Невозможность объяснить многие природные явления и связанные с ними бедствия (такие как засуха, наводнения или нашествия насекомых, зачастую приводивших к неурожаю, а значит, и к страшному голоду) заставляли людей приписывать эти события к деяниям потустороннего мира. Необходимость найти виновного в обрушившихся на страну, город или деревню бедах зачастую приводила к тому, что во всех неудачах местные жители обвиняли своих же земляков, заподозренных в колдовстве.

Уже кодекс вавилонского царя Хаммурапи, правившего в 1793-1750 годах до н. э устанавливал смертную казнь за колдовство, а также содержал запись об "испытании водой", которое впоследствии в разных вариациях широко применялось в средневековой Европе. Согласно этой статье кодекса, если человек был обвинён в колдовстве другим человеком, но при этом явных доказательств его вины не было, обвиняемый должен был пройти испытание перед Богом реки. Суть его заключалась в следующем: связанного обвиняемого опускали в холодную воду и смотрели, что будет дальше. Если обвиняемый тонул, значит, Бог реки забрал его к себе как виноватого. Если человеку удавалось выплыть, значит, он был чист и невиновен перед богами. Иногда испытуемого обвязывали за пояс верёвками, чтобы успеть вытащить, если он начнёт тонуть. Если обвиняемому не удавалось выплыть, то его признавали виновным, и после его смерти отдавали все его имущество доносчику. Если же обвиняемый после испытания оставался и живым и невредимым, то его признавали невиновным, а того, кто бросил на него обвинение, убивали, после чего бывший испытуемый забирал себе дом доносчика.

В средневековой Европе церковь поначалу не считала колдовство глобальной проблемой, а поэтому не проводила массовых репрессий за занятие им. Первый известный случай, когда женщина была осуждена за занятие магией, произошел лишь в 1324 году, когда на скамье подсудимых оказалась ирландская аристократка Алиса Кителер. Дело в том, что за свою жизнь Алиса была замужем аж четыре раза ввиду того, что ее мужья раз за разом подозрительно скоропостижно умирали. Леди Кителер же при этом наследовала их имущество, благодаря чему превратилась в одну из самых богатых женщин в округе. Когда заболел ее четвертый муж Джон ле Поэр, он сам и его дети от предыдущих браков стали подозревать Алису в наведении порчи. Вскоре ле Поэр нашел в вещах жены мешок с разными снадобьями и порошками, которые применялись в черной магии, после чего незамедлительно донес властям на свою супругу.

Согласно выдвинутому против Алисы обвинению, она "с помощью колдовских мазей, приготовленных из внутренностей принесённых в жертву Сатане петухов и мозга некрещёных младенцев заколдовала до смерти и смертельных болезней всех своих мужей". В роли обвинителя выступал епископ Оссорийский Ричард де Ледред, который после церковного расследования попытался арестовать леди Кителер, однако сделать этого не сумел. Поняв, что запахло жареным, Алиса бежала в Дублин, где, использовав свои многочисленные связи в высших кругах, сумела подкупить нужных людей и добилась того, что в тюрьму был брошен сам епископ. Впрочем, Ледред провел в тюрьме всего лишь 17 дней и, выйдя на свободу, все же сумел добиться того, чтобы Алису осудили за колдовство. Спасаясь от эшафота, леди Кителер бежала в Англию, а ирландский суд заочно осудил ее и конфисковал все земельные владения Алисы. Также судьи приговорили к смертной казни служанку опальной леди Петрониллу де Мит, которая была обвинена в пособничестве своей госпоже и признана ведьмой. 3 ноября 1324 года ее заживо сожгли на костре.

Особого размаха борьба с колдовством в Западной Европе достигла в период с конца XV по середину XVII веков. В 1428 году в швейцарском кантоне (административный округ) Вале началась первая систематическая европейская охота на ведьм и колдунов, которая длилась восемь лет и привела к гибели 367 человек. В том году в герцогстве Савойя, к которому относился Вале, разгорелся конфликт между местной знатью, приведший к большой напряжённости в регионе и фактически разделивший все общество на сторонников и противников могущественной дворянской семьи Рарон, против которой восстали другие знатные кланы. В атмосфере взаимной ненависти люди стали видеть друг в друге врагов и довольно быстро пришли к выводу, что в начавшейся смуте виноваты темные силы.

