Кроме того, я считаю что Карфаген должен быть разрушен. Marcus Porcius Cato

Этой фразой Марк Порций Катон Старший заканчивал все свои выступления в римском сенате вне зависимости от их тематики.

Но почему он так ненавидел Карфаген?

В глубине столетнего противостояния. Карфаген, уже потерпевший поражение в двух Пунических войнах, оставался величайшим торговым и военным соперником Рима. В ходе 2 - ой пунической войны карфагенский полководец Ганнибал, чуть не поставил на колени сам Рим, вторгшись в Италию через Альпы с армией и боевыми слонами.

Он Нанёс римлянам череду сокрушительных поражений и 15 лет разорял Италию.

Старые раны и страх перед возрождением могущества Карфагена подталкивали Катона и других сенаторов к одержимости его уничтожения. Своей фразой, которая стала крылатой, об уничтожении Карфагена он отражал и настроение сената.

Наконец, в 146 году до н.э. в ходе 3 -ей Пунической войны Рим окончательно разгромил Карфаген.

Полумиллионный город сравняли с землей, а горстку выживших жителей продали в рабство. Однако на этом его история не закончилась. Карфаген был восстановлен и стал процветающим центром Римской империи в Африке.

Можно сказать, что он своего добился. Карфаген был разрушен, но только что бы вновь восстать из пепла.

History Decides - YouTube мой начинающий ютуб канал, если кому-нибудь будет интересно.

Всем спасибо.

Автор: Дмитрий Абраменко.

Ты уж точно не будешь благодарить судьбу, когда твой противник — сам Ганнибал Барка. Но римскому претору Марку Клавдию Марцеллу выбирать не приходилось. Тем не менее в момент, когда республика буквально находилась на краю гибели, он сделал все возможное, чтобы хоть как-то смягчить последствия позорнейшего поражения римлян при Каннах. В первый же год после легендарного сражения, во время борьбы за Нолу и Неаполь, Марцелл дал римлянам то, в чем они так остро нуждались — надежду.

Итак, в 216 году до н.э. отгремели Канны. Утопив римлян в их собственной крови, Ганнибал вполне резонно ожидал, что противостояние Рима и Карфагена во Второй Пунической войне подходило к своему логическому завершению. Осталось лишь дождаться римских послов с просьбами о мире и можно на покой. Но все вышло не так, как ожидал карфагенский полководец — неугомонные квириты, ломая все шаблоны, решили биться до конца. Сказать, что Ганнибал Барка растерялся от подобного — ничего не сказать. Ну хорошо, первоначальный план по истреблению римлян потерпел фиаско, надо было придумывать новый. К счастью, долго думать не пришлось — после Канн бурлила вся Италия и многим римским союзникам на полуострове пришла в голову мысль, что они уже и не их союзники вовсе, а Ганнибалу лишь требовалось сыграть на этом.

Потенциальное отложение италиков являлось важнейшим фактором для победы над римлянами в новых обстоятельствах затяжной войны. Поэтому в ход пошли все возможные методы — договоры, угрозы, демонстрация как силы, так и благородства. В результате оставшись без поддержки со стороны Рима, да и просто поддавшись на сладкие речи Ганнибала, на сторону карфагенян переметнулось множество городов на юге Италии, в том числе и богатейшая Капуя. Данное обстоятельство не могло не ударить по престижу республики (хотя, о каком престиже могла идти речь после Канн?). Так, Капуя — это, конечно, хорошо, но Ганнибалу требовался выход к морю для надежной связи с Карфагеном. Поэтому наибольший интерес в регионе вызывал Неаполь, стратегически важный порт на берегу Тирренского моря. Но жители Неаполя переходить на сторону Ганнибала не спешили, а осаждать портовый город без флота — такое себе. Поэтому ключом к Неаполю стал город Нола. Захватом Нолы Ганнибал убил бы сразу двух зайцев — из-за своего расположения город позволял не только угрожать непосредственно Неаполю, но и не упускать из вида Капую. Звучит как план! Осталось воплотить его в жизнь, но тут на сцену выходит Марк Клавдий Марцелл — будущий "меч Италии".

