Мы все мутанты. Между мной и любым из вас в среднем около 3 млн генетических отличий. Большинство из них не приводят ни к чему, но некоторые могут изменить вашу жизнь. Как в хорошую, так и в плохую сторону. Какие-то мутации или, правильней говорить, генетические варианты, дают людям необычные способности, другие убивают. Так что в каком-то смысле все мы люди-икс.
Мутации – это изменения в ДНК. Они возникают главным образом из-за ошибок копирования генетического материала при делении клеток, хотя их могут вызывать, некоторые вирусы, мутагенные вещества и факторы внешней среды.
Дети появляются из особых клеток — половых. Только мутации в них могут передаваться дальше. Но большинство генетических особенностей ребёнка — это не новые мутации, а уникальные комбинации старого. Мама и папа делятся с нами половинами своих хромосом, и только за счёт этого они могли бы «собрать» 70 триллионов 368 миллиардов 744 миллиона 177 тысяч 664 разных детей. Это 2 в 46-й степени: по 23 хромосомы от каждого.
Большинство наших особенностей — это варианты, унаследованные от предков, а не новые мутации. Новых у каждого ребёнка возникает порядка 50–70, и почти все они безвредны. Для простоты я буду дальше использовать слова «мутации» и «генетические варианты» как синонимы.
Начнем с безобидного. С легких предпочтений и особенностей, которые можно свалить на генетику. Я еще много лет назад подготовился к этому моменту и сделал генетический тест. К счастью для меня, моя ДНК оказалась максимально скучной. Хоть я и выявил несколько факторов риска. Но, конечно, же, я все равно мутант. И с некоторых интересных собственных генетических особенностей я как раз и начну свой рассказ.
Бывало ли у вас похмелье? Лично я с ним не сталкивался ни разу в жизни. Хотя алкоголь пью. В небольших количествах. И, возможно, дело в моей генетике.
На 4 и 12 хромосомах расположены гены ADH1B и ALDH2, кодирующие два важнейших фермента. Алкогольдегидрогеназу и альдегиддегидрогеназу. Первый фермент превращает этиловый спирт в токсичный ацетальдегид, накопление которого является одной из причин похмелья. Второй фермент перерабатывает ацетальдегид в уксусную кислоту, которая выводится почками.
У людей встречаются быстрые и медленные версии этих ферментов, обусловленные генетическими вариантами их генов. Если алкогольдегидрогеназа быстрая, этанол быстро превращается в ацетальдегид, снижая удовольствие от употребления спиртного. Если альдегиддегидрогеназа медленная, то ацетальдегид стремительно накапливается в теле после выпивки, способствуя более сильному и быстрому похмелью. Звучит неприятно, но есть и плюс. В обоих случаях снижается риск алкоголизма.
Судя по моему тесту, у меня быстрая версия альдегиддегидрогеназы и медленная – алкогольдегидрогеназы. Интересно, что, по этим ферментам, оба моих генетических варианта должны повышать риск алкоголизма. Но употребление алкоголя скорее снижает мое желание выпить еще. Но и это не противоречит генетике: у меня есть еще несколько мутаций, не связанных с этим ферментами, которые снижают риск алкоголизма. Мой риск алкоголизма, по генетическому тесту, оценили как сниженный.
Нетолерантность к лактозе
Cамо название класса “млекопитающие”, к которому мы с вами принадлежим, будто бы предполагает способность употреблять молоко. Тем не менее большинство млекопитающих, включая большинство людей, испытывают проблемы с усвоением молока во взрослом возрасте.
Все дело в нетолерантности к лактозе. Это молочный сахар, который у детенышей млекопитающих расщепляется с помощью фермента лактазы – его у взрослых обычно производится недостаточно.
И вот у них нерасщепленный молочный сахар поступает на стол бактериям дистальных отделов кишечника, что приводит к неприятным симптомам, включая вздутие живота и диарею.
Почему непереносимость лактозы так распространена? Есть гипотеза: эволюция убрала соблазн, чтобы взрослые не выпивали молоко, предназначенное детёнышам. Другая — что природе просто незачем тратить ресурсы на фермент, если молоко взрослым и так не нужно. Но 7,5–9 тысяч лет назад люди приручили коров, и ситуация изменилась: непереносимость стала проблемой, а человечество начало эволюционировать к большей толерантности, особенно в Европе.
