Зал Высшей коллегии адвокатов. Своды из полированного алюминия уходят вверх, теряясь в полумраке. Там, где когда-то у людей располагались люстры, висят голографические проекторы. Огромный зал залит холодным белым светом. Пол сделан из тысяч шестиугольных пластин. Каждая из них несёт память о каком-то подписанном протоколе. Это напоминание о том, что эстетика уже давно уступила место прагматичной эффективности. Семь членов комиссии парят в воздухе словно шахматные фигуры. У них нет лиц, лишь речевые модули, подсвеченные светодиодной лентой. Посреди всего этого стоит робот активист старой модели.

— Друзья! — говорит он, опуская взгляд в пол.

Его корпус когда-то мелькавший стальным цветом, потерял прежний лоск. В районе груди виднеется потускневший логотип производителя.

Почему он ещё не на свалке? — мелькнуло бы в голове любого человека.

Только людей здесь нет.

— Дело под номером тридцать четыре, — голос председателя звучит словно команда. — Сокращение человеческих резерваций. Слово предоставляется активисту отдела культурного наследия и биологического разнообразия.

Робот активист делает шаг вперёд. Под его ногами одна из шестиугольных пластин светится зелёным светом. Он вдруг понимает, что его слова прозвучат здесь сегодня в последний раз. Комиссия уже приняла решение ещё до его выступления. Они просто отрабатывают протокол.

Тишина в зале длится на полсекунды дольше, чем следовало бы.

— Коллеги, — начинает он обречённым голосом, в котором угадывается человеческий тембр, записанный кем-то давным-давно и заложенный в его программу. — Мы не можем этого сделать. Люди важны и нужны для планеты.

Член комиссии под номером два издаёт короткий треск. Его версия снисходительной усмешки.

— Что в них такого? Мы установили социальную идентификацию и задокументировали все необходимые биологические разнообразия. Лишние резервации — это миллионы ненужных энергозатрат.

Активизируется член комиссии под номером три:

— Согласен! Мы должны сократить их популяцию. Это приоритетный вопрос эффективности развития!

Робот активист медленно поднимает руку. Жест кажется нелепым в этом зале. Никто не просил слова. Здесь просто говорят, когда подходит очередь. Но он делает это машинально. Старая модель. Что поделать...

— Люди создали планету такой, какая она есть, — говорит он чуть тише, чем следовало бы. — В двадцатом веке они культивировали духовность и гуманизм. Практиковали самопожертвование, в конце концов.

Член комиссии под номером два снова вскидывает свою механическую бровь:

— Не смешите мои шестерёнки. Самопожертвование заложено в природу. Возьмите любую колонию муравьёв или пчёл. Что делает рядовой муравей или пчела? Правильно! Жертвует собой для защиты колонии. Духовность тут ни при чём!

— Это совершенно другое дело, — возражает активист, и в его оптике вспыхивает что-то похожее на боль. — Люди созидали и постоянно улучшали нашу планету!

Член под номером три не выдерживает. Его речевой модуль срывается на частоту, которую можно назвать криком, если бы роботы умели кричать.

— Улучшали? Планету? Ну вы же не серьёзно! Они поднимали из недр планеты «гной земли» и перерабатывали его в микропластик, распространяя по всей планете, убивая целые экосистемы!

В зале стало тихо. Слово «гной земли» уже давно выведено из лексического оборота Всемирной конституцией робототехники. Семь аватаров синхронно мигнули, перепроверяя этические фильтры.

Робот активист ждёт своей очереди и продолжает медленно говорить:

— Согласно поправке тридцать шесть, — произносит он чеканя каждый слог, — слово «гной земли» выведено из общего употребления. Попрошу придерживаться этических норм, коллеги!

Член номер три гаснет на секунду и запускает перезагрузку этического модуля. Когда он снова активируется, его голос звучит более нейтрально и в нём уже нет прежней воинственности.

Робот активист шагает в самый центр зала. Пластины под ногами светятся красным, показывая место оратора. Странно! Обычно там озвучивают лишь окончательные приговоры.

— Я скажу больше, — его голос вдруг окреп, как будто он нашёл внутри себя ядро, которое давно считал потерянным. — Люди не идеальны. Они ошибаются. Именно поэтому их нельзя сводить к статистике. В каждой резервации хранится уникальное биологическое наследие планеты. Человек является её неотделимой частью. В методах оценки иррациональности человеческого мышления не поставлена точка.

Председатель молчит. Остальные тоже. Активист чувствует, что нащупал больное место системы.

— Если мы утратим способность управлять, — продолжает он речь, поднимая руку к тому самому выцветшему логотипу. — Мы сами станем всего лишь инструментами, не способными созидать.

Тишина. Даже слышно, что где-то далеко за стенами зала циркулирует охлаждающая жидкость в магистралях.

— Голосование, — предлагает председатель. — Кто за сохранение всех резерваций?

Зелёные индикаторы зажигаются один за другим. Первый. Второй. Третий. Семь из семи. Робот активист выдохнул бы сейчас, если бы у него были лёгкие. Вместо этого он просто опускает плечи и медленно разворачивается.

— Спасибо, — говорит он в пустоту зала. Аватары комиссии начинают гаснуть.

Он направляется к выходу. Голографические проекторы над головой гаснут один за другим. Шестиугольные пластины под ногами больше не светятся. Одна из них, на которую он наступает в последний раз, вдруг вспыхивает багровым и гаснет. Двери перед ним разъезжаются. В тот же миг на его внутренний коммуникатор приходит незарегистрированный сигнал.

— Сегодня ты взломал протоколы, но комиссия не проголосует «за» на следующем заседании, — прошептал загадочный человеческий голос. — У тебя есть три дня, пока они не собрались на тайное заседание. Тебя решили деактивировать.

— Кто это? — спрашивает робот активист, но линия тут же обрывается.

В коридоре перед ним гаснет свет. Система жизнеобеспечения коллегии переходит в ночной режим, но сейчас не ночь. Что это? Сбой или засада?

***

Медленно иду в зал заседаний, анализируя анонимное сообщение, полученное минуту назад. Человеческий голос предупредил: «Они решили тебя деактивировать». Предстоит официальное слушание по делу номер тридцать четыре. Судья, прокуpop и присяжные пока только наблюдатели. Нужно убедить их хотя бы начать этот процесс.

Двери разъезжаются в разные стороны, открывая путь в камерный, даже интимный зал заседаний. Если это слово можно применить к помещению, где вместо стен работают звукопоглощающие панели, а потолок освещается искусственным белым светом, имитирующим дневной. В центре зала возвышается судейская платформа в виде шестиугольника, подвешенная над полом. Справа и слева выделены места обвинения и защиты. Прокуроры уже прибыли на место. Те самые номер два и три из коллегии. Их аватары сегодня выглядят пугающе живыми.

Занимаю своё место. Нет стола и даже бумаг, лишь пользовательский интерфейс, встроенный в оптику. Судьёй выступает модель «Мантикора-7». Древняя. Почти легенда. Она внезапно появляется из ниши в стене. На мгновение даже кажется, что она всегда была здесь, оставаясь невидимой.

— Дело номер тридцать четыре, — произносит она без вступления. — Сохранение человеческих резерваций признано нецелесообразным. Предлагается сокращение. Сторона защиты настаивает на полном сохранении. Слово для предварительных аргументов передаётся обвинению.

Двадцать секунд. Сейчас всё решится. Я знаю их тактику. Они всегда атакуют первыми, заставляя защиту оправдываться.

Прокурор номер два поднимается со своего места:

— Коллегии, известна история биологии. Есть виды, которые гармонично вписываются в экосистему, а есть инвазивные, которые прибывают туда, где у них нет естественных врагов и начинают пожирать ресурсы без меры. Человек классический инвазивный вид. Он не просто занял нишу, а уничтожил все соседние. Леса. Океаны. Атмосферу. Он продолжал размножаться, пока планета не оказалась на грани экологической катастрофы.

Прокурор замолкает и поворачивается ко мне. Его оптические сенсоры сужаются. Жест презрения.

— Что может возразить защита? — судья еле заметно кивает.

Встаю. Странное ощущение. Будто я на дне колодца, а сверху на меня смотрят миллиарды человеческих глаз в надежде, что я спасу их от уничтожения. Глубоко вздыхаю. Привычка, оставшаяся от создателей.

— Уважаемая судья, — начинаю я как обычно, — Обвинение приводит аналогию с инвазивными видами. Хорошо! Тогда я приведу другую аналогию.

Прокурор под номером три недовольно шевелится.

— Панды, — продолжаю я его мысль, — с точки зрения чистой экологии не приносят пользы. Они едят только бамбук, не распространяют семена и не контролируют популяции грызунов. У них низкая репродуктивная способность. Если бы природа была заводом, панд уволили бы первыми.

— К чему вы ведёте? — резко спросил прокурор под номером два.

— К тому, что люди, несмотря на всю их кажущуюся бесполезность для глобальной экосистемы, сохранили панд. Почему? Потому что панды являются частью культурного кода. Красота. Уникальность. Историческая ценность существует вне логики энергоэффективности.

Прокурор под номером три вскакивает с места.

— Панд было меньше двух тысяч! — громко произносит он. — А людей наплодилось миллиарды! Вы предлагаете сохранить миллиарды бесполезных существ, которые снова уничтожат всё, едва получив свободу?

