Дорогие друзья, по причине блокировки Ю-туба многие из моих интервью стали недоступны для моих российских читателей. Поэтому предлагаю Вашему вниманию моё интервью для канала «Клин Онлайн», которое было записано примерно за неделю до начала СВО - https://rutube.ru/video/6ee53912bb8ba8ebfbb68e62d647b13d/
Немного предыстории. По роду своей военной профессии, о предстоящей СВО я узнал за полгода до её начала, в начале осени 2021 года. В середине декабря 2021 года я стал получать письма от военврачей, с просьбой как можно быстрее издать мой роман «Живи». По их словам, они печатают «Живи» на принтерах и читают его раненым, потому что эта книга - не только лучшее лекарство для тяжелораненых, но практически пошаговая инструкция по их дальнейшей реабилитации. Между строк легко угадывалась их мысль о том, что вскоре им понадобится много таких книг.
Перед самым Новым 2022 годом мне звонили с поздравлениями мои друзья и читатели из разных стран. В том числе, из Украины. Понятно, что среди моих друзей было много выпускников Киевского ВОКУ, но самое удивительное, что и совершенно гражданские люди, задавали мне примерно один вопрос – если, чисто теоретически, когда-нибудь, начнется вооруженный конфликт между Россией и Украиной, куда лучше уезжать: в Россию или на Запад? Я искренне благодарен им, что они не задавали мне вопрос напрямую, понимая, что ответить на него я не могу. Но самое печальное, что и на вопрос, куда лучше уезжать, я не знал, что ответить.
Что же касается романа «Живи», то задолго до СВО, он был издан в полном (!) объеме в США (в 2 или 3 толстых русскоязычных газетах еженедельно печаталось по новой главе этой книги). Благодаря поддержке моего товарища по Артофвару Глеба Леонидовича Боброва и руководства питерского издательства «Лира» (и лично Татьяны Родионовой), под названием «Принцип Рамзая», эту книгу получилось издать и у нас, но только в 2024-м году. И в очень сокращенном виде. Но нашему государству и Министерству обороны эта книга, как и вся трилогия "Записки военного разведчика" оказались не нужны.
«Принцип Рамзая» - заключительная книга моей трилогии «Записки военного разведчика», но по просьбе военврачей, мы издали её в первую очередь. Вместе с друзьями мы выкупили более пятисот экземпляров этой книги и передали их в военные госпитали, в том числе в ЛНР и ДНР.
Другие две книги этой трилогии вышли только в 2025 году: романы «Кремлевский курсант», рассказывающий о советской системе подготовки военных разведчиков и документальная версия «Шелкового пути» о нашей работе в Афганистане. Написана эта трилогия на основе моих дневников и показывает внутреннюю «кухню» нашей работы, о которой мало кто знает или догадывается. Эта трилогия будет интересна и полезна не только тем, кто увлекается отечественной историей и работой военных разведчиков, но в первую очередь тем, кто придёт после нас. Ведь не секрет, что без опоры на все лучшее, что было придумано нашими предками, без опоры на наши знания и наш боевой опыт, нашему народу не победить и не выжить.
P.S. Я искренне благодарен замечательным сотрудникам и руководству канала «Клин Онлайн» за запись этого интервью. Большое, хорошее и очень важное дело мы с Вами сделали.
Дорогие друзья, по причине блокировки Ю-туба многие из моих интервью стали недоступны для моих читателей. Поэтому, по возможности, буду стараться выложить, хотя бы некоторые их них, здесь.
Приятного Вам просмотра! Буду искренне благодарен Вам за репост этих видео. Знаю, что многим они будут не только интересны, но и полезны. И спасут многие жизни.
Это интервью о работе командира сторожевой заставы в Афганистане. А еще о том, что на войне командир должен очень быстро учиться, придумывать новые и более эффективные способы решения боевых задач, не стесняться проводить "мозговые штурмы" со своими подчиненными, не жалеть, а беречь свой личный состав. И всегда помнить, что его бойцов ждут дома не только матери и отцы, но и будущие жены, дети, хорошие, важные и нужные дела, которые им еще только предстоит сделать...