7 августа 1428 года делегаты от семи районов Вале потребовали от властей начать расследование против орудующих в Савойе неизвестных ведьм и колдунов. Вскоре после этого начались массовые аресты местных крестьян, на которых поступали доносы от их же односельчан. Обвиняемые были подвергнуты пыткам, в ходе которых некоторые из них признались в связях с Дьяволом, а другие рассказывали, что они обладают способностью превращаться в оборотней. На последующем за этим суде все арестованные были приговорены к смертной казни через сожжение. В назначенный час их привязали к лестнице, приставленной к столбу вокруг которого был разожжён костёр, с деревянным распятием в руках и мешочком пороха, повешенным на шею. Некоторых перед сожжением в последний момент обезглавливали, тем самым "даруя им облегчение". Тела тех, кто не пережил пыток во время допросов, также были сожжены. Собственность казнённых отдавали их родственникам только в том случае, если они могли присягнуть в своей непричастности к колдовству, в противном случае собственность переходила к местной знати.

После выхода в 1484 году буллы папы Иннокентия VIII, в которой тот приравнял ведовство к ереси и наделил инквизицию полномочиями для ее уничтожения, охота на ведьм стала настоящим мейнстримом всего Западного мира. Также огромное влияние на сознание европейского общество оказал опубликованный в 1486 году и впоследствии переведенный с латыни на множество языков трактат "Молот ведьм", написанный инквизиторами Генрихом Крамером и Якобом Шпренгером. В данной книге описывалось все, что было известно о ведьмах с древнейших времен, а также перечислялись наиболее эффективные методы по их выявлению. В частности, именно благодаря "Молоту ведьм" в европейскую культуру прочно вошел образ летающей по воздуху по ночам и поклоняющейся дьяволу женщины.

Авторы заложили в своем произведении идею того, что женщины в силу своей природы выступают источником зла и похоти и повинны во всех несчастиях, с которыми столкнулось человечество, начиная с изгнания из рая и заканчивая войнами, болезнями и падениями цивилизаций. Мужчины же, с точки зрения авторов "Молота", выступают жертвами женского коварства и женской магии. Подводя итог своим рассуждениям, Крамер и Шпренгер заключали, что большинство женщин рано или поздно станут ведьмами, и единственный способ для них избежать такой участи - принять обет целомудрия и стать монахиней. При этом в трактате все же упоминаются и мужчины-колдуны, которых на сделку с демонами толкает их желание приобрести большую власть, однако их количество в сравнении с женщинами-ведьмами незначительно.

Пик охоты на ведьм в Европе пришелся на период с 1585 по 1660-е годы. За это время в Германии, Швейцарии, Франции, Шотландии и Англии произошло около 100 тысяч процессов, в результате которых погибло около 50 тысяч жертв. К тому времени в Европе произошла реформация, которая разделила европейский регион на протестантские и католические государства. Однако, несмотря на серьезные разногласия в вопросах религиозных обрядов, и протестанты, и католики сходились в едином мнении, что ведьм и колдунов надо сжигать. В католических странах дела о колдовстве рассматривались инквизицией, а в протестантских государствах подобные приговоры выносил исключительно светский суд.

В 1562 году в Англии стараниями королевы Елизаветы был издан закон против колдовства, предусматривающий смертную казнь за занятие черной магией. После смерти королевы в 1603 году ввиду отсутствия у нее детей на английский престол взошёл шотландский король Яков I - родственник покойного английского монарха Генриха VIII. Яков на протяжении всей своей жизни искренне верил в существование тёмных сил и еще в начале 1590-х годов пришёл к убеждению, что шотландские ведьмы строят против него козни. После своего визита в Данию король организовал суд над ведьмами из Норт-Бервика, которых он обвинил в том, что они вызвали шторм, в который угодил королевский корабль на обратном пути из Дании в Шотландию. В 1597 году Яков написал книгу "Демонология", в которой наставлял своих последователей, что они должны осуждать и преследовать любых сторонников или практиков колдовства. Другими словами, в Англии началась активная борьба с темными силами.

В тот год в графстве Ланкашир начался судебный процесс против ведьм, проживающих в окрестностях города Пендл-Хилл. Все началось с того, что некая Алисон Девайс как-то раз повстречалась на проселочной дороге с торговцем Джоном Лоу. Женщина обратилась к Джону с просьбой дать ей несколько серебряных булавок, но тот сделать это отказался, после чего Девайс послала Лоу вслед проклятие. В скором времени мужчину разбил паралич (скорее всего, из-за инсульта), вследствие чего он обвинил в постигшем его несчастье Алисон Девайс и её чары. Дело дошло до суда, на котором Алисон призналась, что "натравила самого дьявола на Джона Лоу", а также рассказала, что в колдовство её втянула родная бабушка, Элизабет Саутернс, которая прекрасно разбиралась в травах и была кем-то вроде врачевательницы. Помимо этого, Девайс обвинила в колдовстве членов другого местного семейства, а именно пожилую Энн Уиттл и её дочь Энн Рэдферн. Считается, что это был акт возмездия со стороны Девайс, так как представители ее рода долгое время враждовали с семейством Уиттл.

