Анализ данных:

Хромосомный скрининг (анеуплоидии, как при стандартном ПГТ-А).

Моногенные заболевания (например, пигментный ретинит, муковисцидоз).

Полигенные риски (шизофрения, диабет, сердечно-сосудистые болезни).

Выбор эмбриона:

Через 3–4 недели родители получают отчет и консультируются с генетиком, чтобы выбрать эмбрион с наименьшими рисками.

Преимущества технологии

Раннее выявление: Позволяет избежать болезней, которые невозможно вылечить после рождения.

Точность: Заявленная точность — 99%, подтвержденная независимыми исследованиями.

Доступность: Стоимость — $2500 за эмбрион, что дешевле пожизненного лечения многих заболеваний.

Этические и социальные вопросы

Риск евгеники:

Технология может усилить неравенство, если будет доступна только богатым.

Авторы технологии надеются на страховое покрытие и распространение ЭКО.

Разрыв связи между сексом и деторождением:

Автор статьи опасается утраты глубокой связи, выраженной в традиционном зачатии.

Критика

Нет долгосрочных данных по полигенным рискам (например, шизофрения может проявиться через 20 лет).

Плейотропия: Возможны скрытые эффекты генов (например, снижение риска болезни Паркинсона может повысить уязвимость к другим заболеваниям).

«Если у вас в семье был пигментный ретинит, вы можете гарантировать, что ваш ребёнок не ослепнет в 30 лет — это огромный прорыв»

Какие болезни можно избежать с помощью генетического тестирования эмбрионов

Компания предлагает три уровня скрининга эмбрионов, позволяющих выявить и снизить риски сотен заболеваний:

1. Хромосомные аномалии

Что проверяют: Лишние или отсутствующие хромосомы (анеуплоидии).

Примеры:

Синдром Дауна (трисомия 21).

Синдром Эдвардса (трисомия 18).

Синдром Патау (трисомия 13).

Синдром Тернера (моносомия X).

Зачем: Эти состояния часто приводят к выкидышам, тяжелым врождённым порокам или умственной отсталости.

2. Моногенные заболевания (1200+ состояний)

Что проверяют: Мутации в одном гене, вызывающие чётко определённые болезни.

Примеры:

Серьёзные врождённые патологии:

Муковисцидоз (поражение лёгких и ЖКТ).

Спинальная мышечная атрофия (СМА) — прогрессирующая слабость мышц.

Болезнь Тея-Сакса (смертельное поражение нервной системы).

Нарушения обмена веществ:

Фенилкетонурия (ФКУ) — неспособность расщеплять фенилаланин.

Галактоземия — непереносимость молока.

Генетические формы рака:

Рак груди/яичников (мутации в генах BRCA1/BRCA2).

Синдром Ли-Фраумени (высокий риск сарком, лейкозов).

Неврологические и сенсорные нарушения:

Пигментный ретинит (постепенная слепота, как у матери Ноор Сиддики).

Глухота (мутации в гене GJB2).

Гемофилия (нарушение свёртываемости крови).

Важно: Многие из этих болезней неизлечимы, но их можно полностью избежать, выбрав эмбрион без мутаций.

3. Полигенные риски (12–15 сложных заболеваний)

Что проверяют: Комбинации генов, повышающие вероятность многофакторных болезней.

Примеры:

Психические расстройства:

Шизофрения.

Биполярное расстройство.

Сердечно-сосудистые болезни:

Ишемическая болезнь сердца.

Гипертония.

Аутоиммунные и метаболические нарушения:

Диабет 1-го и 2-го типа.

Болезнь Крона.

Нейродегенеративные заболевания:

Болезнь Альцгеймера.

Болезнь Паркинсона.

Как это работает?

Оценивается процентиль риска (например, эмбрион в 99-м процентиле по шизофрении имеет в 15 раз выше риск, чем средний). Родители могут выбрать эмбрион с наименьшей предрасположенностью.

Что это даёт?

