Спецкор КП Дмитрий Стешин выехал с Александром Ходаковским на передовую под Волноваху и прямо в траншеях поговорил на самые наболевшие темы последних дней

Изначально, в нашей поездке у Александра Сергеевича было две задачи: оценить, как чувствуют себя бойцы батальона на передовой и обсудить гуманитарную миссию с людьми, которых бойцы «Востока» собираются вывозить из зоны боевых действий. Место и обстоятельства эвакуации меня попросили пока не раскрывать.

Причина веская - буквально за день до нас, в этой же локации побывали «добрые люди», сразу вываливающие все фото в интернет, который (СЮРПРИЗ!) тщательно мониторят и по ту сторону линии фронта. В итоге доброе дело превратилось в многочасовой обстрел украинской артиллерией, разрушенные и сгоревшие здания… к счастью, обошлось без жертв.

Реалии 21-го века – если во время Великой отечественной только разведка имела представление о происходящем за линией фронта, то теперь информация пересекает передовую совершенно свободно.

Киев продолжит отрабатывать деньги

Разговор с Ходаковским мы начали с главной темы последней недели: «ждать ли заявленного, многомилионного контрнаступления ВСУ?»

- Несколько дней назад я был на «незнаменитом фронте» в Запорожской области, на передовой в районе Новокаховского водохранилища. По словам командиров, обычная активность противника в виде работы ДРГ и «разведки боем», все больше напоминает попытки прорыва, на удачу – вдруг получится? В Мариуполе агентура распространяет «боевые слухи» среди местных, мол, «не ремонтируйте дома, бегите, скоро сюда вернется Украина». Заявления украинских политиков об «освобождении» освобожденных территорий слышали все. Мнение командира – ждать?

- Они называют это контрнаступлением. Попытки будут. Ресурс у них есть и главное, есть политическая задача – отработать деньги, военную помощь, которую в них вкладывают. Конечно, они будут проявлять активность.

- Вопрос от читателей: «что делает сейчас батальон «Восток», к чему готовится, где будет воевать?». Разумеется, то, что можно рассказать…

- Мы восемь лет просидели в обороне. Неплохо показали себя в Мариуполе и за нами закрепилась репутация штурмового батальона. Готовимся штурмовать, занимаемся разведкой, помогаем нашим смежникам.

- Что это за помощь?

- Организация обороны. Мы как правило имеем дело с мобилизованными, а они зачастую не в состоянии построить вменяемые позиции. Так что не бездельничаем. У нас же никто и не отменял задачи – блокировать так называемую «донецкую группировку» врага. Мы, в отличии от украинцев, не торопимся разглашать направление нашего главного удара.

Полигон НАТО

За ходом продвижения союзных войск следят все. Наши – радуются, враги пытаются бодриться, называя оставленные города «не нужными и дотационными». Но в целом, понятно, что в летней кампании пока нет стремительных марш-бросков на десятки километров и «широких охватов с флангов»:

- Как вы оцениваете наступление соседей от Лисичанска на Северск?

- Тяжело идет. И будет тяжело идти. Все-таки мы имеем дело не с папуасами, а с армией, которая все унаследовала от СССР – и школу и вооружение. Это те люди, которые вместе с нами воевали в Афганистане, правнуки тех, кто победил Германию. Мы воюем с достаточно квалифицированным противником. Разница в вооружении незначительна, те же артиллерийские системы…плюс на Украине сейчас в достатке и натовского вооружения.

- Что бы вы отметили из западного оружия? Вот, например, на «Джавелины» там много на них молились, а потом они как-то все потерялись.

- «Хаймерсы», в первую очередь. Это вооружение, которое изначально конструировалось в противовес советским системам залпового огня. Мы делали ставку на массовость применения, американцы – на эффективность, точечное поражение целей. Мы же столкнулись на нашей земле не просто с образцами натовского вооружения, а с самим подходом и тактикой.

