— Галя! Галочка! Открывай, это я, Витёк! — раздался пьяный голос из-за двери, сопровождаемый громким стуком.
Галина Петровна вздрогнула, оторвавшись от вязания. Часы показывали почти полночь. Она тяжело вздохнула, поправила седую прядь и, кряхтя, поднялась с кресла.
— Господи, опять началось, — пробормотала женщина, направляясь к входной двери.
Открыв замок, она увидела своего родного брата Виктора. Помятый, с красными от выпивки глазами, он еле держался на ногах.
— Галочка, сестрёнка, выручай! — Витёк, пошатываясь, ввалился в прихожую. — Понимаешь, тут такое дело...
— Какое ещё дело? — устало спросила Галина Петровна, скрестив руки на груди. — Опять деньги нужны?
Витёк виновато улыбнулся, обнажив неровный ряд жёлтых зубов:
— Ну, совсем чуть-чуть... До зарплаты перехватить. Верну — век свободы не видать!
Галина Петровна покачала головой. Сколько раз она давала брату деньги в долг, и сколько раз он не возвращал... Но ведь родная кровь, как не помочь?
— Проходи на кухню, — вздохнула она. — Чаю хоть попьёшь.
Витёк, пошатываясь, прошёл в маленькую кухоньку. Уютная, обставленная ещё советской мебелью, она хранила запах свежей выпечки — Галина Петровна как раз сегодня пекла пирожки для внуков.
— Ох, сестрёнка, ты ж моя спасительница! — Витёк плюхнулся на табурет, едва не промахнувшись. — Дай Бог тебе здоровья!
Галина Петровна молча поставила чайник и достала из холодильника остатки пирожков. Свет лампы под абажуром из цветного стекла отбрасывал причудливые тени на стены, оклеенные выцветшими обоями в цветочек.
— Ну, рассказывай, что на этот раз случилось? — спросила она, присаживаясь напротив брата.
Витёк потупил взгляд, теребя край клеёнчатой скатерти:
— Да понимаешь... С работы уволили. Представляешь, ни с того ни с сего! Я ж лучший сварщик на заводе был!
Галина Петровна лишь покачала головой. Она прекрасно знала, что брат уже несколько месяцев как не работает, пропивая случайные заработки.
— И что теперь? Новую работу искать будешь?
— Конечно, Галочка! — оживился Витёк. — Уже и на примете есть кое-что. Только вот денег совсем нет, а надо подкрепиться, понимаешь? Ну и на проезд там, на всякое...
Чайник на плите закипел, прервав его речь пронзительным свистом. Галина Петровна встала, чтобы заварить чай.
— Сколько на этот раз? — спросила она, не оборачиваясь.
— Да совсем немного, — Витёк замялся. — Тысяч пять хватит.
Галина Петровна резко обернулась, едва не выронив чашки:
— Пять тысяч?! Витя, ты в своём уме? Я пенсионерка, мне самой едва хватает!
— Галочка, миленькая, — Витёк вскочил, чуть не опрокинув табурет. — Я ж верну! Вот найду работу и сразу отдам, честное слово!
Галина Петровна устало опустилась на стул. Сколько раз она слышала эти обещания... И каждый раз верила, надеялась, что брат одумается, возьмётся за ум. Но годы шли, а Витёк только глубже увязал в пьянстве и долгах.
— Нет, Витя, — твёрдо сказала она. — Больше я тебе денег не дам. Хватит.
Лицо Витька исказилось, словно от боли:
— Как это не дашь? Галя, ты что, совсем родню не уважаешь? Я ж тебе не чужой человек!
— Именно поэтому и не дам, — ответила Галина Петровна. — Ты же себя губишь, Витя. Посмотри, на кого ты похож!
Она кивнула на старое зеркало, висевшее на стене. Витёк мельком глянул на своё отражение и тут же отвернулся.
— Да что ты понимаешь! — внезапно взорвался он. — Сидишь тут в своей норе, а у меня жизнь! Мне развеяться надо, с людьми пообщаться!
