На первой фотографии к этому посту изображена награда. Какая у вас первая ассоциация при виде нее? У меня была первая мысль - один баскетболист помогает другому подняться на ноги. Такое можно увидеть частенько в любой игре, будь то профи уровень или любители. На то это и командный вид спорта, когда на поле игроки одной и той же команды поддерживают друг друга, похлопывают по плечу, дают пять и пр.

На фотографии изображена награда национальной баскетбольной (далее – НБА) ассоциации «Лучшему одноклубнику имени Тваймена-Стоукса», вручаемая с 2013 года.

Но практически нигде не описана подробно история о том, кто же такие были Тваймен и Стоукс и почему в честь них названа награда.

1958 год.

Оба являются игроками «Рочестер Роялз». Морис Стокс был крепким, быстрым и талантливым форвардом, набирающим больше всего очков в команде. Стоук в 1956 году уже вошел в топ-10 игроков лиги по очкам, подборам и передачам. Также он получил престижную награду «Новичок года». Казалось бы, у парня светлое будущее и амбиции войти в Зал Славы самых великих игроков за всю историю НБА.

В конце сезона 1957/58 получил сотрясение мозга в одном из матчей, через несколько дней внезапно впал в кому и, как итог, был парализован. Врачи позднее поставили ему диагноз — посттравматическая энцефалопатия, что привело к нарушению функций мозга. Данная травма привела к завершению его игровой карьеры. Владельцы команды разорвали контракт с игроком и решили минимизировать помощь Стоуксу и его семье.

Вторая, не менее яркая, звезда – Джек Тваймен – который сблизился с Морисом за три года игры в одном клубе, подал прошение в суд и спустя несколько месяцев добился статуса опекуна Мориса. Это дало возможность Тваймену заботиться об игроке и заниматься его лечением.

Постоянная забота со стороны Джека помогла Стоуксу прожить вплоть до 1970 года.

Но на этом история не заканчивается.

Тваймена в 2004 году официально решили включить в Зал славы НБА. Но Джек настаивал, что его кандидатура менее достойна, чем его товарищ по команде и друг по жизни – Морис Стоукс. И что все его заслуги в НБА не были бы реальностью без одноклубника по Цинциннати.

Также Джек намекнул организации, что обычно при введении в Зал Славы слова за кандидата говорят близкие ему люди из окружения в НБА (игроки, тренеры и пр.). Тваймен сказал, что «Раз нет рядом моего старого товарища, значит я не могу войти в Зал Славы. Либо никто, либо мы с ним входим вместе».

НБА в итоге удовлетворили просьбу звезды Роялс. Джека не стало в 2012 году. И чтобы увековечить эту трагическую и необыкновенную историю крепкой дружбы, НБА ввели награду «Лучший одноклубник».

И вот, возвращаясь к награде, посмотрите на нее снова и что вы теперь видите?

Лучший одноклубник – это не тот, кто просто чаще всего в игровых эпизодах помогал партнеру подниматься с паркета, давал сильнее пять, обнимал крепче. А тот, кто помимо этого, приглашал партнера на ужин, помогал ему финансово, поддерживал его семью, делился знаниями и опытом.

И это нечто большее, чем просто статуэтка.

Мемориалы были построены в 1950-90 годах в Югославии для увековечивания событий Второй Мировой Войны. В сербском и сербо-хорватском языках их принято называют словом “споменик”, что в переводе означает “монумент”.

Они символизируют собою не только жестокие и кровавые преступления нацистов в период оккупации ими региона, но и победившую их Социалистическую революцию в лице народного партизанского движения под руководство Иосипа Броз Тито.

Однако же эти монументы были и остаются чем-то намного большим, чем просто памятными изваяниями. В основе новой Республики, возникшей из дымящегося пепла этой революции, лежали амбициозные планы строительства чего-то нового, чего-то смелого и захватывающего — бесклассового социалистического государства, общества, свободного от этнических противоречий, связанного чувствами “братства и единства”. И споменики были частью этого грандиозного плана.

От морских побережий до пустынных горных вершин — споменики доминировали везде над окружающим их ландшафтом. Тем не менее, многие из них были разрушены, заброшены и забыты в последующие годы гражданских войн и этнических конфликтов, захлестнувших Балканы в 1990-е, формируя невидимую сеть утерянных культурных знаков. Оставшиеся же и сегодня рассказывают странную, незабываемую, пылкую историю о памяти и несостоявшемся будущем.

Жарко. Май. Парки и скверы полнятся девушками, на чьи красивые тела без устали глядят ребята, вечно гуляющие толпой. Деревья теперь полностью зелёные, а птицы так и поют свою нескончаемую песню, которая оповещает о скором приходе лета.

