Эта история произошла в реале. В Койбагорском районе Кустанайской области в средине 90х. О ней писала газета, о ней судачили люди. Шепотом... Но сегодня о том случае в общественном информационном пространстве не осталось и следа.
Если бы я был писателем или журналистом, хотя бы районного масштаба известности, мне бы открыли милицейские архивы и я написал бы документальную повесть рвущую душу или знаковую статью о духовных скрепах. Но я не тот воображаемый Индивид, а натуральный Никто.
И поэтому пишу просто сказку.
Жили- были в одной деревне веселая мамка, её дочка- дурочка и Муму. Муму был не собачка тургеневская, Муму был Мужик. Глухонемой с рождения. И работали они все на скотном дворе.
Муму был работником серьезным и ответственным. При советской власти награжденный не единожды грамотами. Победитель социалистических соревнований. По нынешним временам - образец для Национального Проекта: "Производительность Труда" повысим до 20% за год!". Для Муму каждый шаг по скотному двору с пользой - то говно в кучку пододвинет (удобрение!), то травинку до пучка подберет (корм!). Чистый, опрятный. Высокий худощавый- сено закидывал далеко выше крыши.И стогомета железного не надо. Муму сам - эффективный стогомет- аппарат. Только работает не на солярке. Ему кусочек хлебца, миску картошки с подсолнечной пахучей поджаркой и жбан квасу. Часок храпануть после обеда.И он,как новенький -готовый работать до самого заката. А там ужин. Из тех же блюд. Попялиться Муму на звезды с полчасика перед сном. И - на боковую. Да самой заутрени, на которую он не ходил, а скот в поля выгонял, передавая ответственность за скотину пастухам по счету,на бумажке. Кстати, жил он там же, где и трудился - при скотном дворе, в кочегарке. Зимой он еще и кочегаром подрабатывал.
В общем, Муму, был не Пролетарий, а чисто - Мечта Олигарха.
Вспомните, сколько крестьянами в России числилось людей, до 1927 года? По самое начало Индустриализации РСФСР? Отвечу- 82% населения.
Сколько жителями городов мегаполисов считается в 2024-м году? 75%. На Урале, все 86%.
Причем подавляющее большинство из этих "горожан", считает себя "Средним Классом", а значит- образованными, культурными, законопослушными, наверное, гражданами.Они умеют писать, и пишут таки! В Интернет.Выводы не делаю. А все латентные потенциальные Муму, я верю - остались в деревне. И, ведь, удобно, как сложилось... Веселые мамки с дочками- дурочками и сынками ботаниками- наркоманами отдельно, в городе, в интернете. А мужики (Муму) отдельно - в деревне.
На тех , что в город переехали и застряли постами в Интернете, страну не вывезешь. Кто будет подымать "Производительность Труда"?
На том же Скотном Дворе работала и Веселая Мамка. В, основном, дояркой. И дочка её, дурочка, тоже - дояркой. Только девка, всё больше говно из под коров выгребала. Но такая работа ей нравилась. Мозг не напрягает, пальцы не устают. К тому же доильную машинку не сломаешь. Не заругают. Сначала широким скребком, два длинных продольных: "вжи-и-и-ик", "вжи-и-и-ик" А потом лопатой: "вжик", "вжик" и на бок. Технология.
А Веселая Мамка, по имени "Валька", была не только веселой, но и сердобольной. Вся животина была у неё по имени, а некоторые и по отчеству. Собаки от нее кормились хлебушком. Молодые жеребцы то и дело кусали её за округлую задницу. Курицы на плечи запрыгивали и чегой-то у неё в платке головном выклевывали. Крысы обожали впиться в ейные красные сапожки, аж со свинарника прибегали для того. Но особенно души в ней нечаяли коты. Молочко... Святая котиная вода. Валька завсегда плеснет её после дойки в несколько черепок.
То же дело касаемо и до мужиков... Старуха, которая с ней жила- то ли тетка ей, то ли мать- гнала самогон. И продавала старуха самогон тот за деньги. Но что такое деньги в деревне, особенно когда со вчера всё пропито? А кредитный банк - в соседнем городе? Вот Валька и наливала страждущим котам, пардон, мужикам чарочку, другую. Надо было только хорошо попросить...