— С какими людьми, Витя? — горько усмехнулась Галина Петровна. — С собутыльниками в подворотне?
Витёк побагровел от злости:
— Не твоё дело! Дай денег по-хорошему!
Он навис над сестрой, сжимая кулаки. Галина Петровна испуганно отшатнулась, но взгляда не отвела:
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Затем Витёк резко развернулся и, пошатываясь, направился к выходу.
— Ну и сиди тут одна, старая карга! — выкрикнул он, хлопнув дверью.
Галина Петровна вздрогнула от грохота. В наступившей тишине было слышно, как тикают старые ходики на стене. Женщина тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками.
Воспоминания нахлынули на неё, словно морская волна. Вот они с Витей — ещё совсем дети — гоняют мяч во дворе бабушкиного дома. Вот Витя-подросток защищает её от хулиганов в школе. А вот она, молодая медсестра, перевязывает ему разбитые в драке костяшки пальцев...
Когда же всё пошло не так? Когда весёлый, добрый мальчишка превратился в этого опустившегося пьяницу?
Галина Петровна вытерла набежавшую слезу. Нет, нельзя раскисать. Она встала и принялась убирать со стола. Надо жить дальше, у неё есть дети, внуки. А Витя... Может, этот отказ станет для него толчком к переменам?
Несколько дней прошли спокойно. Галина Петровна занималась обычными делами — ходила в магазин, вязала носки внукам, смотрела любимые сериалы. О визите брата напоминала лишь царапина на двери от его ботинка.
Но однажды вечером в дверь снова постучали. На пороге стояла соседка, Нина Ивановна.
— Галя, там твой братец во дворе буянит, — сообщила она. — Кричит, что ты ему денег должна. Может, милицию вызвать?
Сердце Галины Петровны упало. Только не это...
— Не надо милицию, — вздохнула она. — Сама разберусь.
Накинув старенькое пальто, Галина Петровна спустилась во двор. Витёк, шатаясь, бродил между лавочками, громко выкрикивая ругательства.
— Витя, прекрати немедленно! — строго сказала Галина Петровна, подходя к брату.
Тот обернулся, с трудом фокусируя на ней мутный взгляд:
— А, явилась! Ну что, принесла мои деньги?
— Какие деньги, Витя? — устало спросила Галина Петровна. — Я тебе ничего не должна.
— Как это не должна?! — заорал Витёк. — А кто мне в детстве обещал всегда помогать, а?!
Он схватил сестру за плечи, больно сжимая пальцы. От него разило перегаром.
— Отпусти меня сейчас же! — Галина Петровна попыталась вырваться, но Витёк держал крепко.
— Не отпущу, пока не отдашь моё! — прорычал он, тряся сестру.
— Эй, мужик, отстань от женщины! — раздался вдруг молодой голос.
К ним подбежал парень лет двадцати, в спортивном костюме. Витёк обернулся, не выпуская Галину Петровну:
— Тебе чего надо, щенок? Вали отсюда!
— Я сказал, отпусти её, — твёрдо повторил парень.
Витёк оскалился и, оттолкнув сестру, бросился на парня с кулаками. Но тот легко увернулся и толкнул пьяного Витька в грудь. Не удержав равновесия, тот рухнул на землю.
— Вы в порядке? — спросил парень, подходя к Галине Петровне.
— Да... Спасибо, — пробормотала она, потирая ушибленное плечо.
Витёк попытался встать, но только беспомощно перевернулся на бок.
— Может, полицию вызвать? — предложил парень.
Галина Петровна покачала головой:
— Не надо. Это мой брат...
Парень удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.
— Давайте я помогу вам дойти до дома, — предложил он.
— Спасибо, милый, но я сама справлюсь, — слабо улыбнулась Галина Петровна. — А ты беги домой, мать, наверное, волнуется.
Парень кивнул и, ещё раз взглянув на распластанного на земле Витька, быстро зашагал прочь.
Галина Петровна медленно побрела к подъезду. За спиной раздавались пьяные выкрики брата, но она не оборачивалась.
