Советские военнопленные и Женевская конвенция 1931 года. Часть 6
Предыдущие части:
Отношение к советским военнопленным после освобождения и после окончания Второй Мировой войны.
В отличии от советских военнопленных, попавших в плен в ходе Финской войны, и после окончания которой - бОльшая часть (примерно 80%) оказалась осуждена и отправлена в лагеря (часть из них с началом ВОВ были реабилитированы и призваны в Красную Армию); советские военнослужащие попавшие в плен и освобожденные в ходе ВОВ, в основном, не подвергались каких либо особых дисциплинарных мер, в отношении себя.
Опубликованы сводные данные по итогам работы проверки освобождённых военнопленных в спецлагерях НКВД и Смерш с октября 1941 по март 1944 года: из 317 594 направленных на спецпроверку в эти лагеря бывших военнопленных по её итогам возвращены в Красную армию и в войска НКВД 227 618 человек (71,6 %), направлены на формирование штурмовых батальонов 8225 человек (2,5 %), направлены в оборонную промышленность 5716 человек (1,7 %), направлены в госпитали без возвращения в спецлагеря 1529 человек (0,4 %), арестованы 11 283 человека (3,5 %), умерли во время проверки 1779 человек (0,5 %) и оставались на проверке на момент составления документа.
Советский и российский военный историк Г. Ф. Кривошеев указывает следующие цифры, основанные на данных НКВД: из 1 836 562 солдат, вернувшихся домой из плена, 233 400 человек были осуждены в связи с обвинением в сотрудничестве с противником и отбывали наказание в системе ГУЛАГа.
Эти сведения дополняются следующей информацией: из 1 млн 836 тыс. вернувшихся из плена 1 млн 230 тыс. бывших военнопленных сразу были направлены в Красную армию.
Дальнейшая судьба попавших в Красную Армию бывших советских военнопленных, была различна, все зависело от командира: где-то их воспринимали, как обычное маршевое пополнение, где-то – как «запятнавших себя пленом», и поэтому ставивших на особо опасные участки фронта.
Так, например, из 9 человек бежавших с Девятаевым из концлагеря, войну пережили четверо: собственно, сам Девятаев, два офицера, которые бежали с ним (они, как и Девятаев, долго проходили проверку контрразведки и поэтому на фронт не попали), и солдат Адамов, которые вместе с остальными 6 беглецами был выпущен на фронт для пополнения состава 397-ой стрелковой дивизии, и единственный выжил (был ранен) после одной из операций (остальные погибли).
В проверочные лагеря и в спецлагеря НКВД были направлены только около 600 тыс. бывших военнопленных (из которых были осуждены более 233 тыс. человек), остальные 370 тыс. после проверки, которая могла занимать несколько месяцев, также были освобождены.
Стоит отметить, что при фильтрации бывших советских пленных сотрудники СМЕРШ делали существенную разницу между солдатами и офицерами.
Последних подвергали более тщательной проверке, и у них шансы попасть в ГУЛАГ были гораздо выше. Статистика показывает, что из общей массы всех репатриированных (то есть всех бывших пленных и остарбайтеров) в советские лагеря отправились 6-8 процентов рядовых солдат, в то время как для оказавшихся в немецком плену офицеров Красной армии эта цифра была гораздо выше. Ведь их особенно тщательно проверяли на предмет возможного сотрудничества с немцами.
Освобожденные из плена военнослужащие рядового и сержантского состава, не служившие в германской армии или изменнических формированиях, были разбиты на две большие группы по возрастному признаку — демобилизуемого и недемобилизуемого возраста.
Первых, почти 300 тысяч, отпустили в 1945-46 годах по домам вместе с демобилизуемыми обычными красноармейцами.
Бывшие пленные недемобилизуемых возрастов в соответствии со специальным постановлением Государственного комитета обороны от 18 августа 1945 года направлялись в рабочие батальоны для работы в промышленности и восстановления разрушенных во время войны объектов.
Отправление их домой ставилась в зависимость от будущей демобилизации из армии военнослужащих срочной службы соответствующих возрастов.
Некоторым из бывших пленных повезло – они смогли поучаствовать в войне с Японией. То есть впоследствии на них распространились льготы как на участников войны.
А те, которые после плена не смогли повоевать, уже не считались участниками войны.
Летом 1946 года рабочие батальоны были расформированы, а к зачисленным в них стал применяться термин «переведенные в постоянные кадры промышленности».
Они не имели право сменить место работы и вернуться к себе на родину даже после демобилизации из армии их сверстников.
Некоторых кто сумел доказать, что участвовал в Движении Сопротивления, не сотрудничал с немцами освободили и отпустили домой.
Следует учесть что «сотрудничество с немцами» в те времена определялось не только службой в различных коллаборационистских формированиях.
Работал на немецком заводе, пусть даже насильно, выживал в лагере, за кусок хлеба расчищал завалы после бомбардировок – значит, сотрудничал с гитлеровцами.
Они были ущемлены во многих правах.
Они отстранялись от участия в политической жизни, при поступлении в высшие учебные заведения на них смотрели с опаской, их не считали участниками войны.
Общее отношение ветеранских организаций было: «Мы Берлин брали, а они снаряды немцам делали и подносили».
Лишь в 1956 году президиум ЦК КПСС принял решение о создании комиссии под председательством Маршала Советского Союза Г.К. Жукова с задачей разобраться с положением вернувшихся из плена военнослужащих Красной Армии.
По инициативе этой комиссии было принято постановление «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и их семей», в котором была осуждена практика огульного политического недоверия, применения репрессивных мер, а также лишения льгот и пособий в отношении бывших советских военнопленных и членов их семей.
В результате было принято решение о реабилитации тех военнослужащих которые попали в плен в условиях, вызванных боевой обстановкой, то есть не добровольно. С 1957 г. дела бывших советских военнопленных были в основном пересмотрены. Многие были реабилитированы. Им восстановили воинские звания и пенсии, вернули награды. Получившие ранения и совершившие побег из плена были награждены орденами и медалями.
Собственно, именно об этих бывших советских военнопленных, был снят великолепный фильм «Чистое небо», 1961 г, режиссером которого был фронтовик - Григорий Чухрай.
В фильме рассказывается о тяжелой судьбе летчика Астахова.
Лётчик Алексей Астахов воевал и попал в плен, потом бежал. В мирное время Алексей столкнулся с недоверием и подозрительностью — как военнослужащий, побывавший в плену и тем самым «запятнавший моральный облик советского лётчика». Алексей страдает, не может найти работу по профессии и место в жизни. Его спасает любовь Саши Львовой, которую она пронесла через войну и все трудности послевоенного времени. После смерти Сталина, Астахова вызывают в Минобороны, где вручают награду — медаль «Золотая Звезда». Алексей возвращается в авиаотряд и испытывает самолёты.
У героя было несколько реальных прототипов – один из них, Николай Лошаков , попавший раненным в плен 27 мая 1943 года и вступивший для побега в РОА и угнавший для побега самолет: после успешного приземления в 11 августа 1943 года, ему дали 3 года лагерей ( отсидел 2 года), бежавший с ним техник, получил 20 лет лагерей ( отсидел 6 лет).
Лошакова реабилитировали и вернули награды только в 1959 году;