Римский претор застал весть о поражении при Каннах, когда по приказу сената во главе флота отбывал в Сицилию, где обстановка к этому времени складывалась, мягко говоря, неспокойная. Но, учитывая сложившеюся ситуацию, Марцелл получил новый приказ — выступить в Канузий, в котором из разбитых легионов требовалось собрать хоть что-то боеспособное и дать отпор Ганнибалу в Южной Италии. Несомненно, задача непростая, но и Марцелл был не из робкого десятка. Отличный воин и командир, успешно бивший в свое время галлов, да еще и ветеран первой Пунической войны — неплохой такой послужной список. Поэтому, не желая терять ни минуты, Клавдий Марцелл передал командование флотом и устремился в Канузий. Прибыв в город, римскому военачальнику удалось из того что было слепить некое подобие армии. Конечно, боеспособность легионеров, переживших Канны оставляла желать лучшего и, соответственно, об открытом противостоянии карфагенской армии не могло идти и речи. Но и от Марцелла требовалось лишь быть "тенью Ганнибала" и по возможности реагировать на изменения ситуации. Тем не менее энергичному и решительному военачальнику не сиделось за стенами города и он перешел к активным действиям. Марцелл организовал нечто похожее на партизанскую войну, вылавливая и вырезая небольшие отряды пунийцев, которые разбрелись в поисках наживы по деревням и дорогам южной Италии. Тем самым он не только портил жизнь Ганнибалу, но и демонстрировал римским солдатам, что карфагенян можно бить. Вскоре после этого римский претор отправился в Казилин, что вблизи Капуи, таким образом прикрыв дорогу к Риму и одновременно создав угрозу союзному Ганнибалу Барке городу. Тут-то к Клавдию Марцеллу и прибыли посланцы из Нолы с просьбой о помощи.

Тем временем, армия Ганнибала приближалась к Ноле, а в самом городе разразилась нешуточная борьба между сторонниками и противниками карфагенян. Большая часть жителей Нолы решила поддержать Ганнибала, а правящие элиты были настроены проримски. Именно они и отправили гонцов к Марцеллу, а чтобы успокоить народ и хоть как-то потянуть время до прибытия римского полководца, сделали вид, что тоже желают союза с карфагенянами и готовы на переговоры. И это сработало. Пока ноланцы "договаривались" с Ганнибалом, Клавдий Марцелл во главе своей армии на всех парах мчался к городу, прекрасно понимая его стратегическое значение. И когда Ганнибал Барка все-таки подошел к Ноле, то вместо радостных приветствий и распахнутых ворот, увидел на стенах города римские гарнизоны. Это в планы карфагенского полководца не входило. Постояв, подумав, Ганнибал решил увести свою армию к Неаполю в попытке вновь овладеть городом. Ну может в этот раз получится уговорить граждан Неаполя? Не получилось. Еще раз постояв и подумав, пуниец направился в другой город Кампании — Нуцерию, осадил его и сжег, а жителям позволил уйти (не стоит портить имидж, с италиками нужно быть милостивым). Зачем Ганнибалу вообще сдался небольшой и не имеющий стратегической ценности городок — одним богам известно. Ну ладно. В очередной раз постояв и подумав, Ганнибал решил все же вернуться к Ноле и взять ее штурмом, несмотря на римскую армию, засевшую в городе.

Пока Ганнибал проводил для своей армии экскурсию по южной Италии, Марцелл не сидел сложа руки. Главной проблемой, которую требовалось решить римскому полководцу, был потенциальный мятеж сторонников Ганнибала в городе. Одним из лидеров прокарфагенской партии в Ноле был италик Луций Бантий. Участник битвы при Каннах, Бантий, как и все неримляне, был отпущен Ганнибалом после сражения. Как говорится, за добро платят добром и италийский воин решил поддержать карфагенян и уже успел окружить себя многочисленными сторонниками. В такой ситуации устранить Бантия публично и без последствий нельзя, нужно было договариваться. Но что-что, а талантов римскому претору было не занимать. Помимо воинской удали, Марцелл оказался еще и очень красноречив. Полководец сумел переманить Бантия на свою сторону, подарив последнему коня и пятьсот денариев. Воинская честь — это, конечно, хорошо, но пятьсот денариев — это пятьсот денариев. Тем самым, когда карфагенская армия вновь появилась под стенами Нолы, накал страстей в городе немного поубавился.