- Что это значит?

- Они провоцируют нас на какие-то действия и так выявляют наши огневые точки. При этом эффективно работает их артразведка и мгновенная реакция. Сейчас мы и с этим боремся, преодолеваем. Вот основные причины нашего медленного продвижения. Но мы давим и продвигаемся, все равно.

Ломка хребтов и усталость

Этот вопрос, я слышал в окопах и не только десятки раз. Спрашивали бойцы, спрашивали их близкие. Уже в нем чувствовался вкус Победы, но было и понимание – как же до нее далеко:

- Одни бойцы, готовы идти до границ республик, потом хотят вернуться домой: «мы учителя, инженеры, шахтеры, мы не военные». Их можно понять. Есть люди, и их немало, кто готов идти до Киева и дальше. Как будет, в итоге?

Александр Сергеевич перед ответом берет паузу…

- Пока мы работали высокоточным оружием с дистанций, это была одна история, первый этап. Потом начались общевойсковые бои. Война дается нелегко и это сказывается на настроениях людей. Но мы понимаем, что пока не закончим начатое, останавливаться никто не будет. Даже если случатся какие-то паузы, «тактические перемирия». Они вполне могут быть. Но, пока не будет логического завершения, никто никого не распустит, не демобилизует. Нет задачи освободить Республики до административных границ. Задача сломать хребет противнику. И если мы ее сейчас не выполним, противник все равно через какое-то время реорганизуется. И все наши тактические достижения, освобождение Республик, будут бессмысленны. Конечно, людям принять это сложно, но придется. Вчера они были учителями, завтра станут профессиональными военными. Обучение заканчивается.

- Я общался с мобилизованными бойцами, под городом. Они искренне не понимают – почему домой не отпустить на побывку? Тридцать минут до дома ехать. Чувствуется, что люди устали. Пять месяцев в окопах и боец думает только о выживании, он уже не проявляет никакой инициативы. Не я это заметил, книги об этом написаны.

- Думаю, проблема субъективна. У меня есть близкий родственник, который один из первых пошел добровольцем и воюет где-то под Херсоном. С первых же дней его командир организовал связь с семьями. Чтобы семья не терялась в догадках, «что с ним? Не лежит ли он где-то в морге и ждет опознания?». Вот сразу было видно, как напряжение в моей семье спало. Все зависит от командиров на местах, начальство не может навязать им модель поведения. Есть возможность ротировать людей и отпускать их в увольнительные. Вот мы сейчас на передовой, но здесь, конкретно, период затишья. Можно отпустить людей, конечно, потом возвращаться к боевой работе сложно. Но, если мы понимаем, что бои будут затяжные и люди проведут в окопах может быть и год. А у людей есть семьи, они не берсерки. Нельзя бойцов эксплуатировать, ресурс человека не безграничен. В «Востоке» даже в разгар боев мы находили возможность отпустить бойца хоть на один день домой. Я говорю о тех подразделениях, кто воюет на рубежах ДНР. И нельзя в этом вопросе руководствоваться мыслью «мы сейчас отпустим домой, а он не вернется». Здесь, в лесу ничего не мешает человеку бросить автомат и убежать, но он воюет. Думаю, если этот вопрос задать начштабу армии, он очень удивится: «А что, у вас на местах этот вопрос не решен?».

Снабжение и самообслуживание

Даже на снимках видно, как переоделись армии Республик. Если кто-то ходит в железной каске типа дедовских СШ-40, то это эпатаж или дань уважения дедам. Или все вместе:

- Мне показалось, что ручейки военной гуманитарной помощи, с весны превратились в потоки. И много «дырок» удалось закрыть с помощью наших добрых людей. Это так?

