История патрона ЛПС, как многих других отечественных образцов вооружения, боеприпасов и экипировки изобилует «белыми пятнами». Причин тут множество: закрытость информации, отсутствие единой информационной базы, утрата документов по различным причинам, недостаточно подробное отражение некоторых вопросов в отчётных материалах и т. п.

Автор - научный редактор журнала «КАЛАШНИКОВ» Юрий Пономарёв

История патрона ЛПС, повторимся, не исключение. Некоторые авторы публикаций о нём вместо кропотливого анализа достоверной информации грешат домысливанием, что в отношении истории недопустимо. Здесь же вниманию читателя предоставляются материалы исследования истории создания одного из самых массовых патронов Cоветской и Российской Армий, составленные на основе подлинных архивных документов.

А для оживления сухих технических формулировок в финальной части статьи приведён протокол совещания, позволяющий познакомиться с разнополярными мнениями его участников.

Красная Армия закончила Великую Отечественную войну, имея на снабжении два вида винтовочных патронов 7,62×54 — с лёгкой («Л») обр. 1908/30 и тяжёлой («Д» — дальнобойная) пулями. Лёгкая пуля в 1930 была модернизирована в части уточнения размеров при переходе с дюймовой на метрическую систему измерений, замены материала оболочки (мельхиор заменили сталью, плакированную томпаком), изменения задней опорной поверхности плоскости гильзы и введения единого чертежа на патрон (до этого каждый завод изготавливал патроны по своему чертежу). Модернизация не прошла бесследно, кучность стрельбы заметно ухудшилась, однако это было признано допустимым.

Патрон с тяжёлой дальнобойной пулей был отработан и введён на вооружение Красной Армии в период 1930-36 гг., т. к. после Первой мировой войны существовала тенденция к увеличению дальности стрельбы станковых пулемётов.

По окончании Великой Отечественной войны остро встал вопрос замены патронов производства военного времени, так как они были снаряжены суррогатными порохами, непригодными к длительному хранению, имели множество отступлений от чертежа, допустимых только в военное время и напрямую влиявших на боевые характеристики, а на гильзах, зачастую, отсутствовало защитное антикоррозионное покрытие, укупорка не обеспечивала влагозащищённость.

По экономическим причинам разорённой войной стране было крайне невыгодно иметь в производстве два винтовочных патрона с обыкновенными пулями, а на производство тяжёлой дальнобойной пули шло на 22% больше дефицитного свинца. Поэтому в июне 1945 г. артиллерийским Комитетом Главного артиллерийского Управления была открыта работа по обоснованию снятия с вооружения Красной Армии патрона с тяжёлой пулей, что ясно следует из поставленной цели испытаний, звучащей в виде директивных указаний: «Сравнить баллистические и боевые свойства, а также пробивное действие лёгких и тяжёлых пуль по различным закрытиям на дальностях стрельбы до 1000 м и дать заключение о преимуществах каждой пули на разных дальностях и о возможности снятия с вооружения патрона с тяжёлой пулей».

Испытания были проведены на научно-исследовательском полигоне стрелкового и миномётного вооружения в августе 1945 г. стрельбой по пакету сухих сосновых досок, земляному валу, глине, песку, кирпичной стене, 6-мм железным листам, стальным нагрудникам СН-42 (прообраз бронежилетов) толщиной 1,8-2,1 мм и каскам — стальным шлемам СШ-40 из винтовок обр. 1891/30, обеспечивающих получение скоростей пуль, соответствующих таковым в таблицах стрельбы.

Но тут полигон проявил явную вольность: исходя из действующих нормативных документов (в частности, «Боевого устава пехоты БУП-42»), оценка патронов проводилась не до указанных 1000 м, а до дальности 2000 м.

В результате испытаний было установлено, что пуля «Л» на дальности 450 м не пробивает стальной 6-мм лист, а пуля «Д» на дальности 500 м даёт 50% пробоин; предельная дальность пробития СШ-40 составила 950-1000 и 1300-1350 м, а СН-42 — 650 и 700 м соответственно. Пробивное действие тяжёлой пули при стрельбе по доскам, земле, глине, песку и кирпичной стене также оказалось несколько больше, чем у лёгкой.

Траектории тяжёлых пуль при стрельбе на дальности до 500 м несколько круче траекторий лёгких пуль, но, начиная с дальности 600 м, траектории тяжёлых пуль становятся более отлогими, чем траектории лёгких пуль. На 1000 м траектории этих пуль расходятся на 3 минуты (таким образом находясь в пределах сопряжения), а на 2000 м расхождение уже достигает 63 минут.

Дистанция прямого выстрела при высоте цели 40 см для лёгкой и тяжёлой пуль практически одинакова.

Энергия у цели тяжёлых пуль на всех дальностях, начиная с момента вылета из канала ствола больше, чем лёгких пуль, при этом энергия у цели тяжёлых пуль на дальностях 800-1000 м примерно в 1,7, а на дальности 2000 м — в 2 раза больше, чем лёгких пуль. Поэтому тяжёлые пули имеют большую пробивную способность, нежели лёгкие пули. Правда, при прохождении через глубокие преграды пробивной эффект тяжёлых пуль несколько уменьшается вследствие их меньшей устойчивости по сравнению с лёгкими пулями.

Убойная сила лёгких и тяжёлых пуль до 2000 м включительно (соответственно, не менее 17 и 34 кгм) достаточна для вывода из строя живой силы (людей и лошадей).

Рассеивание тяжёлых пуль до дальности 400 м несколько больше, а на дальностях более 500 — меньше, чем у лёгких; при этом на дальностях более 1500 м рассеивание лёгких пуль значительно превышает таковое тяжёлых пуль.

В непосредственной связи с рассеиванием пуль находится расход патронов на выполнение огневых задач (поражение головных, грудных, перебегающих, ростовых фигур и огневых точек на фронте 10 м). Суммируя расход патронов с лёгкой и тяжёлой пулями на выполнение всех огневых задач по наступающей роте противника при стрельбе из станкового пулемёта с поражением 80, 50 и 20% фигур до дальностей 1000, 1300 и 2000 м, получаем следующие данные.

При ещё больших дальностях стрельбы процент увеличения расхода патронов с лёгкой пулей ещё больше.

Если ещё учесть, что, начиная с дальностей более 700 м, поправки на метеорологические условия для тяжёлой пули значительно меньше, чем для лёгкой, вследствие чего меткость огня при патронах с тяжёлой пулей лучше, то в отношении экономии патронов и быстроты поражения целей явное преимущество на стороне патронов с тяжёлой пулей.

Однако если ограничиться дальностью стрельбы из станковых пулемётов до 1000 м, то преимущество будет на стороне патронов с лёгкой пулей., т. к. патрон с лёгкой пулей примерно на 10% легче патрона с тяжёлой пулей, поэтому несколько больший расход первых по сравнению со вторыми при выполнении одних и тех же огневых задач до 1000 м вполне покрывается большим возимым (носимым) запасом первых при одинаковом весе.

Эти выводы явно не соответствовали чётко поставленной цели испытаний. Однако и у лёгкой пули были свои сторонники, и техническое совещание специалистов полигона прошло в виде дискуссии.

Подавляющее большинство специалистов выразило своё мнение в пользу сохранения патрона с тяжёлой пулей «Д», о чём свидетельствует заключение полигона: «7,62-мм патроны с тяжёлой пулей имеют лучшие баллистические и боевые качества по сравнению с патронами с лёгкой пулей. В случае перехода к единому патрону уменьшенной мощности для автоматов, карабинов и ручных пулемётов, целесообразно будет патрон с лёгкой пулей снять с вооружения Красной Армии, а для станковых пулемётов и снайперской винтовки оставить патрон с тяжёлой пулей, как наиболее совершенный и мощный патрон».

Так уж случилось, что это заключение стало не только отправной точкой создания нового патрона с пулей со стальным сердечником, но и продлило жизнь обоим существующим номенклатурам, производство которых было закончено в 1955-56 гг., т. е. на период разработки и освоения серийного производства патрона ЛПС.

А причина была в том, что снять с вооружения патрон с лучшими характеристиками никто так и не осмелился, за это могли «поставить к стенке», расценив подобное как подрыв обороноспособности, а производство патронов с пулей «Л» всё же требовало значительно меньше свинца, да и заказ на эти патроны был значительно больше, т. к. патроны с пулей «Д» входили в боекомплект только станковых пулемётов.

Ниже приводится протокол совещания офицеров полигона, состоявшегося в 1945 году, в котором отражены разные мнения о целесообразности снятия с вооружения винтовочного патрона с тяжёлой пулей

Протокол от 24/VIII-45 г. технического совещания офицерского состава I-го и 2-го отдела по вопросу снятия с вооружения 7,62-мм винтовочных патронов с тяжёлой пулей.

Присутствовали:
Инженер-подполковник Охотников.
Инженер-полковник Матвеев.
Инженер-подполковник Цветков.
Инженер-майор Кузнецов.
Инженер-подполковник Поддубный.
Инженер-подполковник Соколов.
Инженер-майор Лысенко.
Инженер-капитан Канель.
Инженер-капитан Панкратов.
Инженер-капитан Ильющенок.
Инженер-лейтенант Макаров.
Инженер-лейтенант Битаев.

Заслушали доклад инженер-капитана т. Ильющенок. Тов. Ильющенок отметил, что после I-й мировой войны была тенденция к увеличению дальности стрельбы из стрелкового оружия, в связи с чем и была введена тяжёлая пуля (с целью возможности нанесения поражения из станкового пулемёта на дальности 4-5 км).

В настоящее же время в связи с развитием миномётного дела появилась тенденция к сокращению дальности стрельбы из стрелкового оружия (ст. Благонравова, журнал «Военная мысль» № 3/45 г. и Рюмина «Военный вестник» № 9/45 г.). Энергия у цели у тяжёлой пули больше, чем у лёгкой пули, но пробиваемость её не так высока по сравнению с лёгкой. Тяжёлая пуля при прохождении глубоких преград менее устойчива, чем лёгкая пуля, вследствие чего её пробивное действие ненамного больше лёгкой пули, а по отдельным преградам на ближних дистанциях уступает последней (пробиваемость деревянного пакета).