Спроси у любого местного мужика: "Каким ветром Вальке пузо дочкой надуло?" Так всякий отвернется и будет раздумчиво вглядываться по сторонам улицы. Супить брови, морщинить лоб. То есть - напрягать Интеллект. Дочка Вальки по паспорту значилась "Анастасией Валентиновной", но никакого "Валентина" в деревне не жило, даже старого. И звали "Анастасию" почему то, просто: "Нюркой". Хотя, какая она "Нюрка"? С чего она "Нюрка", когда должна быть "Настей"? Так эта Нюрка, была бы даже не Настей, а цельной Анастасией,если б не была б натуральной дурочкой. С диагнозом "Олигофрен". Но серьезная... А как зеньки свои из под низкого лобика уставит на кого да заговорит низким басом... Так, кто из приезжих, из тех, кто не знает за её диагноз, так ручонки по швам, подбородочек вверх и внемлет, точно начальнице из области. Нюрке- дурочке тогда подмышкой только папки не хватало, кожаной. Так, ведь: и говорила она вещи правильные, четкими словами, что хоть диплом ей вручай "Почетного Пиздабола"и Фужер "Победителя Капиталистических Гонок".
Деревенских по-началу оторопь брала - ведь, дурочка с диагнозом, а какие речи говорит! Только потом они смекнули...
Висел у них, в коровнике, на ремешке транзистор. Завхоз, как то там чай пил, да ручку настройки крутил, от безделья. Нашел какую то балаболку. Чай допил и ушел.Так тот транзистор не на батарейках был, а от сети питался, напрямую. И гремел тот транзистор две недели по всей зауральской степи дребезжащим эхом. "Эхо Москвы".
От него, конечно, устали. Выключили через две недели. Но было поздно.
В пустую голову Нюрки успели упасть заразные слова про "Свободный рынок" и "Честную Конкуренцию".Но то еще терпимо. Особенно деревенских донимал её спич про "Свободу Слова" и "Права Человека". Которым она могла разразится вдруг, ни с того , ни с сего. Посредине швырка очередной порции коровьего говна.
Тогда как раз только настали времена Самые Свободные, да еще с остаточной верою в Закон и Справедливость.
В соседнем поселке бывшим колхозникам не выплачивали зарплату полгода. Они, наслушавшись радио насмотревшись ТВ, подали в суд. Суд постановил: продать бывшее колхозное стадо и выплатить гражданам задолженность по зарплате.А руководитель бывшего совхоза, в котором трудился Муму с веселой мамкой и еёной дочкой, оказался ушлый коммерсант.Заложил совхоз в банк. Взял кредит и выкупил у соседей скотину по дешевке. Только землицы, не прикупил, той, на которой корма растут. Денег не хватило. А коровы с быками были худые!Что те евреи из Освенцима. Верно, как суд постановил живтину продать, убористые селяне перестали скотину кормить вовсе. Колхозная она была и раньше, а теперь и вовсе - Чужая.Но хоровое мычание селян достало и они просто распахнули ворота в коровниках настежь. И ушли. Питайтесь, мол, коровки да бычки, что в поле укусите.
Дело было ранней весной. Год на год не попадает, но некоторыми годами до средины апреля ты земли за окном не увидишь. Только снег да лед. В белых полях лишь заблудившемся "Перекати-полем" в футбол молодым быкам играть. А коровам, то есть : девочкам, что? Правда, коровы, с голодухи не дуреют, а умнеют и наглеют. Во-первых: они сожрали все соломенные крыши в той деревне. Апосля, по ночам стали ломать заборы и поедать частные сеновалы. Добрались и до погребов с запасами картошки. Один мужик божился, что видел, как корова вломилась в курятник и сожрала петуха. Правда, поперхнулась его перьями и издохла.
И так: прибыли на скотный двор к Муму новенькие. Костлявые и злые. На одной животине, узкой в груди и субтильной, с боку было написано, большими буквами: "БЫК". Это, наверно, для местных Минотавров, информация. Что б не удивлялись чему,суя свое елдо куда ни попадя.
Хозяин бывшего совхоза был человек сноровистый, жадный, но жалостливый. Хапнув скотинки, посмотрел на восполневшее своё стадо. С начала умилился, а потом призадумался. Поставил посереди скотного двора площадки стул со спинкой и табуретку. На стул сел, а на табуретку положил большую общую тетрадь, для бухгалтерии, ручку шариковую и калькулятор. Считал, считал... Писал, снова считал. А потом напился.Самогона Нюркиного. Заснул там же в на стуле, рядом с большой тетрадью на табуретке. Веселая сердобольная мамашка накрыла его тулупом на ночь. Что б не околел начальник.
Утром же тверезый руководитель построил весь скотный контингент двора, людскую его часть, и объявил:
"Есть Жизнь. И есть Смерть.
Иногда в этой Жизни наступают Моменты Истины.
Что бы Жить одним, надо умереть другим."
И приказал разделить новоприбывшую скотину. Коровушек с молодняком обоего пола в коровник, к молочному стаду. Но кормить по-маленьку. По чуть-чуть, что б только не сдохли, что б пережили хотя бы два месяца. А взрослых быков оставить на дворе, но кормить от пуза, как на убой.
Вернее: как раз на его самый, на Убой.