В Европе переносимость лактозы выросла с 7% в некоторых популяциях 13 в. до нашей эры до более 47% в современной Испании и даже до 73% в странах Северной Европы. Зато толерантные мутации встречаются реже на Ближнем Востоке, еще меньше – в азиатских и африканских популяциях, исторически не занимающихся скотоводством.
За синтез лактазы отвечает ген LCT, расположенный на второй хромосоме. Но мутации, которые приводят к лактозной толерантности, часто связаны не с самим этим геном, а с участком ДНК, который находится рядом и регулирует работу этого гена.
Увы, двух известных толерантных мутаций в этом участке у меня нет. И риск непереносимости лактозы повышен. Впрочем, я знаю, что небольшое количество молока я все-таки выпить могу.
Вы когда-нибудь задумывались о том, на сколько в любви к сладкому виноваты гены? Сладенькое – это, например, глюкоза. Глюкоза нужна клеткам. Но глюкоза не может самостоятельно пройти через клеточную мембрану, чтобы в них оказаться. Поэтому ей на помощь приходят специальные белки-транспортеры, переносящие ее через мембрану. Один из таких транспортеров называется GLUT2.
Ген SLC2A2 на третьей хромосоме кодирует белок, мутации в котором могут приводить к диабету — иногда даже у новорождённых, когда глюкоза не проникает в клетки и накапливается в крови. Есть и другие тяжёлые варианты, но у меня их нет. Зато есть безобидная мутация: она усиливает тягу к сладкому и даже связана с повышенным риском кариеса.
Вообще мутации служат материалом для естественного отбора и эволюции. Приведу очень показательный пример недавней полезной адаптации. За последние тысячи лет среди жителей Тибета распространилась мутация в гене, который регулирует приспособленность клеток к условиям гипоксии, то есть нехватки кислорода. Называется ген EPAS1 – и находится он на второй хромосоме.
На высоте падает давление и кислорода в крови становится меньше — отсюда и горная болезнь. У тибетцев же есть особая мутация, позволяющая легче переносить нехватку кислорода. Вероятно, она досталась им от денисовцев — подвида людей, обитавшего в тех краях и вымершего около 30 тысяч лет назад.
Да, неандертальцы и денисовцы вымерли, но некоторые из их уникальных адаптаций все еще живут внутри нас. Увы, не только адаптации. Например, ученые нашли участок ДНК, унаследованный от неандертальцев, который повышает риск тяжелого течения COVID-19.
Однажды на свет родился мальчик с гипертрофией мышц. Родился мальчик с мутацией в гене MSTN, который кодирует миостатин — белок, ограничивающий рост мышц. Когда ген «ломается», мышцы растут без сдержек: в 4,5 года он держал на вытянутых руках две трёхкилограммовые гантели. Здоровьем он не обделён, но риск остаётся: миостатин играет роль и в сердце, а что будет без него — пока неизвестно.
На людях данных мало, зато есть животные, которых ученые специально делают качками. Например, селекционеры вывели несколько пород накаченных коров.
По данным исследований, размер мышц таких коров в среднем растет на 20-25%, но с их экономической эффективностью не все так гладко, потому что они плохо размножаются. В целом побочные эффекты подобных мутаций пока изучены слабо.
Голубые глаза и альбинизм
Что связывает актера Александра Петрова и Кэмерон Диаз?
Они родственники. Ну, технически все люди родственники. Но они, возможно, чуть ближе, чем думают. И голубые глаза их выдают. Согласно последним исследованиям, главная мутация, благодаря которой существуют голубоглазые, возникла порядка 40 000 лет назад. Она возникла в участке ДНК, содержащим ген HERC2 на 15 хромосоме. Но дело не в этом гене, а в соседнем, который называется OCA2, активность которого зависит от упомянутой мутации.