Расхождение траекторий лёгких и тяжёлых пуль на дальность до 1000 м составляет 3 минуты (т. е., сопрягаются между собой). Дальность прямого выстрела у обеих пуль практически одинакова. С 500 м и выше у лёгкой пули рассеивание больше. Рассеивание необходимо рассматривать с точки зрения выполнения огневых задач. Расход патронов на выполнение всех огневых задач: на дальностях до 1000 м лёгких пуль расходуется на 9% больше чем тяжёлых; на 1500 — на 12%, на 2000 — на 45%. Если ограничиться деятельностью стрельбы до 1500 м, то больший расход патронов с лёгкой пулей покрывается большим возимым (носимым) запасом их на 10%, вследствие меньшего веса. По экономии свинца преимущество на стороне лёгкой пули (примерно на 22%), также по технологии и простоте изготовления.

Вопросы

Подполковник Охотников: «Не лучше было бы оставить пулю Б-30, а тяжёлую и лёгкую снять?»
Ответ: «Баллистика этих пуль хуже, чем лёгких и тяжёлых».
Майор Кузнецов: «Почему ограничились дальностью 1500 м, а не другой?»
Ответ: «Потому что сейчас на большие дальности применяется огонь миномётов».
Подполковник Цветков: «У какой пули больше отклонений вследствие метеорологических условий?»
Ответ: «У лёгкой».
Майор Кузнецов: «В иностранных армиях есть ли тяжёлая и лёгкая пуля?»
Ответ: «Есть».
Майор Лысенков: «Станковый пулемёт с вооружения Красной Армии снимается или нет?»
Ответ: «Нет».

Выступления

Инженер-капитан Канель.

Говоря о расходе патронов на выполнение огневых задач, докладчик упустил из виду, что приводимые им цифры рассчитаны на условие совмещения ср. точки попадания с серединой цели.

Из факторов, обеспечивающих соблюдение последнего условия, т. е., влияющих на точность расположения средней точки попадания, весьма существенным является фактор влияния на отклонение пули метеорологических условий, иными словами — величина поправок. Если учесть, что при стрельбе эти поправки учитываются далеко не всегда, а если учитываются, то сугубо приближённо, и что величина основных поправок — температурной и ветровой — для тяжёлой пули на дальностях порядка 900-1000 м (а дальше — и подавно), существенно меньше, чем для лёгкой (см. таблицы стрельбы), то станет ясно, что экономия тяжёлых пуль по сравнению с лёгкими будет больше, чем это приводил докладчик, и картина резко изменится в сторону тяжёлой пули.

Далее рассматривая вопрос о лёгкой и тяжёлой пулях именно на сегодняшний день, нельзя обойти молчанием вопрос перспектив системы вооружения армии, которая сейчас находится в стадии разработки. Здесь ведущей является тенденция сделать основным патроном пехоты патрон уменьшенной мощности (промежуточный), сконструировав под него основные огневые средства — винтовку (карабин), самозарядную винтовку и ручной пулемёт. Тогда штатный винт. патрон остаётся только для тех видов оружия, где требуется большая дальность действительной стрельбы (станковый пулемёт) и предельная точность боя (снайперская винтовка). Удельный вес этих видов оружия весьма невелик, и если поставить вопрос о том, какая пуля — лёгкая или тяжёлая — будет здесь более приемлемой, то все данные будут, безусловно, за тяжёлую пулю, как обладающую лучшей баллистикой и более подходящую для этого оружия.

Таким образом, если в рассмотрение вопроса о пуле включить и промежуточный патрон, то получается, что места не остаётся скорее для лёгкой, нежели для тяжёлой пули.

Кроме того, не следует забывать, что в тех иностранных армиях, которые имеют единую пулю, эта пуля по типу близка к тяжёлой (германская пуля «SS», американская «Boat tail», французская «Д» и др.).

Исходя из вышеизложенного я считаю, что на сегодняшний день говорить о снятии с вооружения тяжёлой пули нельзя, её нужно оставить наряду с лёгкой. Вопрос о единой пуле для штатного патрона должен быть отложен до решения вопроса о системе вооружения и о месте в ней промежуточного и штатного патронов.

Даже если промежуточный патрон не войдёт в систему вооружения, вопрос о единой пуле следует решать не снятием тяжёлой. Если говорить об экономии свинца, то я считаю совершенно резонным замечание инженера-подполковника т. Охотникова о том, что в таком случае следует подумать о суррогатированной пуле — хотя бы тип Б-30 с некалёным сердечником.

Инженер-подполковник Поддубный.

Предельная дальность для ст. пулемёта I000-I500 м. Исходя из превышения траектории над уровнем цели, из поправочных данных, которые до 1000 м практически одинаковы, и тем более для стрелка безразлично, ввести ли поправку при прицеливании в 1 или 0,5 м, можно считать лёгкую и тяжёлую пули практически одинаковыми. Всё зависит от искусства стрелка. Расход патронов на 100 м: экономия за лёгкой пулей, на 900-1000 м расход практически одинаков.

Итак, с точки зрения экономии и поражения цели преимущества у тяжёлой пули нет. На дальности 1000-1300 м лёгкая пуля решает задачи так же, как и тяжёлая, вследствие чего можно оставить только лёгкую пулю, а тяжёлую снять. Если же дело касается больших дистанций, выгодней иметь тяжёлую пулю.

Подполковник Соколов.

Тяжёлую пулю не нужно. В подавляющем большинстве случаев стрельба производится до 1000 м., на большую дальность с точки зрения демаскировки и малой эффективности огня стрельба не ведётся.

На близких же дальностях во всех отношениях тяжёлая пуля преимуществ не имеет. С точки зрения подноски патронов, выгода за лёгкой пулей: так при подноске 10000 патронов выигрывают в весе 10 кг, а это для манёвренности имеет большое значение. В смысле технологии и экономии металла, преимущество за лёгкой. У тяжёлой пули больше тугих экстракций. Исходя из сказанного, считаю возможным тяжёлую пулю снять.

Майор Лысенко.

Когда сравнивают промежуточную пулю с лёгкой, учитывают каждый сантиметр, при сравнении тяжёлой с лёгкой этим пренебрегают, однако кучность тяжёлой пули лучше.

Война была закончена с существующим оружием, поэтому станковый пулемёт и оставляется. Пулемёт оттягивается в глубину обороны, тем самым увеличивается дальность стрельбы. Во время военных операций в районе Донбасса требовались пулемёт «Максим» и приспособление для дальней стрельбы. Был также и пример на Одере, где задачу решил «Максим», а не миномёты и артиллерия, которые не могли быть подтянуты в нужное место.

Тяжёлая пуля имеет лучшую баллистику и отказываться от неё — значит сделать шаг назад. И впредь будут такие моменты, когда боевую задачу без «Максима» не решить. Япония вводит тяжёлую пулю. Тяжёлую пулю необходимо оставить. Об экономии веса для бойца разговор не имеет смысла, бойцу нужно 40-50 патронов и чтобы база боеприпасов была ближе.

Замечание подполковника Охотникова.

По боевому уставу часть станковых пулемётов располагается в глубине обороны батальона (район батальона 2×2 км) и ведут огонь по дальним подступам, так что дальность стрельбы составляет 3-4 км, так что устав никак не ограничивает дальность стрельбы до 1000 м.

Лысенко.

Прежде всего я считаю необходимым произвести сравнительную оценку тяжёлой и лёгкой пуль, не ограничивая дальности стрельбы, для того чтобы иметь возможность сказать, какая из этих двух пуль обладает лучшей баллистикой. Из такого сравнения со своей очевидностью на дальности в 1000 м начинает относительно резко оказываться преимущество тяжёлой пули перед лёгкой. Кучность боя при стрельбе тяжёлой пулей всегда лучше, чем для лёгкой пули. Эта разница особенно резко сказывается на дальностях более 1000 м.

Появление тяжёлой пули и принятие её на вооружение было результатом ряда исследований и изысканий с целью определения наивыгоднейших очертаний пули, а также и широких испытаний, которые подтвердили и расчётные данные, указывающие на безусловное преимущество тяжёлой пули перед лёгкой, имеющей несовершенное очертание. Таким образом, считаю, что доказательств о превосходстве тяжёлой пули над лёгкой имеется более чем достаточно.

Естественно, возникает вопрос: зачем необходимо преимущество тяжёлой пули над лёгкой, если последнее наиболее ощутимо на дальностях стрельбы более 1000 м? В литературных источниках всё чаще попадаются статьи, в которых говорится о прохождении «стрелкового боя» в Отечественной войне на дистанциях, зачастую не превышающих 500-600 м. Характерно, что такие утверждения чаще всего бывают у тех, кто оправдывает необходимость перехода на новый патрон типа обр. 1943 г.

Вполне согласен, что оружие под патрон обр. 1943 г. или ему подобный способно решать задачи на дальностях не более 800-600 м. Но, надо сказать прямо, что пока ни у нас, ни у иностранных армий нет достаточных данных, справедливо и объективно обоснованных, на основании которых можно было бы уверенно сказать, что оружие под патрон обр. 1943 г. (или ему подобному) как раз и есть то оружие, с помощью которого можно успешно решать задачи в будущих боях и что сейчас своевременно отказаться от «старого оружия».

Кроме этого в литературных источниках можно встретить и противоречивые мнения при доказательствах необходимости оружия ближнего боя, т. е., не превышающего дальностей стрельбы 800-1000 м.

Для нас на данном отрезке времени основным источником, указывающим на дальности стрельбы должен быть «Боевой устав пехоты», отработанный в процессе ведения Отечественной войны и потому несомненно более авторитетный, чем статьи общего характера. В уставе сказано, что огонь станковых пулемётов наиболее эффективен на дальностях до 1000 м. Но это ни в коей мере не исключает ведение огня на дальности более 1000 м. Для всех ясно, что наиболее эффективен огонь артиллерии, когда он ведётся прямой наводкой, но разве это исключает ведение огня по закрытым целям?

Наоборот, из задач, возлагаемых «БУП» на станковый пулемёт, вытекает, что станковый пулемёт ведёт огонь и на дальности порядка 1500-2000 м и более. Академик Благонравов в своей статье также не отрицает необходимости ведения «дальнего» огня из станковых пулемётов.