Для моногенных болезней — почти 100% гарантия, что ребёнок не унаследует конкретное заболевание (например, муковисцидоз).

Для полигенных — снижение риска, но не полное устранение (так как влияют и внешние факторы: образ жизни, экология).

Спорные моменты

Не все болезни можно предсказать. Например, аутизм лишь частично связан с генами.

Плейотропия: Гены, снижающие риск одной болезни, могут повысить уязвимость к другой.

Этика: Выбор эмбрионов по «оптимальным» генам поднимает вопросы о евгенике.

Вывод

Компания предлагает революционный инструмент для снижения генетических рисков, но поднимает сложные вопросы об этике, неравенстве и будущем человеческой репродукции.

Это выбор родителей, а не принуждение, но последствия для общества остаются предметом дискуссий.

Источник

Олды, возможно, и так вспомнят

Итак, в 2005 году правительство Норвегии принесло публичные извинения перед «Детьми оккупантов, пострадавших в родной стране» (сложное построение фразы, да? И пока не особо понятное). Кроме этого извинения, была назначена компенсация каждому потерпевшему по 30 тысяч евро. Сотня человек из Осло подали в Европейский суд на своё правительство, требуя увеличения компенсаций за всё пережитое, как минимум хотя бы до миллиона. Но, извините, срок давности дела истёк, тут наши полномочия всё, суд бессилен. Поэтому ничего не получилось. Кто эти оккупанты, пострадавшие в родной стране и так высоко оценивающие свои проблемы? Что же там такое творилось? А творилась, надо признать довольно... херовая вещь. После Второй мировой войны множество детей в Европе (и, в частности, в Норвегии) были направлены в психиатрические клиники и дома для умственно отсталых. Позднее, в этих заведениях на некоторых из детей ставили научные опыты по воздействию мескалина, ЛСД и прочих психовеществ на мозг. Относились к ним зачастую как к людям низшего сорта (иронично, да?). Да-да, самые обычные дети и семьи из этих стран подвергались гонениям и проклятиям не только от соседей, но и среди государственных служащих. Члены семейств и сироты из этого прокажённого слоя по статистике в 20 раз чаще кончали жизнь самоубийством. Также среди них зашкаливало количество наркоманов и просто опустившихся людей. В общем, вы, наверное, поняли, что огромное число детей находилось в положении отверженных и неприкасаемых. Их называли «Дети Лебенсборна».

Нет, это не такой ребенок. Но они были похожи.

Наверное, те, кто знает немецкий, сейчас пытаются понять, как «Источник Жизни» (а именно так переводится Лебенсборн) связан с отверженными детьми. Короче, внезапно... Гитлер. Всё началось в 1931 году, когда Гиммлер выпустил среди своей партии «Декрет о браке». Эй, мы же нацисты? Значит, надо чистить наш генофонд от всяких унтерменшей! Только истинные сыны и дочери отчизны должны рожать детей для великого фюрера. Белокурые, спортивные, голубоглазые. И национал-социалистическая немецкая рабочая партия обязана реализовать этот проект в самом замечательном виде, как подарок нашему великому фюреру. Таким образом, в ход попёрла евгеника. Отбирались лучшие из лучших и только они должны были рожать. Не прошёл по показателям — прошёл нафиг. Чтобы не вдаваться в споры: что важнее генетика или окружение, было решено использовать сразу оба параметра. Как грибы после дождя в стране стали появляться Дома матери и ребёнка, где новых арийцев должны были пичкать ценностями и внушать правильные взгляды. Даже больше — обязательным требованием для немки, вступающей в брак, было регулярное посещение этого дома и прохождение всех ступеней обучения и сдачи экзаменов. Там ей объясняли правила «трёх К», наставляли, как быть примерной матерью, женой и слушать дядюшку фюрера. И в результате этого... ну, жопа не особо исправилась. Страна и так ещё не отошла от демографической ямы Первой Мировой, а тут ещё такое счастье с разрешением на роды привалило. К 1933 году всё пошло по предсказуемым рельсам. Немцы, сволочи такие не хотели размножаться. В этом году на тысячу человек рождалось всего 14 младенцев. Гиммлер, как ответственный за программу рвал и метал. По его словам, во всём был виноват гомосексуализм, буржуазные ценности и... моногамия. Но, пойти на такой рискованный шаг, как разрешение многожёнства для всех они ещё не могли, и поэтому постановили: каждому члену СС (а именно эти ребята были «100% расово верными») иметь не менее четырёх детей.

