Вот о чем я действительно скучал дома так это по штатовскому мороженному. Покинув Нью-Йоркский порт первым делом нашёл на улице тележку продавца холодного лакомства, взял себе огромный вафельный рожок с шоколадной стружкой и с удовольствием съел его, а потом ещё один, только с клубникой. Пока в горле не запершило. Продавец смотрел на меня прямо как на сумасшедшего…
Вы не думайте я всё-таки сумел уговорить сестру и мать вернуться в домой, на родину. Французского мужа Аньки тоже взяли с собой, куда же без него. Но произошло это не сразу, лишь через год потому как сначала меня и моего покойного батюшку тщательно проверяли компетентные органы. Вдруг мы там во время Гражданской где-то отметились или ещё чего лихого натворили. Проверяли-проверяли, трижды в посольство вызывали в Париж, пока я не решил, что хватит, и не забрался ночью в кабинет посла, чтобы дождаться утром его, так сказать на рабочем месте. Глупо? Сам знаю, но на моё счастье тот оказался мужиком не робкого десятка. Охрану звать сразу не стал, пистолет на меня не направлял (который, кстати, у него был), выслушал.
- Что ты можешь предложить своей стране Евгений? – спросил меня Валериан Савельевич Довгалевский, стряхивая пепел от папиросы в спичечный коробок, удерживаемый в руках (интересная привычка да?). – Как ни крути вы бросили родину в сложный для неё период…
Ну, я честно ему и рассказал свою историю про юнкерской училище, эмиграцию, Иностранный легион, Алжир, поиск хорошей жизни в штатах, итальянскую мафию, приют, взорванного мною толстяка Грассо, застреленного Дженовезе. Не забыл сказать, что я прилично владею английским, французским, итальянским, немного знаю испанский и немецкий. Даже про то что люблю книжки про пиратов, запах костра, свежий хлеб с молоком и мороженное упомянул. Зачем, не знаю.
И знаете, помогло. Уже через неделю нам разрешили вернуться в Россию. А в Питере, пардон, в Ленинграде, нас встретили и разместили во вполне приличной двухкомнатной квартире на канале Грибоедова, всего в квартале от нашего бывшего дома который мы покинули в начале 1918 года.
И началось. Уже на следующий день меня принял у себя человек с простой русской фамилией Иванов - один из заместителей руководителя Иностранного отдела ОГПУ. Ну а что? Назвался груздем - полезай в кузов. Неделю они меня всячески проверяли (это совсем не интересно, останавливаться подробно на этом не буду), крутили-вертели, а потом приняли в штат в звании младшего лейтенанта и консультанта по европейским странам и североамериканским штатам. Женька Юнкер – офицер ОГПУ. С ума сойти, да?
Тем не менее квартира осталась за нами, Вюйермоза – мужа сестры, устроили работать в издательство «Ленинградской правды». Шарлю нравилось, но капиталист в нём видать окончательно не умер потому как он ещё в «Мурзилку» какую-то устроился. Картинки для детей рисовал. Сестра тоже дома сидеть не захотела и выучилась на машинистку. Работала этажом ниже. Да-да в том же здании, что и я, вы правильно поняли. Между нами… только тссссс! Наших, бывших (ну вы поняли) тут работало очень много.
Два года пролетели быстро. Я четыре раза съездил в командировку в Европу, но ничего серьёзного, исключительно в должности дипкурьера. Один раз правда пришлось пострелять за что получил выволочку от товарища Иванова и новый, буквально на днях учреждённый, Орден Красной звезды. Мне он нравился – красивый, красный, но маме моей нравился намного больше. «И не смей его снимать с формы! Пусть все видят какой у меня сын!».
Спустя неделю после награждения вашего покорного слугу к себе вызвал начальник. В кабинете помимо Иванова на краешке диванчика сидел коренастый щекастый мужичок в песочного цвета костюме, кажется что-то от нью-йоркского ателье братьев Фалуччи, с широким лбом (почти как у Владимира Ильича, я в Мавзолее видел). Посетитель явно был чем-то расстроен. По-моему, даже глаза на мокром месте. Вон красный какой и платочек в кулачке комкает.
- Женя, это известный американский инженер, гидростроитель Хью Купер, - сразу перешёл к делу Иванов сложив по своему обыкновению ладони крест на крест перед собой на столе поверхность которого была покрыта зеленым сукном. - Он строит нам Днепрогэс. Слышал о таком?
- Все слышали, - кивнул я, ибо газеты читал регулярно. Да и ребята в отделе говорили о грандиозной стройке затеянной на Днепре.