- Вот мы с тобой сейчас на реальной боевой позиции. За твоей спиной сидят бойцы, в том числе и мобилизованные. Первый вопрос, который я им задал: «в чем нужда?». Ты слышал, как они ответили: «все в порядке». Я вижу, как за эти месяцы изменился вид мобилизованных частей. Если сначала у них были винтовки Мосина, то сейчас видно – ребята обрастают необходимой снарягой. То есть система гражданской поддержки работает. Вот мы сейчас были с тобой в проблемном месте и встретили там гуманитарщиков аж из самого Челябинска. То есть, все регионы России уже вовлечены. По «Востоку» - мы, благодаря гуманитарной помощи, обновили покрышки на всей нашей технике, от грузовой до медицинской.

Формула мотивации

Есть устойчивое мнение, что в окопах не говорят о политике. Говорят:

- Ждать ли осенью какого-то политического решения? Не рано ли?

- Моя точка зрения – Референдумы нужно проводить везде. Понятно – Донбасс, при выходе на границы нужно проводить референдум о присоединении к России. И мы будем счастливы, если результаты это референдума в России рассмотрят и примут решение. Сложнее с территориями Херсонской и Запорожской области, которые мы сейчас контролируем. Но, я считаю, чтобы люди в нас окончательно поверили…чтобы они понимали, что мы никогда уже не уйдем. Чтобы они не чувствовали себя просто носителями российских паспортов, а понимали, что они уже живут в России.

Вот мы с тобой говорили о мотивации бойцов в окопах. А они же, зачастую, с трудом могут формулировать для себя цели и задачи войны. Цели нужно упрощать и конкретизировать. Если мы забираем эти земли себе. Если мы возвращаем себе территории, которые по совершенно несправедливым причинам были отторгнуты от России…от русской земли, которую столетиями собирали наши предки. И проливали кровь.

- Эта причина явно выигрывает у денацификации…

- И демилитаризации. Вот эта земля, на которой мы стоим, это же пустоши были всегда. Такая дальняя даль от Киева. И осваивали их русские люди. Россия, Москва изгоняла отсюда турок и татар. А сейчас, эти земли в силу каких-то политических увертюр оказались под контролем не просто соседнего государства, а враждебных нам сил. Эти враги выглядят как мы, зачастую носят русские фамилии, но воюют за врага. Поэтому нужно забирать и возвращать.

Источник: https://www.kp.ru/daily/27419.5/4618276/

Я вот тут подумал. Что лучше?

"Жить "монстром" или умереть Человеком?" (С)

Я воевал вольнонаёмным (добровольцем) на Донбассе. И я не преступник, как некоторые могли подумать.

Я Русский, который не смог, тогда, стерпеть творившееся на теперь уже бывшей братской Республике и Земле...

И не я один такой!!!

...С воскресенья 14.06.15 года, я и не только я, воевали За Украину (свободную от нацистов и фашистов современных) и за Россию воевали и за Донбасс и за Луганск (в частности) и за всех нормальных, адекватных (!) людей с нашей российской стороны и со стороны укров (на Украине есть ещё нормальные и понимающие люди!).

Некоторые украинцы понимают, насколько преступная и ненужная и марионеточная их власть.

И их большинство. Большинство нормальных украинцев!

Но они боятся высказать своё мнение. Так как майдан "говорит" только "кляты москали" во всём виноваты. В украинской нищете и прочему только "москали" виноваты, а не то что мы (украинцы) стали заложниками Запада и колониальной страной САСШ.  Ха-ха-ха-ха Извините. Не смог сдержатся от этих бестолочей...

И до субботы 12 марта 2016 я воевал. Я эти даты запомнил навсегда. И писал эти даты не сидя перед компьютером, восседая сытый и одурманенный либеральными СМИ. Я эти даты писал тогда на бумаге, некоторые слова писал под бомбёжками укронацистов для Истории!!!

Чтобы знали и помнили!!!

Не в штабе писарей я отсиделся. НЕТ! Я ТАМ БЫЛ И ВСЁ ВИДЕЛ!!! И стрелял. В ответ.