В будущем намечается замена станкового пулемёта в роте более лёгким — типа ДПМ с ленточным питанием. Следовательно, станковый пулемёт будет оружием батальонного или полкового порядка. Неужели же при этом дальности стрельбы уменьшатся? В будущем намечается замена винтовок обр. 1891/30 гг. и рп.— ДП на новые образцы под патрон обр. 1943 г. Таким образом, образцы под лёгкую пулю намечены к «отмиранию», а лёгкую пулю мы намерены сохранить.

Если как историческую древность — то согласен. Станковый пулемёт под штатный патрон намечено сохранить, а вот пулю, которая была спроектирована для него, решаем снять, а вместо неё дать пулю от снимаемого с вооружения оружия. Непоследовательно и нелогично. Не надо забывать, что техника не стоит на месте, а перевооружения армий производятся не каждый год и даже не за одно десятилетие. Кто скажет, что мы не стоим сейчас на грани появления новых мощных средств, заставляющих нас значительно расчленить наши боевые порядки, а такое положение неужели же приведёт к сокращению дальностей стрельбы?

Я считаю, что для станкового пулемёта необходима тяжёлая пуля, обеспечивающая возможность ведения дальней стрельбы, и ставить вопрос о снятии её с вооружения сейчас весьма преждевременно. Если произойдёт перевооружение армии оружием под патрон образца 1943 г. или ему подобным, то будет более целесообразно после такого перевооружения снять лёгкую пулю.

Выступление подполковника Охотникова.

Неверно, что Благонравов не стоит за сохранение дальней дистанции. Наоборот, он говорит о необходимости сохранения дальности стрельбы. В немецкой армии имеется тяжёлая пуля.

Выступление инженер-капитана Панкратова.

До окончательного решения вопроса о промежуточном патроне снять тяжёлую пулю нельзя. Если же будет введена промежуточная пуля, то снять лёгкую пулю.

Выступление майора Кузнецова.

Тяжёлую пулю снимать нет смысла, так как пулемёт «Максим» остаётся на вооружении Красной Армии.

Выступление полковника Матвеева.

Ст. пулемёт как оружие, решающее огневые задачи на больших дальностях с вооружения не снимается, поэтому тяжёлую пулю следует оставить.

Выступление подполковника Охотникова.

Опыт войны ещё не обобщён и нет ясных выводов об уменьшении дальности стрельбы, а потому тяжёлую пулю необходимо оставить. Когда средняя траектория пуль примерно совмещена с центром цели, то в этом случае меткость стрельбы на 1000 м и больше будет лучшая при тяжёлой пуле, ввиду меньших поправок на метеорологические условия.

Решение

1. Наряду с патроном с лёгкой пулей оставить на вооружении Красной Армии патрон с тяжёлой пулей для стрельбы из станковых пулемётов на дальние дистанции, так как тяжёлая пуля более мощная и имеет более совершенную баллистику по сравнению с лёгкой.

2. В случае перехода к единому патрону уменьшенной мощности для автоматов, карабинов и ручных пулемётов, целесообразно патрон с лёгкой пулей снять с вооружения Красной Армии, а для станковых пулемётов и снайперской винтовки оставить патрон с тяжёлой пулей как наиболее совершенный и мощный патрон.

Зам. Нач. НИПСМВО ГАУ КА по НТЧ Инженер-подполковник Охотников

Начальник 1-го отдела инженер-полковник Матвеев

Статья опубликована в августовском номере журнала «Калашников» за 2008 г.

Дополнительный материал по теме:
«Чем стреляет российский снайпер?»

5 февраля 2025 года исполняется 185 лет со дня рождения Хайрема Максима.

Коллекция вооружения Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи содержит огромное количество образцов огнестрельного оружия разработанных и изготовленных в разное время во многих странах, серийных и экспериментальных моделей.

Автор - Руслан Чумак, к.т.н., начальник отдела фондов ВИМАИВиВС, член редколлегии журнала «КАЛАШНИКОВ»

Среди этого великолепия имеются и такие экземпляры, которые в буквальном смысле изменили суть эпох и повлияли на пути, по которыми пошло развитие человечества. Таких образцов оружия существует немного и к их числу, вне всякого сомнения, относится пулемёт конструкции американского изобретателя Хайрема Стивенса Максима (Hiram Stevens Maxim, 1840-1916 гг.).

Образ этого оружия давно привычен человеку, интересующемуся военной историей, он многократно воспроизведён в литературе и кино, но эта привычность скрывает от нас его настоящую и очень страшную суть. Чтобы по-настоящему понять, чем на самом деле был пулемёт для наших предков, нужно представить — как выглядели войны до прихода этого оружия на поле боя. В качестве точки отсчета можно взять год, в котором родился его изобретатель Х. С. Максим — 1840. Самыми масштабными войнами, которыми была отмечена эпоха, предстоящая рождению Х. С. Максима, были Наполеоновские войны (1800-1815 гг.).

Позже происходили и другие масштабные военные конфликты на Европейском и Американском континентах: Крымская война (1854-1855 гг.), Гражданская война в США (1861-1865 гг.), Австро-прусская (1866 год) и Франко-прусская война (1870-1871 гг.). Это было время войн, в котором имелось множество примеров военного благородства и сострадания, проявлявшихся сражающимися сторонами друг к другу на поле боя и в плену. Существовал определённый формальный и неформальный кодекс поведения с противником на войне, по большей части поддерживаемый военачальниками и офицерами всех стран. Воюющие стороны не ставили перед собой задач тотального уничтожения армии государства-противника и тем более его гражданского населения, но добивались прекращения им военного сопротивления и капитуляции с получением от этого военно-политического акта тех или иных преференций.

В значительной степени столь благородному подходу к ведению войн способствовали свойства оружия той эпохи — дульнозарядных ружей (винтовок) и пушек, стрелявших зарядом из дымного пороха. При таком оружии основным способом ведения боевых действий являлись манёвр силами частей и соединений и давление на противника массой наступающей пехоты или кавалерии с целью перехода в штыковую атаку или рубку. Если речь не шла о штурме укреплённых объектов противника (крепостей), и позволяла местность на котором вёлся бой (сражение), то залогом успеха наступления являлись создание численного превосходства над противником на наиболее важном участке, правильный выбор направления атаки, скорость движения к противнику, решительность и умелость нападающих в рукопашной схватке. В этом ключе важным фактором успеха являлась концентрация большого количества атакующих войск на узком участке в сочетании со скоростью атаки, позволяющие достичь позиций, обороняющихся даже при значительных собственных потерях. Дело в том, что настильность огня оружия на дымном порохе на одной установке прицела была небольшой (поражаемая зона при стрельбе на средние и большие дистанции исчислялась несколькими десятками метров), и для эффективного поражения боевых порядков наступающих войск нужно было часто вносить поправки в прицел, что делать в условиях стресса очень непросто. В противном случае наступающие войска быстро выходили из зоны эффективного поражения пулями противника с минимальными потерями, сохраняя потенциал для рукопашной схватки. Отсюда, от стремления как можно быстрее доставить к переднему краю противника как можно больше солдат для рукопашной схватки, и происходила тактика атак в плотных штурмовых колоннах или частых цепях, совершаемых в максимально быстром темпе.

Здесь следует сделать важное дополнение: как успешная, так и неудачная атака/оборона в то время вовсе не означали тотального истребления воинов проигравшей стороны. Оружие «дульнозарядной» эпохи, как и начального периода эпохи казнозарядного оружия, ещё не обладало скорострельностью, достаточной для уничтожения значительного количества воинов противника даже в случае сближения с ними на короткое расстояние. Весьма ограниченные скорострельность и настильность огня оружия того периода давали воинам сражающихся сторон немало шансов уцелеть на войне. И если в бою не участвовала артиллерия, то опрокинуть боевые порядки обороняющегося противника (как и отразить атаку нападающего) можно было только штыковым или кавалерийским ударом, эффективная производительность которого была выше эффективности стрельбы, и в котором многое решали выучка, умения и моральная стойкость сражающихся. В результате штыкового боя одна из участвующих в бою сторон чаще всего или сдавалась в плен или обращалась в бегство, в ходе которого, если было организовано преследование, и несла основные потери. Но, главное в описанном способе ведения боевых действий состояло в том, что в большинстве случаев величина безвозвратных потерь, понесённых обеими сторонами в ходе войн той эпохи, считалась приемлемой для большинства обществ того времени и не вызывала в них ожесточения. Войны второй половины XIX века в большинстве случаев велись армиями, подготовленными в мирное время с призывом дополнительного но ограниченного количества воинов запаса, и в этом же составе их, как правило, завершали, возвращая домой немалое количество ветеранов прошедших всю войну от начала до конца. Все это вместе формировало в европейских народах отношение к войне как к событию, конечно, неприятному, но терпимому и пригодному быть инструментом для решения сложных политических проблем.

К середине второй половины XIX века описанный выше подход к ведению войны в её частном и общем виде считался незыблемым. Но, «первый звонок», указывающий на то, что эпоха «благородных войн» подходит к концу уже прозвенел, и произошло это практически одновременно с рождением создателя инструмента её будущего разрушения — Хайрема Стивенса Максима. В 1841 году на вооружение армии королевства Пруссия была принята казнозарядная игольчатая винтовка системы Дрейзе под унитарный патрон. Об этой винтовке знали во многих странах мира, но особого значения ей не придавалось. Время этой винтовки настало в Австро-прусской войне 1866 года, а точнее — в состоявшемся в её ходе сражении при Садове. В этом сражении существенную роль сыграло вооружение прусских войск винтовками Дрейзе, имевших существенное превосходство по скорострельности над дульнозарядными винтовками австрийских войск. Политическим итогом этой войны стал отказ Австрии участвовать и вмешиваться во внутриполитические дела Германии.

Итоги сражения при Садове в их стрелковой части внимательно анализировались всеми профильными специалистами того времени и способствовали взятию ведущими в военном отношении странами мира курса на форсированный переход к казнозарядному скорострельному оружию под унитарные патроны. Этим процессом был заложен первый «кирпич» в процесс создания будущего автоматического оружия.