Ген OCA2 кодирует особый P-белок, который влияет на накопление пигмента меланина в меланосомах. Если поломать ген OCA2, можно вообще получить альбинизм. Такие люди имеют очень светлую кожу, светлые волосы, светлые глаза, а также часто страдают от чувствительности к свету и проблем со зрением. Бывают и другие формы альбинизма, в том числе более серьезные, вызванные другими мутациями. Там глаза вообще бывают красными или сиреневыми. Как у Йеннифэр.
Цвет глаз — результат работы минимум 16 генов. Такие признаки называют полигенными; рост, например, связан с тысячами вариантов. Но за айсбергом полигенности скрываются и болезни. Первое — альбинизм. Чем редче особенность, тем выше шанс, что она вредна. А рецессивные мутации коварны: по одной безобидны, но встретятся обе — и превращаются в болезнь. К счастью, от них есть спасение.
Я с самого начала говорил о важности генетических тестов — ещё моя первая статья называлась «Предъявите ваш геном». Ведь если использовать их не только ради развлечения, а по делу, мы сможем победить большинство генетических болезней.
Болезнь Тея-Сакса — заболевание, при котором у человека активно погибают нейроны. Оно возникает из-за того, что в организме отсутствует или резко снижена активность важного фермента бета-гексозаминидазы A. Этот фермент необходим для расщепления определенного типа жировых веществ в нейронах головного и спинного мозга. Без этого фермента данные вещества накапливаются внутри нейронов, что и приводит к их гибели. Фермент бета-гексозаминидаза A кодируется геном HEXA на 15 хромосоме, в котором встречаются опасные рецессивные мутации. Особенно часто – у евреев-ашкенази.
Скрининг на дефекты бета-гексозаминидазы A позволил в США и Канаде снизить частоту болезни Тея–Сакса у евреев-ашкеназов более чем на 90% — до уровня ниже, чем в популяциях без риска. В закрытых религиозных общинах, где браки заключаются внутри группы, вероятность встретить носителей одной и той же рецессивной мутации особенно высока.
В 70-х годах в этих общинах стали проводить анонимную программу скрининга для выбора партнеров. Еще в старшей школе ученики сдавали анализы крови, чтобы определить, являются ли они носителями испорченной версии гена HEXA. Каждому человеку присваивался шестизначный идентификационный номер. Пары могли позвонить на горячую линию, назвать свои номера и узнать, совместимы ли они. Сегодня существуют аналогичные и более современные скрининги и на другие болезни. С развитием прогресса несовместимость в подобной ситуации не ставит крест на отношениях, а предполагает использование ЭКО с генетической диагностикой эмбрионов.
Следующая мутация вызывает ужасные поражения функции дыхания и не только. Муковисцидозом болеет около 100 000 человек в мире, но еще больше людей являются скрытыми носителями.
Болезнь вызвана мутациями в гене CFTR на седьмой хромосоме, кодирующем одноименный белок. Этот белок регулирует транспорт хлорид-ионов и воды через эпителиальные клетки в поджелудочной железе, кишечнике, а главное, в легких. При нарушении работы этого белка слизь, выстилающая поверхность эпителиальных тканей, теряет воду и становится более вязкой. Мало того, что густая слизь блокирует альвеолы легких, препятствуя нормальному дыханию, она еще и оказывается идеальной питательной средой для патогенной микрофлоры.
Всего в гене CFTR у людей найдено около 2000 генетических вариаций, из которых несколько сот приводят к муковисцидозу. Интересно, что при этом за подавляющее большинство случаев муковисцидоза отвечает несколько десятков мутаций, на которые легко провериться. Остальные встречаются очень редко.
Рецессивные болезни страшны, но решаемы современными методами. Куда сложнее история с доминантными мутациями. Рецессивные могут прятаться в ДНК, не проявляясь, а доминантные бьют наверняка — даже одной копии достаточно. Хитрость в том, что часто они ждут, пока человек успеет передать их дальше, и только потом вонзают нож в спину.
Мать актрисы Анджелины Джоли умерла в возрасте 56 лет после долгой борьбы с раком яичников и груди. Бабушка Анджелины, Лоис, её кузина Франсин, двоюродная тётя Стелла, тётя Дебби и еще несколько других родственников также умерли от рака.