- Ну вот. Эта стройка для нашей страны очень важна. Но есть одна проблема. Внучку Купера в Нью-Йорке похитили местные итальянские гангстеры и теперь требуют от него выкуп в двадцать пять тысяч долларов.
- Ничего себе аппетиты! – возмутился я. – Знают, что дедушка серьёзное дело делает?
- В том то всё и дело, - кивнул мой начальник. - Твоя задача полететь в Нью-Йорк, встретится с похитителями, передать им деньги и привести Ребекку в Ленинград.
- Так я вроде не переговорщик, - сказал я, взглянув на свои до блеска начищенные хромовые сапоги. Иванов терпеть не мог грязную обувь. В этом мы с ним были солидарны.
Хозяин кабинета только улыбнулся и внимательно посмотрел на меня. Молчал секунд пять не больше.
- Есть мнение, что здесь могут возникнуть проблемы. Но девочка в любом случае живая и невредимая должна быть доставлена к деду. Поэтому мы посылаем тебя как специалиста по этим делам. Никто лучше этих итальянцев не знает.
Что тут сказать? Товарищ Иванов был прав. Предполагал ли он как будут развиваться события дальше? Наверняка, должность у него такая.
Будто и не уезжал никуда. Америка была всё такая же - сытая, наглая и громко кричащая о своих достижениях с каждого плаката, с каждой газетной страницы, даже если этих достижений и не было вовсе.
«Мазай» оказался высоким, нескладным, лопоухим парнем, вызывающим улыбку, но рукопожатие у него было крепкое, волевое. Разложив передо мной на столе в гостиной арендованного мной на неделю загородного домика с садом, оружие, он лениво пожёвывал крепкими зубами зубочистку сдвинув на затылок кожаную кепку.
- Два кольта М1911, как и заказывали. Шестьдесят патронов. Люгер почти новенький, безотказный. Боеприпасы к нему, коробка. Ты просил ещё оружие для скрытого ношения, и я на своё усмотрение выбрал «Смит-Вессон Милитари энд Полис» с 2х-дюймовым стволом». Неплохая компактная машинка предназначена для тайных агентов полиции. Выкидной нож вот ещё, на всякий случай. Пойдёт?
- Пойдёт, - кивнул я, быстро осматривая оружие и жалея о потери своего армейского стилета сейчас лежащего где-то на дне нью-йоркской бухты. - А пару гранат есть?
В общем девочку похитила семьяЛуккезе, те ещё отморозки, брались за любое дело приносящее прибыль – проституция, вымогательство, наёмные убийства. Доны старой закалки презрительно кривили губы только об одном упоминании о семье Луккезе, однако ж в Комиссию их приняли. Деньги не пахнут. Я не особо расстроился, наоборот мысленно даже порадовался - Бонанно, Дженовезе, Коломбо меня могли и опознать, а тут оставался шанс обменять девчонку на доллары, которые мне передали под расписку в торговом представительстве Советского союза и вернуться в Ленинград избежав крутых разборок.
Однако, я всё равно подготовился. Расчесал волосы прямо, щедро намазав их бриолином, чтобы блестели и казались темнее, купил в аптеке массивные очки в роговой оправе, короткие брюки в обтяжку, тесную рубашку в бело-красную ёлочку воротник которой сдавливал шею и делал лицо красным и дурацкий тёмно-зелёный пиджак. Посмотрел на себя в зеркало и вздрогнул. Ну что за отвратный тип на меня смотрел. Да, ещё шнурок на ботинке развязал будто привык так ходить, пусть лучше на него смотрят чем в лицо вглядываются. Итальянцы нерях не уважают, а значит противника во мне до последнего момента не увидят.
Созвонился с похитителями, и они назначили мне встречу в «Мадонне» - забегаловке средней руки в Бронксе. Не центр города, копы тут все были прикормлены. Стреляй не хочу. Хорошооооо…
У входа меня встретили двое плечистых парней в шерстяных костюмах от «Марко Леано» и кожаных туфлях с острым носком от мастера стильной обуви «Роберто Конте». Обыскали конечно, как следует, но я оружие не взял. Ничего мне не грозило. Даже если заартачатся, попросят добавки, им нужен будет кто-то кто передаст требования. Как думают итальянцы я знаю, ни один год на них проработал.
Самого дона конечно тут не было. Зачем тогда нужны капо. Санторо - капитан Лукьезе встретил меня за столиком у окна наворачивая горку жареных куриных крылышек в кисло-сладком соусе. Забранную у меня сумку с деньгами охрана передала ему. Глянув на новенькие купюры, он хищно по-акульи улыбнулся ртом полным острых мелких зубов.
- Деньги счёт любят. Аполо посчитай.