А пока европейские страны соревновались в разработке казнозарядных винтовок, в Соединённых штатах Америки рос, трудился и совершенствовал рабочие и изобретательские навыки никому пока неизвестный молодой человек Хайрем Максим. Х.С. Максим происходил из простой крестьянской семьи, жившей в штате Массачусетс, с детства много и тяжело работал на ферме и предприятиях своих родственников. Он любил чтение и стремился к учёбе, что впоследствии помогло ему освоить многие специальности в различных сферах деятельности. Имея тягу к изобретательской работе с техникой, Максиму удалось сначала доказать своим руководителям что он способен на что-то большее чем простой физический труд, а затем и перейти в разряд признанных изобретателей технических устройств. В поисках заработка он переезжал в разные города, работал на множестве предприятий, где старался участвовать в улучшении различных машин. Наибольшего успеха он добился на поприще усовершенствования техники газового и электрического освещёния, а затем и электрических машин различного назначения. Именно в статусе «американского электрика» 14 августа 1881 года Х.С. Максим отправился в Европу, не имея при этом намерений заниматься оружием.

Но прошло немного времени, и Максим всё же займётся изобретением оружия. В литературных источниках, описывающих биографию Х.С. Максима, его переход от мирного электричества к созданию оружия объясняется встречей в 1882 году в Вене со своим американским товарищем, также работавшим в Европе по электрическому бизнесу. Возмущённый волокитой, возникшей в этой области, он заявил Максиму: «К чёрту химию и электричество! Если хочешь заработать кучу денег, придумай что-нибудь, что позволит этим европейцам с большей лёгкостью перерезать друг другу глотки». Вероятно, неизвестный нам друг Х.С. Максима тонко уловил веяние европейской политики — в начале 1880-х годов время большой европейской войны ещё не пришло, но предпосылки к ней вызревали все увереннее, а оружие становилось всё совершеннее. К этому времени на вооружении всех европейских стран находились винтовки под унитарные патроны, существовало большое количество видов картечниц — предков будущих пулемётов чья автоматика работала от мускульной силы стрелка. Уже произошли Франко-прусская (1870-1871 гг.) и Русско-турецкая войны (1877-1878 гг.), которые продемонстрировали большое влияние скорострельной казнозарядной артиллерии на исход сражений.

Х.С. Максим прислушался к совету друга и занялся изобретением нового для того времени вида оружия, автоматически действующего без использования мускульной силы стрелка. Для реализации задуманного дела он обосновался в Лондоне, где образовал небольшую мастерскую. Всего за два года весьма напряжённого труда, с 1882 по 1884 год, Максим разработал действующую модель пулемёта, а за два следующих года доработал своё оружие до весьма совершенного вида, пригодного к боевому применению и стал его предлагать правительству Великобритании, а затем и другим странам.

Надо сказать, что огневые возможности даже первых демонстрационных моделей пулемётов Максима были настолько впечатляющими, а преимущество над картечницами по скорострельности, весу и удобству использования столь велики, что в осведомлённом мире нашлось немного людей, которые не увидели в этом оружии перспектив.

Пулемёты Максима быстро оказались на вооружении британской армии и были опробованы в бою в африканских колониях. Наиболее известные эпизоды применения пулемётов Максима в колониальных войнах относятся к войне Британской южно-африканской компании (BSAC) против племени матабеле в Трансваале (Южная Африка, территория нынешней Зимбабве) в 1892-1894 гг. и к битве при Омдурмане произошедшей 2 сентября 1898 года в Судане в ходе Второй англо-суданской войны между англо-египетским экспедиционным корпусом фельдмаршала Герберта Китченера и силами суданскими повстанцами (т. н. махдистами). В сражениях этих войн британцы использовали пулемёты Максима, причём с ужасающим эффектом для своих противников. Потери туземцев сопротивлявшихся нашествию иностранцев исчислялись многими тысячами человек при том, что потери британцев редко когда составляли более нескольких десятков человек. В этом плане классическим примером невозможности спастись от огня пулемётов при лобовой атаке защищаемой ими позиции, является битва при Омдурмане. В составе англо-египетской армии насчитывалось около 25 000 солдат, из которых 8200 составляли британцы, вооружённых новыми магазинными винтовками Ли-Метфорд. Но главным огневым средством британцев был пулемёт Максима — в полевой армии их имелось 20 штук и ещё 24 пулемёта находились на канонерских лодках, двигавшихся по Нилу. Армия махдистов в количестве около 50 000 человек была вооружена в основном холодным оружием и небольшим количеством трофейных британских винтовок. По результатам более поздних подсчётов армия махдистов яростно и стремительно атаковавшая позиции войск коалиции потеряла около 20 000 человек убитыми, при этом три четверти потерь наступавшим нанесли именно пулемёты Максима. Потери англичан составили менее 1000 человек. Интересный факт: в битве под Омдурманом участвовал в то время никому ещё неизвестный молодой офицер 21 пехотного полка, будущий премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль.

На гравюре изображён известный английский путешественник по Африке Г.М. Стенли, сидящий за станковым пулемётом Максима специальной модели № 45 калибра .45, подаренном ему для участия в спасательной экспедиции 1887 года. В ходе этой экспедиции в глубине африканских джунглей отряд возглавляемый Г.М. Стенли спас бывшего Эмин-пашу (Эдуард Шницера) — губернатора экваториальных провинций Египта, окружённого восставшими племенами в глубине Африки.

Главный вывод из сражения под Омдурманом, который сделали военные специалисты всего мира, был прост, но убийственен по своей сути: с момента появления в боевых порядках обороняющихся войск пулемётов тактика достижения успеха атаки путём давления массой больше не работает. Никакое мужество атакующих войск и готовность к жертвам, никакие людские резервы и скорость атаки не могут обеспечить успех наступления по той причине, что эффективная огневая производительность пулемёта (пулемётов) при должном снабжении патронами способна поразить всю массу наступающих войск до того, как его колонны приблизятся к боевым порядкам обороняющихся.

Продолжение следует...

Кристиан Шарпс известен не только своей винтовкой с клиновым затвором но и оригинальными патронами

Путь от бумажной до металлической гильзы был длинным и непростым, с немалым числом попыток применения самых разных материалов. Кристиан Шарпс, конструктор винтовки Шарпса, также занимался этой темой и одним из первых применил сгорающую гильзу из нитрированного льна.

Автор - Манфред Розенбергер (Dr. Manfred Rosenberger). Материал опубликован в журнале «КАЛАШНИКОВ»

Оружейный мастер Кристиан Шарпс (Christian Sharps) из Филадельфии, штат Пенсильвания известен своей чрезвычайно точно стреляющей винтовкой с клиновым затвором (Boxlock Rifle) модели 1859 г. Во время гражданской войны винтовки Шарпса применяли как США (северяне), так и Конфедеративные Штаты Америки (южане).

Это оружие получило известность, прежде всего, благодаря снайперам полка бригадного генерала армии США Хайрама Бердана (Hiram Berdan). Применявшееся тогда понятие Berdan’s Sharps-Shooters (стрелки полка Бердана с винтовками Шарпса) в немецком языке со временем трансформировалось в Scharfschuetzen (снайперы).

Однако Кристиан Шарпс, будучи по натуре человеком многогранно талантливым в области оружейной техники, отнюдь не ограничился только разработкой упомянутой винтовки с клиновым затвором...

Бумажные патроны

Первые винтовки ударно-капсюльного воспламенения Шарпса работали с бумажными патронами его собственной конструкции.

В противоположность обычным патронам такого рода этот вид, называемый Sharps Paper, не был оснащён отверстием в дне для воспламенения порохового заряда. Более того, патрон имел такую длину, что его задний конец с закрытым дном после заряжания на несколько миллиметров выступал из патронника. При повороте спусковой скобы вверх поднимался и клиновой затвор, острая передняя грань которого срезала дно гильзы и струя пламени при воспламенении капсюля могла сразу поджечь сравнительно большую часть порохового заряда. К тому же закрытое дно предотвращало высыпание пороха наружу при транспортировке. В общем и целом, всё хорошо.

Патрон Sharps Paper, производившийся всего два года в следующей гамме калибров: .36 (9 мм), .44 (11 мм), .52 (13,2 мм) и .56 (14,2 мм).

Патрон Sharps Paper был обременён характерными для бумажных патронов недостатками: чувствительность к влаге, недостаточная способность к обтюрации пороховых газов и высокая опасность повреждения при транспортировке или падении. К тому же несгоревшие остатки бумажной гильзы наносили вред безопасности стрелка, а также вероятности попадания. Чистка, требуемая уже после нескольких выстрелов, часто становилась причиной опасных ситуаций в бою.

Льняные патроны

Кристиан Шарпс считал, что с существующими бумажными патронами сложилась нетерпимая ситуация. Чтобы выйти из неё, он активно пробовал другие конструкции и материалы, дойдя до патронной гильзы из нитрированного льна с дном, закрытым нитрированным картоном.

Из-за отсутствия станочного оборудования для прессования или вытяжки металлических гильз, льняная ткань была альтернативным материалом, применяемым и другими конструкторами, оказавшимся по сравнению с неудобной в обращении бумагой гораздо менее чувствительным к грубому обращению.

Самое главное — при выстреле она исчезала фактически без остатка. В этом отношении нитрование действовало, как очень сильный усилитель воспламенения. Несмотря на нитрированный материал, в этом патроне, общеизвестном как Sharps Linen, применён тот же принцип конструкции, как и у его предшественника. Понятно, что как северяне, так и южане быстро адаптировались к «льняному» патрону.

Патрон Sharps Linen производился примерно с 1859 до 1863 гг. на заводе Sharps Rifle Co. в Хартфорде, штат Коннектикут в следующих калибрах: .44, .52 и .56.

Каждая герметично запечатанная упаковка содержала десять патронов и двенадцать ударных капсюлей.

Металлические патроны

Металлические гильзы патронов стали брать верх значительно позднее начала гражданской войны и Шарпс производил множество таких боеприпасов кольцевого воспламенения, как и патроны центрального боя. Тогда возник также необычный и исключительно редкий вид патрона для однозарядного пистолета Шарпса с ударно-капсюльным замком — Mule-Ear (в примерном переводе — ухо мула).

Заклинивание гильзы в патроннике — обычное явление на раннем этапе развития патронов с металлическими гильзами — оказывалось очень обременительным так как часто стреляную гильзу удавалось извлечь или выбить из патронника только при помощи инструмента. Кроме того, возможность повторного снаряжения требовала наличия неповреждённой гильзы.

Решению этой проблемы посвятили себя различные изобретатели, например, Эдвард Мэйнард (Edward Maynard). Он предложил гильзу для ударно-капсюльного оружия, названную Arm Extractor, которая отличалась сравнительно длинным рычагом на донце. Подобные решения имел и Кристиан Шарпс. Гильза его патрона Mule-Ear калибра .36 для ударно-капсюльного оружия имела припаянное донце. Патрон, внешне отличающийся отогнутым язычком в форме уха.