Поднявшись в квартиру, женщина без сил опустилась в кресло. Руки дрожали, в висках стучало. Как же так вышло, что родной брат превратился в чужого, враждебного человека?
Вспомнились слова матери, сказанные много лет назад: "Галочка, ты у меня старшенькая. Присматривай за Витей, он ведь такой непутёвый..."
Галина Петровна горько усмехнулась. Да, она старалась присматривать за братом. Помогала деньгами, пыталась устроить на работу, вытаскивала из вытрезвителя... А толку-то?
Может, она делала что-то не так? Может, нужно было быть строже, не потакать слабостям брата?
В дверь снова постучали. Галина Петровна вздрогнула, но это оказалась соседка, Нина Ивановна.
— Ну как ты, Галя? — спросила она, проходя на кухню. — Я в окно видела, что там случилось. Может, чайку попьём?
Галина Петровна благодарно кивнула. Пока Нина Ивановна хлопотала у плиты, она рассказала ей всю историю с братом.
— Эх, Галя, — покачала головой соседка, — нельзя так. Ты ему потакаешь, а он на шею садится.
— Да понимаю я всё, — вздохнула Галина Петровна. — Но как же быть? Родная кровь всё-таки...
— Кровь кровью, а совесть-то у него есть? — возразила Нина Ивановна. — Ты о себе подумай. Мало ли что он в следующий раз выкинет?
Они ещё долго сидели на кухне, пили чай и говорили. Нина Ивановна рассказала, как её сын тоже начинал спиваться, но она вовремя взяла его в "ежовые рукавицы" — и парень взялся за ум, теперь своё дело держит.
Когда соседка ушла, Галина Петровна ещё какое-то время сидела, глядя в одну точку. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний, сомнений...
Наконец она решительно встала и подошла к старому серванту. Достав из ящика потрёпанную записную книжку, нашла номер телефона.
— Алло, Сергей? Здравствуй, сынок. Прости, что так поздно звоню, — сказала Галина Петровна, стараясь скрыть тревогу в голосе.
— Мама? Что случилось? — В голосе сына слышалась тревога.
— Нет, всё в порядке, — поспешно ответила Галина Петровна. — Просто... Мне нужна твоя помощь. Это касается дяди Вити.
На следующее утро Галина Петровна проснулась раньше обычного. Ночь прошла беспокойно — она то и дело просыпалась, мучимая сомнениями. Правильно ли она поступает? Не предаёт ли брата?
Но, взглянув на синяки на руках, оставшиеся после вчерашней стычки, она укрепилась в своём решении. Нельзя больше так жить.
Около десяти утра раздался звонок в дверь. На пороге стоял её сын Сергей — высокий, широкоплечий мужчина лет сорока.
— Здравствуй, мама, — сказал он, обнимая Галину Петровну. — Ну, рассказывай, что тут у вас происходит.
Они прошли на кухню. Галина Петровна поставила чайник и начала рассказывать сыну о последних выходках Виктора. Сергей хмурился, слушая мать.
— Так, с этим надо что-то делать, — решительно сказал он, когда Галина Петровна закончила рассказ. — Нельзя больше спускать ему с рук такое поведение.
— Но как, Серёжа? — вздохнула Галина Петровна. — Я уже и не знаю, что делать...
— Для начала надо найти его и серьёзно поговорить, — ответил Сергей. — А потом решим, что делать дальше. Может, удастся уговорить его лечь в клинику.
Весь день они искали Виктора. Обошли все его обычные места — забегаловки, где он выпивал, подъезды, где ночевал... Но брата нигде не было.
Уже к вечеру, когда они почти отчаялись, позвонила соседка Нина Ивановна:
— Галя, твой Витька опять во дворе шатается. Кажется, совсем плохой...
Галина Петровна с сыном поспешили во двор. Виктор сидел на лавочке, обхватив голову руками. Он был бледен, его трясло.
— Дядя Витя, — твёрдо сказал Сергей, подходя к нему. — Нам надо поговорить.