Как-то так выглядело это в глазах пропаганды. Надеюсь, меня тут не забанят за исторический плакат?

Постановить, то постановили, вот только проблему не решили — детей от введения всех мероприятий больше не стало. И тут орлиный взор фюрера упал на другие расы, подходящие под определение «арии». Ну помните, блондины, голубые глаза, волевые подбородки. Да, Скандинавия, она самая: Швеция, Норвегия, Дания. В 1935 году родилась независимая организация Лебенсборн. Независимая от кого? А вот фиг знает, ведь она была исключительно зависима от партии. Каждый офицер СС должен был делать в неё «добровольно-обязательные» взносы, рассчитываемые от количества детей в его семье. Бездетные больше всего. Отцы четырёх детей (как и предписывалось любимым фюрером) — вообще ноль. На эти деньги всем нуждающимся матерям, подходящим под определение «истинная арийка», неважно из какой страны она была, обеспечивались роды в больницах Германии, лучшие врачи, анонимность и последующая материальная поддержка по мере взросления ребёнка. Воспользоваться этим могла любая женщина, отвечающая требованиям. Потом она оставалась с младенцем, а если не хотела, то малыша забирали «на воспитание» в Дома ребёнка. Утверждается, что с правительством военного времени в Норвегии, Гитлер так и вообще заключил договор о «перекрёстном осеменении», направляя норвежек в такие дома. Как говорил Гиммлер: «если СС будет помогать всем жёнам, которые изменили мужьям, малообеспеченным семьям, незамужним беременным девушкам и иностранкам, то через 18–20 лет у нас будет ещё 18–20 полков». Понятно, что желающей пройти «курс родовспоможения» надо было доказать, что, начиная как минимум с 1800 года, в роду не было «грязнокровок», пояснить за партийную принадлежность, собрать справки о болезнях, предъявить отсутствие преступлений, продемонстрировать верность идеологии, пройти курс фюрерапочитания и так далее. Да и вообще в этих домах, как и во всём Рейхе очень ритуалы. Ребёнку давали имя с обязательным присутствием какого-нибудь высокопоставленного офицера в роли «крёстного отца». Девушка должна была поклясться в своей верности идеям Рейха, ребёнка крестили с помощью особого ножа или меча, нарекали каким-нибудь пафосным образом, а «крёстный» должен был отвечать за ребёнка. Но естественно, чем ближе к концу войны, тем меньше на эти детали обращали внимания.

Детишки собираются на прогулку. Кстати, это Норвегия.