Да! Стрелял в ответ в сторону укрбандеровцев и прочих нечистей во имя ЖИЗНИ Славянского Народа и во имя России!!!

Некоторые зададут вопрос. Причём тут то что я написал в начале?

Я отвечу просто. Я в детстве смотрел советские военные фильмы.

"Обыкновенный фашизм", "Проверка на дорогах", "Иди и смотри"...

Никогда, в детстве, смотря эти фильмы я не думал что такое повторится вновь.

"Как это было в Одессе в 2014 году"- аналогия истории священной белорусской деревушки ХАТЫНЫ!!!

И ещё про то что я написал вначале этого тяжёлого для меня поста...

Я знаю и видел про преступления укров на Донбассе. Если я приложу фото и видео того что осталось от того когда МЫ пришли на их позиции и увидели что они (суки нацистские) там "зробили"....................

Я лучше умру застреленным или разбомбленным врагами моей Родины.

Но, я умру настоящим Человеком (не продажным как укр...) и Патриотом своей Родины и Земли!

А моя земля у меня одна. РОССИЯ!!!

Я люблю её!

P.S. Вот поэтому я и написал вначале что лучше быть (умереть) Человеком, чем жить чудищем (монстром продажным)...

История и Люди Будущего нас рассудят.

Читайте ранее:

Крепость Славянск:

Часть первая. Глава первая. Глава вторая.

Часть вторая. Глава первая. Глава вторая.

Часть третья. Глава первая. Глава вторая.

Звезда и смерть Южного котла ВСУ (2014). Глава первая. Глава вторая.

День, когда Украина дрогнула: Иловайская мясорубка. Часть первая. Часть вторая.

Оборона Саур-Могилы, 2014. Глава первая.

ПЕРЕМЕНА РОЛЕЙ

В первой половине августа ситуация вокруг кургана резко изменилась. Во-первых, восточнее Саур-Могилы прекратил существование Южный котел «збройных сил». Часть солдат вырвалась из котла, другая вышла в Россию, многие погибли. Как бы то ни было, вопрос о спасении окруженцев из капкана исчез с повестки дня. Зато украинцы подтянули к Саур-Могиле резервы в лице частей 25-й десантной бригады. Если бы они сделали это раньше, больше людей из окружения были бы спасены, однако у командования силовой операции нашлись более важные дела вроде штурма Шахтерска. Как бы то ни было, теперь обе эти проблемы разрешились сами собой: Шахтерск так и не был взят, а котел разваливался. Зато высвободились некие силы для взятия кургана. Обе стороны были сильно истощены. Наряд сил для борьбы за Саур-Могилу 9 августа не был слишком громаден: с украинской стороны в бою участвовало около 70 десантников, с ополченской — полтора десятка «восточных». Такой «камерный» характер диктовался обстановкой. Тьмотысячные рати были бы просто сметены с кургана артиллерией. В результате, 8 августа украинские солдаты сумели занять слабо обороняемую высоту. Впрочем, о плотном контроле высоты по-прежнему не шло речи: на вершину оказывалось возможно периодически взбираться, но попытка остаться наверху надолго заканчивалась массированным обстрелом из всех видов тяжелого оружия. Украинцы действовали примерно так же, как ополченцы до этого: оставили небольшую группу на высоте, в то время, как основные силы вокруг Саур-Могилы находились у подножия. Ходаковский в интервью изложил крайне странную причину оставления высоты: по словам комбата «Востока», курган покинули из чувства сострадания к украинским солдатам, гибнущим вокруг нее. Такой пассаж выглядит скорее попыткой объяснить падение столь долго и упорно державшейся позиции. Между тем причина сдачи высоты была достаточно прозаичной: украинцы получили пусть небольшие, но свежие силы и использовали их для захвата нужной точки. После нескольких дней регулярных передвижений с горы и на гору, 12 августа украинцы сумели взять высоту под более-менее постоянный контроль: на вершине закрепился небольшой отряд 8 полка спецназа, одной из наиболее боеспособных частей украинских войск. Это был серьезный, опытный противник: солдаты 8 полка принимали участие и в боях под Славянском и Краматорском, и в сражении за город Счастье под Луганском. Теперь эти спецназовцы удерживали Саур-Могилу. Для украинской стороны это был, как ни крути, важный успех: авиация была прикована к земле ополченской ПВО, беспилотники быстро сбивались, так что наблюдение с вершины горы оставалось в этом секторе фронта чуть ли не главным способом разведки.