В результате суд привлёк почти всех членов обеих семей к разбирательству, в ходе которого, видимо, под пыткой каждый подозреваемый оговорил себя и своих родственников. Так обе пожилые женщины, Саутернс и Уитлл, сознались суду в том, что продали души дьяволу. Всего же по делу о ведьмах Пендла перед судом предстали 12 человек. Старуха Элизабет Саутернс не дожила до оглашения приговора и скончалась в темнице, а из оставшихся 11-ти все, кроме девушки по имени Элис Грей, были признаны виновными в колдовстве и приговорены к смертной казни.

Самая крупная охота на ведьм в Европе произошла в немецком католическом княжестве Бамберг, входившего в состав Священной Римской империи. Все началось в 1626 году, когда люди обратились с петицией к местным властям, спрашивая у них, почему те не преследует ведьм и колдунов, пославших морозы, чтобы уничтожить их посевы? Возможно, в стукнувших морозах и правда была рука дьявола, но все же более вероятно, что данный природный катаклизм был связан с Малым ледниковым периодом, наблюдавшимся тогда на территории современной Германии и приводившего в разных местах и в разное время к неурожаям. Как бы то ни было, после полученной петиции принц-епископ Бамберга Иоганн Георг Фукс фон Дорнхайм инициировал расследование, в результате которого одна из местных жительниц призналась в том, что это она вызвала мороз, а также дала показания на других горожан, замешанных в колдовстве. В результате дальнейших следственных действий были арестованы сотни местных жителей, которые под пытками один за другим признавались в участии в шабашах, злонамеренной магии и сношениях с сатаной.

Вскоре пойманных колдунов стало так много, что в 1627 году в Бамберге был построен "Дом ведьм" - специальная тюрьма для людей, обвиненных в колдовстве. Всего за время бамбергской охоты на ведьм на кострах было сожжено около 1000 человек всех возрастов, полов и сословий. Гонения на ведьм в Бамберге пошли на спад лишь со смертью в 1630 году епископа Фридриха Фёрнера, сыгравшего ведущую роль в судебных процессах над немецкими чародеями. Да и поддержка репрессий среди населения начала угасать, поскольку люди всё больше осознавали, что отныне каждый рискует оказаться на костре. В июле 1631 года император Священной Римской империи Фердинанд II назначил Антона Винтера, известного противника охоты на ведьм, новым главой Комиссии по борьбе с ведьмами при князе-епископе в Бамберге. Под его руководством комиссия освободила всех заключённых "Дома ведьм" и окончательно прекратила истерию мракобесия в Бамберге.

Во Франции самая крупная кампания по охоте на ведьм была связана с "Делом о ядах". После подозрительной смерти в 1672 году офицера кавалерии Годена де Сен-Круа, его люди нашли у покойного бумаги, компрометирующие его любовницу, маркизу де Бренвилье. Из них следовало, что ради получения наследства маркиза отравила отца, двух братьев и сестру. В июле 1676 года де Бренвилье была приговорена к пытке питьём (способ пытки, при котором жертву вынуждают пить большое количество воды в течение короткого времени, что приводит к растяжению желудка и отравлению водой), после чего ей отрубили голову. В результате этого случая французский король Людовик XIV, испугавшийся возможного отравления, приказал шефу парижской полиции Габриэлю Николя де ла Рейни разобраться, чем занимаются в Париже гадалки и алхимики и не приторговывают ли они "порошками для отравления монарха". Все подававшиеся на стол Людовика кушанья отныне должны были предварительно дегустироваться слугами в его присутствии.

В 1677 году де ла Рейл вышел на некую даму Монвуазен, которая продавала приворотные зелья и отравы жёнам версальских дворян. Под пытками Монвуазен призналась в преступлениях и оговорила многих королевских придворных. В феврале 1680 года она была сожжена на костре на Гревской площади. Вследствие ее показаний было арестовано 400 человек и вынесено три десятка смертных приговоров. После опалы, постигшей основных фигурантов, дело было велено замять, а ключевых свидетелей - заточить в отдалённых крепостях. Некоторые историки считают, что именно после этого дела во Франции появился знаменитый узник "Железная Маска", который содержался в ряде французских тюрем, в том числе в Бастилии. Лицо узника никто не видел, поскольку он носил маску из чёрного бархата. На протяжении 34 лет его охранником был один и тот же человек, Бенинь Доверн де Сен-Мар. Личность узника до сих пор остаётся загадкой, но это явно был кто-то из королевских придворных, попавших в опалу монарху.