Вообще, помним про моногамию? С церковью немцы связываться не хотели, но в сороковых годах нашли хитрый способ обойти щекотливую проблему. Мужчин тогда в обществе не хватало ещё со времён Первой мировой, большинство из существующих было на фронте, а подходящих для деторождения девушек было в избытке. Вот и пошёл лозунг «Подари ребёнка фюреру» в массы. Везде продвигалась важность деторождения и обязанностей матери. И даже намекали, что не особо важно, в браке он был рождён или нет. Если ребёнок был от члена СС, то женщина могла с полной анонимностью прийти в Лебенсборн и оставить там отпрыска. Ну и по возможности затем пойти родить ещё одного. За вознаграждение, естественно. Многие отцы детей «Лебенсборна» были женатыми офицерами СС, которые однозначно с радостью восприняли рекомендации Гиммлера «распространять арийское семя». Подразумевалось, что подобного ребёнка, от которого отказались родители, могла взять любая расововерная, но бездетная пара из Германии и воспитать его как своего собственного в пользу фюрера и отечества. Забавно, что многие из таких детей, были не особо дружны со своими ровесниками. Те обычно считали их «ненастоящими» и насмехались над тем, что их усыновили. Но, как бы там ни было, маховик «инкубатора нацистов» запустился. Подобные дома строились не только в Германии и Скандинавии, но даже во Франции и Бельгии. В некоторых странах этих домов было больше, чем в Германии. Любой ребёнок, рождённый на оккупированных территориях от немца, должен был вывезен в такой дом. Там его оценивали и при положительном итоге осмотра отправляли в программу. Пускай даже родная мать была против этого — это никого не волновало. Если ребёнок не проходил отбор — отправляли в концлагеря (где судьба младенца была незавидна). Но проблема с нехваткой детей (читай будущих солдат) всё равно не особо решалась.

Так выглядело все это изнутри. Открытые окошки, уютные колыбельки.

И тогда, немцы в очередной раз поняли: эй, мы же нацисты и вообще фашисты! Если детей нам не привозят матери, то будем набрать их сами, где захотим. Если младенцев уже не хватает, будем хватать тех, кто постарше. В 1939 году появился на свет документ «Вопрос об обращении с населением на бывших польских территориях с расово-политической точки зрения» где в самом конце была приписка: мы должны исключать из депортации расово ценных детей и воспитывать их в старом рейхе в надлежащих учебных заведениях или в немецких семьях. Дети не должны быть старше восьми — десяти лет, потому что только до этого возраста мы можем действительно изменить их национальную идентификацию, то есть «окончательную германизацию». Подобное распространилось и на другие занимаемые страны. И вот со всех занятых территорий начали собирать детей. Их делили на три группы в зависимости от физических параметров — цвет глаз, волос, форма черепа и так далее. Первые (желаемые) и вторые (приемлемые) — отправлялись в Германию. Третья (нежелательные) — уничтожалась на месте или отсылались в лагеря в зависимости от возраста.

Польские дети в концлагере. Ну так, для сравнения с предыдущими картинками.

Тут обычно в качестве грустного примера приводят Лидице — небольшое село в Чехии, которое решили показательно уничтожить после покушения на нацистского чиновника. Когда строения сровняли с землёй, а посевы сожгли под корень, всех местных детей собрали и принялись сортировать. В Германию направили двадцать три ребёнка (из них только шесть попало в Лебенсборн), остальные восемьдесят два были убиты вместе с теми жителями, кого не направили в трудовые лагеря. Путь до Германии был сложным, особенно для второй группы. Их везли в вагонах, как и обычных лагерных детей. Тех, кто попадал в Германию, ещё раз внимательно и тщательно проверяли специальные люди и выбор был примерно таким же: либо в дом ребёнка, либо в лагерь. Естественно, детям давали новые имена и засекречивались все детали из жизни до дома ребёнка. Их убеждали, что его родители умерли (даже если это было не так), после чего начинали обрабатывать идеологией, стараясь как можно сильнее отдалить их от прошлого и Родины. Только из Восточной Европы, по различным данным, было вывезено до 50 тысяч детей. А уж со всех остальных территорий... По приблизительным оценкам речь идёт о полумиллионе детей.

Со второй группой детей (приемлемые) проводились различные «доработки» до доведения до состояния подходящего к арийскому.