Атаки и обстрелы все же не были непрерывными. Иной раз удавалось и сфотографироваться. Украинские военные на вершине горы.

Тем временем восточнее Саур-Могилы разыгрывалась очередная драма. В разрушенной Степановке ополченцы разгромили оборонявшуюся там группу украинских войск из 30-й бригады. Этот отряд находился в полуокружении, однако у повстанцев до сих пор просто не было столько сил, чтобы его одолеть: восточнее до последних дней продолжалась борьба за главный приз: остатки бригад ВСУ в Южном котле. Теперь высвободившиеся резервы обрушились на окруженцев в Степановке. Вечером 12 августа на село обрушился сначала обстрел «Градами», а затем танковая атака. Украинцы располагали собственными танками и оказали достаточно упорное сопротивление: ополченцы потеряли два танка и БМП. Однако после коллапса Южного котла баланс сил изменился, и украинский отряд был достаточно быстро разбит. Более двух десятков танков, САУ и вспомогательных машин «збройных сил» остались на поле боя доказательством успеха победителей. Украинцы откатились на запад. Это был серьезный успех, взятие Степановки (и почти одновременно — Мариновки) обеспечивало еще одну дорогу из России, однако теперь оставалась проблема, собственно, Саур-Могилы, перешедшей в руки ВСУ.

Попытки отобрать высоту обратно частными операциями успехов не принесли. Артиллерия ВСУ поддерживала занимавший высоту отряд, а повстанцы не могли выделить больших сил для контрудара: как раз в это время назревал кризис вокруг Иловайска. Саур-Могилу обрабатывала артиллерия, но кроме постоянных контузий украинских солдат и офицеров эффекта от ее работы было мало. Положение выглядело не слишком радужным: высота могла в перспективе быть использована «збройными силами» для операций или против Снежного на север, или против позиций ополчения восточнее.

Однако по украинскую сторону баррикады положение также смотрелось не слишком радужно. «В соседних селах — мощные опорники „сепаратистов“», — писала украинская журналистка, — «Оттуда лупят минометы. В Дмитровке и Торезе стоят (и не просто стоят) их „Грады“. „Грады“ постоянно работают и с территории России — это самое страшное, потому что их там очень много и из-за большого расстояния не слышно, как говорит наш командир, „исходящих СМС“ — то есть, не слышишь как стреляет, слышишь только когда прилетает „входящая СМС“, а тогда уже может быть поздно прятаться».

Фото Игоря Старкова из разоренной Степановки

Тем временем командование повстанцев совместно с российскими офицерами готовило действительно масштабную операцию, которая должна была не только покончить с проблемой Саур-Могилы, но потрясти весь фронт.