Анджелина сделала генетический тест, из которого узнала о наличии мутации в гене BRCA1 на 17 хромосоме. Риск развития рака молочной железы в возрасте до 70 лет у женщин с неблагоприятными мутациями в этом гене обычно возрастает с 12 до 40-70%. Врачи оценили риск для Анджелины в 87% в течении ее жизни. И еще 50% – риск развития рака яичников.
В итоге она решила не рисковать и сделала операцию по удалению молочных желез, а чуть позже и по удалению яичников. Историю активно обсуждали в СМИ, из-за чего даже возник так называемый эффект Анджелины Джоли, когда спрос на BRCA-тестирование почти удвоился, как и число превентивных операций. При этом исследования показывают, что чаще всего это было не простое повторение за звездой, а обоснованные направления.
Помимо гена BRCA1, есть еще и ген BRCA2 на 13 хромосоме с похожим эффектом. Оба гена кодируют очень полезные белки, отвечающие за исправление мутаций в ДНК. Оба гена защищают нас от рака, особенно рака молочной железы. Мутации в этих генах неприятны для всех, в том числе и для мужчин. У них риск появления рака простаты до 80 лет вырастает с 11% до 19–61%, в зависимости от типа мутаций. Кстати, и риск рака груди для мужчин в течении жизни тоже вырастает: с 0,1 до 7-8%.
Если вы смотрели сериал «Доктор Хаус», то вы точно помните «Тринадцатую», которая столкнулась со страхом перед неизбежной деградацией, узнав, что её мать и брат умерли от страшного заболевания. Она даже откладывает генетический тест, боясь узнать, обречена ли она на преждевременную смерть.
Болезнь Хантингтона вызывается доминантной мутацией в гене HTT. Она ведёт к неконтролируемым движениям, деменции и сокращает жизнь в среднем на 13 лет. Достаточно одной копии гена: у носителя 50% шанс передать его детям. Лечения пока нет.
Симптомы болезни Хантингтона обычно появляются в возрасте 30–45 лет и развиваются постепенно, не затрагивая основной репродуктивный период. Но исследования показали, что носители гена столь же успешны в размножении, как и здоровые люди, а в некоторых популяциях — даже более успешны, что приводит к увеличению частоты мутации.
У трансгенных мышей с этой мутацией жизнь длиннее, а самцов — больше потомков. У людей она снижает риск некоторых раков: изменённый белок, видимо, активнее запускает самоуничтожение предраковых клеток. Но та же функция, по иронии, ведёт к гибели нейронов при болезни Хантингтона.
Оба примера – и с болезнью Хантингтона и с BRCA1/2 – предположительно являются примерами антагонистической плейотропии. Обмена между выгодными эффектами мутации в молодости и вредными эффектами в старости. В 1957 году биолог Джордж Уильямс предположил, что антагонистическая плейотропия является эволюционным объяснением старения. Некоторые гены, которые способствуют старению, — те же, что помогают нам развиваться и размножаться.
Гипотеза антагонистической плейотропии восходит к Нобелевскому лауреату Питеру Медавару: если мутация вредит в старости, эволюции это почти безразлично — ведь к тому моменту организм уже успел оставить потомство.
Пока одни доминантные мутации коварно поджидают нас в старости, другие эту старость приближают. Примерно один человек на 18 млн болеет детской прогерией, синдромом Хатчинсона — Гилфорда.
Средняя продолжительность жизни с такими диагнозом – всего 14,5 лет. Это преждевременное старение, возникающее в детском возрасте, с задержкой роста, развития и характерными изменениями лица. Причина болезни – в мутации в гене LMNA на первой хромосоме, из-за которой образуется аномальная форма кодируемого этим геном белка. Нормальная версия белка ламина А обеспечивает механическую прочность клеточного ядра, а также участвует в организации ДНК внутри него. Из-за мутации эти функции нарушаются, а ядро деформируется.
Есть и рецессивная версия ускоренного старения, уже у взрослых – синдром Вернера. Он встречается значительно чаще – в 1 на 200000 случаев. Вызывается синдром мутацией в гене WRN на 8 хромосоме, который отвечает за выработку одноименного белка. Белок WRN участвует в расплетании молекулы ДНК. Этот процесс необходим как для удвоения молекулы ДНК перед делением клетки, так и для восстановления ее поврежденных участков. В результате мутации белок теряет свою функцию, что способствует нарушению процессов деления клеток и накоплению мутаций.
