествам не было конца.

С наступлением зимы из Летнего дворца всех перевели в новый Зимний дворец, который императрица велела выстроить из дерева. Екатерина была поражена высотою и величиною покоев, которые им предназначали. Четыре больших прихожих и две комнаты с кабинетом были приготовлены для нее и столько же для великого князя. Ее покои были достаточно хорошо распределены, так что ей не приходилось страдать от близости комнат великого князя. В этом было большое преимущество.

В это время и еще долго спустя главной забавой великого князя в городе было необычайное количество игрушечных солдатиков из дерева, свинца, крахмала, воска, которых он расставлял на очень узких столах, занимавших целую комнату. Вдоль столов он прибил узкие латунные полоски, к этим латунным полоскам были привязаны веревочки и, когда их дергали, латунные полосы производили шум, который, по его мнению, воспроизводил ружейные залпы.

В отличие от супруга, которого интересовали только выпивка и игрушки, Екатерина была разумной женщиной, и производила на людей очень хорошее впечатление. И так как в то время у нее было меньше завистников, то о ней говорили с довольно большой похвалой: ее считали умной, и множество лиц, знавших ее поближе, удостаивали ее своим доверием, полагались на нее, спрашивали ее советов и оставались довольны теми, которые она им давала. Великий князь, как бы он ни был сердит и как бы ни дулся на жену, но если он находился в беде в каком-нибудь смысле, то всегда бежал к ней, чтобы узнать ее мнение.

К зиме этого года Екатерине показалось, что она снова беременна. Ей пустили кровь. У нее сделался флюс, или, вернее, как она думала, флюсы на обеих щеках. Но после нескольких дней страданий у нее появились четыре коренных зуба.

Так как комнаты Петра и Екатерины были очень обширны, великий князь устраивал каждую неделю по балу и по концерту. Эти балы бывали интересны, смотря по лицам, которые на них бывали. Екатерина очень любила Нарышкиных, которые были общительнее других. Однажды Лев Нарышкин принес Екатерине известие, что его невестка не очень здорова и предложил навестить ее. Но так как Екатерина не могла выходить без позволения, они придумали план.

Екатерина позвала парикмахера-калмыка, который у нее служил, и велела ему принести один из ее мужских костюмов и все, что ей для этого было нужно. Вечером Екатерина оделась с головы до ног в мужской костюм и подобрала волосы. В назначенный час Лев Нарышкин пришел через покои великого князя и стал мяукать у двери (это был их тайный пароль). Они вышли через маленькую переднюю в сени и сели в его карету, никем не замеченные, смеясь как сумасшедшие над своей проделкой.

В доме Нарышкиных в этот вечер были гости, и вечер прошел в самом сумасшедшем веселье, какое только можно себе вообразить. Пробыв полтора часа в гостях, Екатерина ушла и вернулась домой самым счастливым образом, не встретив ни души. На другой день, в день рождения императрицы, на утреннем приеме и вечером на балу, они все, бывшие в секрете, не могли смотреть друг на друга, чтобы не расхохотаться при воспоминании о вчерашней шалости. Несколько дней спустя Лев предложил ответный визит, который должен был иметь место у Екатерины. Он таким же путем привел своих гостей в ее комнату и так удачно, что никто этого не узнал.

Так начался 1756 год. Молодые люди находили необыкновенное удовольствие в этих встречах украдкой. Не проходило недели, чтобы не было хоть одной, двух и до трех встреч, то у одних, то у других. А когда кто-нибудь из компании бывал болен, то непременно у него-то и собирались.

В то время Россия готовились к войне с Прусским королем. Императрица в силу своего договора с Австрийским двором должна была выставить тридцать тысяч человек вспомогательного войска. Таково было мнение великого канцлера Бестужева, но Австрийский двор желал, чтобы Россия поддержала его всеми своими военными силами. Англия в то время вступала в союз с Прусским королем, а Франция – с Австрией.

Весной 1756 года Шуваловы придумали сделать очень ловкий политический ход, чтобы отвлечь великого князя от его голштинского войска, убедив императрицу дать Его Императорскому Высочеству командование над Сухопутным кадетским корпусом, единственным, который тогда существовал.

Следующая глава: История молодой Екатерины II. Глава 15