На этот раз Ганнибал решил не тратить время зря и сразу приступил к штурму Нолы. Но все опять пошло не по плану — когда пунийцы начали готовить осадные орудия, ворота города распахнулись и оттуда стали выходить римские легионы. Ганнибалу пришлось все бросить и разворачивать войска для сражения. Зная сильные стороны карфагенской армии, Марцелл вполне здраво рассудил, что под прикрытием огня с городских стен и лишив противника возможности обойти римскую пехоту конными отрядами, он имел немало шансов на успех в бою. Понимал это и Ганнибал. Оба полководца медлили, не решаясь что-то предпринять. В итоге простояв друг напротив друга весь день, армии разошлись, пунийцы к себе в лагерь, римляне — обратно в Нолу. На следующий день ситуация повторилась. И в последующий тоже. Неизвестно, сколько бы это все продолжалось, если бы до Марцелла не дошли слухи, что карфагеняне за его спиной смогли договориться с горожанами и последние в следующий же раунд этой нехитрой игры попросту закроют за римлянами ворота. Так дело не пойдет. Оценив ситуацию, римский полководец пошел на небольшую хитрость. На следующее утро он приказал запереть все городские ворота, распределив перед ними отряды своих солдат. А чтобы местные жители ничего такого не учудили, Марцелл запретил им приближаться к городским стенам и приставил охрану к своим обозам. Когда же карфагенская армия вновь построилась перед городом, римлян нигде не было видно. Ганнибал решил, что квириты узнали о сговоре с горожанами и боятся выходить из города. Чтобы не терять момент, был отдан приказ штурмовать город.

Пунийцы стали выкатывать из лагеря осадные машины и лестницы. Но тут внезапно распахнулись городские ворота и повалившие оттуда легионеры ринулись в атаку на нарушенный строй карфагенян. Разгорелась ожесточенная рукопашная схватка. Но ни одна из сторон так и не получила явного перевеса и вскоре обе армии вновь разошлись. Поняв, что город ему не взять, Ганнибал увел свою армию. Трудно назвать это блистательной победой римлян, но Марцелл свою задачу выполнил — Нолу карфагеняне не заполучили. Через некоторое время Ганнибал еще попытался взять тот самый Казилин, из которого когда-то Марцелл и прибыл в Нолу, но тоже неудачно, а потом и вовсе ушёл на зимовку в Капую. Так прошел первый год после битвы при Каннах.

Хоть действия Ганнибала в этой кампании и могут показаться слегка сумбурными, но все-таки стоит отдать Марцеллу должное. Находясь в действительно сложном для римлян положении и имея ограниченные ресурсы, римский полководец сделал все от него зависящее, чтобы охладить пыл Ганнибала после Канн. Да, Марцел не разгромил карфагенянина в открытом бою (что в принципе было невозможно в то время) и не переломил исход войны, но настоящей занозой для Ганнибала он стал, не говоря уже о психологическом эффекте, который он оказал на своих солдат. Римский претор наглядно показал, что с пунийцами в Италии можно бороться. Тут следует отметить характер полководца — уверенность в своих силах, решительность и, я бы даже сказал, дерзость. Но, как покажет будущее, у этих качеств будет и обратная сторона. Самоуверенность и, вызванное этим, страстное желание одолеть легендарного Ганнибала не оставляло Марка Клавдия Марцелла ни на минуту, желание, которое впоследствии его и погубит, но об этом как-нибудь в другой раз.

Автор: Дмитрий Абраменко.

Оригинал: https://vk.com/wall-162479647_363409

Пост с навигацией по Коту

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от ...", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Автор: Владимир Герасименко.