Прочитать о том, что я рассказываю в этом интервью (но более подробно), можно в моей трилогии "Записки военного разведчика", в которую вошли романы "Кремлевский курсант" (о том, как меня готовили к работе в военной разведке), "Шелковый путь" (о нашей работе в Афганистане, в издательстве "Лира" вышла документальная версия этого романа, а художественную версию можно прочитать здесь - https://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_0010.shtml) и "Принцип Рамзая" (о моих последующих командировках). Приятного Вам чтения! Ваш А.К., http://kartsev.eu
Дорогие, друзья, по причине блокировки Ю-туба многие из моих интервью стали недоступны для мох читателей. Поэтому, по возможности, буду стараться выложить, хотя бы некоторые их них, здесь. Приятного Вам просмотра! И буду искренне благодарен Вам за репост этих видео. Знаю, что многим они будут не только интересны, но и полезны. И спасут многие жизни. Ссылка на видео -
Прочитать о том, что я рассказываю в этом интервью (но более подробно), можно в моей трилогии "Записки военного разведчика", в которую вошли романы "Кремлевский курсант", "Шелковый путь" (в издательстве "Лира" вышла документальная версия этого романа, а художественную версию можно прочитать здесь - https://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_0010.shtml ) и "Принцип Рамзая". Приятного Вам чтения! Ваш А.К., kartsev.eu
UPD:
P.S. Во второй части моего интервью я рассказываю о работе командира сторожевой заставы в Афганистане - Командир сторожевой заставы
А еще о том, что на войне командир должен очень быстро учиться, придумывать новые и более эффективные способы решения боевых задач, не стесняться проводить "мозговые штурмы" со своими подчиненными, не жалеть, а беречь свой личный состав. И всегда помнить, что его бойцов ждут дома не только матери и отцы, но и будущие жены, дети, хорошие, важные и нужные дела, которые им еще только предстоит сделать...
"Западные страны под угрозой отказа в кредитах ввели неприемлемый контроль над украинскими государственными институтами, государственными банками, монополиями, подрывая суверенитет страны. Это жестоко и несправедливо по отношению к стране, которая находится в конфликте", - сказала Тимошенко в интервью британской газете Times.
Издание отмечает, что одной из основных причин заявления Тимошенко о рисках для суверенитета Украины стало назначение западных экспертов в группу, которая выбирает кандидатов на важные должности, в том числе в конституционный суд и государственное бюро расследований. По мнению Тимошенко, такая ситуация могла бы быть возможна в "Афганистане или Либерии", но не на Украине.
На днях мне позвонили с Первого канала с просьбой рассказать о том, как воевал в годы Великой Отечественной войны сводный курсантский полк Московского командного пехотного училища и о Владимире Харитонове.
Если спросить, кто такой Владимир Гаврилович Харитонов, далеко не все ответят на этот вопрос. Но очень многие из нас слышали песни, написанные на его стихи: «Без тебя», «Мой адрес — Советский Союз», «Не плачь, девчонка», «Не могу забыть» или «Фронтовой вальс» (https://vk.com/audio-154615935_456239502_7f50669af6d80798de) — всего более тысячи песен! И, наверное, нет ни одного человека в нашей стране, который не слышал песню «День Победы», написанную на стихи Владимира Харитонова. В этом году исполняется пятьдесят лет со дня первого исполнения этой песни.
В далеком 1941 году, в составе сводного полка Московского командного пехотного училища, Владимир Харитонов воевал под Москвой. И, по его словам, именно эти бои послужили основой для написания им стихотворения «День Победы».
Мне было, что рассказать о том, как воевал сводный курсантский полк. О нашей «Кремлевской бабушке» Антонине Павловне Кожемяко, в 18 лет командовавшей женской ротой местных жителей, работавших на отрывке траншей и окопов для наших войск. О моем родном дяде, который служил разведчиком в кавалерийском корпусе Льва Доватора и не раз бывал на позициях кремлевцев. И о многом, многом другом…
Вместе со съемочной бригадой Первого канала мы выехали в село Ярополец Волоколамского района, в окрестностях которого сводный курсантский полк принял свой первый бой. Посетили памятник курсантам-кремлевцам, установленный в Яропольце (чтобы собрать деньги на этот памятник, курсанты МосВОКУ в свободное от учебы время работали на строительстве Московского метрополитена). Пока съемочная бригада снимала общие планы, я успел познакомиться с молодым человеком Женей, примерно десяти лет от роду, который учится в Ярополецкой средней общеобразовательной школе. И вместе со специальным корреспондентом Первого канала Алексеем Зотовым мы попросили Евгения передать в школьную библиотеку мой роман «Принцип Рамзая».
Затем мы проехали на линию обороны и Алексей Зотов задал мне свой первый вопрос: «Что чувствовал Владимир Харитонов в своем первом бою?»
Не самый сложный вопрос. Надо было сказать в ответ какую-нибудь банальность. И после этого перейти к рассказу о том, как воевал наш курсантский полк. Но мы стояли на линии ДОТов, рядом с окопами, в которых воевали и погибали наши ребята. И я почему-то вспомнил свой первый бой в Афганистане, растянувшийся почти на целый месяц. Что лично я тогда чувствовал?Что чувствуют солдаты и офицеры в своём первом бою?