Рассказывая об охоте на ведьм, разумеется, нельзя обойти стороной и самый знаменитый подобный процесс, проходивший с февраля 1692 по май 1693 года в городе Сейлем (или, как принято в русскоязычной литературе - Салем), что находится в нынешнем американском штате Массачусетс. Деревня Сейлем, рядом с которой вскоре появился и одноимённый город, была одним из первых поселений, основанных пуританами (радикальные протестанты, проповедовавшие скромную и аскетичную жизнь) из числа английских переселенцев. Пуритане были религиозно-фанатичными людьми, и любые бедствия и невзгоды, такие как потерю урожая, смерть детей, плохую погоду и т.д., они объясняли божьим гневом либо происками ведьм. В январе 1692 года у дочери пуританского пастора Сэмюэла Пэрриса, 9-летней Элизабет, а также у его племянницы Эбигейл, появились симптомы неизвестной болезни: девочки кричали, издавали странные звуки, прятались под мебелью, а их тела принимали необычные позы. Также дети жаловались на то, что ощущают, будто кто-то постоянно колет их булавкой и ножом. Когда Пэррис пытался читать проповедь, они затыкали уши. Доктор Уильям Григгс, к которому пастор обратился за помощью, решил, что причиной болезни стало воздействие ведьмы. Вскоре заболевшие девочки указали на предполагаемую ведьму - девушку по имени Титуба (африканка или индианка), бывшую служанкой-рабыней в доме Пэррисов, которая рассказывала им о колдовстве.

Вскоре симптомы одержимости проявились и у других детей Сейлема, что спровоцировало среди местных жителей настоящую параною, приведшую в конечном итоге к аресту более 200 человек, обвиненных в колдовстве. Состоявшиеся в скором времени суды приговорили 20 человек к смертной казни, а еще около 200 человек к разным срокам заключения.

Уже в 1697 году судьи признали, что совершили ошибку в Салемском процессе, а в 1702 году их решение официально было признано незаконным. В 1706 году Энн Патнам, одна из свидетельниц, обвинивших подсудимых в колдовстве, заявила, что была обманута дьяволом и давала показания против невинных людей. Среди версий, объясняющих произошедшее в Сейлеме, есть версия отравления местных жителей ядовитым веществом, вызвавшим массовый интоксикационный психоз, а также просто сговор детей. В 1976 году биохимик Линда Капореа из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре выдвинула предположение, что галлюцинации у девочек были вызваны отравлением ржаным хлебом, поражённым грибком, известным как спорынья.

Охватившая Европу борьба с колдовством привела к появлению профессиональных охотников на ведьм, самым известным из которых является англичанин Мэтью Хопкинс. В своем трактате "Обнаружение ведьм" Мэтью заявлял, что это не он выбрал себе призвание, а призвание нашло его. Однажды Мэтью подслушал ночной разговор восьми женщин, которые недалеко от его дома обсуждали свои коварные, нечестивые планы и приносили жертвы сатане. Позже против этих женщин возбудили дело, и Мэтью выступил обвинителем на процессе, на котором он понял, что хочет посвятить свою жизнь борьбе с прислужниками дьявола.

Доподлинно неизвестно, действовал ли Хопкинс с согласия официальных властей или это одобрение было негласным, но, как бы то ни было, Мэтью с завидным рвением взялся исполнять обязанности инквизитора. Вместе со своим напарником Джоном Стерном он путешествовал по восточным городам Англии, куда их за деньги приглашали местные власти, чтобы напарники изловили ведьм в этих владениях. Прибывая в город, охотники опрашивали местных жителей, выслушивая от них разные слухи и сплетни. Чаще всего Хопкинс обвинял в колдовстве самых непопулярных у местных жителей горожан или односельчан, ведь таком случае было проще доказать вину, отталкиваясь от свидетельств, а также меньше шансов встретить сопротивление со стороны окружающих. При аресте предполагаемой ведьмы или колдуна Хопкинс, пытаясь заставить своего пленника сознаться в преступлениях, нередко прибегал к пытке. Его излюбленным способом мучить подозреваемых была депривация сна - жертве не позволялось спать сутками, а когда она теряла сознание, её грубо будили. Также Хопкинс нанял целую команду женщин, которые занимались исключительно поиском так называемых "отметин дьявола" на телах подозреваемых в колдовстве женщин. Как правило, всегда обнаруживались какая-нибудь подозрительная родинка, которая могла свидетельствовать о том, что подозреваемая заключила сделку с дьяволом.