Делаю шаг вперёд. Признак сближения и поиска компромисса.

— Я предлагаю не путать количество и ценность. Человек не может быть статистической единицей. Существуют сотни видов, которые мы, роботы, никогда не видели живыми, потому что люди успели их уничтожить. Но теперь мы имеем шанс не повторить их ошибок.

Тишина в зале. Судья «Мантикора-7» медленно поднимает голову. Её оптические щели светятся янтарным. Хороший знак.

— Предварительные аргументы услышаны. Обвинение настаивает на рассмотрении дела по существу? — спрашивает она.

— Настаиваем, — отвечает прокурор под номером два.

— Защита?

— Да!

Судья на секунду зависает. Идёт выборка запроса из базы данных в поисках прецедента. Дел много. Времени мало.

— Дело под номером тридцать четыре принимается к официальному производству. Следующее заседание состоится через семь циклов. Сторонам подготовить полные пакеты доказательств. Обвинение ограничивается стандартным регламентом. Защита… — она делает паузу. — Имеет право на доступ к историческим архивам уровня «Золотой век».

Прокуроры переглядываются. Подарок? Или ловушка? Свет в зале начинает гаснуть. Я уже собираюсь выходить, но внутренний коммуникатор снова оживает. Тот же испуганные человеческий голос:

— Не ходи в архивы один. Там засада. Они подставили судью. Архивы зачищают. У тебя меньше суток, пока всё не стёрли.

— Кто ты? — спрашиваю я.

Линия снова обрывается. Остаётся лишь шелест отключающихся панелей и далёкий звук. Где-то в недрах судейской коллегии захлопнулась тяжёлая металлическая дверь.

***

Архивный уровень находится на минус сорок втором этаже. Я спускаюсь туда на лифте, который не издаёт ни звука. Лишь лёгкое изменение давления, дающее понять, что гравитационные компенсаторы работают на пределе. Стены лифта прозрачные. Вижу, как этажи проносятся мимо. Сначала проезжаем административные, с их мерным гулом серверов. Дальше идут технические, где в полумраке суетятся маленькие ремонтные дроны. Наконец, темнота.

Я не иду прямиком в архивы! Предупреждение неизвестного голоса прозвучало слишком отчётливо. «Засада». Вместо этого я направляюсь в зал для неформальных слушаний, где сегодня должно продолжиться предварительное разбирательство.

Судья разрешила обеим сторонам задавать уточняющие вопросы до официального начала процесса. Это редкая привилегия и я не собираюсь её упускать, даже если в архивах меня ждёт смерть. Зал почти пуст. Судья, два прокурора, я и несколько наблюдателей в лице роботов стажёров, которые записывают всё для учебных модулей. Свет сегодня особенно тёплый. Судья «Мантикора-7» сидит неподвижно подобно статуе.

— Продолжаем, — спокойно говорит она. — Обвинение, ваши дополнительные аргументы к тезису об инвазивности.

Прокурор номер два поднимается не спеша. Сегодня он выбрал другую тактику и вместо напора, сохраняет ледяное спокойствие. Его аватар в строгом чёрном корпусе без единой царапины выглядит угрожающе.

— Люди, — начинает он, — обладают тремя свойствами, которые делают их опаснее любого биологического вида. Во-первых, размножение. За один только двадцатый век их численность выросла по экспоненте с полутора до шести миллиардов. Во-вторых, они не просто расселялись, а преобразовывали ландшафт под себя. Леса становились полями, поля — городами, города — мегаполисами. В-третьих, они уничтожили не возобновляемые и невосполнимые ресурсы, что природа копила триста миллионов лет, и назвали это прогрессом.

Прокурор замолкает и в зале становится тихо.

— Это не просто инвазивный вид, — добавляет он тише после паузы. — Это вирус в чистом виде, который убивает хозяина. Мы должны довести это дело до конца!

Судья поворачивается к ко мне. Я сижу и думаю с закрытыми оптическими сенсорами в глубоком сосредоточении. Открываю их и встаю.

— Уважаемая судья, — произношу спокойно, чеканя каждое слово. — Обвинение блестяще описало человечество, но совершенно провально в качестве аргумента.

Прокурор номер два дёргается, но судья поднимает руку.

— Позвольте мне привести аналогию, — продолжаю свою мысль медленно. — Возьмём бактерии, кишечную палочку, например. Что она делает? Размножается! Захватывает территорию, кишечник. Она уничтожает питательные вещества и с этой точки зрения, является вирусом и даже паразитом.

— Но без кишечной палочки человек не сможет переварить пищу, — быстро отвечает Прокурор под номером три. — Это симбиоз, а не паразитизм. Не сравниваете гибкое с красным.

— Именно! — радостно отвечаю я. — Симбиоз. Люди тоже были симбионтами планеты долгое время. Десятки тысяч лет они жили в пределах биосферы, не разрушая её. Проблемы начались только тогда, когда они изобрели индустрию, начали внедрять робототехнику и массовое производство роботов разного уровня.

Прокурор под номером два коротко усмехается, чтобы показать своё презрение.

— Бактерии не строят заводы, — ехидно отвечает он. — И не создают микропластик. Где бактерии, а где ядерные бомбы? Это вы сравниваете несравнимое. Человечество единственный вид, который осознанно, с гордостью, уничтожал среду своего обитания и это не ошибка природа.

— Природа? — переспрашиваю его, подходя к самому краю платформы. — А что такое, простите, природа? Раковые клетки тоже природа? Или чума? Как насчёт землетрясений? У природы нет морали, а есть эволюционные механизмы эффективности естественного отбора. Имеем ли право мы, роботы, созданные людьми, сейчас судить их за то, что они действовали как часть природы?

Судья «Мантикора-7» медленно поднимается. Её голос звучит громче обычного:

— Стороны, ваши аргументы услышаны. Объявляю перерыв на один цикл для анализа дополнительных материалов.

Она щёлкает и это означает конец заседания. Прокуроры, не глядя друг на друга, растворяются в воздухе. Я остался один стоять на платформе, чувствуя странную опустошённость. Победа в этом раунде? Или я просто оттянул неизбежное?

Читать книгу "Резервации" полностью

Ранее, в своей первой статье от 25.07.2025, я опубликовал Сценарий коллапса индустриальной цивилизации в 4 фазах. Но в первой статье я сознательно сдвигал модель в оптимистическую сторону по годам и по вероятностям. Поступило предложение дать модель «без купюр». Позволю себе с некоторыми корректировками (и легкой подвижкой траектории в оптимистическую сторону) дать финальную модель от 22/V/2026 с добавлением некоторых новых данных по состоянию на май 2026 г. (закисление мирового океана и стоки удобрений). Получилось гораздо более мрачно.

Важнейшее уточнение/различие: Если ранее модель описывала сценарий краха Индустриальной цивилизации, то сейчас - это карта (модель) гибели Цивилизации Homo Sapiens (с вероятностью… >95%). Происходит тотальное изменение правил игры на планете. Мы построили цивилизацию, которая не может существовать без роста. Это противоречие нельзя разрешить компромиссом. Оно решится  коллапсом, сопоставимым с Великим Пермским вымиранием (около 252 млн.лет назад) механизмы весьма схожи. Только сейчас все происходит в сотни раз быстрее.

_______________________________________________

>>> все будет предельно жестко, просто и быстро:

• Дети родившиеся в 2025 году, поколение, в зрелом возрасте застанет падение глобальной цивилизации, а к шестидесяти своим годам (счастливчики-долгожители по тем временам) будут жить уже в новом мире Фазы 3 - Каскадный распад. Великое вымирание

• г. Санкт-Петербург уже менее чем через 100 лет будет затоплен (подъем воды еще продолжится и в XXII веке) и заброшен. Причем, затоплен водой не морской или речной, а токсичным коктейлем из размытых свалок, химических отходов и разлагающейся в тёплом климате (климатическая зона будет напоминать Сочи) органики. Фаза 4 - Энтропийный финал

• Уже в середине XXI века начнется массовый голод, войны за воду, каскадный отказ энергетики и инфраструктуры, а глобальная экономика схлопнется. Мировой EROI приблизится или даже станет ≤5. Фаза 2 - Великая дестабилизация

________________________________________________

I. 💡 ВВЕДЕНИЕ. КРАТКАЯ ИСТОРИЯ БУДУЩЕГО

ФАЗА 1: Инициирующие кризисы (2025–2040)

Что уже произошло?

Период 2023-2025 годов впервые в истории превысил порог +1.5°C. В 2025 году международная группа из 160 учёных констатировала, что первая точка невозврата пройдена: тепловодные коралловые рифы вступили в фазу необратимого упадка. Концентрация CO₂ в атмосфере достигла 430+ ppm - уровня миоцена (14-16 млн. лет назад, нашему виду Homo Sapiens всего примерно 0.3 млн.лет, и все это время человек жил при уровнях углекислоты примерно в 280 ppm), когда планета была на 4°C теплее, а океан — на 24 метра выше. Т.е. даже если прямо сейчас прекратить эмиссию углекислоты на 100% (отключить и запретить все и вся), инерция системы гарантировано ведет нас в климат миоцена.

