Вагонный стук, мерцание звезд,
За окнами мелькает лес.
Уставший день, вечерний пост,
В глазах усталость, тусклый блеск.
Погасли лампы, тишина,
Лишь скрипы полок, грустный вздох.
И вот она, уже одна,
И сон её застал врасплох.

ПР:
Сон проводницы, сладкий сон,
Где рельсы путают мечты.
Звучит в тиши, бежит вагон,
И оживают сказки-сны.
И в тёплом тамбуре ночном,
Она плывет, забыв дела.
И сниться ей конечно он,
Кого любила и ждала.

А может, снится ей вокзал,
Где суета, где смех и грусть.
Где каждый встречный провожал,
И собирался в дальний путь.
Иль слышит голоса людей,
Их просьбы, шепот, тихий плач.
Но в этот миг, средь серых дней,
Лишь сон ее – бесценный врач.

ПР:

И вот рассвет и новый день,
И снова в путь, сквозь города.
И снова так же ляжет день,
И вновь дорога, как всегда.
Но этот сон, как добрый знак,
Подарит силы, даст покой.
И даже если он не там,
Он будет греть ее душой.

ПР:

Вполне советский такой заголовок. Но речь в посте пойдет не про трудовые успехи…

Станция Журавлево. Та самая, где я вот уже десять лет финиширую, возвращаясь из тайги. Здесь одна платформа. То есть, едешь из Красноярска или обратно – всегда садишься со стороны станции.

Но в этом году – о чудо! – железнодорожники возвели напротив еще одну платформу. Теперь как бы конкретно для поезда, идущего в Красноярск.

«Здорово» - подумал я, и с тяжелым рюкзаком стал ждать скорый в 22.00. Позади полсотни километром по тайге, сто километров по реке – а утром меня ждет родной город!

Но вот некий червячок сомнения все же грыз мою душу. Платформа-то была немного недоделана! А что если поезд по старинке придет на соседний путь?

«Ничего» - сказал я себе. – «Я издалека увижу, по какому пути он идёт, и успею перейти на нужную сторону».

«А что, если дорогу преградит грузовой состав?» - спросил червячок.

«Да брось!» - ответил я ему. – «Далекая таежная станция – какова вероятность, что он перегородит прямо перед отправлением?»

Короче, вы уже догадались. Ровно за 15 минут до прибытия моего поезда на станцию въехал длиннющий грузовой состав. И… остановился. Я с ужасом увидел, что на часах 21.50. Затем услышал гудок и шум приближающегося скорого…

Это было невероятно! Этого просто не могло быть! Десять лет я спокойно садился на мой поезд и спокойно ехал домой! А сегодня?!

Пассажирский поезд Абакан-Красноярск остановился.

…21.55

…21.56

…21.57

Раздался гудок, и грузовой состав нехотя тронулся, освобождая путь. Еще не веря своему счастью, я побежал к локомотиву. И когда он, наконец, показался из-за вагонов, хрипло крикнул:

- Машинист! Дай гудок!

-Чего?! - искренне удивились в кабине.

- Дай… гудок… чтоб… проводник… дверь открыл! – отрывисто кричал я, перескакивая через рельсы.

Никакого гудка не потребовалось. Проводники и так меня увидели, опустили ступеньки и я, облегченно вздохнув, ввалился в тамбур.

На станции Кошурниково надо было сойти, чтобы купить билет. Поезд стоит всего 10 минут, мчусь в кассу

- Один до Красноярска, плацкарт, нижний, с багажом!

- Билетов нет

- Верхний!

- …тоже нет

- Купе!!

- И в купе нет билетов… Идите к начальнику поезда!

Отказываясь верить в происходящее, уже почти не бегу – почти иду искать штабной вагон. Сумрачно выслушав меня и не поверив про билеты, он все-таки говорит лезть в вагон. Через минуту поезд трогается. Еще через десять мне выписывают билет и я, наконец, занимаю свое верхнее место в плацкарте.

За окном мелькают темные пики елей, по низинам уже стелется туман. Я еду и не верю, что нахожусь в тепле, что завтра будет ванна, еда и чистые простыни. Вагон баюкает меня, покачивая на поворотах, и я тихонько забываю о пережитом…

***

Останавливаясь на далеких таежных полустанках, машинист обычно дает два коротких гудка, а состав тут же трогается. Но если машинист видит пассажиров, то раздается уже три гудка – это сигнал проводникам открыть двери вагонов и впустить людей.