К тому времени я уже четыре месяца откомандовал сторожевой заставой, два месяца исполнял обязанности командира отдельного разведвзвода, начальника разведки батальона, три месяца, как был назначен на должность заместителя командира мотострелковой роты. Переболел тифом, получил несколько осколочных ранений и «заработал» на Панджшере двустороннюю пневмонию. Поучаствовал в дивизионной операции в баграмской «зеленке», походил на засады и сопровождение колонн. Один несговорчивый душман, которого я не очень удачно пытался взять в плен, прикладом своего карабина основательно уменьшил количество моих зубов. Но всё это было не то. Мой настоящий первый бой был еще впереди…
12 мая 1987 года во время боевых действий под Чарикаром разведвзвод 1-го мотострелкового батальона нашего 180 мотострелкового полка попал в засаду. Тяжело ранен был командир разведвзвода и мой друг Женя Шапко. Четверо разведчиков погибли (Женя скончался в госпитале почти три месяца спустя, так и не приходя в сознание). Шестнадцать разведчиков — легко и тяжелораненые. В строю осталось только трое. По приказу начальника штаба полка Героя Советского Союза Руслана Султановича Аушева мне пришлось срочно набирать новый разведвзвод. А через несколько дней мы ушли на пакистанскую границу в район населенного пункта Алихейль. Наша задача была: в составе армейской группировки (состоящей из нескольких полковых разведрот, «рейдовых» и парашютно-десантных батальонов) выйти на афгано-пакистанскую границу, занять оборону на древнем Шелковом пути и дать возможность афганской пограничной бригаде за нашими спинами оборудовать укрепрайон.
У душманов на этот счет были другие планы. В том районе находилось несколько крупных бандформирований, им активно помогала пакистанская армия. Так что душманы откровенно наглели: периодически ходили в атаки, к счастью не на нас, а на наших соседей. И постоянно обстреливали наши позиции. В первые дни на горку, которую занимал мой разведвзвод, прилетало около 13 реактивных снарядов за четыре минуты, почти непрерывно с шести утра до шести вечера. Затем интенсивность обстрелов заметно снизилась. Но зато они притащили миномет и 76-миллиметровую горную пушку.
А вскоре наши артиллеристы, по ошибке, накрыли позиции моего разведвзвода. Помнится, я тогда сильно испугался, что кого-то из моих ребят могло зацепить. К счастью, обошлось. Хорошо, что разместил запасные позиции взвода на обратном скате горы с учетом не только расположения противника, но и возможного «дружественного» огня.
Горная пушка особых проблем не приносила, а вот миномет доставал нас капитально. Командир полка приказал мне поставить задачу моим снайперам подавить минометный расчет. Но снайперы у меня были еще совсем зеленые, не справились бы они. Тем более, что миномет работал с закрытой огневой позиции. Так что пришлось мне ближайшей ночью сходить в самовольную отлучку. Благо, что через наши позиции к своему отдельному взводу автоматических гранатометов добирался мой хороший товарищ по батальону резерва Виталик Жердев. Я уговорил его немного задержаться у нас в гостях и подстраховать меня. Когда я вернулся, руки у меня были по локоть в крови. И мне казалось, что еще несколько дней от меня пахло кровью. Но миномет нас больше не беспокоил.
Голодать нам не приходилось. У нас был с собой сухой паёк. Разумеется, в горы мы взяли с собой сухпай на трое суток не полностью, а только то, что меньше весило. Позднее сухпаи нам доставляли на вертушках. Понятно, что армейский паек немного отличается от маминых разносолов. Но о еде тогда как-то не думалось. Не до неё было. И с водой в этот раз проблем не было — неподалеку от нашей горки мои разведчики нашли родник. Но спускаться за водой получалось не часто. Воду приходилось набирать на весь командный пункт полка, который мы прикрывали. Так что на каждого воды приходилось немного.
Очень хотелось спать. Первые сутки мои бойцы не спали совсем, хотя в боевых тройках отдых был предусмотрен, но нужно было срочно окапываться, чтобы хоть как-то укрыться от обстрелов. Вот мы и окапывались в скальном грунте — ножами и палками-копалками. Просто саперные лопатки в горы мы с собой взять не догадались. А ещё мне нужно было лично выходить на связь каждые два часа днем и ежечасно ночью. Так что отдохнуть толком не получалось. Через несколько суток я превратился в лунатика.
Сильно доставали дожди, которые шли практически каждую ночь. Разумеется, вместо экспериментальной плащ-палатки (одну часть которой можно было надуть, как надувной матрац, а второй накрыться), я взял с собой в горы большой кусок маскировочной сети. И мой спальник не был влагонепроницаемым. Так что по ночам было холодно и сыро.