Читайте ранее: Ганнибал у ворот. Часть I. Ганнибал начинает и выигрывает

Каннский перелом

К концу 217 года Рим уже оправился от предыдущих поражений. В ходе мобилизации были не только усилены прежние легионы с 4 до 5 тысяч бойцов, но и сформированы новые, доведя общую численность легионов в Италии до 16. Теперь Рим имел подавляющее превосходство над силами Ганнибала, имея только в поле вдвое большую армию, чем у пунийца. В таких условиях «нерешительность» Фабия начала казаться уже страхом перед Ганнибалом, столь несвойственным римлянам. Поэтому в новом 216 год Сенат посчитал необходимым окончательно решить вопрос пунийца. Против него выдвинулись 8 полных легионов с вспомогательными ауксилиями – почти 80 тысяч пехоты и конницы против менее 40 тысяч у Ганнибала. Казалось, что исход сражения уже предрешён. Если бы не тактический гений Ганнибала.

Канны были не просто разгромом, они были унижением – вдвое более малочисленный враг уничтожил на поле боя столько же воинов противника, сколько имел сам. Римляне потеряли только убитыми от 40 до 50 тысяч, ещё 20 тысяч солдат были взяты в плен. Из солдат 8 легионов, выступивших против Ганнибала, после битвы удалось набрать всего 2. Катастрофа, которую всеми силами оттягивал Фабий Максим, случилась. К этому моменту Рим и его союзники потеряли в битвах 100 тысяч бойцов, что составляло до 20% всего мобилизационного потенциала Республики. Рим всё ещё обладал 8 легионами в Италии, но что они могли изменить? На самом деле, многое.

Каннская трагедия

После Канн, где Ганнибал понёс немалые, но несопоставимые с римлянами, потери (порядка 6 тысяч убитых), Магон предлагал пойти на Рим и взять его тёпленьким, но Ганнибал, руководствуясь всё теми же причинами, что и после Тразимена, отказался (подробнее можете прочитать тут). Одно сражение перевернуло в глазах Ганнибала ситуацию с ног на голову, так как после Канн Республика начала сыпаться. Многие южные города, видя неспособность римлян защитить их, начали стремительно откладываться от Республики. Практически вся южная область Апеннин переметнулась к противнику. Вся Лукания и Бруттий (Калабрия) перешли на сторону Карфагена. Большая часть Самния последовала их примеру, а основные города Апулии: Арпы, Эки, Салапия и Гердония — вышли из союза. На сторону пунийцев перешёл даже один из старейших союзников в регионе – Капуя, жители которой обладали римским гражданством и казалось бы, должны были держаться союза дольше всех. Римляне объясняли это надменностью и властолюбием капуанцев, возжелавших занять с помощью Ганнибала место Рима. Тем не менее, не смотря на переход значительного числа общин на сторону Ганнибала, ни один из крупных портовых городов юга Италии Рим не предал. Имея возможность снабжаться морем и получать подкрепления, они не боялись Ганнибала. Суммарно, всего за пару месяцев после Канн, Рим потерял до пятой части своего военного потенциала (к пятой части, что он потерял до этого в боях).

Карфаген и его союзники в 216-215 году до н.э. (синим и голубым)

Ганнибал, чувствуя уже победу, послал в Рим парламентёров с предложением выкупить пленников и заключить мир. Любая другая держава античности уже давно выбросила бы белый флаг, но Рим был из иного теста. Римляне прогнали парламентёров, заявив, что никакого мира не будет, пока хоть один пуниец находится на италийской земле. Пленников же, Сенат презрительно отказался выкупать: формально, из-за того, что они ничуть не лучше предателей, фактически же у Рима попросту не было денег. Значит, снова война.