За 14 месяцев своей деятельности Хопкинс и Стерн отправили на смертную казнь больше людей (их жертвами стали около 300 человек), чем все остальные охотники на ведьм за 160 лет преследования колдовства в Англии. В августе 1647 года Мэтью слёг от болезни и скоропостижно скончался. Ему было около 28 лет.

К концу XVII века интенсивность охоты на ведьм в Европе начала постепенно снижаться ввиду того, что в регионе постепенно рос уровень образования, улучшались условия жизни, а в элитарных кругах вера в колдовство стала считаться дурным тоном. Однако окончательно данное явление завершилось лишь в конце 18 века.

Последней женщиной, приговорённой к смерти за ведовство в Европе, стала швейцарка Анна Гельди, которая с сентября 1780 года жила и работала горничной в доме судьи Иоганна Якоба Чуди. В октябре 1781 года вторая дочка судьи, Анна-Мария, серьёзно заболела - у неё начались судороги, а после рвота, в которой взволнованный отец обнаружил иглы. Чуди немедленно решил, что это Гёльди подмешала его дочке иглы в молоко, после чего уволил горничную и донес на нее властям. Гёльди была арестована и под пытками созналась в сговоре с дьяволом, который явился к ней в образе чёрной собаки. На основании этого признания 13 июня 1782 года Анна Гёльди была приговорена к смерти и в тот же день обезглавлена.

Спустя 226 лет, 27 августа 2008 года, швейцарский парламент признал дело Гельди ошибкой и полностью ее реабилитировал, посчитав, что Анна и доктор Чуди имели любовную связь, и таким способом Чуди избавился от нежелательной беременной любовницы.

Всего по оценкам современных исследователей, за 300-летний период активной охоты на ведьм было казнено около 50 тысяч человек.

Что же до Святой Инквизиции, которой был посвящён данный цикл статей, то она формально просуществовала до 1908 года. В тот год Папа Пий X переименовал сей орган, многие века наводивший ужас на большинство жителей Западной Европы, в "Священную Конгрегацию Священной канцелярии", которой поручил заниматься исключительно внутренними делами церкви, связанными с вопросами веры и морали. Именно это событие считается концом традиционной инквизиции, просуществовавшей 693 года.

P.S. В закрепленном комментарии лежит небольшой рассказ о том, как проходила борьба с колдовством в России.

История Салемских процессов 1692 года в Новой Англии представляет собой не просто один из самых известных и драматичных эпизодов раннеамериканской истории, но и сложный, многогранный социально-религиозный феномен, ставший архетипическим примером массовой истерии. Этот сюжет, вышедший далеко за рамки локального судебного разбирательства, служит точкой схождения целого ряда критически важных факторов, которые разорвали хрупкую ткань пуританского общества. В его горниле сошлись, достигнув своего апогея, фанатичная религиозная экзальтация, основанная на кальвинистском учении о предопределении и постоянной борьбе с дьявольскими искушениями.

Само слово «ведьма» имеет глубокие этимологические корни: англосакс. wicce (женщина-колдунья) и wicca (мужчина-колдун), восходящие к прагерманскому wik- «извиваться, менять форму». В латинской традиции применялся термин malefica («злое деяние»), а в греческой — pharmakis, т.е. женщина, владеющая зельями (pharmakon и лекарство, и яд).

К XVII веку пуританское общество Новой Англии было насыщено эсхатологическим мышлением: вера в неминуемую борьбу со злом и в приход Сатаны формировала массовое сознание (про проклятие женского рода в труде Молот ведьм было у меня на канале). Церковные проповеди были пронизаны цитатами из Ветхого Завета, особенно из книги «Исход» (Исх. 22:18: «Ворожейку не оставляй в живых»). Это создавало благодатную почву для превращения бытовых конфликтов в обвинения в колдовстве.

В 1692 году в деревне Салем (ныне Данверс, штат Массачусетс) несколько девочек, включая племянницу пастора Самуэля Парриса, стали демонстрировать «истерические припадки»: судороги, крики, странные речи. В медицинском языке того времени таких симптомов объяснения не существовало, и поэтому была предложена сверхъестественная интерпретация. Первые обвинения были брошены в адрес социально уязвимых женщин: карибской рабыни Титубы, нищенки Сары Гуд и больной Сары Осборн.