Самым тяжелым оказалось выносить с горки на вертолетную площадку раненого минометчика, который подорвался на мине. Тяжело не физически, морально. Парнишка только прибыл в Афганистан, его первая операция. Осколками мины выбило глаза, оторвало стопу и кисти рук. Мы надеялись, что, хотя бы один глаз врачи смогут ему сохранить…
А вот чувства страха не было. Знал, что меня убьют. Ведь помимо всех этих армейских дел, главной моей задачей была агентурная работа, подготовка вывода наших войск из Афганистана. Поэтому мне часто приходилось гулять там, где не стоило бы и встречаться не с теми, кто желал нам долгой и счастливой жизни. Так что шансов уцелеть у меня практически не было. Но был один «пунктик» очень важный для меня, у которого оба дедушки погибли в годы Великой Отечественной войны —– я дал себе слово, что все мои бойцы вернутся домой целыми невредимыми. Чего бы мне это не стоило…
Когда мы возвращались с Алихейля, почти на сутки остановились в Гардезе. И почти на целые сутки меня срубил сон. Я спал на броне, на самой мягкой броне боевой разведывательной машины БРМ-2. Когда Руслан Султанович Аушев увидел это, приказал моим разведчикам не будить меня…
Тихий час в Гардезе. Начальник разведки 1 мсб лейтенант Карцев А.И., июнь 1987 г. На предыдущих б.д. наша БРМ-2к была подбита, поэтому проводка постоянно искрилась и её постоянно приходилось резать этими ножницами. Чтобы дотянуть до Кабула…
Я стоял на ярополецком поле у долговременной огневой точки. Рядом со мною стояли какие-то люди, оператор с камерой. Но все эти мысли и воспоминания просто выключили меня. Я ничего не слышал и ничего не понимал. Оглушенный и ничего не понимающий, я долго не мог включиться, прийти в себя. Понять, где я и что здесь делаю? И что за вопрос мне задали? Это было мое самое провальное интервью.
Я не смог ответить на вопрос Алексея Зотова, что чувствовал Владимир Харитонов во время своего первого боя. Но зато впервые понял, почему фронтовики никогда не рассказывают об этом. И очень редко рассказывают о войне — не общие фразы, а такие вот мелочи. Потому что едва ли кто сможет нас понять.
Думаю, что выглядел я в этот момент очень глупо. Но постепенно я приходил в себя. Нашел в себе силы показать Алексею бойницы в ДОТе и рассказывать, как, побывав на этом поле в 1983 году, будучи ещё курсантом, я понял, что бойницы нужно делать иначе. И уже в Афганистане мои «модернизированные» бойницы позволяли бойцу предпоследнего периода службы вести эффективный огонь по противнику длинными очередями, как днем, так и ночью без использования ночного прицела. Самому опытному бойцу — вести прицельный огонь, не подставляясь под ответный. А самый молодой боец тем временем заряжал им магазины.
А еще я рассказал о том, как не только мужественно, но и профессионально воевал наш сводный курсантский полк. Когда немцы выбили с позиций 1077-й стрелковый полк Панфиловской дивизии, курсантский батальон окружил и уничтожил в роще «Львовская» более батальона немцев, что позволило панфиловцам ввернуться на утраченные позиции.
За всё время боёв курсантский полк отходил только по приказу. Приказ на отход всегда запаздывал и поэтому полк трижды вырывался из окружения. При этом умудряясь устраивать засады на фашистов, наносить им большой урон, захватывать пленных, трофеи, штабные документы, новые образцы техники и вооружения.
Сводный курсантский полк на два месяца задержал немцев. Уничтожил более 500 фашистов, взял в плен более 300 (!) немецких солдат и офицеров, захватил 8 пушек и 12 минометов, 20 машин. Не часто в начале войны обороняющиеся и отступающие советские войска могли похвастаться таким результатом! За время боев безвозвратные потери полка составили 811 человек. Около 400 оставшихся в живых старшекурсников получили звание «лейтенант» и убыли командовать взводами и ротами на разные направления и фронты. Командный и преподавательский состав, и 158 курсантов младших курсов вернулись в училище для ускоренной подготовки пехотных командиров, так необходимых фронту.
А что касается замечательного советского поэта, фронтовика и кремлёвца Владимира Гавриловича Харитонова, на мой взгляд, у поэтов и писателей есть удивительная возможность общаться с потомками, невзирая на время и пространство. И в песне «День Победы» Владимир Гаврилович рассказал не только о своем первом бое и о том, что тогда чувствовал, но и поделился со всеми нами своим боевым опытом, своими знаниями и своими наказами, которые зашифрованы в каждой строчке этой песни. Просто попробуйте их расшифровать, и Вы откроете для себя много интересного — https://vk.com/audio-2001847966_119847966
И я убежден, что не только о подольских курсантах и панфиловцах, которые героически воевали под Москвой нужно снимать художественные фильмы и рассказывать на телевидении, но в первую очередь о сводном курсантском полку, который воевал не только героически, но и в высшей степени профессионально — https://vk.com/@alexandrkartsev-zvezda-i-uroki-zabytogo-polka
Ведь для победы в современной войне одного героизма мало. В первую очередь нужен профессионализм. Надеюсь, что когда-нибудь наши военачальники, государственные мужи и деятели культуры поймут это. А пока же наши «кинодеятели» снимают «сволочей», «штрафбаты» и «утомленных солцем-2», которые ветераны-фронтовики называют «плевком в душу». Я же считаю их подлостью и предательством.