Уже вскоре после гражданской войны Шарпс вышел на рынок с различными крупными калибрами, то есть с поразительным количеством «современных» патронов центрального боя популярных калибров от .40 (10,2 мм) до .52 (13,2 мм) для армейского оружия, охоты и спорта.

Например, можно упомянуть патрон .45-70-400 с цилиндрической гильзой длиной 2,1 дюйма (53 мм). В этом отношении они дублировались патроном .45-70 Government.

По неизвестным причинам для патрона .45-75-400 потребовалась несколько более длинная гильза, но в остальном невозможно найти никаких отличий.

Патрон .45-90-485 имеет цилиндрическую гильзу длиной 2 1/4 дюйма (57,2 мм), тогда как патрон .45-90-550 со своей сравнительно длинной гильзой (2 7/8 дюйма = 73 мм) обладает значительно более высоким энергетическим потенциалом и, скорее всего, предназначен для стрельбы на большие дистанции.

Таким образом патроны Шарпса предоставляют собой характерный пример в истории боеприпасов стрелкового оружия, позволяющий изучить пути его развития: от воспламенения ударно-капсюльным замком с капсюлем, расположенным отдельно от патрона, через принцип кольцевого воспламенения и вплоть до современного полностью интегрированного с гильзой капсюля центрального боя Бердана, от простых патронных гильз из бумаги до поныне применяемых «тянутых» металлических гильз.

Книга «3-лн винтовка Мосина. История создания и принятия на вооружение русской армии»

Основой  уникальной книги «3-лн винтовка Мосина. История создания и принятия на вооружение русской армии» стали исследования членом редколлегии журнала «КАЛАШНИКОВ» Русланом Чумаком архивных документов Оружейного отдела Артиллерийского комитета ГАУ 1880-1890 гг. Мы предлагаем читателям «КАЛАШНИКОВА» прикоснуться к реальной истории «трёхлинейки», начиная публиковать самые интересные главы из этой монографии.

Автор - член редколлегии журнала «КАЛАШНИКОВ» Руслан Чумак (к.т.н.), хранитель фондов Музея артиллерии (ВИМАИВиВС)

Винтовка Мосина не нуждается в представлении ни в России, ни за рубежом нашей страны. Она была одной из первых в мире малокалиберных магазинных винтовок, принятых на вооружение в конце XIX в. С ней русский и советский воин прошёл обе мировые войны, Гражданскую войну и немалое количество менее масштабных войн и военных конфликтов. Винтовка Мосина навсегда вошла в отечественную историю как оружие Великой Победы советского народа над фашизмом, что сделало её с исторической точки зрения бессмертной. В разное время винтовка Мосина изготавливалась, помимо России и СССР, во Франции и США (по заказу России), в Польше, Румынии, Венгрии, Финляндии, Китае и Северной Корее.

Мнения отечественных и иностранных оружейных специалистов и ветеранов войны о винтовке Мосина вполне однозначное — она была главным оружием русского солдата в обеих мировых войнах, где показала высокий уровень технической и эксплуатационной надёжности, полностью соответствующий требованиям всех возможных обстоятельств боевой обстановки.

Нельзя сказать, что о винтовке Мосина в России и СССР никогда не писали, но библиография работ, посвящённых ей достаточно специфична. В досоветский период никаких специальных исследований на этот счёт опубликовано не было, за исключением цикла статей Н. Юрлова в «Оружейном сборнике» и нескольких статей в «Вестнике офицерской стрелковой школы» и журнале «Разведчик» (авторы Н. Юрлов, А. П. Залюбовский, В. В. Хартулари). Цикл статей Н. Юрлова «Обзор опытов, предшествующих перевооружению...» является наиболее обширной и подробной работой того времени. В ней максимально полно и с разных сторон излагается ход работ Комиссии по выработке малокалиберного ружья. Но несмотря на то что С. И. Мосин был одним из очень немногих отечественных конструкторов, участвовавших в работе по созданию магазинной винтовки под патрон уменьшенного калибра, его деятельности в данном направлении ОКР в цикле статей Н. Юрлова уделено немного места. Из-за этого целый ряд актуальных вопросов генезиса винтовок Мосина остался не прояснённым. В то же время, несмотря на эти и другие недостатки, цикл статей Н. Юрлова имеет высокую информационную ценность, поскольку в нём приведены сведения о мотивах некоторых решений, принятых Комиссией в отношении технического облика разрабатываемых винтовок и патронов, а также другая важная информация, отсутствующая в документах Оружейного отдела АК ГАУ.

На мой взгляд, главный недостаток работы Н. Юрлова состоит в явной «неравновесности» освещения ряда испытывавшихся Комиссией винтовок, а также полное отсутствие иллюстративного материала. Кроме того — и это очень важно — упомянутая работа Н. Юрлова не имеет чёткой структуры и периодизации описываемых событий, даты зачастую приведены относительно («...полтора месяца спустя», «...ещё через месяц» и т.п.). При сличении материала работы Н. Юрлова с архивными материалами обнаружен и ряд фактических ошибок: некоторые события перепутаны и искажены их даты, имеются и другие неточности.

Вторым по качеству и охвату информации тематическим источником, изданным в указанный период, является журнал «Оружейный сборник», в котором на протяжении 1870-1880 гг. публиковались материалы, поясняющие различные аспекты разработки магазинных винтовок в разных странах мира. Автор активно использовал этот материал в настоящей книге для иллюстрации процессов, происходивших в мировой оружейной практике в исследуемый период.

В СССР в разные годы было опубликовано немало печатных работ, посвящённых теме создания винтовки Мосина, среди которых имеется несколько книг. Большинство из них носит художественно-биографический характер и содержит интерпретированное авторами описание перипетий жизни и деятельности С. И. Мосина в процессе создания 3-линейной винтовки.

В указанных работах, как правило, описывается соревнование Мосина с бельгийским изобретателем Л. Наганом в 1890-1891 гг., но самой винтовке, развитию её конструкции как живого, меняющегося организма, внимание практически не уделялось.

Последней и наиболее крупной работой в этой области является книга Г. Чуднова «Конструктор Мосин», изданная в 1990 г. Эта работа построена автором на документальных источниках, отличается широким временным охватом описываемых событий, в ней приведены подробные сведения о биографии С. И. Мосина и членов его семьи. Однако и в этой книге автор не избежал искушения вложить в перипетии судьбы Мосина определённый идеологический подтекст.

Такой подход Чуднова и других авторов к теме понятен: судьба офицера и оружейного конструктора С. И. Мосина являлась ярким примером успешной борьбы русского человека с обстоятельствами большой силы, который можно и нужно было использовать для воспитания гражданина-созидателя. Но при этом авторами перечисленных выше книг использовались настолько широкие трактовки событий, что в своё время от них предпочёл дистанцироваться даже В. Г. Фёдоров — известный оружейник и большой популяризатор истории русского оружия. Конечно, в таком виде перечисленные издания не могут считаться объективными источниками в части освещения технических аспектов истории разработки 3-лн винтовки.

Отдельно от приведённого выше перечня книг гуманитарной направленности, стоят книги авторов, исследовавших техническую сторону вопроса: В. Е Маркевича, В. Г. Фёдорова, Владимира Васильевича и Валентина Владимировича Мавродиных. Но и эти работы не могут считаться исчерпывающими.

Например, книга В. Г. Фёдорова «История винтовки» имеет обзорный популярно-просветительский характер, и собственно винтовке Мосина в ней уделено незначительное внимание. Несколько шире процесс создания винтовки Мосина освещён вопрос в работе В. Е. Маркевича «Ручное огнестрельное оружие. История развития со времён возникновения до середины ХХ века». В этой работе приведён анализ конструкции винтовки Мосина, достаточно подробно описаны её разновидности, но сколь-нибудь значимые факты из истории её создания отсутствуют.

Значительно более подробной в этом плане является книга Мавродиных «Русская винтовка». Несмотря на, в общем, обзорный характер этого издания, в нём подробно освещены процессы, предшествующие созданию 3-лн винтовки, главные этапы её разработки и основные результаты испытаний. Несомненным достоинством этой книги является полноценный аппарат ссылок на архивные источники, которые позволяют исследователям экономить силы и время в поисках необходимой информации.

Лучше всего работу Комиссии по созданию магазинных винтовок в целом и результаты испытаний винтовок Мосина и Нагана в 1890-1891 гг., удалось осветить В. Г. Фёдорову в его книге «Эволюция стрелкового оружия». Но и в ней «за скобками» осталось большинство важных вопросов, сопутствующих созданию и испытаниям винтовок Мосина и Нагана, оценка уровня их технического совершенства и качества работы конструкторов.

Положение с освещением темы создания винтовки Мосина стало меняться в 1990 гг., когда в России открылись многие архивы, и появилась доступная военно-техническая и военно-историческая периодическая печать. В 1990-2000 гг. на страницах таких изданий публиковался ряд авторов, исследовавших данную тему.

Среди указанных выше современных работ по данной теме следует выделить публикации Т. Н. Ильиной (ВИМАИВ и ВС), в которых подробно изложен ход мероприятий по созданию винтовки нового поколения в России, завершившиеся принятием на вооружение Русской армии 3-лн винтовки обр.1891 г., а также прослежены вопросы приоритетов С. И. Мосина и Л. Нагана на предложенные ими винтовки и их составные части. Автор настоящей книги в своих изысканиях использовал результаты некоторых исследований Т. Н. Ильиной и привёл их в одном из разделов.

Совокупность названных выше современных работ по истории винтовки Мосина даёт достаточно целостное представление о главных событиях, сопутствующих её созданию. Однако среди них нет ни одной, посвящённой эволюции конструкции винтовок Мосина и формирования технического облика 3-лн винтовки обр.1891 г. и её сравнения с конструкцией винтовки Нагана, а также объясняющей причины выбора именно винтовки Мосина для вооружения Русской армии.