ПУШКИ АВГУСТА

Первый звонок для украинских защитников высоты прозвенел уже 20 августа. В этот день измочаленные артиллерийским огнем и деморализованные части ВСУ самовольно покинули село Петровское у подножия Саур-Могилы. 23 августа началось контрнаступление сил Новороссии, в котором участвовал и небольшой, но весьма боеспособный российский контингент. Высота оказалась в полосе наступления южной «клешни» этого удара, направленного на охват группировки украинской армии под Иловайском. Русские быстро охватили Саур-Могилу и сделали ее удержание украинскими войсками попросту бессмысленным. Орудийные батареи, чей огонь корректировали с Саур-Могилы, были вынуждены спасаться бегством, в противном случае они были бы захвачены. Для окопавшихся на высоте украинских разведчиков удержание кургана стало делом бесполезным и чреватым быстрой гибелью. Однако отход этой группы уже не мог произойти быстро и без потерь: русские и повстанцы наступали, и спуск с кургана означал риск столкновения с быстро продвигающимися механизированными колоннами. Первая попытка прорыва кончилась для «службовцев» печально: машина украинских спецназовцев была уничтожена, а почти все пассажиры — убиты. Судьба этого автомобиля выглядит довольно странно: на высоту он заехал прямо через Петровское, уже занятое ополченцами. Те не успели отреагировать на такой дерзкий рывок. Удивительно, но обратно машина пошла через то же самое Петровское, где и была ожидаемо расстреляна. Видимо, это была последняя дорога, по которой еще хоть как-то можно было съехать с кургана, однако попытка промчаться наудачу второй раз через одну и ту же деревню выглядит жестом глубокого отчаяния.

Положение на высоте быстро стало критическим. Ополченцы не штурмовали высоту, но били по ней из РСЗО. Во время этих обстрелов окончательно рухнула стела мемориала. Один из украинских спецназовцев писал по поводу осажденного кургана:

«Молчал.. Но уже не могу.. Мать вашу, командование уважаемое! Саур-Могила! Шесть суток ребята держатся без продовольствия, воды, боеприпасов, подкрепления. Их с трёх сторон поливают градами, ураганами, миномётами. Ежедневно танки идут на штурм. Они стоят до сих пор. Вы их бросили. В радиусе 30 километров нет наших войск. Зачем держать эту высоту??? Ребят или убьют, или заберут в плен. Решайте что-то. Вы их просто бросили… Да, я могу всё понять… Но там и мои бойцы… Командир уже попросил у них прощения и по сути попрощался… Я мысленно тоже… Война есть война… Но просто ждать вестей о том, что их уже добили, я не могу. Журналисты, включайтесь, задавайте вопросы уважаемым».

Все что осталось от высоты в конце августа.

Смысл сидения отряда на холме был достаточно туманным. Один из украинских солдат позже говорил в интервью:

— От вас на Саур-Могиле пользы не было?

— В последние дни — никакой. Я не хочу говорить слово «смертники», но, по сути, мы там были обречены. Физически уничтожить боевиков хоть сколько-нибудь мы не могли. Улучшить положение наших войск мы не могли. Мы не могли даже героически погибнуть. Мы могли только погибнуть глупо. Все украинские силы отошли, причем уже на сорок километров от нас. И с каждым днем это расстояние увеличивалось. То есть мы остались тупо брошены, если называть вещи своими именами. Вопрос нашего физического уничтожения —это был вопрос нескольких дней. Но командир медлил с решением. Командир постоянно кому-то звонил, что-то ему обещали, какую-то подмогу, вертолеты, которые нас заберут. Какие вертолеты? Вся близлежащая территория занята врагом — кто полетит?

24 августа все же начался прорыв. Основной отряд отступающих с Саур-Могилы миновал посты ополченцев, но эти окруженцы вскоре попали из огня да в полымя: они пробились как раз в Иловайский котел. В последующие дни почти все они были убиты или ранены. Полковник Гордийчук, командовавший группой украинских солдат на высоте, получил тяжелейшее ранение, и вместе со своими солдатами попал в плен. Вскоре, впрочем, его обменяли.

Еще одна маленькая группа окруженцев пыталась выйти пешим ходом через поля. Солдаты питались кукурузой и остатками галет. В какой-то момент им удалось обнаружить пустую БМП (как утверждал один из этих солдат — российскую), но при попытке осмотреть машину они были немедленно взяты в плен оказавшимися неподалеку русскими. Так закончилась история обороны Саур-Могилы украинскими войсками.

Повстанцы на занятых позициях.

