🧠

— Доктор, а золотая рыбка правда исполняет желания?

— Да, особенно если ты сам их оплачиваешь.

📖

Золотая рыбка.

Старик жил у самого моря. Не бедный рыбак, а вполне приличный мужик — дом, лодка, сбережения. Он жил спокойную, но скучную жизнь овдовевшего мужчины. Пока не появилась она. Молодая. Красивая. С глазами, в которых можно утонуть и даже не пожалеть об этом. Он тогда сказал:

— Ты моя золотая рыбка.

Она звонко засмеялась и ответила:

— Только исполняй желания.

Сначала всё было прекрасно: он покупал — она благодарила; он дарил — она смеялась; он слушал — и верил, что делает кого-то счастливым. Такая странная, но всё-таки семейная идиллия. Но потом благодарность стала короче, а желания настойчивее.

— Хочу платье.

— Хочу дом.

— Хочу, чтобы ты просто делал.

И он делал. Без жалоб. Без злости. Потому что, когда он смотрел на неё, внутри что-то трепетало, как сеть в волнах.

Время шло. Она становилась требовательнее, холоднее. Глаза всё те же — море, но без дна. Иногда, засыпая, ему казалось, что он слышит шёпот:

— Если любишь — подари…

Он продал лодку. Потом — украшения покойной жены. Она улыбалась реже, но всё ещё говорила:

— Я же твоя рыбка.

Море тоже изменилось. Раньше оно шумело успокаивающе, теперь — будто подражало её голосу. Каждая волна казалась вопросом:

— Ну что, дед, всё ещё надеешься?

Он стал бояться засыпать — вдруг проснётся, а её уже нет. Но она всё была — живая, роскошная, но теперь вечно недовольная.

Однажды она сказала:

— Хочу быть владычицей.

Он устало улыбнулся:

— Так ты уже ею стала.

Она нахмурилась:

— Нет, я хочу больше. Чтобы всё — дом, море, небо — всё было моим.

Он долго молчал, погрузившись в свои мысли, а потом встал, подошёл к двери и тихо сказал:

— Знаешь, я думал, что ты моя золотая рыбка. А ты просто привыкла, что я кормлю твой голод.

Она усмехнулась, не глядя:

— Так корми. Я ведь твоя рыбка.

Он кивнул:

— Я всю жизнь ловил рыбу, но теперь это не я тебя поймал, а ты меня.

Через неделю соседи нашли его у берега. Он сидел на песке, мокрый, уставший, в руках — кольцо. На песке рядом было написано криво, почти по-детски:

«Моей золотой рыбке».

Её больше никто не видел. Говорили, уехала с кем-то моложе.

Впрочем, всему свой возраст. Даже любви.

🩺 Клиническая аннотация по случаю:

Пациент «Старик» проявил хроническую форму созависимости с элементами добровольного саморазрушения. «Золотая рыбка» в его случае — живой паразит, питающийся чувством вины и любовью. Рекомендуется терапия от иллюзий и полный отказ от сказочных существ. Кстати, внезапный отъезд возлюбленной тоже стоит проверить, а деда желательно допросить.

Д-р Семёнов, психиатр третьей категории. Всё ещё верит в любовь, но слишком много смотрит true crime.

больше историй тут t.m/ShizoFred8

Послышались шаги. Людмила закрыла глаза, больше не в силах сопротивляться. Она позвоночником чувствовала приближение Андрея. Его дыхание вскоре коснулось ее уха, когда он тихо произнес:

— Вы потратили на меня столько времени, научили меня стольким заковыристым выражениям и медицинским терминам, но так и не поняли главного. Вернее так: вы интуитивно обо всём догадались, но безумно боитесь озвучить окончательный вердикт. Ведь это означает крах вашего мира, вашей карьеры, веры, профессионализма…

— О чем вы?

— Я — инкуб. Вам знакомо это слово?