Иллюзия пути к победе

После отказа римлян от мирных переговоров, Ганнибал со всей ясностью осознал, что война затягивается. Теперь вопрос занятия портовых городов-союзников Рима и снабжения армии становится приоритетным, потому что без полного контроля юга Италии воспользоваться появившимися у него ресурсами было проблематично. Ганнибалу эти порты нужны были как воздух. До сих пор он так и не имел никакой постоянной связи с Карфагеном, ему нужны были пополнения и деньги на дальнейшую войну, а без крупного порта с защищённой гаванью, где флот мог не бояться ни шторма, ни сожжения неприятелем, надеяться на хоть какие-то коммуникации в условиях превосходства Рима на море не приходилось. Ганнибал понимал это, а потому, чтобы Южная Италия стала его полноценной ресурсной базой, требовалось срочно взять хотя бы парочку портов.

Правила игры менялись – Ганнибал начинал гонку со временем, где ему нужно было как можно быстрее выбить римлян из всех ключевых точек, а римлянам, наоборот, не дать этого сделать. Пока в Вечном городе отходили от шока, Ганнибал начал лихорадочно и, на первый взгляд, беспорядочно носиться по всему югу, осаждая то один, то другой город. Если небольшие укреплённые пункты он мог взять сходу, то вот с портами возникли проблемы: ни попытка взять Неаполь, ни Тарент – крупнейшие порты региона, не привели к успеху. Римляне, пользуясь преимуществом в морских коммуникациях, успевали доставить в эти города новые гарнизоны раньше, чем туда приходил Ганнибал. Проблемы со снабжением опять давали о себе знать, замедляя передвижения армии пунийцев и не давая реализовать полученное после Канн превосходство. Проблема была в том, что контроль над союзной Ганнибалу территорией подчас был номинальным: выйдя из подчинения Риму многие общины тут же предались решению древних споров, которые римляне до этого гасили своим присутствием; сами общины считали себя союзниками, а не подчинёнными, поэтому снабжали войска пунийца ровно в той мере, в какой сами хотели. Поэтому Ганнибал, даже получив ресурсную базу, вынужден был таскать с собой огромный обоз, замедлявший передвижение.

Метания Ганнибала после Канн в попытках захватить хоть один крупный порт (штриховкой территории перешедшие под полный или частичный контроль пунов)

Пока Ганнибал пытался завоевать юг Италии, в Риме отходили от шока. Остатки армии были препоручены Клавдию Марцелу, в Риме же снова был выбран диктатор для реорганизации армии, на это раз им стал Марк Юний Пера. Он развил довольно активную деятельность по формированию новой армии. Но кроме этого ему пришлось найти козлов отпущения за Канны – ими стали легионеры, выжившие при Каннах. Да, вместо почестей, как героям, их заклеймили позором, а сами легионы, как «штрафные», позже сослали на Сицилию нести гарнизонную службу. Тем временем, в Риме Пера объявляет невиданную доселе мобилизацию: в армию берут всех, даже 17-летних юнцов, из которых формируют 2 городских легиона, освобождаются из тюрем все преступники в обмен на службу, а также набираются в армию, невиданное дело, рабы, которым обещают свободу. Таким образом диктатор увеличил число легионов в Италии до 14 (согласно расчётам Дельбрюка). Часть из этих сил (2 легиона) отправились на север контролировать галльскую границу, 1 на Сардинию, 2 «штрафных» на Сицилию, 2 юниорских остались в Риме, часть сил была переброшена в Неаполь, Тарент и другие портовые города юга, а также встали гарнизонами в многочисленных крепостях. Пера из всех этих сил взял с собой на юг всего 35 тысяч пехоты и конницы, в то время как значительная часть новообразованных легионов все ещё проходила формирование, затянувшееся из-за критического недостатка в оружии и обмундировании.

Получив от диктатора свежие силы Марцелл оценил сложившуюся ситуацию и возможные варианты действий и принял единственное верное решение, аналогичное решению Фабия – не давать генеральных сражений, давить на коммуникации и заморить пунийца голодом: у Рима больше не было лишних ресурсов, чтобы разбазаривать ими в очередном генеральном сражении. Правда, в отличии от ситуации годичной давности, теперь у Ганнибала была хоть и не полностью им контролируемая, но ресурсная база. По ней и решил ударить Марцелл. Понимая, что главный ресурс на войне – это еда: без еды солдат не сможет воевать, поэтому диктатор начал дальновидно перехватывать ключевые узлы коммуникаций крепостями с крупными гарнизонами, отсекая тем самым союзников Ганнибала от его помощи.

