Желю Желев был первым президентом Болгарии после коммунизма. Он был историком, философом, лектором. В 1982 году Желю Желев опубликовал свою противоречивую работу Фашизм ("Фашизмът"). Через три недели после публикации тома книга была изъята из книжных магазинов и библиотек по всей стране, поскольку ее описание фашистских государств Италии, Германии и Испании до, во время и после Второй мировой войны делало эти режимы сопоставимыми с коммунистическими режимами в Восточном блоке.
Название изменилось с одной формы слова на другую.
Ну, поскольку у меня был двухнедельный отпуск от Pikabu, у меня было дополнительное время для чтения, поэтому я прочитал ее. Вот краткий синопсис.
Раздел 1 посвящен структуре фашистского правительства. Сначала он рассматривает, как фашистские правительства установили однопартийную систему. Книга фокусируется на Германии, Италии и Испании. Как он пишет, первым шагом к фашизму является установление однопартийной системы. В книге обсуждаются некоторые механизмы и методы, используемые фашистскими партиями для устранения оппозиции, как только они приходят к власти. К ним относятся: запрет на создание новых партий, поглощение существующих партий (это как раз то, что произошло в Испании) и вплоть до политических пособий и арестов политической оппозиции. В некоторых примерах в конце просто не было других партий, кроме фашистской. В других другие партии все еще существовали, но были просто символической оппозицией, которая ничего не делала. Представьте себе выборы, на которых президент или премьер-министр соревнуется с несколькими оппонентами, но оппоненты на самом деле не ведут кампанию и публично говорят, что нужно голосовать только за действующего президента. Очевидно, что это фальшивые выборы.
В разделе 1 также обсуждаются профсоюзы. До фашизма это были независимые организации, но постепенно или в некоторых случаях внезапно они были захвачены партией и правительством. Поэтому вместо того, чтобы представлять интересы рабочих, они стали представлять интересы правительства/фашистской партии и использовались в качестве механизмов контроля над рабочими.
К концу 20-х и 30-м годам XX века в Испании, Италии и Германии ситуация изменилась: одна политическая партия полностью контролировала ситуацию, а возможность политической оппозиции стала невозможной.
Следующий подраздел называется «СРАСТВАНЕ НА ФАШИСТКАТА ПАРТИЯ И ДЪРЖАВАТА», или слияние фашистской партии и государства. Вступительный абзац в переводе на русский язык:
«Полное единство партии и государства является вторым существенным моментом в построении тоталитарного государства фашизма. Он настолько тесно связан с первым — установлением единой партийной системы, — что его определенно можно рассматривать как собственное продолжение, укрепление и консолидацию монопартийной системы. Связь между ними прямая. Невозможно закрепить окончательно установившуюся политическую монополию фашистской партии, если она не отождествит себя с государством, если не сделает государство своей акционерной собственностью или, по крайней мере, своей собственной монополией. Тогда она уже может раздавать ее членам в виде государственных должностей, постов и привилегий тем, кто материально заинтересован в установлении единства партии и государства. Это самый надежный способ слияния партии с государством».
Лидеры партий также становятся государственными лидерами и администраторами. В то время как в обычных парламентских демократиях политические партии финансируются их сторонниками, в фашистских странах партия становится частью государства и финансируется самим государством. Важные решения не принимаются в традиционных инструментах управления, таких как парламент. Они принимаются на партийных съездах, а законодательный орган просто одобряет их единогласно или почти единогласно. Партийный контроль распространяется вертикально, контролируя правительственные должности с самого верха до самого низа, такие как региональные администраторы и мэры и т. д. Еще одна цитата:
«Фашистское государство не может терпеть чиновников, выступающих против правительства, потому что при фашистском правлении «правительство и государство» неразделимы, и тот, кто выступает против фашистского правительства, объявляет себя против фашистского государства и фашистского режима. Поэтому он не может быть трудоустроен в системе государственного аппарата».
В главе также говорится о создании новых министерств для руководства пропагандой, например, министерства информации, которое, конечно, контролируется партией. В образовании, аналогично, партия имеет почти полный контроль. Лидер партии (в нашем случае Гитлер, Муссолини и Франко) по сути становится «отцовской фигурой» для детей в школе. Его образ повсюду. Он всегда наблюдает. И самое главное, лидер остается тем же, единственным постоянным.
Раздел 2 главы 1 называется «ФАШИСТКАТА ПАРТИЯ — „ДЪРЖАВА В ДЪРЖАВАТА“», или «Фашистская партия: государство в государстве»
Некоторые характеристики: партия по сути становится выше закона и действует по своим собственным законам. В то время как обычный свод законов применяется ко всем остальным (и может быть использован для подавления любой политической оппозиции), партия по сути действует вне закона и стоит выше закона. Это не означает, что член партии не может попасть в неприятности с законом, но это означает, что член партии может попасть в неприятности с законом, если те, кто выше его по вертикали власти, решат так.