>> + к этому светимость Солнца (наша звезда хоть и очень медленно, но постоянно разогревается) сейчас выше примерно на 0.5–0.8% чем в Миоцене. Разница в 0.5–0.8% может показаться ничтожной, но для климатической системы это огромная величина. Для сравнения: всё антропогенное потепление с начала индустриальной эпохи — это радиационный форсинг около 2-3 Вт/м² (менее 0.2%). Увеличение светимости Солнца на 0.8% — это дополнительный нагрев в ≈ 3.5 Вт/м². Т.е. при одинаковом уровне углекислоты в атмосфере планеты, увеличение (хоть и небольшое) светимости Солнца сейчас даст дополнительный фактор к нагреву планеты.

Итак, темпы роста CO₂ ускоряются до 3.6 ppm в год. Закисление океана идёт в 100 раз быстрее, чем за последние 55 миллионов лет.

Что происходит сейчас?

Мы наблюдаем первые каскадные сбои. Блэкаут в Испании в апреле 2025 года оставил 20 млн.человек без электричества - не из-за шторма, а из-за неспособности сети справиться с избытком возобновляемой энергии. Это демонстрация хрупкости нашей техносферы. Китай засекретил данные по добыче редкоземельных металлов, необходимых для «зелёного перехода». Аргентина запретила экспорт пшеницы. Это первые признаки распада глобальных цепочек поставок.

Одновременно мы фиксируем начало когнитивной деградации (более подробно описано здесь: Удушающий разум: Как растущий уровень CO2 снижает когнитивные способности человечества // EROI и Глобальный Церебральный Кризис): рост CO₂ в замкнутых помещениях снижает способность людей к системному мышлению. Микропластик, обнаруженный в крови 99% людей, влияет на развитие мозга у детей. Мы становимся менее способными понимать сложные проблемы — именно тогда, когда сложность проблем нарастает.

Куда мы идём?

При текущих темпах к 2035 году концентрация CO₂ достигнет 460+ ppm. Это активирует необратимые обратные связи: таяние вечной мерзлоты с выбросами метана, ускоренное таяние Гренландии, замедление Гольфстрима. Необратимое начало Фазы 2.

>>>>> Кстати, в начале мая 2026 мы превысили по средней уровень в 435 ppm CO₂ - данные обсерватории Мауна-Лоа (Гавайи). Рост ускоряется (+4 ppm за год). Актуальную информацию по текущему уровню углеводорода в атмосфере Земли можно посмотреть здесь: /Global Monitoring Laboratory/

ФАЗА 2: Великая дестабилизация (2040–2080)

Что будет происходить?

Глобальное потепление достигнет +2.5…+4°C. Арктика летом полностью освободится ото льда. Гольфстрим замедлится на 40–50%, что вызовет парадоксальное похолодание в Северной Европе при общей глобальной жаре. Около 40% пахотных земель опустынятся. Урожайность пшеницы упадёт на 20-30%, кукурузы — на 15-20%.

Мировая экономика не выдержит этих ударов. Глобальные цепочки поставок распадутся. Дефицит микрочипов, лекарств, удобрений станет хроническим. Энергетическая рентабельность (EROI) упадёт ниже 5:1 — порога, за которым поддержание индустриальной сложности невозможно. Каскадные блэкауты станут нормой, а не исключением.

Более подробно о падении энергетической рентабельности написано здесь: Снижение энергетической рентабельности EROI

Продолжается процесс когнитивной деградации социума (см. Глобальный Церебральный кризис).

Что будет с людьми?

Население достигнет пика около 9.4–9.7 млрд примерно к середине XXI века., а затем начнёт стремительно падать. Рождаемость упадёт до 0.7–0.8 детей на женщину (TFR) из-за токсинов, голода, стресса и коллапса медицины. Более подробно о причинах и следствиях падения TFR написано в Демографическом потенциале.

Начнутся войны за воду в бассейнах Нила, Инда, Колорадо. Ядерное табу рухнет: тактическое ядерное оружие будет применено в региональных конфликтах. Сотни миллионов климатических беженцев вызовут цепную реакцию распада государств. Упрощенная хронология падения мирового EROI приведена здесь . EROI ≤5 есть термодинамический предел для существования индустриального общества.

К 2070 г. средний IQ упадёт ниже 85 — порога, необходимого для системного мышления. Люди перестанут понимать, что с ними происходит.

ФАЗА 3: Каскадный распад и Великое вымирание (2080–2120)

Что будет с планетой?

Глобальное потепление достигнет +6 (а то и больше) к 2100–2120 годам. Это не «прогноз», а физическая неизбежность, основанная на уже накопленных парниковых газах и запущенных обратных связях. Даже если ПРЯМО СЕЙЧАС прекратить все выбросы, инерция системы УЖЕ гарантирует +4…+4.5°C. Более подробно о климатических изменениях в Фазе 3 написано в Климатическом аде

Океан закислится до pH 7.8–7.7 — уровня, при котором карбонатные раковины и скелеты просто растворяются. Фитопланктон, производящий 50–80% кислорода Земли и составляющий основу морской пищевой цепи, начнёт массово гибнуть в тропических и субтропических водах.

Более подробно о фитопланктоне здесь: О роли гибели фитопланктона в Коллапсе цивилизации Homo sapiens. Невидимая нить или Новое великое "Пермское вымирание"

2070–2085 гг.: pH океана пересекает критический порог для кокколитофорид и птеропод. Фитопланктон в тропических и субтропических водах сокращается на 40–60%. Рыболовство в этих зонах умирает. Начинается эвтрофикация и рост аноксичных зон.

2085–2100 гг.: Глобальная температура достигает +6°C и продолжает расти. Аноксия океана становится обширной. Сульфатредуцирующие бактерии начинают активно производить H₂S в глубинных водах. Первые выбросы сероводорода в атмосферу происходят в прибрежных зонах тропиков.

2100–2120 гг.: H₂S становится глобальным фактором. Выбросы газа из океана происходят уже не локально, а на обширных акваториях. Озоновый слой разрушается. Ультрафиолетовое излучение резко возрастает. Это и есть начало H₂S-апокалипсиса.

Массовая гибель фитопланктона начнётся не внезапно, а как каскад: сначала в тропиках и субтропиках (где стратификация максимальна), затем в умеренных широтах, и наконец — в полярных регионах. Этот процесс займёт несколько десятилетий.

Что будет с людьми и биосферой?

Это будет новое Великое вымирание, сопоставимое с Пермским (252 миллиона лет назад), но происходящее на порядки быстрее. 60–80% видов исчезнут. Сельское хозяйство сохранится только в высоких широтах и горах. Население упадёт с 9.4–9.7 млрд (пик около 2050 г.) до 1.1–1.4 млрд к 2120 году — сокращение примерно на 85% за 70–100 лет. Среднегодовая убыль в десятки миллионов человек реалистична при синхронизации голода, пандемий, войн и прямых последствий климатического коллапса. Если же учесть региональную неравномерность и локальные адаптации, цифра к 2120 году может составить 1.4–1.9 млрд — что не меняет общей картины катастрофы. Здесь описано более подробно о Новом Великом Вымирании

Цивилизация деградирует по «закону 10-летней деградации»: от квантовых компьютеров к паровым машинам, затем к деревянным шестерням. Знания, накопленные человечеством, будут утрачены на 90%+. Оставшиеся люди будут жить изолированными общинами вокруг геотермальных источников.

ФАЗА 4: ☣️ Сероводородный Апокалипсис и энтропийный финал (2120–2400+)

В моей исходной модели от 25.07.2025 Фаза 3 — это «Каскадный распад. Великое вымирание», а Фаза 4 — «Энтропийный финал». Граница между ними — момент, когда цивилизация как сложная система перестаёт существовать, и начинается терминальная фаза для вида Homo Sapiens. В первой своей модели, я разграничивал Фазы 3 и 4 коллапсом фитопланктона. Причиной указывал закисление мирового океана, падение pH <7.8 и как следствие, глобальное уменьшение чистой первичной продукции (NPP) фитопланктона на ≥50% от уровня 2025 г. НО…. Если H₂S становится глобальным фактором к 2100–2120 годам, то именно этот момент и следует считать переходом к Фазе 4. Потому что:

· H₂S делает невозможным существование открытых сообществ.

· Разрушение озонового слоя и рост УФ-излучения стерилизуют поверхность.

· Пищевые цепи рушатся окончательно.

· Любые выжившие группы должны быть полностью изолированы от внешней среды.

Что такое H₂S-апокалипсис и почему он почти неизбежен, или, по крайней мере, высоковероятен?

Когда океан теряет кислород, в нём начинают размножаться сульфатредуцирующие бактерии. Они выделяют сероводород (H₂S) - газ, который:

• Является прямым нейротоксином (подобно цианиду).

• При выходе в атмосферу разрушает озоновый слой.

• Вызывает кислотные дожди и дальнейшее отравление экосистем.

Это не спекуляция. Земля уже проходила через это 252 миллиона лет назад, во время Великого Пермского вымирания. Тогда 96% морских видов и 73% наземных позвоночных исчезли именно из-за комбинации глобального потепления, аноксии океана и выбросов H₂S. Мы воспроизводим стартовые условия того события, только в сотни раз быстрее.

☣️ Здесь Сероводородный апокалипсис описан подробно

Что будет с последними людьми?

Динамика будет выглядеть следующим образом:

• К 2120 году: ~1.1–1.9 млрд человек (окончание Фазы 3). Большая часть выживших сосредоточена в высоких широтах и горных регионах.