Сам Марцелл со своей армией постоянно находился вблизи угрожаемых участков, разоряя окрестности предавших Рим общин, беря штурмом ключевые крепости и постоянно ожидая подхода Ганнибала. На руку римлянам играло то, что Ганнибал для контроля завоёванной территории вынужден был точно также размазывать свои силы, ставя их гарнизонами, из-за чего размер его полевой армии, даже после донабора италиков, был меньше, чем при Каннах. При этом у Ганнибала не было достаточного количества хорошей и надёжной тяжёлой пехоты, чтобы можно было безболезненно поделить армию, а одна лишь лёгкая конница не была способна осуществить ни одну из задач, стоящих перед Ганнибалом. Поэтому военачальник послал своего брата Магона в Карфаген с просьбой прислать денег и подкреплений.

Магон перед Сенатом Карфагена просит денег и подкреплений

Но в это время резко ухудшилось положение карфагенян в Испании, где римляне одержали несколько крупных побед. В итоге, вместо сбора подкреплений для Ганнибала, Магон втянулся в кампанию в Иберии. В 215 году карфагеняне, на свою голову, инспирировали восстание Сиракуз на Сицилии и сардинцев. На первый взгляд, появление новых фронтов должно было отвлечь римлян, но в реальности, как сторона, имевшая больший мобилизационный ресурс, Республика могла выделить силы для действий на этих участках, поднапрягшись, но не в ущерб другим фронтам, а вот Карфаген не мог. Пока Ганнибал получил жалкие 4 тысячи наёмников и слонов, в Сицилию высадился 30-тысячный корпус, такой же действовал в Испании, римляне же на обоих фронтах держали не больше 4 легионов.

Получи в качестве подкрепления Ганнибал 30 тысяч из Испании и 30 тысяч из Сицилии, и он бы имел возможность оперировать одновременно 3 армиями. Но силы в Испании будут значительную часть войны скованы боями с римлянами, а в Сицилии… кхе… умрут из-за мора, так как по какой-то неведомой причине лагерь карфагеняне разбили в болотистой местности. Однозначно тому, кто это придумал, римляне должны были выдать медаль, посмертно, вероятно. Да, нерешённость вопроса портов, способных принять флотилию с подкреплениями, создавала определённые трудности, но они не были нерешаемыми: в 215 году Бомилькар же смог проскочить в Локры с теми самыми 4 тысячами солдат и слонами, став единственным подкреплением, которое получил Ганнибал в ходе войны. Да, находясь в Италии, ганнибал не имел никакого влияния на ход войны на других фронтах, не мог ни координировать свои действия, ни формировать общую стратегию. Ганнибал был сам по себе, Карфаген — сам по себе. В итоге, Карфаген распылил силы и окончательно упустил шанс на победное завершение войны.

Ганнибал, несмотря на утекающее сквозь пальцы время, всё ещё пытался как-то подмять под себя юг, а римляне потихоньку сдвигали линию фронта и перерезали ниточки, удерживающие территории Ганнибала. Тактика Фабия, принятая Марцеллом, будет поддерживаться и другими военачальниками, понимавшими, что любые издержки такой войны будут всё равно менее болезненными, чем проигрыш одного генерального сражения. Ганнибал мог разбить одну римскую армию, но в это время две другие где-то перерезали очередную ниточку. Теперь отдельные победы, не то, что не вели к победе в войне, они вели к поражению, отвлекая от других, подчас более важных, мест, навязывая Ганнибалу римские правила игры. Несмотря на то, что Ганнибал теперь был на своей территории, он всё ещё испытывал сложности с продовольствием, так как ни о какой системе его доставки не было и речи. Пополнять армию италиками тоже удавалось с трудом, чем больше общин римляне возвращали под свой контроль.