Еще один показательный пример: в фашистских правительствах, конечно, были законы против политических митингов, маршей и т. д. Но, конечно, партия, которая была у власти (или правительство, как бы вы ни хотели об этом думать) может проводить столько митингов, маршей, сколько захочет.
Чтобы установить свою абсолютную идеологическую монополию в государстве, фашистская партия проводит целый ряд мероприятий: во-первых, уничтожая другие партии и организации, она уничтожает и их идеологию; во-вторых, оно берет под свой контроль все государственные и общественные средства пропаганды (печать, радио, кино, театр, книгоиздание, общественные собрания); завтра использовать пропаганду для распространения фашистской идеологии всеми возможными способами и средствами; четвертый, установил свой контроль над всей системой образования от начальной школы до последнего курса вуза, полностью перестроив учебные программы в духе своей идеологии
Раздел 3 называется «УНИФИКАЦИЯ НА ЦЕЛИИ ОБЩЕСТВЕН ЖИВОТ», или «Объединение гражданской жизни».
«В условиях тоталитаризма понятие «объединение» сводится не просто к объединению общественной жизни в результате экономической стандартизации общества. Речь идет о таком объединении, при котором устанавливается контроль фашистской партии. над государством, а через него и над гражданским обществом. Это такое политическое объединение, при котором фашистская партия распространяет свою монополию на те области гражданского общества, которые в условиях традиционной буржуазной демократии являются свободны от контроля государства и политических партий: искусство, литература, вкусы, развлечения и т. д., вплоть до семейных дел».
По сути, становится все труднее и труднее иметь НПО. Любая НПО, которая не подчиняется напрямую партии (или правительству, которое сейчас подчиняется партии), рискует быть запрещенной или, что еще хуже, ее члены и лидеры будут арестованы по произвольным обвинениям.
В этой главе также обсуждается постепенный упадок местного самоуправления. В то время как в «буржуазных демократиях» местные должности обычно избираются, в фашистских государствах такие должности, будь то мэр или эквивалент губернатора провинции, назначаются. Некоторые выборы все же могут состояться, но они будут чисто церемониальными, и в конечном итоге во всех трех случаях такие выборы не понадобились. Решение о том, кто губернатор или кто мэр, это решение принимает партия через вертикаль власти.
В главе также обсуждается «социальная» роль фашистской партии. В конце концов, в общей культуре партия становится синонимом не только правительства, но и самой страны. Естественно, многие фашистские партии имели название своей страны в названии партии. Чтобы создать впечатление, что не поддерживать партию равнозначно не поддерживать страну.
В главе также обсуждается, что происходит, когда внутри фашистской партии возникают фракции, поскольку это неизбежно. Такие «восстания» подавляются вертикалью власти и обычно на самых ранних стадиях. Автор пишет:
«Никто в фашистском государстве не застрахован от репрессий, никто не уверен в своей безопасности. Это касается как рядового гражданина или члена фашистской партии, так и государственного, военного и партийного руководства»
В этой главе также обсуждается формирование «молодежных» организаций, напрямую контролируемых правительством (или партией, на этой стадии фашизма они одинаковы). Я не знаю, как они назывались в советские времена, но в Болгарии их называли пионерами и т. д. Такие молодежные организации становятся все более милитаристскими — их цель — вырастить следующее поколение солдат, которые будут беспрекословно следовать командам и приказам партии. Представьте себе маленьких детей, одетых в военную форму и марширующих в поддержку своего правительства/партии/лидера на всю жизнь. В сочетании с контролем над системами образования они используются для внушения детям об исторической несправедливости, чтобы подготовить их к принятию войны в будущем. Конечно, с контролем над СМИ такая внушение происходила и для взрослых.
На этой стадии фашизма профсоюзы полностью контролируются партией/правительством. Забастовки больше не происходят, а в некоторых случаях являются полностью незаконными, в других случаях партия/правительство просто использует свои инструменты, чтобы подавить их еще до того, как они начнутся. Профсоюзы теперь больше не представляют интересы трудящихся, а представляют интересы партии и навязывают рабочим партийные директивы.
Раздел завершается разделом об «унификации духовной жизни».