Пока крепыш с шеей толщиной с моё бедро изучал доллары, Санторо забросив в рот целое крылышко и схарчив его вместе с косточками, бросил угрюмому громиле с лохматыми чёрными бровями замершим справа от него:
- Марчетти, приведи девчонку. Пусть убедится, что с ней всё нормально. Всё без обмана.
«Пятеро бойцов и бармен за стойкой, которого тоже со счетов списывать нельзя. А ещё кто-то кашляет в соседней комнате», - посчитал я стараясь выглядеть как можно испуганнее. С этим у меня всегда была проблема. Не из-за того, что бесстрашный (в Алжире попадал в такие переделки, что и струхнуть было не грех), но тут дело другое, ибо публику эту я и раньше не особо боялся. Стыдно как-то. Они же просто обыкновенные жлобы и жулики в красивой обёртке. Именно поэтому Грассо меня и держал при себе. «Никакого почтения к людям чести, но и страха перед ними в тебе нет, Джерри. Не знаю хорошо это или плохо», - всё повторял жадный толстяк. Судя потому, что отправился на тот свет он не цельной тушкой, а разорванный на сотню кусочков из-за взрыва собранной моим приятелем безногим сапёром бомбы, наверное, всё-таки плохо. Но тут согласитесь, смотря для кого…
Ребекка оказалась десятилетним белокурым, голубоглазым ангелом с синей лентой в волосах. Девочка даже не пыталась вырваться из рук тащившего её за собой преступника, но в глазах её не было испуга, скорее детское упрямство. В общем внучка Купера мне понравилась.
Лёгкое движение замаранной соусом руки и Марчетти утащил внучку инженера в коридор справа от входа.
- Передай своим красным, что ещё двадцать тысяч и можете забирать девочку.
Окружающие его итальянцы в модных костюмах дружно заржали.
- Но мы так не договаривались… - начал я, театрально трусливо втягивая голову в плечи.
Аполо позади хотел было меня ударить кулаком по голове, но передумал, побрезговав мараться о блестевшие бриолином волосы.
- В общем ты всё понял, - вытирая пальцы салфеткой закончил трапезу капо. - Передавай привет дедушке. Срок тебе неделя. Вышвырните его отсюда парни!
Неделя — это долго. Девочку увели внутрь здания. Наблюдение, (мы с Мазаем следили за «Мадонной» посменно) не установило, чтобы её куда-либо увозили. Значит держат внутри.
Через двое суток я решил, что с меня хватит и выспавшись отправился в дорогое ателье на «Манхеттене» где прикупил себе чёрные длинноносые туфли от «Амедио Тестони», шерстяной костюм-тройка «Бенутти», шляпа «Винченцо Плато» и новенькое тёмно-серое пальто из кашемира «Цезарь» (просто мой любимый «Канали» оказывается уже пару лет как не продавался – фирма разорилась и хозяин вернулся в Италию). Красный галстук конечно тоже не забыл.
- И зачем надо было тратить такие деньжищи на эти тряпки? – разглядывая меня удивлёнными глазами спросил Мазай - пролетарская душа.
- Зато теперь я смогу подойти к ним не вызвав подозрений и не попав по огонь Томми-ганов. Вылезай давай, мне машина нужна! – сказал я вытряхивая напарника из салона автомобиля.
Бордовый «Ford A-Model» плавно подкатил к крыльцу «Мадонны», и я не торопясь вылез из машины. Потянулся, зевнул под заинтересованными взглядами парочки головорезов, потом достал носовой платок и протёр им и без того чистую обувь. Продемонстрировав бойцам Санторо кобуру под мышкой я с улыбкой поднял руки вверх, а затем произнёс на итальянском:
Что-то вроде нашего «ворон ворону глаз не выклюет, сицилийская пословица которую традиционно произносили чтобы пройти мимо охранников нёсших стражу во время собрания Комиссии. Вспомнил я пароль наобум, но вот ведь, что удивительно, тот сработал. Ребятки взяли и разошлись в стороны. Только спустя мгновение, когда передо мной уже распахнули дверь, в головы их закралось справедливые сомнения и один даже положил мне тяжёлую руку на плечо.
Нож разрезал горло одного из головорезов, а второму воткнулся прямо в ухо.
И всё же совсем чисто сработать не получилось. Изнутри тут же раздался окрик:
- Кто там Кваттроки? Уснули что ли?
Пара «Кольтов М1911» в моих руках ожила одновременно. Двоих успевших выхватить пистолеты стрелков я уложил на месте, ещё одного снял выстрелом в пах, двигаясь боком вдоль стены зала кафе. За спиной моей разлетались стулья, ломались столики, в мелкие осколки разлетались пепельницы, солонки и перечницы. Но это ничего, главное не оставаться на месте, всё время двигаться и метко стрелять. Последняя пуля была израсходована на Санторо. Тот своей грязной лапой потянулся к лежащему на столе рядом с ним револьверу. Теперь через дырку в ладони он вполне мог любоваться на что угодно.