В этот прекрасный и жаркий май мальчик Миша со своими родителями поехал в больницу. Его уже третий день мучают головные боли, от которых он не может отделаться даже во сне. Вот он с родителями заходит в больницу, затем быстро оказывается на приеме у детского врача, который в срочном порядке назначает рентген головного мозга. Результаты не заставили себя долго ждать. Рак, что же ещё может быть? Но как, откуда он взялся? Никто не знает. Все хотят узнать, но никто не может.

Теперь Миша сидит в отделении для онкобольных. Здесь царит страшная атмосфера. Десятки людей с пустыми глазами и без всякой надежды на хоть сколько-нибудь счастливую жизнь сидят здесь. Врач вызывает отца Миши к себе в кабинет. Проходит десять минут, и отец выходит. На нём нет лица. В глазах такая же, как и у всех остальных в этом отделении пустота. Что ему там сказали? Два главных слова и уйма разъяснений - вот что.

Третья степень. Третья. После этих слов доктор мог дальше уже ничего не говорить. Это неизлечимо. Что теперь делать? Доживать то, что можно дожить.

После недолгого ступора отец взял Мишу за руку и они пошли к машине, которая за полчаса доставила их домой. Мама встретила Мишу, обняла его, но она ещё не знает страшной новости, да и сам Миша не знает.

Мама позвала всех за стол - обед был готов. Отец ел молча, стараясь не поднимать глаза. Быстро опустошив одну тарелку, он попросил вторую, затем третью, а затем встал и быстро вышел из квартиры, сказав, что скоро вернётся.

Он быстро спустился на первый этаж, зашёл в первый попавшийся ларёк и купил пачку сигарет. Он не курил уже девять лет.

Мама с Мишей всё ещё сидели за столом, когда он вернулся. Попросив Мишу пойти в свою комнату, отец остался наедине с мамой. Через пять минут она была вся в слезах, а Миша тихонько лежал на кровати и плакал. Он не понимал, что происходит, но что-то ему подсказывало: случилось нечто плохое.

На следующий день Миша проснулся от непонятного шума возле постели - это мама тихонько присела, но недостаточно, чтобы остаться полностью неуслышанной. Заметив её, Миша спросил о завтраке. Так наивно, что мама не смогла сдержать слёзы и на насколько секунд отвернулась. Она понимала, что это, скорее всего, последний год, когда она видит своего сына живым, и последние месяцы, когда он может быть ещё таким жизнерадостным и весёлым.

Месяц проходил за месяцем, и каждый из них приносил невыносимые страдания как мальчику, так и его родителям. Мама и папа решили не забирать его из школы, так как в этом не было смысла. Они хотели, чтобы он чувствовал себя ребёнком, и был вместе со своими одноклассниками.

Когда учительница узнала о болезни, она тихонько, в день, когда Миши не было в школе, рассказала об этом ученикам и попросила их сделать так, чтобы каждый день для Миши был праздником. Детки ещё не понимали всей серьёзности происходящего, но они точно знали, что рак - это плохо. Точно также они знали, что от него умирают. Даже самые задиристые мальчишки стали относится к Мише по-другому. Теперь он всегда был окружен вниманием и с огромным желанием каждое утро вставал в школу.

Но время шло. Мальчику становилось хуже, и настал момент, когда в школу он ходить уже не смог. Постоянные головное боли и частые обмороки не давали Мише нормально жить, и теперь он был вынужден каждый день лежать в кровати. Одноклассники навещали его, а мама и папа каждый день возили его куда-нибудь. Всё это не позволяло ему чувствовать себя не таким как все. Он был ребёнком и благодаря общим усилиям получал то самое детство, но, к сожалению, это было единственное, что он мог получить.

Настал апрель. Миша уже не может стоять на ногах, а из маминых глаз ежедневно текут слёзы. Папа поправился и стал много курить, но он держится. Он каждое утром будит сына и везёт его куда-нибудь. Они разговаривают, а иногда Миша даже хрипло смеётся, разглядывая проносящиеся мимо деревья. В такие моменты из глаз взрослого сорокалетнего мужчины текут горячие слёзы, но сыну он говорит, что это солнце ярко светит в глаза. Сын верит. Верит даже тогда, когда солнце совсем не светит.

Вот наступил май. Ровно год прошёл с того дня, как мама и папа узнали о диагнозе Миши. Теперь он совсем не встаёт с кровати, а в обмороках проводит больше времени, чем в реальной жизни. Но он по-прежнему улыбается. Каждый раз, когда мимо проходят родители он по-детски мило запускает в них луч улыбки. Почти невидимой, но всё-таки улыбки.

Май подходит к концу. Мама сидит рядом с Мишей и пытается с ним разговаривать, но он уже почти ничего не понимает. Но всё-таки последние мамины слова он услышал. Она, вытирая льющиеся из глаз слёзы, тихо спросила у него: “Тебе страшно, сынок?” - а он хриплым голосом, делая огромное усилие над собой, улыбнулся и ответил: “Нет, не страшно”.