Не только о религии. Конечно, сами фашистские лидеры и сама партия не являются особо религиозными, но они используют религию как средство контроля. Как и любая другая организация, для того, чтобы религиозная организация существовала, она должна подчиняться партии. Исторически в Европе были национальные церкви, и часто возникали политические конфликты между церковью и политическим руководством. Теперь этого нет. Церковь теперь напрямую контролируется государством. Лидеры церкви и государство синхронизируются в соответствии с повесткой дня партии. Малые религии теряют многие права и рискуют быть полностью подавленными. Формирование новых альтернативных церквей и религий запрещено.
Раздел выходит за рамки религии, чтобы обсудить искусство и науку. Искусство больше не является свободной формой выражения — это механизм продвижения повестки дня партии. Наука больше не заключается в открытии знаний для всеобщего блага — теперь она заключается в открытии знаний, которые служат государству.
Далее в первой главе идет раздел 4: «АВТОРИТАРЕН НАЧИН НА МИСЛЕНЕ С КУЛТ КЪМ НАЦИОНАЛЬНИЯ ВОДАЧ», или «Тоталитарный образ мышления и культ личности по отношению к национальному лидеру».
«В духовной сфере фашистское государство является авторитарным. Потому что высшим принципом мышления в его жестко централизованной бюрократической иерархии становится авторитет, вера в свое безусловное право. Оно принимает авторитет как высший критерий истины: авторитет не зависит от истины. , а наоборот, истина зависит от авторитета».
В главе обсуждается несколько тем, например, как на самом деле работала эта вертикаль власти/авторитета, иерархии власти внутри партии и как они отражаются на государственных механизмах и институтах. Еще одна интересная цитата:
«В условиях традиционной либеральной демократии, особенно в ее классический период, могут существовать личности, представляющие гражданское общество до государства. Они это могут быть писатели, художники, ученые или оппозиционные политики. Благодаря своим заслугам перед наукой, литературой или искусством и т. д., словом, перед гражданским обществом, которое в условиях буржуазной демократии имеет известную автономию от государства, они имеют политический вес. Следовательно, они могут выступать перед государством в защиту отдельных лиц или группы, осуждать государство и его лидеров, разоблачать махинации или преступления его институтов и т. д. Такие личности в нашем время были: в США — Эйнштейн, в Англии — философ Бертран Рассел, во Франции — Ромен Роллан, Жан-Поль Сартр».
«В фашистском государстве нет граждан, а есть подданные, которые обязаны служить и действовать. Фашистское государство распространяет принципы своей бюрократической иерархии также и на гражданское общество. Последнее не имеет никакой автономии по отношению к государству. , и в этой ситуации не может быть и речи о противодействии, естественно, учёный или художник не может быть гражданином, выразителем общественного мнения. В тоталитарном государстве могут быть великие учёные, писатели, философы, но. они не могут стать гражданами. Великий ученый или писатель является в то же время жалким гражданином, трусливым подданным, который, как и простой чиновник, трепещет перед всемогущей государственной и партийной бюрократией фашизма».
Затем в главе обсуждается «культ личности» и то, как он устанавливается.
Ну, самым важным аспектом здесь является то, что фашистские лидеры, как правило, остаются у власти на всю жизнь. Их изображения, фотографии повсюду. Они выступают по радио, пишут статьи в газетах. Фашистские лидеры обычно приходят к власти после «плохих времен» для страны, и поэтому даже люди, которые знали время, когда у власти был кто-то другой, не решаются подвергать сомнению идею национального лидера на всю жизнь.
«Автор «Испании без маски» Абель Плейн, приехавший в Мадрид в период расцвета культа Франко, описывал это так: «Он всюду постоянно вторгался в мои мысли и движения: во все времена, на каждой улице, на стенах и витринах, с первых полос газет, с экранов кинотеатров и обложек журналов, с почтовых марок, в троллейбусах и в метро, в вестибюлях театров и галерей, в аперитивах и дешевых пабах, в фешенебельных столичных ресторанах и кишащих мухами деревенских гостиницах, в пропахших цветами столовых торгового мира и зловонных однокомнатных квартирах швейцаров — во всех испанских городах, паланкинах и деревнях, которые я уже посетил» (93–115)».
Поскольку музыка и искусство теперь служат правительству/партии, многие песни и другие типы произведений пишутся специально для прославления национального лидера, обычно сочетая это прославление с прославлением страны. Но к настоящему времени лидер находится у власти гораздо дольше обычного, поэтому он становится символом страны. Прославление страны — это прославление лидера и наоборот.