Из той самой комнаты слева где я слышал кашель по мне открыли огонь сразу из двух пистолетов. Некстати чихнул из дробовика бармен за стойкой. Присев за одним из столиков, я быстро перезарядил пистолеты, а затем зажав один из них под мышкой достал из кармана гранату, вырвал чеку, и… метнул её в дверь.
БАБАХ! – на пару секунд мои уши заложило, но я всё-таки был куда привычен к взрывам гранат чем мои противники, когда с потолка посыпалась пыль, а взрывная волна пронеслась по залу я, прицелившись в бармена отправил ему пулю в грудь, а затем расстрелял вечно угрюмого Марчетти присевшего за музыкальный автомат у стены.
Перегнувшись через стойку, я выстрелил в голову пытавшемуся подняться бармену и заглянув в коридор справа вернулся к Санторо.
- Её здесь нет! – кривя толстые губы от боли прошипел он.
БАМ! – пистолетная пуля вдребезги разнесла колено капо из-за чего крупные слёзы брызнули в разные стороны.
- Не ври мне! Сколько человек ещё в здании?
- Двое… - просипел тот понимая, что шутить с ним никто не намерен.
Позади что-то хрустнуло, и я дважды выстрелил в мелькнувшую тень. Кто-то застонал и рухнул на пол в коридор.
- Зови его! – я встал за спиной капо. Один из пистолетов упёрся ему в спину, другой больно ткнул стволом в ухо.
- Foscolo porta la ragazza!
И в этот момент длинная очередь из пистолета-пулемёта Томпсона хлестнула над нашими головами разбив витрину с распростёршей руки в сторону улыбающейся Мадонной. Одна из пуль угодила точно в переносицу Санторо, однако я не позволил трупу упасть. Закрывшись им и выставив пистолеты справа и слева от тела я расстрелял магазины целясь в мужчину в зелёном пальто.
Склонившись над захлёбывающимся кровью стрелком с удивлением узнал в нём одного из подручных дона Бонанно.
- Юнкер? – в глазах Фосколо перед смертью загорелись искорки удивления.
- Обознался. Младший лейтенант ОГПУ Евгений Вяземский, - произнёс я нажимая на спусковой крючок.
Когда я открыл металлическую дверь кладовки девчонка, пристёгнутая за руку в углу помещения к батарее, вскрикнула, скорчилась, но глаза не закрыла.
Отстегнув наручники, ключ от которых я нашёл у умирающего в коридоре толстяка вооружённого длинноствольным револьвером, я сунул девчонке в руку вязанного жирафика с глазами бусинками, который мне перед отъездом передал её дед.
- Ребекка, я приехал, чтобы отвезти тебя к дедушке. Со мной ты в безопасности.
Та, рассмотрев игрушку прижала её к груди, моргнула голубыми глазами и протянула мне узкую горячую ладошку.
Сразу мы не уехали. Быстренько поднялись на второй этаж в кабинет Санторо где из его сейфа я забрал деньги (я между прочим за них расписывался) и какую-то шкатулку с драгоценностями. Купюрами там даже больше было. Но это ничего. Нам ещё Днепрогэс строить, ещё что-нибудь. Мало ли…
- Лейтенанта может дадут! – улыбнулся Мазай пожимая мне на прощание руку. – Заслужил!
- Не скажешь даже, что из меня плохой переговорщик? – рассмеялся я, обращаясь к своему напарнику.
Тот неожиданно стал серьёзным, выпрямился, словно на плацу, кашлянул в кулак, и сказал:
- Товарищ Иванов знал кого сюда послать.
Трап быстро убрали, и мы вместе с Ребеккой поплыли на маленьком буксире на один из островов неподалёку от статуи Свободы возвышавшейся над берегом, там нас должен был забрать гидроплан.
Разглядывая проплывающие мимо кораблики, падающих вниз, а потом взмывающих вверх с рыбами в лапах чаек, мы с удовольствием лопали фисташковое мороженное. Я со своим уже справился, а вот Ребекка пока проигрывала бой испачкав мордочку зелёной кашицей.
- Лопай мороженное, там куда мы едем такого пока нет, - сказал я девчонке погладив её по голове рукой.
- А что есть? – смешно расширив глазки уставилась на меня она из-за чего огромный рожок замер в воздухе.
· Foscolo porta la ragazza! (итал.) – Фосколо приведи девчонку!
· Cane non mangia cane! (итал.) - Собака не ест собаку!