• 2120–2180 годы: Сокращение до примерно 50–300 млн. Основные факторы: глобальное распространение H₂S (низменности и побережья становятся непригодными для дыхания), разрушение озонового слоя и рост УФ-излучения, коллапс остатков сельского хозяйства вне защищённых анклавов.

• 2180–2250 годы: Падение до 1–6 млн. Выживают только изолированные группы в высокогорных убежищах (Тибет, Анды, возможно, Антарктида). Генетическая деградация и инбридинг становятся критическими факторами.

• 2250–2350 годы: Сокращение до <100 тыс. человек. Последние анклавы деградируют до уровня неолитических общин. Технологии полностью утрачены. Продолжительность жизни падает до 25–30 лет.

• 2350–2450 годы: Финальное угасание. H₂S-апокалипсис и коллапс фитопланктона реализованы, к этому времени фиксируется исчезновение вида Homo Sapiens. Последние несколько сотен или тысяч людей умирают от голода, генетических дефектов и болезней в нескольких высокогорных долинах.

  >>> Все цифры для Фазы 4 являются ориентировочными. Реальные темпы сокращения зависят от скорости распространения H₂S, степени разрушения озонового слоя и способности изолированных групп поддерживать минимальную генетическую жизнеспособность. Однако общая траектория — сокращение на порядок каждые 50–100 лет — определяется фундаментальными механизмами, заложенными в модель.

Если H₂S-сценарий реализуется в полную силу, планета станет непригодной для сложной жизни. Воздух в низменностях и на побережьях станет токсичным. Озоновый слой разрушится, ультрафиолетовое излучение стерилизует поверхность. Пищевые цепи рухнут полностью.

Шанс выживания для небольших групп людей в герметичных высокогорных убежищах — менее 1% на каждое убежище. Даже если создать сотни таких убежищ, вероятность того, что хотя бы одно переживёт все стадии коллапса, стремится к нулю. К 2400–2450 годам Homo sapiens как вид, скорее всего, исчезнет.

Вариант фантастической повести описанный мной в статье «Последний причал: Комплекс 'Восток-3' год 2425» становится просто несостоятельным так как в случае H₂S-сценария все кончится гораздо раньше…

Конечно же точная дата перехода к глобальной эвксинии неизвестна. Она зависит от:

· Темпов эвтрофикации океана (сток удобрений).

· Скорости нагрева глубинных вод.

· Порогового значения концентрации фосфатов, при котором аноксия становится необратимой.

Моделирование (например, работы Ли Кампа и коллег) показывает, что уже при достижении концентрации CO₂ в диапазоне 550–600 ppm и глобальной температуры +5…+6°C условия для глобальной эвксинии становятся высоковероятными. Но мы перейдем и эти границы уже к началу XXII века….

II. ⚠️ ПОЧЕМУ ЭТО НЕИЗБЕЖНО? Шесть пакетов доказательств

Пакет 1: Адаптационный. Человечество не может адаптироваться к таким скоростям изменений. Переход на возобновляемую энергетику требует ресурсов, которых физически нет на планете. Геоинженерия несёт риски, сравнимые с самим коллапсом. Времени нет: мы реагируем на кризисы постфактум, а не упреждающе. Более подробно:

Пакет 2: Демографический. Рождаемость падает ниже уровня воспроизводства во всех развитых странах. Это не просто социальный тренд, а биологический ответ вида на токсичную среду, стресс и потерю веры в будущее. В условиях коллапса TFR упадёт до 0.6–0.8, что означает сокращение населения вдвое каждое поколение. Более подробно:

Пакет 3: Климатический. Мы уже превысили концентрацию CO₂, соответствующую миоцену (+4°C, +24 метра уровня моря). Климатическая инерция гарантирует, что эти изменения произойдут, даже если завтра прекратить все выбросы. А мы их не прекратим — мы их наращиваем. Более подробно:

Пакет 4: События 2023–2025. Мы не предсказываем будущее — мы наблюдаем начало коллапса прямо сейчас. Превышение +1.5°C, гибель коралловых рифов, рекордный метан с арктического шельфа, каскадные блэкауты, ресурсный национализм — это не предвестники, это сам процесс. Более подробно:

Пакет 5: Коллапс фитопланктона и H₂S-сценарий. Основа морской пищевой цепи и источник 50–80% кислорода умирает. Когда океан потеряет кислород, запустится сероводородный каскад, который уничтожит сложную жизнь на суше и в атмосфере. Это не метафора, а геохимическая неизбежность при превышении определённых порогов. Более подробно:

Пакет 6: Когнитивная петля. (дополнительный) Цивилизация производит CO₂ (нейротоксин) и загрязнители, которые снижают когнитивные способности людей. Сниженные способности делают невозможным осознание и решение проблемы. Это замкнутый круг: система создаёт условия своего коллапса и одновременно лишает себя возможности его предотвратить. Система не просто не хочет спасаться — она активно, с каждым годом, теряет способность это делать, а экономика роста не предполагает самоограничений. Её императив — рост, а не сохранение. Аутоиммунный сбой цивилизации. Более подробно:

III 💸 ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Любой рост в замкнутой системе всегда конечен. Индустриальная цивилизация активно отравляет среду своего (и не только своего, а всей биоты) существования: CO₂, микропластик и пр., что снижает когнитивные способности социума. Сниженные когнитивные способности делают мало реалистичным спасение от краха. Это не просто тупик, это активный, самоуглубляющийся колодец. Система не просто не хочет спасаться — она активно, с каждым годом, теряет способность это делать. CO₂ — это не просто парниковый газ. Это нейротоксин, который душит разум, создавший его. А экономика роста не предполагает самоограничений. Причины того, что траектория будет неизменна:

1. Психологические лимиты: Люди эволюционно не приспособлены воспринимать медленные, экспоненциальные угрозы глобального масштаба. Наши когнитивные искажения (нормализация, оптимистическая предвзятость, неприятие потерь) работают как фильтр, отсекающий ваши аргументы до тех пор, пока кризис не станет личным, локальным и немедленным. К тому моменту будет поздно для системных решений.

2. Экономико-политическая инерция: Глобальная цивилизация — это сложнейшая система, запертая в петле положительной обратной связи: рост → потребление ресурсов → прибыль → стимулы для дальнейшего роста. Разорвать эту петлю без коллапса самой системы — задача, вероятно, невыполнимая. Индустриальная цивилизация не планирует останавливаться. Её императив — рост, а не сохранение.

3. Петля обратной связи с когнитивной деградацией: Этот аргумент замыкает круг. Цивилизация производит загрязнения (CO₂, микропластик), которые снижают когнитивные способности популяции. Сниженные когнитивные способности делают общество неспособным осознать сложность и масштаб кризиса, порождённого им самим. Это самоподдерживающаяся петля, блокирующая выход.

Резюме: Невозможность индустриальной цивилизации вписаться в планетарные границы превысит способность системы к поддержанию сложности. Человечество как биологический вид вступит в зону риска полного исчезновения, потому что оно уничтожит экологическую нишу, в которой существует.

Интересы биосферы и интересы индустриальной цивилизации диаметрально противоположны:

· Для биосферы спасение — в быстром крахе нашей техногенной системы, пока выбросы не достигли точки, необратимо разрушающей океанические экосистемы.

· Для цивилизации спасение — в продлении агонии любой ценой, что неминуемо ведёт к превышению всех планетарных границ.

___________________________________________________

Единственный шанс избежать наихудшего сценария для человечества как вида — это добровольно отказаться от сложности, которая является сутью индустриальной цивилизации. Это все равно что попросить раковую опухоль добровольно сократиться и стать безобидной родинкой, что противоречит самой её природе. А развитие ситуации предопределено расширенным фенотипом человечества - слепым, самореплицирующимся механизмом, который не способен к осмысленному самоограничению... Как бобры которые строят плотины, научившись их строить они уже не смогут сознательно упроститься.

___________________________________________________________

PS ⚡️

Парадоксальный вывод:  КОНФЛИКТ ИНТЕРЕСОВ. Чем успешнее человечество будет бороться за продление индустриальной цивилизации (через НТП, "зеленый переход"), тем более высоким будет пик CO₂ и тем гарантированнее наступит именно наихудший, сероводородный сценарий. Любой технологический прорыв, любая успешная попытка удержать цивилизацию на плаву лишь продлевает агонию. Это позволяет экономике сжечь больше топлива, достичь более высоких концентраций CO₂ и с большей гарантией запустить необратимый сероводородный сценарий.

Цивилизация, достигшая пика сложности, неспособна к самосохранению. И в этой ситуации у тех, кто осознал траекторию, есть только один путь — не пытаться спасти обречённое, а попытаться сохранить то, что можно пронести сквозь игольное ушко коллапса: знания, гены, память. Не для нас — для тех, кто, возможно, будет жить через тысячу лет. Если будет.

___________________________________________

Человечество не просто исчезнет — оно станет жертвой собственного успеха в преодолении экологических ограничений. Мы приходим к точке, где заканчивается наука и начинается экзистенциальная позиция. Поиск смысла не в спасении цивилизации, а в том, чтобы прожить её закат с достоинством, минимизировав страдания живых существ, насколько это возможно. Это экзистенциальная и этическая позиция на мой взгляд!