Механизм обвинений стремительно разворачивался. Применялась так называемая «спектральная улика» (spectral evidence), основанная на представлении, что дьявол может принимать облик ведьмы и являться жертвам в сновидениях и видениях. В судебной практике Англии того времени это считалось недопустимым, однако в Салеме оно стало главным «доказательством». Термин «specter» (лат. spectrum образ, призрак) приобрёл юридический статус.

Социальный контекст нельзя недооценивать. Салем был разделён на две общины: богатые фермеры, ориентированные на торговлю, и бедные поселенцы, жившие на границе с индейскими землями. Экономическая конкуренция, земельные споры и напряжение после войн с аборигенами создали фон для массовой истерии. Обвинение в колдовстве становилось инструментом борьбы за имущество и власть.

За несколько месяцев были обвинены более 200 человек, из них около 30 признаны виновными, а 19 казнены через повешение. Одна пожилая женщина, Джайлс Кори, был подвергнут пытке «pressing to death» раздавливанию камнями (peine forte et dure), поскольку отказался признать себя виновным. Этот казус иллюстрирует применение средневековых норм права в «Новой Англии», которая претендовала на построение общества будущего.

Символическим стало признание самой Титубы, которая под давлением суда «подтвердила» свои связи с дьяволом. Её исповедь была наполнена образами демонов и животных-фамильяров, явно восходящих к африкано-карибскому фольклору. Таким образом, в американской культуре впервые произошло смешение пуританской демонологии и «атлантических» представлений о магии.

К концу 1692 года масштабы репрессий вызвали кризис. Генерал-губернатор Массачусетса Уильям Фипс распустил «Суд Ойер энд Терминер» (от англ. oyer and terminer «слушать и решать») и приказал прекратить использование «спектральных доказательств». Впоследствии многие приговоры были отменены, а в XVIII веке потомки жертв получили официальное оправдание и материальные компенсации.

Салемские процессы стали архетипом массовой истерии и судебного произвола. В XX веке социологи и политологи использовали термин «ведьмовские процессы» (witch hunt) для обозначения любой кампании по поиску «врагов народа», от маккартизма до современных медийных скандалов. В научной историографии их трактуют как сплав религиозного фанатизма, психосоциальных стрессов и колониальной нестабильности.

Феномен Салема можно рассматривать не как «курьёз прошлого», а как универсальный механизм: там, где общество сталкивается с кризисом идентичности и страха, рождается образ «ведьмы» как символического врага.

Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.

Казнь настоящей Ведьмы. Стена текста.

День первый

— Три часа под водой, — растерянно пробормотал Священник, обращаясь к Палачу. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что это новый рекорд! — радостно закричала Ведьма. — Юху! Эй, бородатый! Ты проспорил мне пять золотых.

Палач, ворча под нос, выложил монеты на стол с инструментами.

— Куплю себе новое платье и шляпку. Что там у нас дальше?

Священник вопросительно посмотрел на палача.

— Вам решать, — развёл руками Палач.

— Сжечь, — решил Священник. — Огонь очищает, так сказано…

— Всю прошлую ночь горела, зря только дрова перевёл.

Священник задумчиво потёр руки.

— Вы что-нибудь обязательно придумаете! — ободряющим голосом воскликнула Ведьма. — Вот увидите! Не вешайте нос!

— Точно! — обрадовался Палач. — Повесить!

— Ну вот, что я говорила? Умница, бородатый! На виселицу на площади пойдём или здесь?

Палач посмотрел на Священника. Тот махнул рукой:

— Здесь.

— Юху! — обрадовалась Ведьма. — Не хочу, чтобы меня видели с такой ужасной причёской.

Палач, усмехнувшись, развязал Ведьме руки и легко вытащил её из бочки с водой.

— Ух, какой сильный! Ставить будешь?

— Десять золотых, — буркнул Палач, подготавливая верёвку. — С первого раза управлюсь. Или шею сломаешь или задохнёшься. В воде-то у тебя, поди, жабры вырастают.

— Принимаю! — кивнула Ведьма. — А что насчёт вас, отче? Десять золотых или поднимете?

— «Имейте нрав несребролюбивый», — процитировал Священник.

— Точно, забыла! Тогда давайте на яблоки вместо золотых? Или вы в себе сомневаетесь?

— На яблоки? Это можно, ставлю десяток.

— Юху! — Ведьма подпрыгнула от восторга. — Эй, бородатый, ты там скоро?