Людмила скептически улыбнулась. Но улыбка быстро сошла на нет, стоило Андрею положить ладонь на ее бедро. Жгучий холод пронзил нутро. Ей захотелось закричать, позвать на помощь, однако она не посмела. А может, ей стало просто жаль себя. Ведь, как бы то ни было, но ничего более сильного она не испытывала ни с одним мужчиной. И самое страшное заключалось в том, что это была именно та рука, когда-то ласкавшая ее по ночам. Признаться в этом она не могла даже самой себе, не говоря уже о том, чтобы обратиться за помощью к коллегам. Да и что она могла им рассказать? О том, как ее накрывало сонным параличом? Или о том, как в момент, когда она не могла пошевелиться и заговорить, к ней на кровать садился некто темный?

(с) "Подключка. Инкуб",

Ник Венджинс

🧠

— Доктор, а бывает тепло хуже холода?

— Конечно. Например, тюрьма.

— Зато под присмотром.

📖

Его звали Степан, но на вокзале имена никому не были нужны. Там его спутниками были две вещи: холод и бутылка — а между ними уже почти не оставалось человека. Зимой он мучился сильнее всего: руки дрожали, ночи проваливались в чёрные ямы, а желание жить исчезало вместе с последними монетами. Поэтому, когда ему предложили «подработку» с горячим питанием и проживанием, Степан согласился, не раздумывая. На морозе слова «тепло» и «еда» звучат как спасение.

Его привезли за город, в дом с подвалом. Внизу уже сидели двое: серые лица, отчаянные глаза, а вдоль стен стояли мешки картошки — та самая «подработка». Внутри было сыро, стоял запах земли, смешанный со смрадом немытых тел. Тяжёлая дверь захлопнулась за его спиной, и всё стало предельно ясно: здесь не работа — здесь рабство.

Первые дни Степан ненавидел всё: похитителей за обман, себя — за доверчивость, и этот подвал, который стал его тюрьмой. Они чистили картошку тупыми овощечистками, а из остатков им позволяли вечером сварить суп для себя. Работа казалась бесконечной.

Но человек — странное существо. Когда Степан перестал мёрзнуть и перестал пить, он начал по-другому смотреть на происходящее. Он спал в тепле, ел мало, но регулярно, и заметил, что руки больше не дрожат от похмелья. Он чувствовал себя лучше, чем на улице за последние годы. И где-то в глубине головы появилась опасная мысль:

«Может… это и не тюрьма? Может, они спасли меня? Может, им действительно не всё равно?»

Тем временем двое других так не думали — они готовили побег. Шептались ночами, следили, когда приходят забирать готовую картошку и приносят новую, искали слабое место в замке. Звали Степана с собой. А Степан молчал. Свобода казалась слишком холодной. Слишком голодной. Он боялся не похитителей, а улицы. Боялся вернуться туда, откуда его вытащили — в тот холод, который убивает медленнее, но вернее.

И однажды он выбрал.

Не уйти.

И — не дать уйти им.

Когда в очередной раз привезли новую партию мешков, Степан подошёл и тихо сказал одному из похитителей:

— Они… они хотят сбежать.

В ту ночь всё закончилось быстро и жестоко. Двое исчезли — увезли, наказали, никто не объяснил. Степана же похвалили, похлопали по плечу и сказали:

«Привезём других. Ты теперь за главного.»

Он сидел у тёплой стены, ел картофельный суп и думал, что жизнь наконец стала спокойной и понятной. Без холода. Без алкоголя. Без решений. Больше не надо бороться, думать о завтрашнем дне — рядом те, кто скажет, что делать, и накормят. И чем дольше он жил в подвале, тем сильнее верил, что именно здесь — его спасение.

🩻 Клиническая аннотация по случаю:

На лицо типичный случай стокгольмского синдрома. Пациент променял свободу на миску супа и батарею, искренне решив, что похитители — единственные, кому он нужен. Удивительно, как быстро благодарность превращается в повод остаться в подвале. Некоторые называют это «теплом». Психиатрия — «дезориентацией».

Д-р Семёнов, психиатр третьей категории, напоминает: если вам в плену уютно — это не забота, это отопление.

Больше тёмных историй тут t.me/ShizoFred8

«Долина змей» – Елена Милэй.

https://author.today/reader/278253/2575695

#романтическая_фантастика #романтическое_фэнтези #попаданка_в_мир_дракона #попаданка_и_дракон