Тем временем ополченцы вошли на перепаханную почти трехмесячными боями высоту. На кургане, ставшем свидетелем чудовищных человеческих страданий и огромного мужества, впервые за несколько месяцев наступила тишина. Фронт покатился на запад, оставляя глубоко в тылу окопы и сожженные БМП вокруг кургана. Ополченцы и волонтеры перешли к малоприятной, но необходимой работе. Высота оказалась напичкана неразорвавшимися боеприпасами, а на горе и в окрестностях лежало множество непогребенных тел. «Саур-Могила — это каша из боеприпасов, металла и оторванных конечностей», — угрюмо констатировал волонтер, разбиравший эту мешанину. К работе были допущены также украинские добровольцы. Многие убитые были засыпаны землей в воронках и окопах, других вынимали обгоревшими и обезображенными из подбитой техники. Кого-то обнаруживали в наспех вырытых братских могилах. Отдельной проблемой было отсутствие у погибших индивидуальных жетонов. Повстанцы их не носили в силу иррегулярного характера своих отрядов, а отчего «смертными медальонами» не озаботилась украинская сторона, остается догадываться. Вместе с мертвыми ополченцами и украинскими солдатами в воронках начали обнаруживаться погибшие советские солдаты времен Второй мировой. Убитых в 1943 году хоронили рядом с погибшими в 2014. Скорбная работа растянулась на несколько недель.

Итог боев. Разбитая техника, пробитые каски, свежие наспех сделанные могилы и неразорвавшиеся боеприпасы в изобилии

РАДУГА НАД ПОЛЕМ, ЗНАМЯ НА ВЕТРУ

Саур-Могила обречена на то, чтобы остаться символом бескомпромиссной борьбы в Донбассе. Уже однажды обильно политый кровью, курган над Миусом видел в 2014 году не менее ожесточенное сражение, чем десятилетия назад. Победа на Саур-Могиле тем ценнее и почетнее для ополчения, что украинцы вовсе не плохо проявили себя в этой борьбе. При очевидных ошибках командующих, «вийскослужбовцы» продемонстрировали изрядное упорство в боях. Они бестрепетно лезли в огонь, и продолжали сопротивление даже когда ситуация стала безнадежной. Это были уже не те растерянные десантники, которые пытались въехать в Краматорск в апреле. Однако и ополчение росло над собой буквально на глазах. После неубедительного дебюта у Мариновки повстанцы быстро заматерели и за считаные недели заметно прибавили как организованная военная сила. Начав со странного кавалерийского наскока на позиции украинских «прикордонников», ополченцы при некоторой помощи российских войск завершили дело убедительным контрнаступлением, итогом которого стало окончательное взятие высоты. Перефразируя известное суждение о битве другой эпохи, можно сказать, что украинцы на Саур-Могиле показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми. Что же позволило ополчению, изначально заметно уступавшему в силах и средствах, остаться «царями горы»? Ответ на этот вопрос лежит скорее в плоскости оперативных решений командования. Украинская военная мысль всю войну страдала от неспособности выбрать главные задачи и сконцентрироваться на них. Если весной «збройные силы» воленс-ноленс сосредоточились на взятии Славянска, то лето стало временем метаний, бросания на полпути незавершенных операций и начала новых, столь же быстро бросаемых. Главное неверное решение было принято командованием силовой операции еще в июне, когда крупнейшая группировка ВСУ отправилась покорять Изварино, оставив «угловой столб» в собственном тылу на попечении сравнительно слабых отрядов. Нежелание украинских генералов обезопасить себя от флангового удара было настолько последовательным, что выглядит едва ли не сознательным. Нет сомнений, что армада в несколько тысяч солдат и офицеров при сотнях боевых машин и артиллерийских стволов могла просто раздавить поначалу слабую оборону батальона «Восток» и затем с непредсказуемым результатом обрушиться на пограничные переходы, имея прочную позицию в тылу. Однако этого не произошло, в результате чего изумленные Россия и Украина вскоре наблюдали агонию окруженных в степях Донбасса бригад. Причем уже в ходе борьбы наши старые знакомые — начальник генштаба Украины Муженко и министр обороны Гелетей — упорно не желали отказаться от порочной идеи наносить удары сразу по всей линии фронта. При общей немногочисленности отрядов ополчения эта стратегия еще могла принести некие плоды, но в итоге неспособность сосредоточиться на главном не могла остаться безнаказанной. В конечном результате не были взяты ни Донецк, ни Луганск, Южный котел не был деблокирован, не была даже толком прорвана линия защиты, идущая от Донецка на восток, ну и, наконец, не была вовремя взята Саур-Могила. Высота оказалась в руках ВСУ в тот момент, когда восточнее уже толком было некого спасать, кроме остатков побитой батальонной группы 30-й бригады в Степановке, а отсутствие крупных резервов не позволило конвертировать полученное позиционное преимущество в какие-то значимые успехи на поле боя. Приходится признать, что самый впечатляющий тост ВСУ сказали, когда вечеринка уже шла в другом месте.