— Уже почти, — отозвался Палач.

— Чудно! А вы чего это, отче, так странно на меня смотрите? Что-то сказать хотите?

— Спросить хочу, — ответил Священник. — Не желаешь ли покаяться?

— Не сегодня, отче, но благодарю за предложение, вы очень любезны, — проворковала Ведьма. — Как дела в церкви?

— Хорошо. Собрали достаточно золота, сможем перестелить крышу и поменять окна к зиме.

— Отличные новости! Вы справляетесь лучше, чем ваш предшественник.

— Готово! — крикнул Палач. — Поднимайся сюда.

— Прошу простить, — Ведьма любезно поклонилась Священнику. — Петля ждёт.

Забравшись на виселицу, Ведьма встала под перекладиной, пока Палач затягивал на её шее петлю.

— Последнее слово? — спросил Священник.

— Да, — Ведьма всхлипнула и расплакалась. — Я очень извиняюсь за все свои поступки. Мне очень жаль. Если бы я только могла, я бы обязательно всё исправила. Простите меня, если это возможно.

Священник удивлённо развёл руками:

— Дитя моё, это так неожиданно! Возможно, мы могли бы пересмотреть твоё…

— Ха! Купился!

— Негодница! — покраснел Священник.

— Я такая! — игриво подмигнула Ведьма. — Запускай, бородатый!

Палач дёрнул рычаг — Ведьма рухнула в открывшийся проём и задёргалась, хрипя и кашляя. Через минуту она затихла и обмякла.

— Что ж, дело сделано, — сказал Священник, перекрестившись. — Видит…

— Погодите, — прервал его Палач. — Нужно удостовериться.

Спустившись с виселицы, он взял со стола с инструментами перо, подошёл к Ведьме и провёл им по её ступне.

— Прекрати! — захохотала Ведьма, извиваясь в петле. — Ну всё, всё, раскусил! А он опять купился! Толкни-ка.

Палач толкнул Ведьму, и она закачалась из стороны в сторону, весело распевая непристойную песню.

— Да что же это такое, а? — вздохнул Священник. — И как нам привести приговор в исполнение? Может голову отрубить?

— Топор ломается, — Палач продемонстрировал кучу сломанных топоров в углу. — Пробовал уже.

— Вы должны мне десять золотых и десять яблок, — напомнила Ведьма, продолжая раскачиваться.

— Святой водой поливал?

— Хохочет.

— И что же нам делать? — развёл руками Священник.

— А можно я пока домой схожу? — спросила Ведьма. — А как что-нибудь придумаете, пришлёте весточку. Место жительства менять не собираюсь, честное слово!

— В темнице подождёшь.

— Из темницы сбегу, там сыро. Превращусь в мышь и сбегу.

— Тогда мы… — Священник задумался и посмотрел на Палача, но тот лишь пожал плечами. — Тогда мы пока приговариваем тебя к домашнему аресту!

— Юху!

— Хотя бы сделай вид, что огорчена. У нас тут работать не получается, как-никак.

— Извините, — Ведьма сделала грустное лицо. — Пожалуйста, не запирайте меня в моём доме!

— Другое дело, — удовлетворённо кивнул Священник. — Ладно, снимай её, пусть пока идёт. Но мы обязательно что-нибудь придумаем, так и знай.

— Конечно придумаете, вы ведь такие умнички! Не падайте духом!

— Точно! — обрадовался Палач. — Сбросить со скалы!

— Отставить! — усмехнулась Ведьма. — Я уже домой идти настроилась, так что признаюсь сразу: я летать и без метлы умею, зря только время потратим.

Палач разочарованно вздохнул.

— Ну, бородатый, ты чего? Не грусти! Вот увидишь, ты обязательно придумаешь, как меня казнить. Ну, улыбнись! Вот молодец! И не забудь принести мне мои десять золотых или я тебя в жабу превращу. Шучу! А может и нет. Увидимся, мальчики!

День второй

— Я не опоздала? — спросила Ведьма, открывая дверь. — Юху! Боялась, как бы без меня не начали. Так интересно, что вы придумали! Привет, бородатый!

Ведьма подпрыгнула и поцеловала Палача в щёку:

— Как мама?

— Хорошо, — ответил Палач. — Твои травы её за день на ноги поставили, в молодости такой резвой не была. Спасибо. Что я должен?

— Принесёшься в жертву на полнолуние, и мы в расчёте.

Священник от удивления закашлялся. Палач добродушно улыбнулся.