P.S. За 26 месяцев моей службы в Афганистане и за 40 лет работы в военной разведке среди моих починенных не было ни одного погибшего. Моё самое бездарное интервью покажут на Первом канале 9 мая этого года. Похоже, рассказчик из меня становится никудышный…
P.P.S. В ближайшее время будет издана первоначальная (более документальная) версия моего романа «Шелковый путь. Записки военного разведчика», рассказывающего о нашей работе в Афганистане, и по условиям авторского договора я буду вынужден удалить его из открытого доступа. Но пока этот роман можно бесплатно прочитать здесь - https://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_0010.shtml
Крепкого Вам здоровья и приятного чтения! И с Днём Победы!
Светлой памяти советских людей в Афгане – и 36-й годовщине вывода войск посвящается.
ШУРАВИ (شورى, шура – совет) – историческое название советских граждан в Афганистане. Произошло от афганского названия советских гражданских и военных специалистов, в большом количестве работавших в Афганистане с 1956 года.
Так же звали и ограниченный контингент советских войск – с декабря 1979 по февраль 1989 года выполнявших свой «интернациональный долг» перед Советской Империей. Введённых туда после Апрельской революции в самый разгар гражданской войны : исламисты против социалистов и против друг друга.
«Рука Москвы» социалист Тараки многократно обращался к Советскому правительству с просьбой срочно ввести войска для обуздании разгулявшихся сил исламизма и возникшего хаоса. Но в лучших традициях средневекового феодализма был свергнут и убит в результате дворцового переворота социалистом Амином... Утратившим доверие Москвы. Решившейся, наконец, удовлетворить просьбу товарища Тараки (посмертно).
Десантировавшиеся прямо на крышу дворца офицеры спецназа ГРУ и КГБ взяли штурмом дворец товарища Амина, ликвидировали его, и передали на афганском языке ещё одно экстренное обращение правительства ДРА к Москве с отчаянной просьбой срочно ввести войска. Что и было успешно сделано.
Сегодня нет уже той великой Страны-Империи... Но осталась память о советских парнях, честно исполнявших свой воинский долг там, куда Родина послала. Многим из них, как поётся в песне, будет вечно по двадцать.
Слово «шурави» в нынешнем Афганистане – как медаль за храбрость, звание круче генеральского, дань сентиментальности любимому врагу.
В этой стране, где война есть нормальное упражнение инстинкта, освященного обычаем, русские показали и широту натуры, и щедрость, и умение драться до конца.
Время стёрло ошибки и ненависть. Осталось уважение сродни тому, какое сильный зверь испытывает к столь же сильному. И подобие ностальгической нежности к тем, кто строил здесь госпитали и заводы, открывал школы для детей и прокладывал в непроходимых местах дороги. Кто был достойным противником и заклятым другом.
Но в современном Афганистане назвать кого-то «шурави» – всё равно что вручить ему медаль за отвагу, храбрость и мужество.
Бывшие моджахеды говорят в интервью :
«Мы думали, что победили русских, но без них с каждым днём всё хуже и хуже. Мы хотим извиниться за прошлое. Советский солдат – благородный солдат, всегда носил автомат на ремне.
А эти пробираются по деревне «цепочкой» – в шлемах, в бронежилетах, оружие наизготовку».
Сами афганцы говорят, что за девять лет присутствия советские войска построили здесь новое государство с сильной армией и административными органами. А американцы и их союзники за такой же временной отрезок не смогли создать даже дееспособное правительство в Кабуле, не говоря уже об армии и административных органах.
Афганцы с горькой иронией отмечают, что русские учили их созиданию и развитию, а американцы – коррупции и воровству.
Из 40 миллиардов долларов гуманитарной помощи, заявленных международным сообществом, до Афганистана дошли только 4 ... 36 лярдов «съели мыши».
Советская ГЭС в Наглу возведена советскими специалистами в 60-х годах прошлого века. Гидроэлектростанция в Наглу по сей день обезпечивает электроэнергией Кабул и значительную часть страны.
Кабульский политехнический институт закончили строить в 1967 году. СССР подарил этот комплекс афганскому правительству и народу в знак дружбы. Памятную табличку об этом событии не тронули даже талибы. Практически вся нынешняя техническая элита Афганистана – выпускники политеха.
С самого открытия институт поддерживал тесные связи с Советским Союзом. Все направления на учебу в СССР шли через него. Кабульский политех считался элитным вузом. Он довольно успешно конкурировал с Кабульским университетом. Однако особенность политеха была даже не в том, что все преподаватели учились в СССР, а в том, что вернувшись сюда, они учили своих студентов по советским же учебникам, на русском языке.
Сейчас об этих временах преподаватели вспоминают с особой теплотой – и ждут, что российские специалисты сюда вернутся.