Средняя продолжительность жизни при этой болезни - 47 лет, но первые симптомы обычно появляются после 20 и похожи на обычное старение: седина и выпадение волос, развитие катаракт и эндокринных нарушений, атеросклероз, появление множественных морщин и гипотрофия мышц. Многократно возрастает риск онкологических заболеваний, например, риск меланомы может вырасти в 50 раз.
Доминантные заболевания проявляются при наличии одной копии мутантного гена, имеют предсказуемый характер наследования – и их часто можно проследить в нескольких поколениях. А еще они часто сопровождаются яркой клинической картиной. Например, есть ген FOXP2, расположенный на 7 хромосоме. Ученые нашли семью, где аж три поколения наследовалось серьезное расстройство речевого и языкового развития, с систематическим нарушением планирования движений, необходимых для артикуляции. И нашли ответственную за это мутацию в этом гене. Ген кодирует регуляторный белок, который связывается с ДНК и запускает активность многих других генов. По-видимому, важных для развития.
На примере гена FOXP2 изучают эволюцию речи. У шимпанзе кодируемый им белок отличается всего на 2 аминокислоты, а у неандертальцев белок такой же, как у человека. У пациентов было отличие в 1 аминокислоту.
Если о генетических мутациях, о которых я писал выше, вы с высокой вероятностью слышали, то сейчас будут вещи куда более удивительные. Есть такая болезнь – синдром кленового сиропа мочи. Хотя не только моча, но даже ушная сера пациента пахнут им. И все дело в трех аминокислотах – изолейцин, лейцин, валин и их производных. Эти аминокислоты очень важны и используются для синтеза белков. Но иногда их приходится расщеплять. Этим занимается особый ферментативный комплекс. При наличии вредных мутаций в одном из генов этого комплекса эти аминокислоты и их метаболиты накапливаются в крови, моче и органах, вызывая токсичные повреждения. Эти гены расположены на 19, 6, 1 и 7 хромосомах.
Казалось бы, что плохого в том, чтобы приятно пахнуть? Но эта болезнь приводит к необратимым повреждениям головного мозга и к смерти в раннем возрасте. Существуют специальные диеты, которые немного помогают, но даже они скорее откладывают неизбежное.
Самое ироничное, что существует рецессивное заболевание с куда более неприятным запахом - триметиламинурия, или синдром рыбного запаха, и вот как раз с ней вполне можно жить. На этот раз все вызвано поломкой гена FMO3 с первой хромосомы, который кодирует фермент флавин-монооксигеназу-3. Вонючий триметиламин, являющийся продуктом метаболизма некоторых пищевых веществ, с помощью этого фермента переходит в свою невонючую форму.
Но при мутации активности фермента не хватает, поэтому не расщепленный и дурно пахнущий продукт пищеварения выделяется с потом, мочой и даже выдыхаемым воздухом. Если не считать долгих объяснений окружающим, откуда так пахнет, то с этим вполне можно жить. Симптомы можно уменьшить, если соблюдать особую диету.
Но если вам показалось, что чем неприятней запах, тем безопасней болезнь, то это не так. Ведь есть еще фенилкетонурия. В этом случае плохо все: и запах, и последствия. Болезнь сопровождается затхлым или мышиным запахом изо рта, а также от пота и мочи. А людям приходится сидеть на строгой диете, полностью исключающей мясо, рыбу, яйца, творог, сыр, мучные изделия, крупы, фасоль, орехи и даже шоколад. Все, что богато аминокислотой фенилаланином.
Это потому, что болезнь возникает из-за мутации гена РАН на 12 хромосоме, который кодирует фермент, участвующий в метаболизме этой важнейшей аминокислоты. При его недостаточной активности фермента фенилаланин и его производные накапливаются в крови и тканях, особенно в мозге, вызывая необратимые повреждения нервной системы.