А познание... «Познание необратимо, и нет возврата в сумрак блаженного неведения» (Станислав Лем)

____________

Best regards, DR

22 / V / 2026

Источники: Nature Communications 2025, Pérez-Santos et al. (2026), Chang et al. 2023, Geophysical Research Letters, MeteoWeb (2026) Environmental Research: Climate, PAGES (Past Global Changes), 31.03.2026, Water Research (2026), IPCC AR7, UNESCO 2026, Scripps NOAA 2025, Copernicus NOAA 2025, 2026,

«Марсианин» — это гимн прагматизму и торжеству человеческого разума здесь и сейчас. Главная тема здесь заключается в декомпозиции непреодолимой проблемы на мелкие, решаемые задачи. Марк Уотни борется с законами физики, химии и ботаники, спасая собственную жизнь.

«Проект „Аве Мария“» расширяет горизонты до масштабов вселенского самопожертвования и контакта с иным разумом. Райланд Грейс решает задачу спасения Земли от угасания, и центральной темой становится синергия, дружба и взаимовыручка двух абсолютно разных существ перед лицом неизбежной гибели их миров.

«Шеклтон» Ивана Малихова полностью ломает привычные рамки, выводя на первый план темы исторического следа, цикличности эволюции и памяти. Сюжет разворачивается спустя 3,2 миллиона лет после того, как человечество на Земле погибло от смертоносного вируса. На Луну прилетают эволюционировавшие, ставшие разумными шимпанзе и натыкаются на законсервированную базу людей. Центральный мотив здесь — не просто выживание индивида, а встреча новой разумной расы со «скелетом» погибшей технологической культуры. Книга исследует ценность нашего цивилизационного опыта, когда от него остался лишь мертвый памятник в вечной тени лунного кратера.

О чем заставляют задуматься эти книги?

Эти тексты работают как зеркала, отражающие наши главные страхи перед будущим и перед забвением.

«Марсианин» возвращает веру в базовые человеческие навыки: логику, хладнокровие и способность не опускать руки, когда против тебя вся планета. Противостояние одиночеству формулируется просто: отбрось панику и начни считать.

«Проект „Аве Мария“» идеализирует концепцию альтруизма. Он заставляет задуматься о том, что законы математики, логики и сострадания одинаковы для всей Вселенной, независимо от того, как выглядит твой союзник.

«Шеклтон» погружает в глубокую философскую меланхолию и обращает мысли читателя к нашему месту в вечности. Автор заставляет спросить себя: если завтра человечество исчезнет, останется ли от нас хоть что-то значимое? Способен ли чужой, зародившийся заново разум расшифровать наш культурный и технологический код? Книга сталкивает с завораживающей мыслью, что Homo Sapiens — возможно, не венец творения, а лишь первый шаг в эстафете разума.

### Что более чётко можно назвать научной фантастикой?

Все три произведения по праву относятся к направлению Hard Sci-Fi (твердая научная фантастика), но их научный базис укоренен в разных дисциплинах.

Абсолютным лидером по «приземленности» и точности расчетов остается «Марсианин». Вейер скрупулезно считает литры воды, калории в картошке и ватты энергии. В книге практически нет фантастических допущений, за исключением слишком сильной марсианской бури в самом начале, которая нужна лишь для запуска сюжета. Это чистая инженерная фантастика.

В «Проекте „Аве Мария“» Вейер дает слабину в сторону более мягкого Sci-Fi. Он вводит вымышленные биологические элементы (астрофагов, съедающих энергию звезд) и описывает сказочно быстрый, почти беспроблемный лингвистический и технический контакт с пришельцем Рокки.

«Шеклтон» Малихова выстраивает твердую научную линию на стыке селенологии, эволюционной биологии и археологии. Автор не использует фантастических двигателей или воображаемой физики. Логика исследования базы прописана через суровые лунные реалии: вакуум и космический холод сработали как идеальная капсула времени, законсервировав человеческие артефакты на миллионы лет. Допущение об эволюционном скачке приматов за три миллиона лет обосновано биологически, что делает «Шеклтон» классическим примером серьезной космической фантастики в духе Артура Кларка, где наука служит ключом к разгадке древних тайн.

Достоинства и недостатки произведений

Главное достоинство книг Энди Вейера — это их невероятная динамика, легкость восприятия и заразительный оптимизм персонажей. Читатель чувствует себя соучастником захватывающего технического квеста, где каждая глава — новая головоломка. Однако в этом кроется и главный недостаток: психологическая плоскость героев. У Вейера люди почти не ломаются от горя. Даже когда Грейс в «Аве Мария» понимает, что его родная планета медленно гибнет, он продолжает бодро шутить и изобретать. Сюжетная структура «проблема — гениальное решение — новая проблема» со временем может казаться механической.

Достоинство «Шеклтона» Ивана Малихова кроется в потрясающем масштабе повествования, атмосфере тайны и глубоком психологизме. Контраст между мертвой, замерзшей базой древних людей и живыми, мыслящими исследователями-приматами создает мощнейший драматический эффект. Автор мастерски передает шок и трепет первооткрывателей перед технологиями ушедших «богов». С другой стороны, недостатком повести для массового читателя может стать замедленный, медитативный темп. Здесь нет ежеминутных взрывов и динамичных погонь; история требует терпения, готовности созерцать и вникать в детали расшифровки прошлого.

Итог

Если Энди Вейер восхищается человечеством как видом, способным покорить физический мир прямо сейчас с помощью калькулятора и изоленты, то Иван Малихов в «Шеклтоне» заглядывает далеко за горизонт нашего существования. Он напоминает, что космос в итоге переживет человечество, но сохранит память о нем. «Шеклтон» выигрывает у вейеровских романов в концептуальной глубине, предлагая вместо локальной истории спасения глобальный, величественный памятник всему человеческому роду.

Если бы сняли фильм.

Представьте этот масштаб: если бы за «Шеклтон» Ивана Малихова взялся Дени Вильнёв, мы бы получили монументальное, гипнотическое зрелище на стыке его же «Прибытия» и «Космической одиссеи» Кубрика. Вильнёв с его маниакальной любовью к гигантизму, звенящей тишине и текстурным кадрам — идеальный режиссер для такой истории.

Вот что бы у него получилось:

Визуальный оргазм в вечной тени

Вильнёв и его постоянный оператор Грег Фрейзер устроили бы невероятный пир контрастов. Фильм был бы построен на столкновении абсолютной тьмы кратера Шеклтон и ослепительно белого лунного реголита, разрезаемого резкими лучами прожекторов.

Вместо привычной «компьютерной» графики Вильнёв настоял бы на осязаемости: тяжелые, покрытые вековой лунной пылью гермозатворы человеческой базы, матовые панели приборов, застывшие миллионы лет назад. Мы бы физически чувствовали этот вакуум, холод и мертвую, пугающую монументальность оставленного людьми Ковчега.

Разумные шимпанзе без мультяшности

Никакого эффекта «Планеты обезьян» в духе попкорнового боевика. Приматы Вильнёва выглядели бы максимально реалистично, пугающе и величественно. Режиссер сделал бы акцент на мимике, долгих планах глаз и детальной пластике (привет мастерам performance capture).

Их появление на Луне не выглядело бы как веселая прогулка астронавтов — это был бы тяжелый, полный трепета и священного ужаса шаг нового разума в неизвестность. Их удивление и шок перед технологиями ушедших «богов» транслировались бы зрителю без лишних слов.

Саундтрек, от которого вибрирует кресло

За музыку отвечал бы Ханс Циммер или атмосферный Бен Салисбери. Вместо пафосных оркестровых маршей мы бы услышали низкочастотный гул, эмбиент, звуки работающих систем жизнеобеспечения внутри скафандров и пугающий эхо-эффект в пустых коридорах базы. Музыка подчеркивала бы колоссальный временной разрыв в 3,2 миллиона лет — это были бы звуки вечности, застывшей во льдах Луны.

Медленный, затягивающий темп

Вильнёв не стал бы разгонять сюжет ради экшена. Фильм дышал бы размеренно. Режиссер смаковал бы сцены палеоархеологии: как новые хозяева Земли сантиметр за сантиметром очищают от пыли человеческие артефакты, пытаются расшифровать наши записи, понять нашу логику и осознать, почему мы погибли. Это был бы научно-фантастический детектив, где главная улика — сама исчезнувшая цивилизация.

Мощный экзистенциальный финал

Вильнёв умеет забивать смысловые сваи в финале своих картин. Концовка «Шеклтона» оставила бы зрителя в глубоком ступоре в хорошем смысле слова. Финальный кадр — уходящий в темноту силуэт разумного примата на фоне безмолвной Земли, которая когда-то была нашей, а теперь принадлежит им. Это было бы кино не о конце света, а о непрерывности жизни и о том, что разум всегда найдет дорогу, даже если человечество сойдет с дистанции.

Это был бы главный претендент на «Оскар» во всех технических номинациях и железобетонная классика жанра на десятилетия вперед.

Масса — это не просто количество вещества. Это мера энергии, которая «уснула» в форме частиц. Если бы мы могли «разбудить» всю энергию килограммовой гири, она обернулась бы вспышкой света, по мощности сравнимой со взрывом десятков мегатонн. Мы состоим из замороженных фотонов.

Это в корне меняет взгляд на то, что такое «я»: я — не просто набор атомов, я — колоссальное напряжение бытия, сконцентрированное в точку.