В 214 году консул Клавдий Марцелл начал новое наступление на Ганнибала, ставившее целью полностью оторвать от него Кампанию. Римляне действовали четырьмя отдельными армиями, численностью в два легиона плюс ауксилии каждая. Пока армия Марцелла встала лагерем непосредственно у Капуи, угрожая коммуникациям города, другие действовали по всей Апулии и Кампании. Хуже того, когда Ганнибал попробовал разделить свою армию, римляне сумели перехватить отряд Ганнона на марше, прямо как Ганнибал в начале войны, и почти полностью уничтожить. Ситуация для одноглазого пунийца становилась всё хуже, ведь он так и не имел никаких крупных портов, поэтому он осаждает Тарент, а в это время в Кампании и Апулии бесоёбят римляне. Наконец в 212 году Ганибалу удалось захватить Тарент, но и тут не без проблем: римский гарнизон успел укрыться в крепости на оконечности мыса, формирующего гавань Тарента. Выбить их оттуда не удавалось, а провести мимо занятого укрепления корабли было проблематично, поэтому приходилось волоком тащить их в гавань через мыс, что делало Тарент чемоданом без ручки.

214 год до н.э. Сиракузы в осаде, значительная часть Кампании находится под оккупацией Рима

При этом на севере ситуация стала совсем плохой: к концу 212 года Капуя была на грани сдачи римлянам, ведшим довольно ленивую осаду путём уничтожения всего капуанского урожая. Город уже третий год страдал от нехватки продовольствия и теперь молил Ганнибала о помощи. Потеря второго по численности города Италии однозначно поставила бы крест на надеждах удержать Кампанию. Поэтому Ганнибал в 211 году выступил на помощь Капуе, где обнаружил 6 легионов римлян в осадных укреплениях. Взять с наскоку лагерь римлян было невозможно, поэтому Ганнибал решил пойти на хитрость и начал наступление в сторону Рима, надеясь, что это заставит снять блокаду, но опять численность римской армии дала о себе знать. Римляне, не снимая осаду перебросили в город ещё 2 легиона, доведя их число до 4. К штурму Рима Ганнибал сейчас был готов ещё меньше, чем 5 лет назад, после Канн. Поэтому вынужденно отступил от его стен. Капуя пала в том же году, по сути, разменянная на Тарент. И если Тарент не дал Ганнибалу ничего, то после падения Капуи Рим получил почти полный контроль над Кампанией. С этого момента война была Карфагеном окончательно проиграна, оставалось только понять, насколько серьёзны будут последствия.

211 год до н.э. Кампания потеряна, Сиракузы потеряны, война проиграна, и Ганнибал не мог этого не понимать

Затянувшаяся агония

В том же 211 году в Испании произошло событие, которое, без сомнения, дало пунам надежду на новые успехи: в Испании были уничтожены братья Сципионы и значительная часть их армии. Казалось, что ещё чуть-чуть, и римлян удастся выкинуть из Иберии и, наконец, отправить Ганнибалу подкрепления (это при условии, что Карфаген мог захотеть снова высадиться на Сицилии, где всё ещё было неспокойно). Но римляне, как и всегда, оправились от поражений и прислали новую армию во главе с Публием Корнелием Сципионом, который буквально за 2 года перевернёт ситуацию с ног на голову, практически полностью отвернув от карфагенян иберов. Гасдрубал, младший брат Ганнибала, имел под своим командованием порядка 15 тысяч пехотинцев и никаких шансов вытянуть войну в Испании. Эвакуироваться морем он тоже больше не мог, из-за римского флота, поэтому у него не остаётся особого выбора, кроме как попытаться пробиться к своему брату Ганнибалу. В середине 208 года он двинулся на север к Альпам. Сципион, понимая к чему идёт дело, попытался перехватить пунийцев, но не успел. Для римлян ситуация была не самой приятной, но не катастрофой. На север в ожидании прибытия перебрасываются часть легионов, в то время как на юге продолжается давление на Ганнибала, чтобы не дать ему соединиться с братом.