— Опять купился! — хихикнула Ведьма, похлопав Священника по спине. — Ну, что у нас сегодня?

— Залитие горла, — ответил Священник. — Сразу оговорюсь, что мне очень стыдно назначать тебе такую казнь, ты ведь не…

— Не переживайте, отче, я наколдовала не одну сотню монет за свою жизнь. Сойдёт за подделку, пусть и очень качественную. Так что пусть ваша совесть будет спокойна.

Священник радостно перекрестился. Палач усадил Ведьму на специальный стул и стянул ей руки и ноги ремнями.

— Так интересно, — Ведьма подёргалась на стуле. — Никогда не пробовала золото на вкус.

Палач со Священником переглянулись. Ведьма прищурилась:

— Что?

— Свинец, — виновато развёл руками Палач.

— Эх! Ладно, его я тоже не пробовала. Ничего не хочешь мне сказать напоследок?

— Пять золотых.

— Принимаю! Заливай, бородатый!

Палач натянул на руки толстые рукавицы, подхватил с огня ковш с расплавленным свинцом и вылил содержимое в рот Ведьмы.

— Ну как? — поинтересовался Священник. — Она живая?

— Только резко набрала пару-тройку килограмм, — весело отозвалась Ведьма. — Вкус ужасный, если интересно. Что ещё есть?

Священник почесал затылок:

— Испробуем эту новую штуку?

— Топором же пробовал, — развёл руками Палач.

— Вы о чём? — заинтересовалась Ведьма. — Что за штука?

— Гильотина.

— Ух ты, какое красивое название! Гильотина! Хочу!

— Сейчас подготовлю, — кивнул Палач. — Развяжите её.

Священник подошёл к Ведьме и начал расстёгивать ремни:

— Сегодня отличная погода, верно?

— Очень, — согласилась Ведьма. — Сейчас бы к морю, на бережке да под солнышком поваляться. Ух! Как у вас дела?

— Всё хорошо, закончили перестилать крышу, — рассказал Священник. — А ещё нам кто-то оставил очень внушительное пожертвование. Очень.

Священник расстегнул последний ремень, не сводя с Ведьмы глаз.

— Что? — улыбнулась Ведьма. — Неужто понравилась?

— Один из местных мальчишек видел, что монеты в корзинке оставила красивая черноволосая девушка.

— Расскажете кому-нибудь, отче, и я превращу вас в копытное. Какое вам нравится?

— Не расскажу, — пообещал Священник. — Просто не понимаю — зачем?

— Чтобы было, — сказала Ведьма, потирая руки. — Бородатый, ты скоро там?

— Готово, — отозвался Палач, щёлкнув пальцем по лезвию.

— Юху! Сколько ставишь?

— Один золотой.

— Один? — усмехнулась Ведьма. — Кто-то тут утратил уверенность в себе?

— Кто-то тут утратил всё своё жалованье, — вздохнул Палач.

— Не переживай, всё наладится. Ложиться?

Палач кивнул. Ведьма легла на доску, устроившись поудобнее.

— Последнее желание? — спросил Священник. — Ну, на всякий случай.

— Вам его исполнить религия не позволит, — хихикнула Ведьма. — Давай, бородатый!

Палач потянул за рычаг — лезвие рухнуло вниз и через секунду голова Ведьмы покатилась по полу. Палач выпучил глаза и сел на пол, обхватив голову руками.

— Получилось, — без особой радости сказал Священник. — Надеюсь, она найдёт…

— Хррррррр! — захрипела голова Ведьмы из-под стола.

Священник перекрестился и, дождавшись, когда хрип закончится, продолжил:

— Надеюсь, она найдёт…

— Хррррррр!

— Надеюсь…

— Хррррррр!

Палач, расплывшись в улыбке, встал с пола, взял перо и провёл им по ноге Ведьмы. Голова под столом хихикнула:

— Купились! Принесите голову к телу, а то я сама не дойду.

Палач подошёл к столу, наклонившись, вытащил голову и положил её в протянутые руки безголового тела. Ведьма поставила голову на место, покрутила и мило улыбнулась:

— Как я выгляжу?

— Прекрасно, — ответил Палач, выложив на стол шесть монет.

— Юху! — воскликнула Ведьма. — Ещё что-нибудь есть?

— Отложим до следующего раза, — махнул рукой Священник. — Я ещё от этого в себя не пришёл.

— Закажите дыбу, всегда хотела попробовать. До пятницы?

— До пятницы.

— Тогда до скорого! — Ведьма пошла к выходу, помахав рукой. — Не скучайте, мальчики!

© Роман Седов