«В 1937 году по случаю Дня немецкого искусства Гитлер произнес речь, в которой осудил абстракционизм и всякий модернизм и возложил на немецкое искусство задачу «служить
народа», встав на «путь национал-социалистической революции». Глава Палаты немецкого искусства Адольф Циглер так оценил выступление Гитлера: «Мой фюрер, когда вы по случаю Дня немецкого искусства пришли, с этим просветительским актом
Вы не только открыли этот дворец, но и указали в своей программной речи правильный путь немецкого искусства. Каждый из нас, кому выпала честь пережить эти дни, понимал, что мы являемся свидетелями решающего перелома в нашей культурной жизни. Эта первая крупная немецкая выставка, сделанная по Вашей воле и при Вашем личном участии, представляет собой неоспоримое подтверждение той концепции, что от всего бренного и преходящего в искусстве мы должны отделить наш вечный венец, наш трон. Но народом руководил их достойнейший сын (180–111). художественные ценности. Кроме того, выставка «Дегенеративное искусство» усилила впечатление о вашей воле, мой фюрер, перед всем миром. Таким образом, День немецкого искусства в 1937 году. Благодаря Вашей личной инициативе произошел роковой перелом для немецкого искусства, величие и размах которого мы сегодня еще не можем постичь, но который, как мы знаем, когда-нибудь будет записан в истории как начало нового возрождения немецкого искусства. Этим вместе со мной благодарят вас все истинные немецкие художники, и мы обещаем сделать все, чтобы показать себя достойными этого дня» (178–339)».
Поскольку правительство взяло на себя ведущую роль в финансировании искусства и художественной работы, партии теперь легко использовать искусство как средство контроля. Пространство для независимых художников, не говоря уже о художниках, критикующих правительство, теперь исчезло.
Цель всего этого — создать менталитет, что нет абсолютно никакой альтернативы национальному лидеру и партии, которая осуществляет полный контроль. Без национального лидера страна рухнет, само общество рухнет. Альтернативы просто нет. Ну, мы все знаем, чем все закончилось для этих фашистских лидеров, так что на самом деле в реальности все наоборот, но это тема для другой книги. Излишне говорить, что пропаганда сработала. К настоящему времени, к концу 30-х годов, люди просто не могли видеть альтернативы своему национальному лидеру.
Последний раздел главы 1, раздел 5: "КОНЦЕНТРАЦИОННЫЕ ЛАГЕРИ"
Конечно, в главе обсуждается Холокост, но большая часть на самом деле о чем-то другом, а именно о том, как система правосудия (если ее можно так назвать) использовалась для подавления политической оппозиции. Трудовые лагеря используются в качестве наказания для любой политической оппозиции. Иногда людей отправляют туда, даже не проходя через судебный процесс, иногда их отправляют туда по произвольным обвинениям "судом кенгуру", как это называется в английском языке.
Традиционные тюрьмы неадекватны — они для воров и т. д. Поэтому трудовые лагеря строятся там, где условия еще суровее. Климат в Испании, Италии и Германии не такой уж плохой, так что суровость была не из-за холода, а из-за работы и истощения.
Автор обсуждает, как изменились концентрационные лагеря после начала войны. Раньше их целью было наказать и уничтожить политическую оппозицию. После этого вся тюремная система была посвящена войне. В то время как многие заключенные за неполитические преступления были отправлены на передовую, заключенные за политические преступления не были отправлены — их просто заставили работать над задачами, связанными с военными усилиями.
Глава 1 завершается разделом о том, как все различные элементы фашистского общества, правительства и партии связаны и взаимодействуют друг с другом. Увлекательное чтение, но для меня слишком сложно писать на русском языке.
Ну, я пока остановлюсь здесь. Есть еще главы, посвященные временам войны, а также практическим и просто теоретическим способам избавления от фашизма. Это синопсис для Главы 1, примерно трети книги. PDF здесь:
Я пытался перевести его на русский язык двумя разными инструментами, но не получилось( отдельные абзацы можно отдать в Google Translate.
Учитывая то, что я прочитал до сих пор, неудивительно, что книгу запретили через несколько недель после публикации. Цензоры, вероятно, просто прочитали первый вступительный абзац и подумали: «Отлично, книга, которая описывает, насколько плох фашизм, давайте разрешим его». Через неделю всем, кто ее прочитал, стало очевидно, что эти же характеристики фашизма присутствуют в болгарском правительстве того времени. Книгу запретили, Желю выгнали из партии. Если бы это было в 50-х, его бы бросили в концлагерь. Но, к счастью, это было в 80-х, и ему просто сказали заткнуться. Он продолжал участвовать в жизни гражданского общества, он был достаточно умен, чтобы знать, как играть в игру, и оставаться на грани ареста. К тому времени, как коммунизм пал, лучшего варианта для президента не было, и какими бы трудными ни были времена, он хорошо справился со своей работой. Он мог бы выбрать остаться президентом пожизненно или назначить преемника, но его философия полностью противоречила такому стилю правления.