Жутко? Да, но это ещё не самое страшное и душераздирающее в этой истории. Опять возвращаемся к Норвегии и выплатам. Они-то тут каким боком? Ведь как только закончилась великая война, эта страна (и ещё некоторые государства) буквально потребовала от Германии и Союзников, чтобы детей вернули в родную гавань. Мол, это наши граждане, давайте их сюда. Нам тут как раз нужны дополнительные руки для восстановления разрушенной инфраструктуры, ну и вообще нашим гражданам будет приятно, увидят, что мы не бросаем своих. Так и получилось, что в рамках этого проекта многих детей забрали из приёмных семей, где... да, давайте говорить откровенно, некоторые были вполне себе счастливы. Сироты, не знавшие своих родителей, попавшие в жернова нацисткой машины нашли семью, где их любили. И вот их всех забрали обратно, в страну, где некоторые даже никогда не были. Кое-кто страдал, другие, наоборот, были счастливы вернуться домой. Многих опять определили в приюты, чтобы найти родителей или тех, кто возьмёт их на воспитание. И вот тут... К сожалению, каждый человек по-своему хорош, но собравшись они превращаются в стадо, которое безжалостно и опасно. Самый тупой и агрессивный её представитель становится верхним пределом тупости и агрессии всех составляющих этого «социального организма». И вот после победы, именно такая толпа принялась вершить судьбу освобождённых детей. У большинства «вернувшихся на родину» вдруг внезапно появилось клеймо «проклятого». То, что его силой увезли в Германию, лишили связи с родными, а потом буквально пичкали чуждыми ценностями — это не успокаивало «мстителей нацистам». Зачастую ребёнок был так мал, что сам не понимал, что именно происходит вокруг, но окружающие уже по умолчанию относились к нему как к «нацистскому отродью».

Кстати, эту историю я взял из игры «My child lebensborn», которая и посвящена воспитанию такого ребенка.

Особенно взорвало население осознание того, что пока они голодали, детей Лебенсборна в уютных и спокойных пансионатах кормили по три раза в день, ухаживали за ними и по всем отчётам Красного креста они были в меру упитанными. Тут же выяснилось, что спасённые документы Лебенсборна, которые могли помочь найти реальных родителей детей — это не очень хорошо. Всплыли личные данные участников. И практически во всех странах, женщинам, чьё имя стояло в графе «мать» в документах, исследователи просто нарисовали на голове мишень. Они стали целью для унижения и мести своих бывших соотечественников. Многих обрили наголо, называли немецкими подстилками (даже несмотря на то, что часть из них была попросту изнасилована) и изгоняли из домов. Некоторых даже отправили в лагеря Норвегии. Многие попали на обследование психиатров и те радостно отчитались, что женщины, спавшие с нацистами — душевнобольные, у них психопатия, сопряжённая с умственными ограничениями. А их дети — точно так же. Ну и значит, таким не место в здоровом обществе.

Одна из таких девочек, уже во взрослом возрасте

Детям Лебенсобрна тоже пришлось тяжко. Правительство, осознав, что «новые рабочие руки» тут не приживутся, переобулось в прыжке. Им дали название Tyskerbarnas (немецкие дети) и попытались вновь сплавить хоть куда-нибудь. В Швецию, Германию, даже в Бразилию. Те страны особо не горели желанием — у них и своих проблем хватало. Поэтому часть детей остались на «неродной родине», где их ненавидели. Чтобы «гены нацизма» не пошли дальше по норвежской линии, их призывали насильно стерилизовать. И предлагали такое решение проблемы не кто-нибудь, а священнослужители в своих проповедях. Кого-то избивали и калечили соседи, вплоть до вырезания на лбу свастик (реальный случай, произошедшей с четырёхлетним ребёнком). Большинство из «немецких детей» так и осталось в приютах, ведь мало кто хотел их брать в приёмную семью — это означало стать таким же изгоем среди своих соотечественников. Кому-то повезло, и они вернулись к настоящим родителям, но и там им не было покоя. Семьи таких детей подвергались гонениям и презрению.

Самый известный Либенсборн. Анни Фрид из ABBA. Та самая, которую называли «Подарком Гитлеру» за её происхождение.