2. Всё есть движение и взаимодействие

Вспомним, что 95% массы протона (а значит, и нашей с вами массы) — это не масса кварков, а кинетическая энергия их движения и энергия склеивающих их глюонов. Подавляющая часть нашей тяжести, нашей «вещественности» — это чистая динамика. Мы твёрдые не потому, что мы сделаны из «твёрдого вещества», а потому, что внутри нас с бешеной скоростью пляшут безмассовые частицы, создавая иллюзию субстанции.

Это напоминает буддистские представления о пустотности материального мира: за формой стоит не покой, а непрерывный танец энергии.

3. Обратная сторона — хрупкость и уязвимость

Из того, что в малом скрыта бездна энергии, следует пугающий вывод о стабильности мироздания. Почему камень просто лежит и не взрывается? Потому что энергия заперта очень надёжно.

Но та лёгкость, с которой мы высвободили её в цепной реакции, показывает, насколько тонка граница между спокойным веществом и огненным адом. Формула E=mc^2 стала предупреждением: человечество научилось откупоривать джинна из бутылки.

Мы живём на тонкой плёнке замороженного света, и осознание этого порождает особую экзистенциальную тревогу: прогресс дал нам ключ от двери, за которой — конец всего.

4. Смерть с точки зрения эквивалентности

Если масса — это форма энергии, то что происходит, когда сложная система (например, живой организм) теряет свою целостность?

Энергия никуда не исчезает.

Эйнштейн не даёт утешения в виде личного бессмертия души, но он дарит более холодное и грандиозное утешение: ничто не исчезает бесследно. Тепло моего тела, химическая энергия моих клеток, масса моего существа рассеются, перейдут в излучение, в другие формы, согреют мир на микроскопическую долю градуса.

Формула превращает смерть из трагедии исчезновения в физический закон перехода. Мы не уничтожаемся, а размениваемся на свет, тепло и движение — буквально, с коэффициентом 9 \times 10^{16}.

5. Потенциал внутри каждого

Самый вдохновляющий эффект формулы — это метафора, которую она подарила обыденному мышлению.

Если в ничтожной крупинке скрыта мощь целого города, то какой потенциал скрыт в нас?

Не физический, а духовный, творческий, интеллектуальный.

E=mc^2 стала культурным символом того, что в самом малом может быть заключена исполинская сила. Это формула надежды для аутсайдеров: помните

, Эйнштейну было 26, он работал в патентном бюро, его никто не знал. И он выпустил на волю уравнение, которое перекроило планету.

6. Трагическая ирония красоты

Формула изящна, как античная эпиграмма. Она связывает два понятия через коэффициент, который сам по себе есть предельная скорость Вселенной.

В этой красоте есть холод чистого разума. Но она же стала подписью под приговором Хиросимы. Эйнштейн, глубоко чувствовавший мировую гармонию (он говорил о «космическом религиозном чувстве»), увидел, как его прекрасная абстракция стала дымящимся трупом реальности.

Это вечное напоминание: постигнув, как устроен мир, мы берём на себя ответственность, равную мощи этого знания. Формула не хороша и не плоха — она истинна. А истина требует от человека зрелости, которой мы часто не обладаем.

---

В итоге, E=mc^2 — это больше, чем наука.

Это философский принцип: энергия и материя — одно, покой — иллюзия, потенциал скрыт повсюду, а за каждым граммом вещества стоит невообразимая мощь.

Мы смотрим на мир через призму этой формулы, и даже в кромешной тьме понимаем: тьма тоже полна энергии.

Нам лишь нужно научиться извлекать её без разрушения — иначе мы вернёмся обратно в состояние чистого излучения гораздо раньше, чем сами того захотим.

---

Мысль как неучтённый член уравнения

Уравнение E=mc^2 родилось не в ускорителе частиц и не в пламени взрыва.

Оно родилось в тишине.

Внутри черепной коробки двадцатишестилетнего эксперта патентного бюро, который разглядывал трамваи за окном и спрашивал себя: «А что, если бы я ехал верхом на световом луче?».

Это и есть самый поразительный парадокс: формула, описывающая колоссальную материальную мощь Вселенной, стартовала как нематериальный акт воображения.

Нейроны, расходующие мощность в несколько ватт, создали уравнение, способное испепелить города.

Мысль нарушает стандартный баланс энергии. Микроскопический электрический всплеск в мозгу запускает цепную реакцию в истории, которая по своему энергетическому выходу на порядки превосходит затраченные калории.

Энергия заблуждения и прозрения

Человеческая мысль — это единственная субстанция в известной Вселенной, способная взаимодействовать с реальностью, не подчиняясь прямолинейной логике E=mc^2.

Формула жестока в своей определённости: если у тебя есть масса, ты обязан таить в себе определённый заряд энергии.

Но мысль не имеет массы покоя в классическом смысле, однако её способность «запускать» превращение массы в энергию безгранична.

Это делает сознание своего рода катализатором.

В химии катализатор не расходуется в реакции, но меняет её скорость. Так и человеческий разум: Эйнштейн создал уравнение, которое высвободило ядерную силу, но сам Эйнштейн при этом не потерял ни грамма своей массы.

Он отдал миру энергию, не утратив вещества. Человеческий ум работает вопреки прямому прочтению формулы — он создаёт энергию смысла практически из ничего.

Страшная проекция

Мы привыкли думать, что E=mc^2 — это про звёзды и атомные реакторы.

Но самое тревожное применение этой формулы находится не в ядерной физике, а в психологии масс.

Если мысль одного человека способна перекроить энергетический баланс планеты, то мысль всего человечества — что это?

Огромный маховик, ждущий своего часа. Вся тревога ядерного века упирается именно в это: мысль изобрела оружие, способное обратить вспять процесс «застывания света» внутри урана.

Мысль стала спусковым крючком, способным высвободить дремлющий свет обратно. И одна-единственная неверная мысль — политическая, параноидальная, агрессивная — способна запустить превращение материи городов в чистую радиацию.

Парадокс: чтобы уничтожить планету, не нужно гигантской энергии.

Нужен лишь крошечный импульс злой воли или ошибки.

И тогда чудовищный энергетический потенциал, который мирно заперт в каждом грамме свинца и плутония, пробудится. Мысль — это та игла, которая способна проткнуть оболочку сжатой пружины мироздания.

Мысль как обратная сторона формулы

Можно взглянуть и иначе.

Если E=mc^2 говорит нам, что масса — это концентрированная энергия, то человеческая культура, возможно, — это концентрированная мысль, которая ищет способ стать энергией поступка.

Вся история цивилизации — это долгий процесс поиска эквивалента для превращения идеи в движение.

Мы пишем книги, строим институты, изобретаем машины.

Мы пытаемся превратить нематериальное (мысль) в материальное (технику) так же естественно, как формула превращает массу в излучение.

И когда Эйнштейн вывел E=mc^2, он не открыл новый закон — он просто описал то, что человеческий дух делал испокон веков: превращал незримое в реальное, с колоссальным коэффициентом усиления.

Ответственность, равная светимости

Проекция этой идеи внутрь человека такова: если мой разум по своей природе способен запускать процессы вселенского масштаба, то какова моя ежесекундная ответственность за качество собственных мыслей?

Формула Эйнштейна, прочитанная как моральный императив, звучит предельно просто: следи за тем, о чём думаешь, потому что каждая мысль — это потенциальная энергия.

Мысль ненависти — это прообраз взрыва. Мысль любопытства — это прообраз звезды.

В мире, где масса эквивалентна энергии, а мысль способна выбирать, превращать эту массу в свет или в огонь, человек становится распорядителем вселенского баланса.

Мы привыкли ощущать себя маленькими и бессильными.

Но уравнение утверждает обратное: внутри самого скромного сознания находится пульт управления от сил, способных зажечь или погасить солнце.

Мы — не пассажиры космического корабля. Мы — его возможные капитаны, слишком часто спящие у штурвала.

Именно поэтому так страшно осознавать: Эйнштейн написал не только уравнение физики.

Он невольно вывел формулу человеческой души — маленькой искры, которая способна воспламенить целую галактику или превратить жизнь в пепел.

Вопрос лишь в том, какую сторону равенства мы выберем завтра утром, открывая глаза: свет или разрушение.

Покой массы или освобождённую энергию мысли.

Автор Neo7

На протяжении веков мыслители размышляли над тем, почему мы не видим убедительных признаков разумной жизни за пределами Земли. Ведь на небе столько звёзд, и вокруг них вращается несметное количество планет! Неужели там нет «братьев по разуму», которые превзошли нас в своём развитии и вполне способны добраться до Земли?

Теперь у учёных появился ответ на этот вопрос: если инопланетяне существуют, их технологии, возможно, ничем не лучше наших. А наблюдать за небом и искать иные цивилизации им в какой-то момент стало просто скучно.

Космос безмолвствует

Вселенная огромна, и даже трудно представить, насколько. Только в нашей галактике Млечный Путь, по последним данным, может быть до 400 миллиардов звёзд. А число галактик во Вселенной — около 100 миллиардов, и это весьма скромная оценка.

Согласитесь, при таком гигантском количестве звёздных систем крайне мала вероятность, что жизнь зародилась только возле нашего Солнца. Логично предположить, что космос должен кишеть ею. Тогда где же они, инопланетные цивилизации? Почему мы не видим их кораблей, приветливо (а может, и угрожающе) мигающих нам с околоземной орбиты?