Известно, что Царевич Алексей унаследовал мутацию, отвечающую за гемофилию, аж от королевы Виктории, которая гемофилией не страдала. Она была лишь тайным носителем. Сегодня мы даже точно знаем, какая там была мутация, потому что ученые сделали анализ ДНК некоторых останков семейства Романовых.
Дело было в гене девятого фактора свертывания крови, который находится на Х-хромосоме. У женщин их две, а у мужчин одна. У женщин вторая копия Х-хромосомы может компенсировать дефект на первой. А у мужчин компенсировать нечему. Вот и получается секситская болезнь.
Но есть и более экзотический пример генетического сексизма, на этот раз связанный с суперспособностью – тетрахроматия, способность различать больше оттенков.
Посмотрите на картинку. Если вы не видите цифры, то у вас, скорее всего, дальтонизм. И, скорее всего, вы мужчина. Вы не отличаете красный и зеленый цвета.
За восприятие цвета у нас отвечают в глазу три типа колбочек. Красные, зеленые и синие. Фоторецепторы для двух типов колбочек, для красных и зеленых, кодируются генами, расположенными на Х-хромосоме. Зовутся они OPN1LW и OPN1MW.
Из-за того, что у мужчин только одна Х-хромосома, достаточно испортить один из этих генов, чтобы нарушить восприятие красного или зеленого. Зато у женщин копий две. С одной стороны, это защищает от дальтонизма. С другой, теоретически у нее может быть два разных варианта зеленых или красных рецепторов. На практике такое очень редко дает преимущество, но все же одиночные супер-женщины, способные отличать дополнительные оттенки в красно-зеленом диапазоне, обнаружены. Это и есть тетрахроматия.
Эл́астика — супергероиня из франшизы «Суперсемейка», которая могла очень круто гнуться.
Бывает ли такое в реальной жизни? Конечно, не до такой степени. Но представляю вашему вниманию синдромом Элерса-Данло. Вообще говоря, это целая группа из 13 заболеваний соединительной ткани, чаще всего связанных с дефектами синтеза белка коллагена.
Например, одна из мутаций происходит в гене COL5A1 на 9 хромосоме. Проявления синдрома бывают разные, но всегда появляется гипермобильность суставов, которая сопровождается хронической усталостью, болью в этих самых суставах и проблемами ЖКТ. Но в целом это не смертельно. Впрочем, есть совсем неприятный вариант этой болезни, затрагивающий сосуды. Там и суперспособностей меньше, и средняя продолжительность жизни в районе 48 лет.
Хотите узнать о шансах на долгую жизнь? Посмотрите на своих родственников — это не точный, но показательный ориентир. В одном исследовании у долгожителей нашли особую версию гена Sirt6 на 19-й хромосоме, связанную с ремонтом ДНК и регуляцией генов. Этот вариант лучше подавляет «скачущие» элементы ДНК и эффективнее чинит повреждения, помогая замедлить старение.
Геном воина не совсем корректно называют ген MAOA, кодирующий фермент моноаминоксидазу А. Моноаминоксидаза А метаболизирует ряд молекул, включая нейромедиаторы, работающие в нашем мозге – вроде серотонина и норадреналина. Есть знаменитая история про голландскую семью, в которой каждый мужчина то насилием занимался, то поджогами, то эксбиционизмом. У них этот ген был поломан. А болезнь назвали синдромом Бруннера. Мыши с аналогичной мутацией тоже становились агрессивней и глупее. В популяции бывают генетические варианты более лайтовые, где моноаминоксидаза работает. Просто не так активно. И там тоже есть повышение риска агрессии, особенно в ответ на провокацию. Впрочем, агрессия зависит не только от генов.
А теперь – про редкие и странные мутации. Есть болезнь – арлекиновый ихтиоз. Кожа утолщается по всему телу, образует крупные пластины разных форм, которые разделены глубокими трещинами. Они изменяют форму век, носа, рта и ушей, ограничивают подвижность рук и ног. Повышается риск инфекций и обезвоживания.
Есть несколько вариантов ихтиозов. Один из них связан мутацией в гене ABCA12 со второй хромосомы. Варианты этого гена вызывают нарушение функции белка ABCA12, который отвечает за транспорт липидов и ферментов в клетках кожи. Другая версия ихтиоза связана с геном TGM1 на хромосоме 14.