Положение Ганнибала к этому моменту сложно описать как-то кроме «трагичное». С 211 года римляне постоянно теснили его, пользуясь своим численным превосходством в полевых армиях. В 209 году Ганнибал потерял Тарент, к 208 его оттеснили из Апулии и Кампании на территорию Бруттиев. Приход свежих подкреплений был ему нужен как воздух, но на тот момент, они уже мало что изменили бы. В войне на истощение Рим уже победил, Ганнибал уже долгие годы не одерживал крупных побед, да и не мог уже – его армия истощилась и сейчас еле дотягивала до 30 тысяч. Гасдрубал, вероятно, вёл на соединение с братом ещё 20-25 тысяч (половина из которых были союзными галлами). И его-то и решают перехватить римляне. Пользуясь большей скоростью марша, чем пунийцы, за счёт отлаженного снабжения, римляне почти молниеносно перебросили одну из консульских армий на север, обеспечив численный перевес над войсками Гасдрубала, после чего в сражении громят его. Ганнибал мог только кусать себе локти, так как сделать он ничего не мог. Хорошо отлаженная логистика и значительный мобилизационный ресурс – вот они, два ключевых условия победы над Ганнибалом. Последующие два года были агонией. Высадка Магона в 206 году на севере Италии в Лигурии с менее 10 тысячами солдат была уже фарсом, так как сил соединиться ни у него, ни у Ганнибала попросту не было, а разделяла их почти вся Италия. Ганнибал же воевал просто потому, что он не мог не воевать: римляне не предоставляли ему шанса замириться, не давали надежды на хоть какой-то положительный исход. Поэтому он продолжал воевать сколько мог, отвлекая римлян от Африки, пока Сципион не высадился в Тунисе и величайший из пунийцев не потребовался уже для защиты родного города.

Так был ли шанс у Ганнибала? Был, сомнительный и маловероятный, если бы римляне после Канн не перешли к стратегическому удушению пунийца. Шанс на это в свою очередь был, если бы Канны не стали таким жестоким разгромом. Значит армия Рима всё же оказалась лучше? Нет, карфагеняне обладали, наверное, лучшей по выучке тяжёлой пехотой, лучшей лёгкой конницей и офицерским корпусом, но именно эти лучшие части Ганнибал и не мог толком пополнять, а галлы и италики были далеко не лучшей альтернативой, используемой в основном в качестве мяса. Рим обладал в целом сносной армией с солдатами, которые имели обычно опыт нескольких кампаний, но выучка офицеров и способность к маневрированию на поле боя у них была очень разной. В противостоянии армий 1 на 1, Ганнибал на голову превосходил римлян. Именно Ганнибал, а не его армия. Тогда как он проиграл? Тыл. Тыл выиграл римлянам войну. Эта истина, которую часто упускают из виду, актуальна, что для дня сегодняшнего, что для древности. Римляне могли мобилизовать больше, чем пунийцы (правда экономике от этого было бо-бо), могли перемещать большие армии, чем пунийцы, за счёт отлаженной логистики, делать это быстрее и буквально на месте набирать пополнения. Проще говоря, эта война в очередной раз доказала, что порядок бьёт класс.

Источники:

1) Коннолли Питер. «Греция и Рим, энциклопедия военной истории»

2) Дельбрюк Г. «История военного искусства в рамках политической истории»

3) Ричард А. Габриэль «Ганнибал. Военная биография величайшего врага Рима»

4) Филатов М.Г. «Роль Ганнибала Барки в эскалации конфликта между Римом и Карфагеном»

5) Шалаев О.О. «Испания и Римско-Карфагенская дипломатия в оценке Полибия»

6) Абрамов А.Е. «Политико-правовой статус Сагунта в контексте Римско-Карфагенского соперничества накануне Ганнибаловой войны»

Автор: Владимир Герасименко (@Woolfen).

Оригинал: https://vk.com/wall-162479647_335201

Пост с навигацией по Коту

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку "С Пикабу от ...", чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!