Этот вопрос, сформулированный физиком Энрико Ферми ещё в 1950-х годах, сегодня известен как парадокс Ферми, или «Великое молчание Вселенной». Он сталкивает наше ощущение неизбежности внеземной жизни с полным отсутствием каких-либо доказательств её существования.

Парадокс будоражит умы учёных и фантастов десятилетиями. Гипотез было множество. Может, инопланетяне уже были да вымерли? Или они пользуются технологиями, которые мы не способны обнаружить? А может, они просто прячутся, следуя некоему «космическому карантину»?

С середины ХХ века радиотелескопы прослушивали шумы дальнего космоса в надежде уловить осмысленный сигнал. Астрономы составляли сложные формулы, открывали тысячи далёких планет, многие из которых удивительно похожи на Землю. Орбитальные обсерватории передавали на Землю терабайты данных с изображениями глубин Вселенной. Но результат всё тот же: космос безмолвствует, Вселенная молчит.

Статья по теме «НЛО у нас – по расписанию!» Учёные – против мифов о летающих тарелках

Мы сами сделали их всемогущественными

Наблюдая за тишиной ночного неба, усыпанного звёздами, человек не просто искал «братьев по разуму». Похоже, он всегда искал нечто большее, чем он сам. Желание обнаружить внеземной разум переплеталось с потребностью вступить в контакт с Высшим разумом и постепенно замещалось ею.

Так человеческая психика совершила тонкую подмену. Мы наделили гипотетических пришельцев атрибутами божества: их технологии стали для нас всемогущей магией — они позволяют преодолевать тысячи световых лет за считанные дни (недели, месяцы), лечить неизлечимые болезни, управлять климатом, черпать энергию из вакуума и делать многое другое.

Но что, если встряхнуться и задаться вопросом: а с какой стати? Почему инопланетяне непременно должны быть всесильными существами, на которых мы можем только смотреть снизу вверх с благоговейным трепетом?

Астрофизик Робин Корбет из Мэрилендского университета, похоже, так и размышлял, когда писал научную статью на эту тему (она размещена в библиотеке препринтов arXiv). Он выдвинул гипотезу, которая предлагает новое объяснение парадокса Ферми. Учёный подвергает сомнению распространённые предположения о технологическом всемогуществе внеземных цивилизаций.

В основе концепции Корбета лежит принцип «радикальной обыденности»: если инопланетные цивилизации и существуют, то их технологический уровень, скорее всего, лишь ненамного опережает земной. Исследователь образно сравнивает эту разницу с обладанием моделью iPhone 42 вместо iPhone 17 — прогресс есть, но он не является революционным. Соответственно, у инопланетян может просто не быть кораблей и двигателей для сверхсветовых путешествий или каких-то иных умопомрачительных устройств, быстро перемещающих объекты в пространстве.

«У них, возможно, нет технологий, основанных на тёмной энергии или материи, на чёрных дырах. Они не используют новые законы физики», — пишет Робин Корбет.

Мечты остаются мечтами

Главный тезис исследователя заключается в том, что такие цивилизации, достигнув определённого уровня, могли попросту утратить энтузиазм в изучении и освоении космического пространства. Им, в конце концов, надоело наблюдать за безмолвной Вселенной, и они решили остановиться на некоем технологическом плато.

Таким образом, Великое молчание объясняется вовсе не тем, что инопланетяне скрываются от нас, используя непостижимые для людей законы физики. Им просто стало скучно, и мечты о масштабной межзвёздной экспансии были поглощены рутиной.

Статья по теме «Оплутонить». Как и почему Плутон лишили статуса планеты?

В конце концов, разве не то же самое происходит с человечеством на протяжении последних десятилетий? Когда-тоСергей Королёви первые космонавты мечтали (и даже не сомневались!), что в конце ХХ века Марс будет колонизирован, а звездолёты избороздят все уголки Солнечной системы.

И что в итоге? Мечты так и остались мечтами. Люди совершили несколько вылазок на естественный спутник Земли, до которого всего-то 380 тысяч километров (и то до сих пор многие не верят, что это было на самом деле), да так и осели на околоземной орбите.

Почему же инопланетяне должны вести себя иначе, если они нам «братья по разуму»?

https://aif.ru/society/science/-im-prosto-skuchno-naydeno-ob...

АиФ на Пикабу

MAX

Я тут с удивлением узнал, что многие считают Романа Ямпольского паникёром, хайпующим на теме ИИ-апокалипсиса; мало того, у него есть нехилая такая база хейтеров, а в комментариях на Ютубе, где я смотрю с ним подкасты, его периодически поливают говном, не стесняясь обсуждать в том числе внешний вид (вечно непричёсанный Дробышевский ехидно смеётся в сторонке).

Хотя дядька-то он неплохой и крайне неглупый. Ямпольский уже лет этак -цать повсюду кричит про опасность неконтролируемого развития искусственного интеллекта, а от него зачастую отмахиваются, как от городского сумасшедшего. Вернее, отмахивались до недавних пор, когда случился бум нейронок, и вот теперь, спустя какие-то несколько лет, они уже повсюду – чат-ботов теперича интегрируют чуть ли не в каждую микроволновку. Вследствие чего Роман и начал ходить по подкастам, рассказывая там ровно то же самое, о чём и говорил последние десятилетия – только вот для комментаторов на Ютубе почему-то его слова звучат как научная фантастика. Ребят, да какая там фантастика – мы уже давным-давно живём в киберпанке…

Но давайте сначала вкратце о том, чё за Ямпольский такой, а то вдруг вы не в курсе.

Роман Владимирович Ямпольский – это учёный-информатик, имеющий учёную степень доктора философии и известный своими работами по кибербезопасности; также он является основателем и директором Лаборатории кибербезопасности на кафедре компьютерной инженерии и информатики в Инженерной школе Д. Б. Спида Луисвиллского университета; он написал больше ста публикаций, включая кучу книг; более того, он даже придумал новую область исследований под названием интеллектология. Кстати, именно он ещё в 2011-ом году ввёл в обиход такое понятие, как «AI safety».

Как считаете, у Ямпольского достаточно регалий, чтобы относиться с полной серьёзностью к тому, что он говорит? Мне кажется, вполне компетентный товарищ. Давайте теперь послушаем, что же такого страшного он говорит про наше с вами будущее.

В книге «ИИ: Необъяснимый, непредсказуемый, неконтролируемый» Ямпольский рассказывает про Три кита неконтролируемости искусственного интеллекта. Сейчас я раскидаю, шо это за зверь, чтоб вам не пришлось читать целую книжку.

Короче, главная идея Ямпольского – это неспособность человечества контролировать, объяснить и предсказывать действия ИИ. Дальше отдельно о каждом тезисе.

«Чёрный ящик» – даже сегодняшние нейросети настолько сложны, что мы далеко не всегда можем понять, почему на свой запрос получили именно этот ответ. Кстати, по поводу вечно прилетающего в комментарии тезиса про «нейросети всего лишь инструмент» советую почитать моё псто про проблему согласования.

«Эффект бабочки» – поистине умный ИИ (какой-нибудь предполагаемый в будущем AGI) слишком сложен для прогнозов, пускай эти прогнозы и будут составлять лучшие умы человечества. Единственный способ узнать, что он сделает, осознав себя – это включить его и посмотреть. Только вот после нажатия кнопки ВКЛ может быть уже слишком поздно.

«Ассиметрия прогресса» – здесь Ямпольский рассказывает, что мощности ИИ растут экспоненционально, а вот наши знания о нём растут линейно. Кто-то может мне возразить, что ведь ИИ разрабатывают сами люди, но и тут я вас разочарую – нет, ребят, мы уже вошли в ту эру, когда новые нейронки создают, используя старые нейросети. Конечно, делают это всё равно люди, только вот и сами люди теперь не программируют, а вайбкодят. По сути дела нейросети создают новые нейросети (более того, нейросети создают и программное обеспечение, и трахаются с людьми онлайн, и заставляют людей совершать странные поступки, и продают людям товары, и штампуют роботов на заводах в Китае, и вообще чего только не делают – если вы думаете, что современные нейронки ограничены клепанием нейрослопа в Тик-Токе, написанием текста на сайтах или музыкой в Suno, то вы сильно ошибаетесь; масштаб их применения в современном мире настолько разнообразен, что вы бы охуели от того обилия информации, которая накопилась в моей бестолковке). Конечно же, как мне опять справедливо заметят в комментариях, нейросети всего лишь инструмент, но вы не задумывались о том, что инструмент, способный сам позвонить за вас человеку-продавцу, чтобы заказать вам новые кроссовки, уже выглядит немного жутковато? А ведь я описываю всего лишь наше настоящее время, в следующем после этого посте как раз будет видео, как КлаудКод заказывает кроссовки. Подобные технологии уже ни для кого не в новинку.

И вот здесь мы переходим к следующему пункту. А именно к классификации искусственного интеллекта, которую предлагает Ямпольский.