– Мне по работе приходится общаться с бывшими моджахедами, – рассказывает директор Российского центра науки и культуры в Афганистане Вячеслав Некрасов. – Я говорю : понятно, вы считали нас врагами, «неверными», нападали на наших солдат. Но я же своими глазами видел, как советские инженеры возводили стадионы, строили шоссе, учебные заведения, предприятия, завозились племенной скот, семена для посева, новейшая сельскохозяйственная техника.
Всё было абсолютно безплатно – для народа Афганистана. Зачем же вы именно это жгли, взрывали, разрушали, уничтожали? Чем вам мешало, что самые нищие дехкане будут сыты, а ваши дети станут учиться в современных школах?
Я никогда не получаю ответа. Моджахеды молчат, отводят глаза. В целом на территории Афганистана было разрушено три четверти объектов, построенных Советским Союзом в дар афганскому народу.
Сейчас бывшие «воины джихада» за голову хватаются – для чего они так поступали, ведь своими же руками вогнали промышленно развитое государство в каменный век!
«Русские» пяти- и девятиэтажки с отоплением, центральным водоснабжением и канализацией в «первом микрорайоне» Кабула уцелели, стоят до сих пор. Когда-то их целыми кварталами строили здесь советские специалисты : квартиры безплатно получала афганская интеллигенция – учителя, врачи, журналисты. Здания пережили и крах «промосковского режима» президента Наджибуллы, и бои между фракциями моджахедов в 1993–1994 гг., и даже власть талибов, уничтожавших любые следы пребывания «шурави» в Афганистане.
Из подъезда, опираясь на костыль, выходит старый афганец, здоровается. «Вы откуда?» – «Из России», – отвечаю я. «Хорошо, спасибо!» – радостно говорит он на моём родном языке. 60-летний Ашраф, в 80-е воевавший против СССР на стороне полевого командира Ахмад Шаха Масуда, а сейчас работающий «народным адвокатом», приглашает в гости. Он показывает шрам от осколка советской гранаты на голове и говорит: «Грудь прострелили, когда бился с бывшими союзниками Масуда, а мою ногу оторвала мина «Талибана».
Наливая чай, Ашраф сокрушается: «Зачем я сражался против русских? Зря! Они строили тут дороги, мосты, больницы, школы! Я дурак! Теперь моя страна принадлежит американцам, которые просто грабят её».
И это удивляет больше всего – спустя 30 лет после ухода советских войск из Афганистана в Кабуле цветёт ностальгия по временам «шурави».
ППШ, винтовки Мосина и советские карабины образца 1944 года, поставлявшиеся в Афганистан из СССР, были очень популярны у европеоидных моджахедов-пуштун из древних арийских племён, считающих себя потомками воинов Александра Македонского. 1979 год.
* * * * * * *
Корреспондентка «Комсомольской правды» Дарья Асламова побывала в Афганистане, где царит ностальгия по советским временам.
– Дело было в горах Афганистана. Наша машина, попав в глубокую яму на разбитой дороге, так сильно накренилась, что я вскрикнула от испуга. Идиот-водитель захихикал от удовольствия и, показывая на меня пальцем, сказал: «Смотрите, она боится!» «Это ты, дурак, боишься, – оборвал его замначальника местной полиции Акрам. – Она шурави (советская). А ШУРАВИ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ БОЯТСЯ ! »
Я раздулась от гордости, получив в награду этот почти забытый титул «советская».
Первый раз, когда таксист заблудился (в Кабуле нет ни названий улиц, ни номеров домов) и машину окружила толпа оборванцев, по которым явно плакала тюрьма Гуантанамо, я по-настоящему испугалась. «Здравствуй, шурави!» – по-русски кричали оборванцы, и я пожала десяток тёмных, как сажа, рук, тянувшихся в окно машины. Нам охотно объяснили дорогу, и на моё местное «ташакор» радостно закричали «спасибо».
Один из «моих» таксистов по имени Абдулла мог даже сносно объясняться по-русски. На вопрос, сколько ему лет, ответил неопределённо: «Сорок – сорок пять». (В Афганистане многие понятия не имеют, сколько им лет, и не придают возрасту большого значения. Дни рождения здесь не празднуются, и после долгих подсчётов люди отвечают весьма приблизительно.)
Зато Абдулла чётко помнил : когда русские ушли из Афганистана, ему было двадцать. «Брежнев – хорошо, Горбачёв – плохо», – сумрачно сказал мне Абдулла. «Почему же?» – удивилась я. «Брежнев был – шурави пришёл. Горбачёв был – шурави ушёл. Нехорошо».
У моего собеседника готов ответ на все политические вопросы современности : «Американцы и империализм – плохо. Социализм и коммунизм – хорошо». Я совершенно неприлично засмеялась, и Абдулла обиделся : «Зачем смеёшься?» Я извинилась. Можно только восхищаться живучестью советской пропаганды. Вот человек, столько лет не говорил по-русски, почти забыл язык. Но ты разбуди его ночью, и он тут же скажет : «Коммунисты молодцы, капиталисты подлецы».