Исключение составляет одна малоизвестная статья инженера А. Я. Шайденко, опубликованная в научной периодической печати в 1949 г. В ней проводится сравнение и анализ конструкций главных механизмов винтовок Мосина и Нагана конкурсных моделей конца 1890 г. К сожалению, данная статья осталась незамеченной общественностью любителей истории оружия и не повлияла на формирование мнения о винтовках обоих конструкторов. Также в этом плане можно отметить цикл статей С. Челнокова, опубликованных в журнале «Мастер-ружьё», но и в них немало вопросов осталось не вскрытыми.

Кроме того, в современных работах, посвящённых данной теме, так и не был сформирован полный перечень винтовок, разработанных С. И. Мосиным с начала его конструкторской деятельности, неизвестен вид и особенности устройства большинства из них. Остались практически не освещёнными особенности модельного ряда винтовок главного конкурента С. И. Мосина — бельгийского оружейника Л. Нагана, суть и периодизация вносимых им изменений в конструкцию своих винтовок от модели к модели. Совершенно неизвестна история создания 3-лн винтовочного патрона. Некоторые сведения о винтовках Мосина ранних моделей в отрывочном виде оказались «встроенными» в перечисленные выше книги и статьи, но составить по ним цельной картины облика разрабатываемых Мосиным винтовок и динамики изменений их конструкции практически невозможно.

Всё это является очень важным, т.к. для понимания того ПОЧЕМУ 3-лн винтовка обр.1891 г. приобрела тот вид и конструкцию, которые нам известны, нужно знать генезис её главных механизмов, многие из которых — в деталях и в целом — отрабатывался С. И. Мосиным последовательно на протяжении нескольких лет в винтовках различных моделей.

Также я считаю, что картина развития винтовок Мосина не может считаться цельной в отрыве от развития винтовок, разработанных другими русскими оружейниками, создававшими свои винтовки ранее или параллельно с Мосиным. В ходе раскрытии вопроса формирования технического облика винтовки Мосина автор настоящей работы старался максимально учесть данные соображения.

При оценке уровня вклада С. И. Мосина в разработку 3-лн винтовки обр. 1891 г. важным аргументом является точная датировка введения в её конструкцию главных элементов, и в первую очередь — в сравнении с датировкой аналогичных изменений в конструкции винтовок, разработанных Л. Наганом. Этот вопрос до последнего времени находился «на заднем плане» работ по данной теме, опубликованных различными авторами, хотя первичные элементы такого анализа (применительно к финальным образцам винтовок Мосина и Нагана) имеются в материалах Оружейного отдела АК ГАУ.

Некоторые современные авторы в своих работах настаивают на точке зрения, при которой разработки магазинных винтовок, осуществлёнными конструкторами отечественной оружейной школы в конце XIX в., являются глубоко вторичными по сравнению с западными разработками того же периода. Это весьма спорная точка зрения, которая происходит от незнания технических особенностей гаммы магазинных винтовок, разработанных в 1880 годах русскими оружейниками.

В указанный период, наряду с откровенно слабыми конструкциями (Лутковский, Христич, Малков и др.), русскими конструкторами были разработаны достаточно совершенные переделочные и оригинальные магазинные винтовки (Квашневский 1884 г, Игнатович 1886 г., Мосин 1885 г.).

Число таких удачных конструкций винтовок по сравнению с западными аналогами, появившимися в этот же период, невелико, но сам факт их наличия показывает на способность отечественной оружейной школы к генерации современных разработок высокого уровня. И только несовершенство системы проведения опытно-конструкторских работ, действовавшей в то время в России, не позволило своевременно доработать и принять на вооружение армии какую-либо из этих винтовок.

Существуют несколько зарубежных работ, посвящённых винтовке Мосина. Наиболее крупной из них является немецкая монография Drei Linien Mosin-Nagant. Die Gewehre Mosin-Nagant (автор Karl-Henz Wrobel.). В ней подробно рассматриваются все модификации винтовки обр.1891 г., изготавливавшиеся за пределами России, большое внимание уделяется винтовкам этой модели, изготавливавшимся в Финляндии. В то же время по образцам винтовок обр.1891 г. и их модификациям, изготавливавшихся в России и СССР, в этой работе приведена отрывочная и, в ряде мест, искажённая информация.

Наиболее известной, хотя и существенно меньшей по объёму по сравнению с вышеназванной монографией германского автора, является книга The Mosin-Nagant rifle, изданная в США (автор Terence W. Lapin). Несмотря на то что эта книга переиздавалась уже шесть раз, в отношении представления истории винтовки Мосина она является весьма поверхностным изданием. Её сильной стороной является подробное рассмотрение всех частей винтовки обр.1891 г. и отличий её серийных модификаций, изготовленных в разных странах мира. В некоторых справочниках и монографиях по истории оружия, изданных в США и Финляндии, также имеются разделы или отдельные материалы, посвящённые винтовке Мосина.

В целом, иностранные источники в плане представления истории создания и бытования винтовки Мосина в России и СССР не содержат ничего нового и лишь приводят данные, взятые из отечественных источников (чаще всего из книги Д. Н. Болотина «История советского стрелкового оружия»), или содержат недостоверную информацию. Причиной такой слабой осведомлённости западных авторов в данной теме является стремление написать об известной русской винтовке и при этом обойтись без исследования хранящихся в России архивных документов и образцов материальной части. Это серьёзно понижает научный уровень этих работ. С другой стороны, написанные западными авторами книги на данную тему нацелены в основном на сообщество коллекционеров оружия в США и Европе, и являются, в большей степени, справочниками для атрибуции винтовок обр.1891 (1891/30 гг.) и их модификаций.

В книге я не обошёл стороной и такую широко известную проблему, как вопрос авторского приоритета над конструкцией 3-лн винтовки обр.1891 г. и некоторых её элементов.

Для исследователей темы винтовки Мосина не является секретом, что из её официального обозначения на финальном этапе принятия на вооружение были исключены как фамилия изобретателя основных механизмов, так и указание на разработку винтовки отечественными оружейниками. В итоге винтовка Мосина стала одной из немногих штатных (состоящих на вооружении) магазинных винтовок мира, «потерявших» имя своего создателя.

Впоследствии, примерно с 1920 годов, в западных странах 3-лн винтовку обр.1891 г. стали называть «винтовка Мосина-Нагана». Постепенно это название получило широкое распространение и в настоящее время, за очень редким исключением, является стандартным для всей англоязычной оружейно-технической литературы. При этом анализ документальных источников показывает, что оснований для официального включения фамилии Л. Нагана в обозначение винтовки нет: за своё участие он получил денежное вознаграждение и отказался от авторских прав на патенты, передав их Русскому правительству. Но несмотря на юридически исчерпанный вопрос, единой точки зрения на величину авторского вклада С. И. Мосина и Л. Нагана в конструкцию винтовки обр.1891 г. в российском оружейном сообществе нет.

Воззрения на данную проблему весьма полярные, их обсуждение давно вышло в публичную сферу и продолжается до сих пор. Несмотря на достаточное количество работ современных исследователей, осветивших эту (к слову — весьма запутанную) часть истории винтовки Мосина, в данном вопросе «за скобками» осталось немало важных моментов, требующих более подробного рассмотрения. В настоящей книге автор, на основе анализа архивных документов, конструкций винтовок Мосина, Нагана и других русских оружейников, действовавших в рамках работ по созданию магазинной винтовки уменьшенного калибра, а также периодизации этих разработок, обосновывает приоритет авторства С. И. Мосина над конструкцией 3-лн винтовки обр.1891 г.

Продолжение следует...

Русская винтовка прослужила в Финляндии более ста лет

Мало кто знает, что в армии Финляндии снайперские «трёхлинейки» (7,62 TKIV 85) эксплуатировались даже во втором десятилетии XXI века, тогда как началась история финских вариантов винтовки Мосина более 100 лет назад.

Автор - Карл-Хайнц Вробель, материал опубликован в журнале «КАЛАШНИКОВ»

Финское государство, возникшее в 1918 г., вплоть до конца Второй мировой войны применяло множество образцов оружия разных стран. Учитывая, что до этого Финляндия являлась составной частью Российской империи, их основную массу в то время, естественно, составляли русские винтовки Мосина. К тому же не существует ни одной финской модели Мосина, которая бы не содержала не то что составные части, но и всю русскую систему целиком! Все эти изготовленные, или, правильнее сказать, переделанные в Финляндии винтовки являются настоящими раритетами, так как ни одна из этих моделей не была изготовлена в количестве более чем 130 000 единиц, а большинство из них существовали в значительно меньшем количестве.

Винтовка М/1891

Изначально финнами в качестве штатной винтовки была принята старая трёхлинейная пехотная винтовка императорской армии обр. 1891 г. После обретения независимости в стране осталось достаточно большое количество винтовок, которые и были использованы для вооружения маленькой финской армии.

Но, как это обычно случается со старыми винтовками, стволы относительно быстро износились, и финны были вынуждены искать им замену. По понятным причинам заказ оружия и запасных частей в Советском Союзе был невозможен и новые стволы для замены закупались в других странах, а часть была изготовлена в Финляндии. Финны даже ремонтировали изношенные стволы винтовок.

Винтовка М/91 с клеймом на стволе SAT

В начале 20-х годов финской фирмой SAT (предшественница Sako) была предпринята первая попытка изготавливать новые стволы для мосинских винтовок.

Эти образцы имеют клеймо — буквы SAT в круге и надпись RIIHIMÄKI (место изготовления) под кругом. Если у вас есть винтовка с таким клеймом, то вы являетесь владельцем чрезвычайно редкой вещи, поскольку SAT изготовила и поставила на винтовки всего 200 таких стволов.

Винтовка М/91 с клеймами на стволе Р-25, Р-26 и Р-27

В 1925-27 гг. армейский арсенал № 1 также производил винтовочные стволы для финской армии. Хотя стволы на винтовки ставила фирма Tikkakoski, на них нанесён не только логотип производителя, но и клейма Р-25, Р-26 и Р-27, а также клеймо AV1 (армейский арсенал № 1).

Самыми редкими являются винтовки производства 1925 года, однако и другие встречаются нечасто. Существует два варианта стволов: один — ступенчатый, который был изготовлен в количестве 8 000 единиц, и другой — без ступеньки, их было изготовлено всего 4 000 штук. В общем существовало всего 12 000 винтовок М/1891 с клеймом «Р» на стволе.

Винтовка М/91 с клеймом на стволе Tikkakoski, 1925-27 гг.