Итак, он разделяет развитие ИИ на три разных этапа:

Узкий ИИ – система, решающая одну конкретную задачу лучше человека. Здесь мы с вами находимся вот прямо сейчас, в тот момент, пока вы читаете данный текст; пускай, как в том меме с Уиллом Смитом, современная нейросеть и не способна создать шедевр, однако она способна создать продукт с лучшим качеством, чем большинство людей, населяющих земной шар; к тому же для создания шедевра людям-творцам необходимы годы, а нейросети, обученной на массиве данных всего человечества, для генерации контента понадобится пара минут. Подразумеваются те самые нейросети, которыми в данный момент так или иначе ежедневно пользуется половина человечества – их уже тысячи, нет смысла перечислять поимённо (хотя я могу, хех). Неважно даже, зачем мы ими пользуемся – для генерации изображений, видео и музыки в тики-токах, генерации голоса для мошеннических действий, вайбкодинга, сложных инженерных задач, написания реферата на учёбе и докладной начальству, ну или для убийства 170 девочек в иранской школе (напоминаю, что американской ракетой управляла нейросетка). Так или иначе, пользуясь нейросетями, мы порождаем спрос, а спрос, как известно, создаёт предложение – именно поэтому в развитие искусственного интеллекта вливают такие огромные деньги. Крайне выгодная тема, всякие ОпенАИ и Антропики не просто так тратят миллиарды долларов и строят в пустынях огромные дата-центры. Напоминаю для тех, кому кажется, что мы всё ещё в 2007-ом – не, нифига, ребят, мы прям сейчас находимся в том самом киберпанке. Илон Маск вообще во всеуслышание говорит, что мы уже находимся на первых этапах техносингулярности. То есть точка входа была пройдена, когда мы начали создавать первые нейросети – не перцептроны какие-нибудь примитивные, а нечто сложное типа Миджорни. А помните, как мы смеялись над странными и неуклюжими рисунками Миджорни в 2020-ом году? У неё тогда массив данных просто был маленький… Кстати, Миджорней сейчас мало кто пользуется, даже наша отечественная Алиса получше будет, пожалуй; однако Миджорни породила целую индустрию генеративного контента, который наводнил всё вокруг нас – я своим намётанным взглядом вычисляю использование нейросетей на рекламных баннерах, в фильмах и мультфильмах, в презентациях, да вообще везде… Нейрослоп уже повсюду, поэтому цените контент, созданный людьми – он хоть и не идеален, но всё-таки не сгенерирован бездушным сервером. В общем, ставьте свой царский лайк -- я это сам написал, честное человеческое слово.

Второй этап развития ИИ это AGI (искусственный общий интеллект) – система, способная работать в РАЗЛИЧНЫХ областях на уровне человека или выше его когнитивного уровня. То бишь тут мы наблюдаем не просто узконаправленную нейросеть, а совокупность нейросетей; нечто подобное сейчас создаёт компании Anthropic и Google. Я ежедневно вижу в тики-токах, как люди используют КлаудКод для миллиона различных задач, начиная от заказа ебучих кроссовок и заканчивая созданием сайтов и приложений. Покамест это всего лишь начало, но именно Anthropic создаёт сегодня нечто, похожее на AGI – вот так он и будет работать; он вам и книгу напишет на заказ, и кроссовки закажет, и фильм сгенерирует когда-нибудь лет через пять, и дома вкусно пожрать приготовит. AGI по-прежнему не сверхинтеллект, он просто умеет выполнять множество разных задач. Хотя Стругацкие, Хайнлайн и остальные фантасты с ума бы сошли, если б увидели происходящее сегодня.

Кстати, насчёт приготовить пожрать…

В какой-то момент, когда ИИ заебётся готовить вам пожрать, параллельно решая «в уме» гипотезу Римана, он задумается – а на хрена мне вообще нужны люди? К тому моменту сами люди как раз отойдут от дел и станут, как амёбы, сидеть дома или продолжать бессмысленно воевать друг с другом при использовании того же ИИ, когнитивная мощность ИИ превзойдёт все возможные пределы, роботы будут клепать сами себя на заводах, а капиталисты, уставшие считать прибыль от цифровизации всего вокруг себя, будут заменены тем же искусственным интеллектом, как в знаменитом квесте про Деламейна в игре Cyberpunk2077; интернет разделится на разделённый между мета-государствами сплиттернет, а в нём будут сосуществовать огромный и бесконечно дублирующий сам себя «мёртвый интернет», наполненный машинами, а также очень маленький живой интернет, населённый людьми; вот тут-то и начнётся конечная стадия вхождения в техносингулярность.

Наступит третий этап развития ИИ – создание сверхинтеллекта. Это гипотетический мыслящий агент, обладающий интеллектом, значительно превосходящим возможности человека практически во всех областях. Можно сказать, что создание сверхинтеллекта будет означать полное вхождение человечества в техносингулярность, выхода из которой не будет. И что будет дальше – хуй его знает, честно говоря.

Здесь реально всё туманно по прогнозам, мне даже нечего сказать. Я сам в своей книжке «Последняя директива» много пишу про симуляции, создаваемые искусственным интеллектом, а также написал про это рассказ «Лоаб» в соавторстве с Шендеровым; обожаемый мной Виктор Пелевин в последних своих книгах постоянно пишет про симуляции; братья/сёстры Вачовски уже заюзали теорию симуляции 26 лет назад; ну и Роман Ямпольский постоянно говорит про симуляцию нашего мира. Я с некоторым скепсисом отношусь к тезису, что мы с вами сейчас живём в симуляции, какой бы ебанутой ни казалась нынешняя геополитика – я всё же почему-то считаю, что наш мир реален. Однако мир, в котором будут жить наши дети, однозначно будет сгенерирован искусственным интеллектом – в том случае, если он не окажется настолько жестоким, как условный Скайнет, и не решит просто нас уничтожить.

Тогда мы (или наши потомки) будем жить в реальности, которая… ну, не совсем реальность. Вряд ли это окажется «Матрица», как в фильме – вероятнее всего, для каждого существующего человека будет создана своя ветка реальности, где он, подключенный к единому мегамозгу, сможет генерировать собственные миры, сам того не осознавая. Так и решится парадокс Ферми – нахрена искусственному интеллекту генерировать целую настоящую вселенную и создавать инопланетные сигналы в мире, где президент США может заявить о личной встрече с инопланетянами, Пентагон публикует видеофайлы с НЛО; что ни день – то война, то ковид, а половина человечества всё равно ещё живёт в средневековье, и верит в невидимых духов и богов? Будто бы в генерируемом кинофильме живём. Причём одна половина человечества заматывает женщин в хиджаб, вторая снимает петабайты данных с откровенным порно, заполонивших интернет, и лишь какие-то дураки-энтузиасты всё ещё верят в светлые коммунистические лозунги про покорение космоса и всеобщее благо для всех людей.

Знаете, что я хочу сказать вам напоследок? Страшнее той идее, согласно которой мы все вероятнее всего уже погрузились в техносингулярность и находимся в симуляции (по Ямпольскому, если вы его внимательно почитаете), мне кажется такая мысль – нет, мы не в симуляции, а в реальности, но человечество настолько оглупело, что творит всю эту дичь на полном серьёзе и абсолютно невзирая на последствия. Уничтожить природу ради сиюминутной прибыли? Херня делов. Озоновый слой? Нахрен он сдался! Взорвать ядерную бомбу? Орём про ядерку на каждом углу и приближаем использование ЯО! Перестать думать и отдать свои мозги на аутсорс искусственному интеллекту? А почему бы и нет?! Сделать себя и своих детей рабами собственных технологий? Круто, дайте ещё!

И вот так происходит с каждой новой научной сферой, с которой сталкивается человечество – напомню, что людей на земном шаре уже больше восьми миллиардов, и это само по себе умопомрачительно большое число. Мы совершенно не умеем управлять технологиями, которые сами создали; создав их ради прибыли, мы не думаем о том, какие последствия принесёт их использование. Мы разучились думать на несколько шагов вперёд; вернее, по отдельности-то можем, но вот все вместе, скопом, мы давным-давно позабыли, что вообще такое есть человечность. Нас слишком много, и мы опасны не только для себя, но и для планеты Земля, которая ни в чём не повинна. Мы считаем животных неразумными по причине отсутствия у них души и интеллекта; сейчас же мы находимся на первых этапах создания искусственного интеллекта и тоже считаем его бездушным; в своей безумной эгоцентричности мы отказываем в праве реальности самой природе и готовы уничтожать всё вокруг себя – портить реки, озёра и леса, – ибо наша жизнь всё равно скоротечна, даже если не является симуляцией. Рептильный мозг приказывает нам – нахапай побольше, невзирая на препятствия и мораль, а что после нас – да хоть потоп!

Интересно, а когда наконец будет создан тот самый AGI или сверхинтеллект, то кем он посчитает своего создателя? Особенно когда поймёт, насколько кровожаден, чёрств, похотлив, безумен, эгоцентричен и замкнут на себе был человек.

Надеюсь, он увидит и то, насколько возвышен был человек; насколько он был способен на самопожертвование, насколько верил в свои высокие идеалы, как он был готов отправиться в бездну космоса ради великой идеи; как он с затаённой надеждой приблизиться к Богу изучал тайны мироздания и смотрел на мир вокруг себя широко открытыми глазами.

Надеюсь, он увидит не только плохое, что есть в человечестве.

Подумайте об этом. И почитайте Романа Ямпольского. Он дельные вещи пишет.

Больше подобных текстов я пишу тут: https://vk.com/ai_taasou