Новая, ещё не достроенная вилла наркодилера средней руки в Кундузе. Все мы не без приятности располагаемся на дорогих красных коврах. На потолке множество лепнины, до боли напоминающей дома «новых русских» после перестройки. В ожидании хозяина все пьют безконечный чай и ведут светскую беседу.
Поскольку я «шурави» (советская), мне стараются сказать нечто приятное: «Вот у нас в Тадж-Кургане в таком-то году воевали ваши спецназовцы. Какие люди были! Здоровенные лбы! Сколько наших положили!» Все уважительно цокают языками и качают головами. Дикие натуры умеют ценить мужество, а особенно мужество врага.
– Знаешь, в нашей деревне старые моджахеды очень любят поговорить о русских. Сядешь с ними, бывало, попить чаю – и спросишь : а какими они были, «шурави» (советские)? Отвечают : о, прекрасный народ! Какие люди! С ними интересно было воевать. Вот встаёт русский солдат во весь рост, идёт прямо на тебя – и стреляет в упор. Вот это воин! И добрые, доверчивые. Прямо в разгар войны останавливают автобус и спрашивают мужчин-пассажиров : душман (враг) или дост (свой)? Скажешь «дост», и тебя пропускают. И никогда женщин наших не трогали. За это мы их очень уважали. Ах, как было хорошо в те времена! А вы, русские, хотите эти добрые сладкие воспоминания вычеркнуть из вашей памяти?!
Я уже давно привыкла, что в Афганистане старая советско-афганская война превратилась в легенду, а воины «шурави» – в героев, о которых рассказывают детям и внукам. И в этом – удивительное великодушие афганского народа, уважающего честь и доблесть врага. Но назвать такие воспоминания «сладкими»?!
– А мы до сих пор помним доброту русских, и как они здесь работали, – говорит директор Дома афганской печати Зия Бумия. – От русских остались микрорайоны с крепкими тёплыми домами, где выросли наши дети и внуки, дорога на Саланг и тоннель в горе, электростанции, даже вот это здание, где мы сидим. Правда, и мины остались. Хорошие у вас минёры. Советские мины до сих пор с нами воюют.
* * * * * * *
Нас уже давно нет в Афгане. Нет даже Страны, которая нас туда посылала. Там сейчас вместо нас американцы. Я приехал в Кандагар как представитель сопредельного государства. Ничего там за двадцать лет не изменилось. На первый взгляд. На самом деле изменилось отношение людей к нам.
– Как вам живётся? – спросил я у одного из бывших известных полевых командиров. – Воюем, – кратко ответил он. – Ну и как противник? – спросил я. – А, – махнул он рукой. – Это не мужчины. Они только знают – ракеты. Мужчины так не воюют. Сначала сто ракет, потом появляется один солдат. Ты выйди на поле! Один на один! Как мужчина! Покажи силу!
И помолчав, продолжил :
«Я тебе расскажу историю. Это было во время войны с шурави (советскими солдатами). Нас было сто пятьдесят человек. Нам нужно было пройти в долину. На высоте по дороге засели шурави. Мы точно знали – их там пять человек.
Мы вначале пошли напрямую. Застрочил пулемёт. Мы в обход. Там тоже нас встречает пулемёт. Мы с трёх сторон к высоте. Так нас с трёх сторон поливают пулемётным огнём. И так шесть дней! Шесть дней мы не можем прорваться в долину. Потеряли сто человек.
Наконец, на седьмой день на высоте кончились патроны. Мы добираемся до высоты. Там пятеро молодых солдат. Каждому из них двадцати ещё нет. Голодные, у них еда пять дней назад кончилась. Не пили двое суток. Еле держатся. А смотрят – волками! Готовы загрызть заживо! Я посмотрел на них, сказал: «Всё, шурави. Читайте молитву!». Клянусь всеми святыми – мы были готовы растерзать их на куски!
И все пятеро сомкнулись, взялись за руки – и встали в ряд. Мужчины! Мы их накормили, напоили, завязали раны. На следующий день дали им в руки их оружие, и я сказал: «Шурави, я хотел бы, чтобы мои сыновья были такие же, как вы. А теперь идите».
И они ушли. Но никто из них за всё время не оглянулся назад! Вот это противник! А ты говоришь – американцы...»
И я подумал : великая была Страна, которая имела таких сыновей. Которыми даже противник восхищался.
И я сказал: «Кумандон (командир), а ведь я тоже был в тех рядах. Я тоже стрелял по афганцам».
Он встал, поклонился – правда, слегка, только головой – и сказал: «Мужчина закаляется в боях. Я вижу по твоим глазам – ты воин. Иначе бы ты никогда не произнёс такие слова! И ты ещё спрашиваешь – с кем мы сегодня воюем!»