Среди Лебенсборнов была, например, и Анни Фрид — «тёмненькая» из АББЫ. Она родилась в Норвегии в 1945 году, а через полтора года переехала с бабушкой в более благополучную Швецию. Её вынудили покинуть страну, под угрозой конфискации Анни у матери, как нацистского ребёнка. Мать приехала позже, но долго не прожила — умерла от почечной недостаточности.  Короче, вот такая вам меланхолия. Вселенная расширяется, мы все умрём, война — это плохо, насилие порождает насилие, и по спирали бьёт всех, кто пытается её раскрутить или просто оказывается случайно вовлечённым.

И чтобы было, что еще по теме:

1. Статья в Нью-Йорк Таймс

2. Книга Hitler's Forgotten Children

3. Книга Hitler Youth, 1922-1945

4. Книга Children of World War II

5. Статья в The Guardian о Анни Фрид

6. Статья Stolen Children: Interview with Gitta Sereny

7. Игра My Child Lebensborn

8. Документальный фильм от DW The kidnapping campaign of Nazi Germany

18 января 1940 года в замке Графенек на юге Германии нацисты начали убивать людей с психическими расстройствами, наследственными и неизлечимыми болезнями, инвалидов — ради "очищения", "улучшения" немецкого народа и из "милосердия". Преступления нацистов считаются верхом зверства, но идеи, которые ими двигали, появились задолго до Третьего рейха — и не исчезли после его падения

С незапамятных времен люди замечали, что дети более или менее похожи на родителей. А раз так, этой закономерностью можно воспользоваться. Еще Платон в диалоге "Государство" предлагал, как мы сейчас сказали бы, демографическую программу, которая регламентирует, кто с кем может заводить детей. По его мнению, у достойнейших мужчин должно быть несколько партнерш. В начале XVII века испанский врач Луис Меркадо написал трактат "О наследственных болезнях", где советовал подыскивать в супруги такого человека, который как можно больше от тебя отличается: тогда семя отца компенсирует изъяны семени матери, и наоборот. Но прошло еще почти 300 лет, прежде чем люди стали одержимы наследственностью.

В середине XIX века Чарльз Дарвин заявил, что жизнь подчинена естественному отбору. Организмы обладают разными признаками — одни черты помогают выжить и продолжить род, поэтому сохраняются, а другие исчезают. У Дарвина был младший двоюродный брат Фрэнсис Гальтон, и его эта идея поразила.

Как пишет Карл Циммер в книге "Она смеется, как мать", Гальтон изо всех сил старался окончить Кембриджский университет с отличием. Он нанимал репетиторов, ходил на пересдачи и даже упросил преподавателя перенести выпускной экзамен на год, но так и не преуспел. Тогда Гальтон осознал, что, в отличие от приятелей, он посредственность. А те, как ему казалось, унаследовали свои таланты и ум от родителей. Следовательно, выдающихся людей можно — и нужно! — разводить, проводя искусственный отбор.

В 1883 году Гальтон придумал для своего учения броское слово "евгеника", которое составлено из двух греческих корней: "хороший" и "род". Правда, это не помогло завоевать популярность на родине, в Великобритании. Зато евгенические идеи прижились в США.

История семьи Калликак

В конце XIX — начале XX века в Америке многие думали, что будущее страны под угрозой из-за распространения слабоумия. Среди тех, кто пытался найти причину, был психолог и педагог Генри Годдард, работавший в спецшколе. Годдард верил, что интеллект наследуется, как рост или цвет глаз, и что нация попросту вырождается. Чтобы проверить догадку, он стал изучать родословные учеников и вскоре нашел подтверждение.

Помощница Годдарда собрала информацию о полутысяче родственников одной ученицы и выяснила, что от ее далекого предка пошли две ветки потомков. Якобы во время Войны за независимость он переспал со слабоумной девушкой, а когда вернулся с фронта, женился на приличной женщине. У обеих родились дети. Среди отпрысков первой были сплошь идиоты и преступники, а от второй пошли врачи и адвокаты. По результатам этого исследования Годдард выпустил книгу "Семья Калликак", которая его прославила.