Виктор поднял мутный взгляд:
— А, племянничек пожаловал... Денег дашь?
— Нет, дядя Витя, — покачал головой Сергей. — Денег больше не будет. Мы хотим предложить тебе помощь.
— Какую ещё помощь? — огрызнулся Виктор. — Не нужна мне ваша помощь!
— Витя, послушай, — мягко сказала Галина Петровна, присаживаясь рядом с братом. — Мы же видим, что ты погибаешь. Давай попробуем вместе справиться с этой бедой?
— Какой бедой? — вскинулся Виктор. — Нет у меня никакой беды! Это у вас беда — жадные вы все, родного человека куска хлеба лишаете!
— Дядя Витя, — Сергей присел на корточки перед Виктором, глядя ему в глаза. — Ты же сам понимаешь, что так дальше нельзя. Мы нашли хорошую клинику, где тебе помогут...
— Клинику?! — заорал Виктор, вскакивая. — Вы меня в дурку упечь хотите?!
Он бросился бежать, но, сделав несколько шагов, покачнулся и упал. Сергей подбежал к нему:
— Дядя Витя, тебе плохо? Сейчас "скорую" вызовем...
— Не надо мне ничего, — простонал Виктор. — Оставьте меня в покое...
Но Сергей уже звонил в "скорую". Через пятнадцать минут приехала бригада медиков. Осмотрев Виктора, врач покачал головой:
— Похоже на белую горячку. Надо госпитализировать.
— Нет! — закричал Виктор, пытаясь вырваться. — Не поеду никуда!
— Дядя Витя, пожалуйста, — умоляюще сказал Сергей. — Это для твоего же блага.
Галина Петровна молча смотрела, как брата грузят в машину "скорой помощи". Сердце разрывалось от боли и жалости, но она понимала — это единственный шанс спасти Витю.
Прошло три месяца. Виктор лежал в наркологической клинике, проходя курс лечения. Галина Петровна навещала его каждую неделю. Поначалу брат был злым, агрессивным, обвинял сестру во всех грехах. Но постепенно его настроение менялось.
— Знаешь, Галя, — сказал он однажды, глядя в окно палаты, — я, наверное, должен сказать тебе спасибо.
Галина Петровна удивлённо посмотрела на брата:
— За то, что не бросила меня, — тихо ответил он. — Я ведь понимаю теперь, каким скотом был все эти годы. Ты бы имела полное право отвернуться от меня, но не сделала этого.
Галина Петровна почувствовала, как к горлу подступает комок:
— Витя, ты же мой брат. Как я могла тебя бросить?
Виктор взял сестру за руку:
— Прости меня, Галочка. За всё прости. Я постараюсь измениться, честное слово.
Галина Петровна обняла брата, не стесняясь слёз, катившихся по щекам.
Ещё через месяц Виктора выписали из клиники. Сергей помог ему устроиться на работу — сначала грузчиком на склад, а потом, когда дядя доказал свою надёжность, взял его к себе в фирму.
Прошёл год. Галина Петровна сидела на лавочке в сквере, наблюдая, как играют её правнуки. Рядом пристроился Виктор — чисто выбритый, в опрятной рубашке.
— Знаешь, Галя, — задумчиво сказал он, — я часто думаю о том дне, когда ты отказалась дать мне денег...
Галина Петровна напряглась, но Виктор продолжил:
— Это было лучшее, что ты могла сделать. Если бы не твоя твёрдость тогда, кто знает, где бы я сейчас был...
Он помолчал, глядя на играющих детей.
— Спасибо тебе, сестра. За то, что не отвернулась от меня, но и не потакала моим слабостям. Ты меня спасла.
Галина Петровна улыбнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы:
— Мы семья, Витя. А семья должна держаться вместе, в горе и в радости.
Они сидели на лавочке, наслаждаясь тёплым осенним днём и чувством восстановленной семейной связи. Жизнь продолжалась, и теперь в ней было гораздо больше света и надежды.