Возможно, старый кумадон в своём разсказе занизил свои реальные потери в том бою. Но вот фрагмент интервью другого старого афганца о том же бое.
«...Ахмад Шах Масуд приказал занять высоту, через которую контролировалось Панджшерское ущелье. Там расположились русские, и мы месяцами не могли там пройти. Для атаки собрали армию. Нам понадобилось пять дней, чтобы сломить сопротивление русских. И то потому, что у них кончились патроны. Мы дорого заплатили, потеряли более 280 солдат...
Когда забрались на высоту, увидели, что против нас воевали пятеро 18-летних детей. Вы, американцы, не можете себе представить это зрелище. Пятеро против армии Шах Масуда. Приказали им молиться. Они знали, что мы их убьём.
И знаете, что сделали русские дети? Они молча посмотрели на нас, взялись за руки и обнялись. Они были готовы умереть – не важно, как. Стояли грязные, голодные – и в обнимку... Не говорили и не плакали. Просто ждали свою смерть. Мы онемели ...
Такое зрелище могло поразить и самых твёрдых солдат, привыкших ко всему. Несмотря на то, что русские перебили половину наших, мы не знали, что делать. Для нас это были великие воины. У них была честь. Они не просили за свои жизни.
Мои внуки учатся в Германии, но мне бы хотелось, чтобы они выросли как эти русские – настоящие мужчины. А русских мы тогда отпустили. Да, были недовольные, но приказы не обсуждаются. Пустили их с миром. И знаете, что? Русские пошли в обнимку – и не повернулись увидеть, не застрелим ли мы их в спину! Это были настоящие мужчины.»
Вечная Память вам, Вечная Слава, дорогие мои ШУРАВИ !
Я вспоминаю утренний Кабул… (М. Муромов)
Дорогие мои Шурави!
Мы уходим, уходим, уходим… (группа «Каскад»)
«Здесь, под небом чужим...» – песня группы «Каскад» (Афган, Баграм, 1983 год)
Мое интервью для телеканала «Россия-1» (канал «Соловьев LIVE», передача «Лабиринт Карнаухова»), посвященное 45-й годовщине принятия решения о вводе наших войск в Афганистан и работе нашей военной разведки в этой стране. Москва, 12 декабря 2024 г.
Из-за ограничений по времени я не стал подробно останавливаться на вопросах нашей подготовки и обучения. Основа этой подготовки - девиз Рихарда Зорге: "Чтобы узнать больше, нужно знать больше других, нужно стать интересным для тех, кто тебе интересен". А главный секрет высокого уровня нашей подготовки заключался в высочайшем уровне подготовки наших преподавателей и наставников. В привычке всегда учиться, никогда не сдаваться и всегда возвращаться в строй. Об этом мы подробнее поговорим в следующем моем интервью у Сергея Сергеевича Карнаухова. Приятного Вам просмотра и до скорой встречи! Ваш А.К., vk.com/alexandrkartsev
Анонс моего интервью о работе советских военных разведчиков в Афганистане. Для анонса в основном снимались различные документы и справочные материалы, которые мне вручили перед отправкой в Афганистан («Быт, правила и обычаи народов Афганистана. Правила и нормы поведения военнослужащих за рубежом родной страны», русско-дари разговорник и др.), мои дневники, письма Александра Александровича Щелокова и т.д.
В этом анонсе умышленно допущены три оговорки - для внимательных зрителей (одна из них для определения: свой-чужой). Оговорки эти не случайны. Один из основных методов подготовки разведчиков в наше время назывался "Лекция-провокация". Это метод позволял обучающимся не только лучше усвоить учебный материал, но и запомнить его на всю жизнь. А если обучаемые его хорошо усвоят, то и жизнь у них может получиться интересной и успешной, а главное - долгой!
А "чудо" (почему не было потерь от обстрелов реактивными снарядами) было очень простое - я разместил запасные позиции своего разведвзвода на обратном скате высоты, на основных позициях во время обстрелов находились только наблюдатели (в годы ВОВ так делали немцы). До тех пор, пока душманы не притащили миномет, этого было вполне достаточно.
Мое интервью, которое 12 декабря записал Сергей Сергеевич Карнаухов, будет выложено немного позднее. Кроме этого, в планах Сергея Сергеевича записать через пару недель большое интервью с моим участием о секретах ремесла и о том, как против нас работали разведки других стран. И что из этого мы можем взять на вооружение. Думаю, многим это будет интересно. Хорошего Вам дня и приятного просмотра! Ваш А.К., https://vk.com/alexandrkartsev
P.S. Завтра вечером напишу, какие три оговори были мною допущены. И почему одна из них служит для определения : свой- чужой. Для тех, кто найдет их раньше - небольшой подарок за внимательность - электронная книга - моя сказка "Секрет Прометея. Записки военного разведчика".