Остатки выпущенной по Саур-Могиле ракеты «Точка»

С другой стороны, ополченские командиры, в частности Ходаковский, а с начала июля по середину августа — Стрелков, правильно определили ключевой пункт всей баталии и не пожалели сил для его удержания. В фундамент августовской победы батальон «Восток» положил самый веский камень еще в июне, когда оборудовал опорный пункт на высоте и озаботился превращением Снежного в надежную тыловую базу. В дальнейшем действия ополчения могли быть неидеальными в тактическом смысле, но они имели ясную четкую и, last not least, достижимую цель: перехват коммуникаций «збройных сил» у Степановки и Мариновки. В итоге даже заведомо более слабая группировка повстанцев хотя и не смогла создать плотный фронт окружения, сумела прервать пути подвоза и удержаться на них до тех пор, пока зажатая между территорией Новороссии и российской границей группировка не начала разваливаться. К началу августа Саур-Могила сделала свое дело, и ее утрата стала неприятным, но не смертельным эпизодом уже выигранной баталии. Разумеется, все эти выкладки смотрятся гладко только на бумаге, и для успешной реализации задумок командиров ДНР требовался хороший уровень мотивации и высокая стойкость рядовых солдат и младших офицеров. Мало какое иррегулярное войско в реальности способно дать людей, готовых идти на позицию, на которой подразделение стачивается наполовину за считаные часы. Полководец античности в ответ на предложение пожертвовать немногими ради удобной позиции спросил предложившего, не хочет ли он быть в числе этих немногих, чем исчерпал дискуссию. Сражение за Саур-Могилу характерно тем, что по обе стороны фронта «немногие» всегда находились, что и предопределило жесточайший характер боев. В короткой, но бурной истории армии Новороссии были, возможно, и более эффектные тактические эпизоды, однако Саур-Могила стала действительно выстраданной победой, вырванной зубами у отчаянно боровшегося противника.

Несмотря на войну и дождь, в сентябре люди пришли на Саур-Могилу на мероприятия по случаю освобождения Донбасса от нацистов. Поминовение жертв прежней и новой войны

Невозможно усомниться, что мемориал на высоте рано или поздно будет построен заново. Однако теперь память о воинах прошлой войны неизбежно окажется переплетена с историей, свидетелями и участниками которой стали люди нашего поколения. Через семьдесят лет Степановка, Мариновка и курган Саур-Могила вновь появились на военных картах и вновь стали «местностью смерти» для тысяч людей. Сейчас, когда положение дел в Новороссии очень неустойчиво, а будущее ее туманно, хочется надеяться, что их жертвы были принесены не напрасно.

Камень в стене. Доброволец из Одессы по прозвищу Гамбит

Источник: Спутник и погром. Автор: Евгений Норин (@NorinEA,).

Создано для сообщества TopWar