В 1925–27 гг. фирма Tikkakoski также самостоятельно производила стволы для «трёхлинеек». В этом случае речь идёт о стволах без ступеньки, на которых нанесён фирменный логотип — «Т» в треугольнике и год изготовления.

Всего фирма Tikkakoski изготовила только 7 000 таких стволов, из них 100 в 1925 г. Впоследствии там же было изготовлено ещё 3 000 стволов со ступенькой, так что общее число составляет 10 000 штук.

Винтовка М/91 с клеймом на стволе VKT

Наибольшее количество стволов понадобилось финской армии во время второй мировой войны. Финны не могли отказаться от винтовки М/1891, поэтому государственный оружейный завод VKT получил заказ на изготовление стволов к мосинской винтовке и исполнил его в 1940–44 гг.

Эти стволы снабжены клеймом VKT в шестиугольнике. Всего их было изготовлено 45 000 единиц.

Винтовка М/91 с клеймом на стволе Tikkakoski, 1940-43 гг.

Аналогичный заказ на производство стволов получила и фирма Tikkakoski. Во время второй мировой войны здесь было изготовлено 33 000 винтовок со стволами собственного производства.

Винтовка М/91 с клеймом «В» на стволе

Винтовки М/91 с клеймом «В» на стволе относятся к редчайшим финским винтовкам. Часто это клеймо также использовалось финнами с другим значением, а именно для указания размеров канала ствола. Но в этом случае рядом с ним находится с клеймом производителя.

Если же клеймо «В» стоит без обозначения производителя, то в этом случае речь идёт о стволах, которые были произведены в Бельгии после её оккупации Германией во время второй мировой войны. В 1942 году они были переданы Гитлером генералу фон Маннергейму в качестве подарка. На таких стволах указан год изготовления — 1942. Всего на винтовки М/91 финны поставили только 2 000 таких стволов.

Уланский карабин М/91 или укороченный карабин сил самообороны

В том случае если стволы винтовок были изношены только в дульной части, зачастую финны обходились тем, что просто рассверливали их в этом месте. Для тех винтовок, которым это уже не помогало, финские силы самообороны пришли к идее просто укорачивать оружие до длины карабина.

По-видимому, происходило это не слишком организованно, так как «новые» карабины несколько отличаются по длине ствола. Ложу также укорачивали, но при этом оставляли старый прицел пехотной винтовки. Некоторые из этих винтовок оснащались мушкой с предохранителем от винтовок Арисака, которые имелись в Финляндии. Таких образцов было изготовлено менее 500 единиц.

Винтовка М/24

Финские винтовки М/24 также являются очень редкими экземплярами, применявшимися финскими силами самообороны.

Стволы для них сделаны в Германии и в Швейцарии. Немецкие стволы опознаются по клейму BÖHLER STAHL («сталь Бёлера») под ствольной накладкой, а швейцарские — по боковой надписи SCHWEIZ. INDUSTRIEGESELLSCHAFT NEUHAUSEN («Швейц. промышленная компания Нойгаузен»).

Эти стволы легко опознаются по ступеньке приблизительно в 75 мм от дульного среза. Из Швейцарии поступило 8 000, из Германии — 18 000 стволов, так что в общей сложности было изготовлено 26 000 винтовок М/24.

Карабин М/24

С течением времени у винтовок образца 1924 г. обнаружились те же проблемы со стволами, что и у винтовок образца 1891 г. И здесь финны обратились к методу укорочения оружия до длины карабина.

Эти карабины распознаются по следующим признакам: они снабжены обычным клеймом винтовки М/24 — буква S c пёрышками вверху на щите, клейма BÖHLER STAHL или SCHWEIZ. INDUSTRIEGESELLSCHAFT NEUHAUSEN, а также снабжены мушкой с предохранителем финской винтовки М/1927. Этих винтовок было изготовлено всего 650 единиц.

Винтовка М/27

Эта винтовка была первой собственной финской разработкой. Хотя говорить об этом можно с некоторой натяжкой, поскольку была полностью заимствована вся система винтовки Мосина: ствольная коробка с затвором и магазином. Существуют её варианты, например, с двумя различными верхними кольцами или разными вариантами крепления ремня.

Винтовки производились фирмой Tikkakoski (клеймо буква «Т» в круге) — 60 000 единиц. Кроме этого VKT (клеймо VKT в шестиугольнике) изготовила ещё 2 500 единиц, так что общее число винтовок М/27 составляет 62 500.

Карабин М/27rv

Фирма Tikkakoski производила и настоящее кавалерийское оружие — карабин М/27rv. В принципе она представляла собой укороченную пехотную винтовку М/27, которая была снабжена специальной ложей с креплением для ремня и имела загнутую рукоятку затвора. Всего финнами было изготовлено примерно 3 300 карабинов. После Второй мировой войны в наличии имелось всего 300 единиц, так что можно понять, насколько они редки.

Винтовка М/28

Винтовка М/28 имела ещё старый русский прицел с дальностью до 3200 аршин (шагов), однако финны переделали маркировку на основании прицела на метрическую.

Поставщиками стволов были: с одной стороны снова швейцарская фирма Schweizerische Industriegesellschaft (20 000 стволов), с другой — фирма Tikkakoski, изготовившая ещё 13 016 стволов. И те, и другие стволы легко различаются по фирменным клеймам.

Большая редкость — 6 000 винтовок со стволами SIG, использовавшиеся отрядами лыжников. Их характерное отличие — двойные прорези под ремень на прикладе (остальные снабжены обычными финскими элементами крепления ремня). В общей сложности было произведено 33 016 винтовок М/28.

Винтовка М/28-30

Эта винтовка производилась фирмой SAKO для финских сил самообороны. На ней устанавливался новый прицел. Однако, как и всё остальное оружие сил самообороны, эти винтовки в ходе боёв Второй мировой войны, в основном оказались в финской армии, где они заслужили репутацию очень точного оружия. Всего было произведено 40 000 винтовок.

Винтовка М/39

Наряду со старой винтовкой образца 1891 самой массовой в Финляндии была винтовка М/39, разработанная для армии и сил самообороны.

Первые 6 200 единиц также являются раритетами: их характерное отличие — ложа без пистолетной шейки. В производстве винтовок участвовали все три финских оружейных завода.

SAKO произвела 59 000 винтовок для армии (отличаются по клейму SA) и 10588 винтовок для сил самообороны (отличаются по клейму SkY).

VKT поставила 49 000 единиц и Tikkakoski — 5 000 винтовок. Вместе с этим на винтовки М/39 были поставлены 5 000 подаренных бельгийских стволов (предварительно укороченных) с клеймом «В».

Очень редко на винтовках М/39 (так же, как и на винтовках образца М/91) встречается финское клеймо PUOLUSTUSLAITOS. Это не является обозначением производителя, а представляет собой клеймо владельца — финской армии, которое применялось всего четыре месяца, перед введением клейма SA (Suomen Armeija).

И, наконец, существовали винтовка образца М/39 (так же, как и винтовки образца М/28), которые не имели клейма производителя, а несли на себе только год изготовления (70-е годы XX века). Здесь речь идёт исключительно об оружии, которое собрано из частей, оставшихся на складах после Второй мировой войны. Именно поэтому общий объём производства винтовок образца М/39 достиг 128 588 единиц.

Винтовка М/91-30

В период зимней кампании 1939-40 гг. и во время Второй мировой войны в руки к финнам попало большое количество советских винтовок обр. 1891/30 гг., которые, естественно, тут же были пущены в дело.

Но, к 1943 г. в финской армии снова насчитывалось большое количество винтовок с изношенными стволами, поэтому между 1943 и 1944 гг. фирмой Tikkakoski на них ставились новые стволы. Эти винтовки можно отличить по логотипу Tikkakoski и, как правило, по финской ложе, состоящей из двух частей, а также значительно более высокой мушке. Общий объём производства М/91-30 достиг всего лишь 24 000 единиц.

Теперь легко сравнить объёмы выпуска финского оружия с количеством советских или немецких винтовок. С одной стороны десятки тысяч, с другой — миллионы. В оружейных справочниках образцы финского оружия сразу можно характеризовать как весьма редкие экземпляры, тогда как снайперские варианты из страны Суоми правильно называть эксклюзивными.

Снайперская винтовка М/28 была изготовлена в количестве 11 экземпляров, М/37 — 350, М/39 (советская) — 300, М/39-44 — 20, М/33 — 25, М/39РН — 100 и М/39-43 — 500.

Для сравнения — в Ижевске только в 1940 году изготовили 147 546 снайперских «трёхлинеек»!

Одной из значимых для отечественного оружиеведения тем является начальный период творчества известного русского и советского оружейника В. Г. Фёдорова. Несмотря на множество опубликованных им научных работ, целый ряд важных вопросов, связанных с видом и конструкцией созданных им ранних образцов оружия и патронов, оказался обойдённым вниманием автора.

Автор - член редколлегии журнала «КАЛАШНИКОВ» Руслан Чумак (к.т.н.), хранитель фондов Музея артиллерии (ВИМАИВиВС)

Единственным более-менее полным источником по данной теме является книга В. Г. Фёдорова «Оружейное дело на грани двух эпох». При том что данное издание в техническом плане является очень подробным, в нём крайне мало изображений образцов оружия, разработанных самим В. Г. Фёдоровым, автором не выстроен их полный модельный ряд и не названы главные конструктивные особенности.

Например, до недавнего времени не был известен внешний вид и конструктивные особенности широко известных «ружей-пулемётов» и автоматических винтовок Фёдорова, которые состояли на вооружении Особой стрелковой роты, воевавшей на фронте Первой мировой войны в 1917 году, а также первой модели 6,5-мм автомата модели 1916 года. Только в последние годы, благодаря работам современных исследователей, удалось получить ответы на большинство вопросов, касающихся облика и устройства ранних образцов автоматического оружия конструкции В. Г. Фёдорова, что позволило закрыть серьёзный пробел в отечественном оружиеведении.

Ещё одним важным направлением деятельности В. Г. Фёдорова по усовершенствованию стрелкового оружия, является разработка им в 1910-х годах нового образца 6,5-мм винтовочного патрона «улучшенной баллистики». Эта работа В. Г. Фёдорова оказалась в тени его главных изобретений, но является чрезвычайно важной для развития стрелкового оружия в нашей стране, поскольку создание этого патрона стало первым в России опытом проектирования боеприпасов стрелкового оружия, построенном целиком на научной основе, без опоры на какой-либо известный иностранный образец.