Обе болезни аутосомно-рецессивные и очень редкие. И в этом, кстати, их плюс, на них можно провериться с помощью анализа ДНК, чтобы предотвратить.
В Ветхом завете есть персонаж Лот, который по наводке ангелов бежал со своими дочерьми и женой из Содома и Гоморры. “Бог” как раз тогда собирался во своей всеблагости уничтожить эти города. Но он взялся пощадить семейство Лота – если они не будут оборачиваться. По легенде, жена Лота обернулась и заболела прогрессирующей оссифицирующей фибродисплазией. Это реальная болезнь, во время которой человек чуть ли не превращается в камень.
Происходит это в результате доминантной мутации в гене ACVR1 на второй хромосоме. Этот ген кодирует белок, усиливающий образование костной ткани. В норме это разрастание носит ограниченный характер. Но белок, вырабатываемый мутантным вариантом гена, буквально без передышки кричит организму “Делай кость, делай кость”, в итоге происходит окостенение мышц, сухожилий, связок и других тканей.
Следующая мутация тоже очень мифологична. Жила-была русалка Ундина, и как-то полюбила она рыцаря. Чтобы выйти за него замуж, она отреклась от своего бессмертия. А рыцарь у самого алтаря произнес торжественную клятву: "Буду любить тебя до конца моих дней! И пусть залогом любви и верности каждый день будет мое дыхание при утреннем пробуждении. Просыпаюсь - дышу, а значит - люблю!”.
И жили они долго и счастливо какое-то время, пока рыцарь Ундине не изменил.
И тогда прокляла русалка своего мужа со словами: "Ты же клялся мне своим дыханием при пробуждении! Так знай же - теперь ты сможешь дышать лишь во время бодрствования. Дышишь, пока не спишь! Как только уснешь, перестанешь дышать и умрешь!" И прожил рыцарь недолго… Во всяком случае, это одна из интерпретаций легенды.
Есть и настоящее «проклятье» — мутация гена PHOX2B на 4-й хромосоме. Он отвечает за работу нейронов, контролирующих внутренние органы. При сбое человек теряет автоматический контроль над дыханием и вынужден постоянно дышать сознательно.
Вообще есть разные степени тяжести этого заболевания, но в большинстве случаев человеку не обойтись без искусственной вентиляции легких во время сна. Ладно, можете выдохнуть, эта болезнь встречается примерно у одного человека на 30 млн.
Мы совсем не говорили о мутациях, связанных с изменениями количества или состава хромосом. Ну вроде синдрома Дауна, когда есть дополнительная копия хромосомы 21. Бывают и другие вариации численности хромосом.
Но оказывается, что изменение числа копий – это еще не все, что может произойти с хромосомами. Они могут закольцеваться.
Напомню, что у человека и животных хромосомы, как правило, линейны, а вот кольцевая хромосома – козырная фишка бактерий. Поэтому такая мутация весьма необычна. Возврат к древним духовным традициям архейской эры?
Как ни странно, с некоторыми такими мутациями даже можно жить. Например, синдром 20 кольцевой хромосомы вызывает повышенный риск эпилепсии, но часто не несёт других серьезных последствий для здоровья.
Мутации — топливо эволюции, источник разнообразия и адаптаций. Но эволюция слишком медленна: проще построить самолёт, чем ждать крылья, или надеть маску, чем веками привыкать к Тибету. Поэтому для нас мутации чаще оборачиваются бедой. И странно видеть в генетических болезнях «божью кару»: ребёнок ещё не родился, а уже «виноват»? Наука старается решать эти проблемы, в отличие от мифических гномиков.
Для борьбы с некоторыми врожденными заболеваниями у нас уже появляются генные терапии. Они есть от гемофилии, буллезного эпидермолиза и спинально мышечной атрофии. Но гораздо лучше избежать самой передачи вредных мутаций своим детям. И тут, еще раз напоминаю, наш главный союзник – генетическое тестирование.
Подписывайтесь на соц. сети:
Билеты и подробности — здесь.