Еще до выхода "Семьи Калликак" в некоторых американских штатах были приняты законы о принудительной стерилизации преступников и слабоумных. Врач Уильям Макким, пишет Циммер, вообще предлагал "тихое безболезненное умерщвление". Обретя популярность, Годдард стал лоббировать подобные законы и дальше. Также власти по его совету стали проверять интеллект иммигрантов и солдат. Результаты были удручающие: казалось, что чернокожие и приезжие из Южной и Восточной Европы чуть ли не поголовно слабоумные. В 1924 году Конгресс принял закон, ограничивающий въезд в страну.

На самом деле помощница Годдарда много чего напутала. Никакого общего предка не существовало, а в "плохой" ветви было предостаточно вполне нормальных людей, грамотных и с работой. Отклонения в развитии, которые все же встречались среди родственников той ученицы спецшколы, часто можно было объяснить плохим питанием и другими спутниками бедности. Что до тестов на интеллект, то многие вопросы из них требовали не остроты ума, а конкретных знаний. Наконец, мы до сих пор не до конца понимаем, что такое интеллект, а тем более — как его измерять.

Начиная с 1920-х годов в Соединенных Штатах евгенику критиковали все громче, а в 1930-х она перестала считаться наукой. Но не в Германии.

Культиваторы генов

В Германии "Семья Калликак" впервые вышла еще в 1914 году. Как указывает в своей книге Карл Циммер, Адольф Гитлер прочитал ее спустя десять лет, пока сидел в тюрьме. К власти Гитлер пришел в январе 1933 года, а уже в июле в Германии был принят закон о предотвращении рождения потомства с наследственными заболеваниями. Среди прочего в список попали шизофрения, наследственные слепота и глухота, хорея Гентингтона, заячья губа.

Закон позволял стерилизовать больных людей, чтобы те не произвели такое же потомство. Решение принимал судья и два медика. Слабоумие выявляли с помощью тестов наподобие тех, что использовались в Америке. Через полтора года еще один новый закон обязал немцев предоставлять справки о состоянии здоровья перед вступлением в брак.

В книге The Nazi Doctors Роберт Джей Лифтон пишет, что врачам в Третьем рейхе так объясняли их миссию: они должны заботиться о том, чтобы люди осознавали весь свой расовый потенциал, не просто лечить больных, а взращивать гены, поддерживать чистоту крови и проповедовать законы природы.

Самой милосердной терапией для неизлечимых и безумных считалось умерщвление, поэтому стерилизация была только первым шагом. Дальше нацисты стали убивать "дефективных" детей в больницах, потом — взрослых. В основном расправлялись с пациентами психиатрических лечебниц, часть из которых переделали в центры для проведения эвтаназии.

Одна такая лечебница располагалась в замке Графенек. Переоборудованной она была открыта с января по декабрь 1940 года, после чего программу пришлось свернуть из-за возмущения немцев. Но убийства не прекратились. Наоборот, нацисты уничтожали все больше людей: больных, преступников, гомосексуалов, евреев, цыган и других неарийцев — просто делали это тайком и в основном на оккупированных территориях.

Истребление людей остановили только советские и союзнические войска под конец Второй мировой войны. Но они не победили евгенические идеи.

Отредактированные дети

"Несомненно, мы обязаны помнить о Холокосте и не позволить истории повториться. Но мы чувствуем, что у нас есть моральный долг способствовать "хорошим рождениям", то есть ставить перед собой в буквальном смысле евгенические цели. Действительно, если родителей поощряют обеспечить своим детям наилучшие условия (хорошее питание, образование, лечение, атмосферу любви в доме и т.д.), то почему бы не поощрять их к тому, чтобы у их детей были хорошие гены?" — пишет в статье о евгенике для Стэнфордской энциклопедии по философии Сара Геринг.