Впоследствии, научный подход к проектированию патронов стал нормальной практикой для отечественной оружейной школы и позволил создать ряд патронов мирового уровня, в т. ч. 7,62-мм патрона обр. 1943 года промежуточной мощности, 5,45-мм малоимпульсного автоматного патрона, а также некоторых других. В этой связи выявление и публикация максимально полных сведений о работах В. Г. Фёдорова по созданию патрона улучшенной баллистики является важной научной задачей для отечественного оружиеведения.

К сожалению, до настоящего времени в публичной сфере не было выявлено ни одного сохранившегося экземпляра 6,5-мм патрона улучшенной баллистики конструкции В. Г. Фёдорова, его элементов и даже оригинальных фотографий. Наиболее вероятной причиной по которым не сохранились образцы патронов Фёдорова является статус этих предметов как боеприпасов стрелкового оружия, на оборот которых во все времена существовали строгие ограничения. Неизрасходованные после проведения исследований боевые патроны хранились в уполномоченных организациях и складах, а после исчерпания необходимости в них обычно уничтожались установленным порядком и в музеи не передавались, если на то не было особого распоряжения.

Опытные образцы боеприпасов стрелкового оружия присутствуют в собраниях крупных военно-исторических музеев, но, чаще всего, их попадание туда является следствием случайных процессов, связанных или с передачей на хранение фондов научно-исследовательских организаций соответствующего профиля, или с дарениями таких предметов музею лицами, каким-то образом имевшими к ним доступ или случайно нашедшими. Так произошло и в нашем случае.

Итак, в апреле 2023 года в Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи от исследователя истории отечественного оружия и средств бронезащиты Р.А. Тимофеевой поступил неизвестный образец патрона стрелкового оружия с пулей калибра 6,5 мм.

Патрон был обнаружен в 2011 году в районе комплекса зданий артиллерийской лаборатории Петербургского окружного склада боеприпасов построенных в 1841-1853 гг. и располагающихся по адресу г. Санкт-Петербург, пр. Маршала Блюхера, 12.

По внешним признакам патрон относится к винтовочным, а по основным размерам не соответствовал ни одному из известных в мире серийных винтовочных патронов калибра 6,5 мм.

Исследуемый патрон состоит из гильзы с капсюлем и пули. Общая длина патрона 83,5 мм, диаметр дна гильзы 12,1 мм, диаметр выдающейся из гильзы части пули 6,5 мм. Пуля остроконечная в мельхиоровой оболочке. Гильза длиной 60,5 мм, бутылочной формы, без закраины (с проточкой), изготовлена из сплава красновато-жёлтого цвета. В дне гильзы установлен капсюль круглой формы закреплённый круговым кернением. Заводская маркировка на дне гильзы отсутствует. Крупные внешние повреждения на элементах патрона и следы демонтажа пули из гильзы отсутствуют, капсюль не имеет следов разбития бойком оружия.

Предварительная атрибуция предмета показала, что боеприпас изготовлен не ранее второй половины 1900-х годов и не позднее 1950-х годов. С учётом места обнаружения патрона и его калибра было выдвинуто предположение, что он может является экспериментальной моделью винтовочного патрона улучшенной баллистики калибра 6,5 мм, которые разрабатывались в 1910-х годах известным русским и советским оружейником В. Г. Федоровым во время его службы в Главном артиллерийском управлении (г. Санкт-Петербург). В дальнейшем автором статьи было проведено исследование этого патрона с целью его точной атрибуции, при этом в первую очередь проверялась версия об отнесении его к работам В. Г. Фёдорова — как наиболее вероятная.

Изучение материалов, содержащихся в книге В. Г. Фёдорова «Оружейное дело на грани двух эпох», а также в архивных документах, позволило построить следующую последовательность событий создания патрона улучшенной баллистики, работы по которому проводились Комиссией по выработке образца автоматической винтовки и В. Г. Фёдоровым в 1908-1914 гг. в два этапа:

Этап 1. 1908-1911 гг. Поиск и выбор оптимальной величины калибра пули, её веса и объёма гильзы.

В ходе первого этапа работы комиссия исследовала 27 вариантов патронов трёх калибров — 6,0; 6,5 и 7,0 мм — с гильзами различных объёмов и пулями 9 значений веса.

По итогам исследований оптимальным калибром пули комиссией был признан калибр 6 мм с наиболее тяжёлой пулей при большом заряде.

Этап 2. 1911-1914 гг. Выбор оптимальной величины объема гильзы, некоторых её геометрических параметров, а также вида и размеров капсюля и способа его крепления в гильзе, выработка окончательного варианта патрона.

В ходе второго этапа работы В. Г. Фёдоров разработал и исследовал 5 основных и два дополнительных варианта патронов калибра 6,5 мм и один вариант патрона калибра 7 мм, отличающихся друг от друга размерами и объёмом гильз, а также несколько вариантов конструкции пуль. Все разновидности экспериментальных патронов улучшенной баллистики изготавливались на Петербургском патронном заводе, их было выпущено около 15 000 штук.

По итогам исследований оптимальным вариантом патрона был признан 6,5-мм патрон вариант № 5 с длиной гильзы 57 мм. В октябре 1913 года этот вариант патрона конструкции В. Г. Фёдорова был утверждён АК ГАУ как окончательный образец. В том же году опытная партия 6,5-мм и 7-мм патронов улучшенной баллистики в количестве 200 000 штук была заказана Петербургскому патронному заводу для проведения широких испытаний, но этот заказ не был выполнен по причине начала Первой Мировой войны. Эти сведения позволяют прийти к выводу о том, что серийное изготовление патронов улучшенной баллистики конструкции В. Г. Фёдорова так и не началось, что в значительной степени объясняет факт их полного отсутствия в каких бы то ни было собраниях.

Документально установить судьбу неизрасходованных патронов улучшенной баллистики изготовленных для проведения экспериментальной части исследований, пока не удалось, но в одном из документов разработанных В. Г. Фёдоровым уже в 1920-х годах он сообщает, что после их завершения осталось несколько тысяч 6,5- и 7-мм патронов, а также некоторое количество таких патронов, их гильз и пуль в его личном собрании. К сожалению, сведения о том куда после смерти В. Г. Фёдорова делась принадлежавшая ему коллекция предметов военного назначения (в т. ч. патронов), так же не сохранились. Весьма вероятно, что эти предметы уникального культурного значения безвозвратно утрачены.

Единственными сохранившимися на настоящий момент свидетельствами, отображающими технический облик 6,5-мм экспериментальных патронов конструкции В. Г. Фёдорова являются описание результатов исследований по поиску оптимальных параметров патрона улучшенной баллистики, приведённые в его книге «Оружейное дело на грани двух эпох» Ч. 1, а также документы из архива Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи.

В указанной книге В. Г. Фёдоров приводит чертежи только двух экспериментальных вариантов 6,5-мм патрона улучшенной баллистики — № 1 и № 5, а также некоторые размеры других вариантов патронов и ряд их особенностей. К ним относятся:

— закраина, незначительно выступающая над донным диаметром гильзы (полузакраина) с выступанием около 0,18 мм на диаметр — только у патронов вариантов № 1-2;

— капсюль уменьшенного диаметра;

— дополнительное крепление капсюля в гнезде с помощью кругового кернения или 6-ю отдельными кернами;

— изготовление гильзы одного из вариантов патрона из особого бронзового сплава Тульского патронного завода.

Чертёж одного из пяти исследованных В. Г. Фёдоровым вариантов 6,5-мм патрона датированный 31 августа 1912 года, обнаружен в архиве музея.

С целью определения корректности версии отнесения преданного в музей 6,5-мм патрона к работам В. Г. Федорова а также определения его конкретной разновидности, было произведено изучение внешних особенностей патрона и составлена таблица размеров главных элементов всех пяти вариантов 6,5-мм патронов Федорова взятых из приведённых выше источников.

В ходе изучения внешних особенностей патрона были получены следующие результаты:

— в патроне использован капсюль уменьшенного размера, меньшего чем капсюль штатного 7,62-мм патрона;

— капсюль имеет дополнительное круговое обжатие (круговое кернение) в гнезде гильзы;

— металл гильзы красноватого оттенка, что может свидетельствовать об её изготовлении из бронзы, некоторые разновидности которой имеют такую особенность внешнего вида.

Таким образом при изучении внешнего вида представленного на ЭФЗК 6,5-мм винтовочного патрона было выявлено его совпадение по трём из четырёх характерных особенностей, описанным в книге В. Г. Фёдорова, что позволяет с большой вероятностью отнести его к одной из разновидностей экспериментальных 6,5-мм патронов улучшенной баллистики конструкции Фёдорова.

Результат сравнения размеров разных вариантов 6,5-мм экспериментальных патронов улучшенной баллистики конструкции Фёдорова, выявленных в разных источниках с фактическими размерами переданного в музей 6,5-мм патрона приведён в таблице.

Как видно из данных таблицы, один из вариантов 6,5-мм экспериментальных патронов конструкции В. Г. Фёдорова — вариант № 2, а также патрон Фёдорова чертёж августа 1912 года по главным размерам наиболее полно соответствуют преданному в музей 6,5-мм патрону. Расхождения чертёжных размеров патронов Фёдорова с фактическими размерами исследуемого 6,5-мм патрона составляют:

— по длине патрона — 0,3-0,6 мм;

— по длине гильзы — 0,8 мм;

— по диаметру дна — около 0,1 мм;

— по диаметру корпуса гильзы в начале ската — около 0,1 мм.

В целом, выявленные отклонения в размерах находятся в пределах допусков на изготовление патрона и его элементов, а также погрешностей измерения.

Результаты проведённого исследования позволяют достаточно уверено атрибутировать переданный в музей образец патрона как 6,5-мм экспериментальный патрон улучшенной баллистики конструкции В. Г. Фёдорова, вариант № 2, 1912 год.

Данный образец патрона является материальным свидетельством первых в России научно обоснованных опытов создания боеприпасов стрелкового оружия и имеет огромное культурно-историческое значение.

В 1913 году на базе результатов исследований патронов улучшенной баллистики В. Г. Фёдоровым была спроектирована 6,5-мм автоматическая винтовка, в 1916 году переделанная им в образец ручного автоматического оружия под названием «автомат», ставший одним из первых образцов оружия данного типа в мире...