Евгенисты и нацисты рассуждали о генах, но не знали, что это такое. Никто не знал. В 1940-х годах ученые только предполагали, что наследственная информация записана в ДНК, но ее структура и механизм передачи признаков от родителей потомству были загадкой. В наследственности до сих пор остается много неясного. Тем не менее уже известно назначение многих генов и сбои, к которым приводят поломки в ДНК. Существуют и инструменты, позволяющие менять гены. Они далеки от совершенства, но это не останавливает ученых.

В конце 2018 года биолог Хэ Цзянькуй объявил о рождении близнецов с исправленным геном, от которого зависит, произойдет ли заражение ВИЧ. Другие ученые в основном не одобрили эксперимент (достаточно сказать, что у обеих девочек нужный ген отредактирован неточно и не во всех клетках), а позже китайский суд приговорил Хэ к трем годам в тюрьме.

Летом 2019 года россиянин Денис Ребриков собирался проделать то же самое, только с геном, из-за которого ребенок рождается глухим. Якобы он даже уговорил одну пару, но, когда поднялась шумиха, те отказались. Вдобавок на такой эксперимент еще нужно получить разрешение Минздрава, а после истории с Хэ сделать это будет непросто.

Неизбежная евгеника

Тем не менее технологии уже позволяют контролировать или, по крайней мере, расшифровывать наследственную информацию, а в будущем станут точнее и дешевле. Оттого специалисты по биоэтике рассуждают о новой евгенике — либеральной. Называется она так потому, что касается благополучия отдельных людей, а не общества и государства в целом. В ее основе — личная свобода выбора родителей в согласии с их ценностями и представлениями о лучшей жизни. То есть законы не указывают, что хорошо, а что плохо, и не обязывают пару вообще что-то предпринимать.

На первый взгляд, в такой евгенике нет ничего дурного, но возникают трудные вопросы. Вот некоторые из них.

Родители обязаны менять гены ребенка ради его будущего или только могут это делать, а могут и оставить все как есть?

Можно ли менять гены эмбриона, если получить его согласие в принципе невозможно?

Что допустимо: предотвращать болезни или также улучшать признаки? Где проходит граница между лечением и улучшением? Все ли, что кажется улучшением, на самом деле таково? К примеру, самые умные люди — самые счастливые?

Пусть государство не диктует, что хорошо, а что плохо, но в культуре все же существуют устойчивые предрассудки. Если позволить родителям выбирать, не попросят ли они высокого белого гетеросексуального мальчика, ведь у него будет больше шансов преуспеть в жизни? Иными словами, доступное редактирование генома может укрепить расизм, сексизм, гомофобию и другие предубеждения.

Генные технологии сложнее и дороже, чем прививка от полиомиелита, поэтому еще долго будут доступны только избранным. Вдруг социальное и экономическое неравенство укоренится в биологии человека?

Не изменимся ли мы со временем настолько, что перестанем быть людьми?

Большинство из этих вопросов кажутся умозрительными. В конце концов, пока родились только два ребенка с отредактированной ДНК, да и то их никто не видел, а до массового использования таких технологий остаются десятилетия, если не века. Но стоит задуматься, сколько детей не родились из-за того, что генетический тест выявил патологию во время беременности. В случае с некоторыми отклонениями, например, отсутствием одной из двух половых хромосом, которое вызывает синдром Шерешевского — Тернера, будущие родители почти всегда выбирают аборт.

Трудно сказать, какое решение в такой ситуации верное. Карл Циммер в своей книге рассказывает про несколько исков о "неправомочном рождении" от детей, которые считают, что их родители проявили халатность, проигнорировав результаты теста и позволив беременности продолжиться. А могут ли подать в суд люди с тяжелыми патологиями, чьи родители вообще не стали проверять плод? Это уже не умозрительный вопрос.

Дородовая диагностика и генная инженерия расширяют выбор, но в то же время лишают возможности вообще не выбирать. Каждый человек вынужден решать, что "хорошее рождение", а что нет, — все мы неизбежно становимся евгенистами.

Источник ТАСС