Потому, что если вся скотина доживет до первой радостно зеленой травы, этой травы на колхозном пастбище, ограниченном нынешним Капитализмом,всё равно на всех досыта не хватит. Значит, быков, на СВО. Тьфу, оговорился: на убой.
Начальство всё это объявило и ушло. Прочие сотрудники разбежались.
А с ним, с Приказом, остались- Мамка, Дочка и Муму.
И случилось Великое Противостояние.
Вообще: что такое Жизнь? Это Бытие во всей полноте его ощущений. И оно требует много корма, пищи. Разнообразной вкусной и как можно больше. И Веселья. У людей оное происходит по всяким разным причинам. У скотины в основном от полной сытости живота. Ну, а если еще хозяин хвост расчешет, челку подстрижет, да еще грязь со спины зачистит, так тут полное скотское Счастье, хоть копыта отбрасывай .
А Смерти ничего не надо. Разве, что - Смирения. Но Смерть может и без него - самого цветущего и радостного. Самого ненасытившегося - недогулявшего недолюбившего. Хвать за сердце- инфаркт. И всё. Или пуля в лоб, или осколком по кишкам, насквозь. И всё.
Всё так, со Смертью. Всё так, относительно людей. Но со скотиной есть некое несоответствие, диссонанс, и просто оксюморон, нонсенс. Прежде чем убить, её принимаются больше кормить. А если ресурсы ограничены? То корм отнимают у тех, кому еще жить, да жить. Отнимают в пользу тех, кто должен Умереть.
Смерть, обкрадывающая Жизнь.
Потому, что только смерть живого существа способна дать стопроцентную прибыль. Капитализм, однако. А с живого, что? Трудодни, трудочасы? Ага, с пяти процентов населения, готового работать за те деньги, что плотят. Остальные, лучше на диванах будут валяться да писки дрочить на порнуху в компьютере. Ежели - за те деньги.
С живых взять, что можно? Только с коров. По чуть- чуть, да и то - не со всех. «Чайлд Фри!», у тёлки. И никакого тебе от неё молока.
Муму исполнял Приказ добросовестно. Кормил быков усиленно и по часам. Подкормки досыпал, витамины и микроэлементы. О чем начальник не уточнял, досконально. Но Муму, как образцовый работник, сам допер - книжку соответствующую достал, с таблицами. В чуланах фермы пошарил, к ветеринару сходил, написал непонятные химические слова на бумажке и молча затребовал с деревенского медика. Даже по столу кулаком стукнул, молча. Медик смотался в город и снабдил Муму микроэлементом и витамином. За собственные средства.
А Веселая Мамка смотрела, смотрела на эту всю Несправедливость с распределением кормов между быками - живыми мертвецами и её любимыми коровками дойными молоком животворящим. И душа её не выдержала. Лопнула. А вместе с ней Совесть. Ум и Разум.
Мамка принялась воровать.У Живых мертвецов - корма. В основном, сено. Прямо, таки: охапками, перетаскивала из одних кормушечных стожков в другие. Со двора в коровник, под крышу, к своим любимицам: "Апрельке", "Мартке" и "Анчутке". Самые дойные, да еще каждая с характером: как та "индивидуальная снежинка" городская.
«Апрелька» была веселая, подстать Мамке, крутилась юлой, человека завидев,а перед самой дойкой аж приплясывала. "
«Мартка"» была гордой, что та королевна: шею задирала, спиной выгиналась, когда с вольного выгула в коровник возвращалась, словно на великосветский раут выходила .А если доярка, не старая привычная Мамка, да еще сядит под вымя не так, да за сосцы возмется холодными пальцами... Могла зарядить копытом в лоб.
"Анчутка" же была самая любопытная. То под подол носом залезет понюхать, то в карман бухгалтеру, деньги пересчитать, а то собачье, свинячье говно на зуб попробует. И ходила она обязательно, с какого-нибудь боку, грязная. Как её не чисть, не намывай. От того и прозвали корову ту: "Анчутка".
Муму то неуставное действие Мамки заметил не сразу, но скоро. Взял Мамку за локоть, подвел к стожку, указал на сено пальцем и тем же пальцем строго погрозил, сохмурив брови. А Мамка весело отмахнулась - улыбнулась, в щеку поцеловала да за бок ущипнула. Муму был мужик, и от того подтаял слегка. Отошел.И всё бы сладилось на скотном дворе: утряслись противоречия, сгладились неровности... И не было бы жуткого происшествия, скандальной огласки и самой этой статьи.
Если бы не Мамкина дочка- дурочка.
Дочка, посмотрев, что делает Мамка, одобрила её широкой чистой улыбкой. Но позже приметила, своим дурным, но четким, как часы, умом: Мамка стала филонить и халтурить. Манкировать своими обязанностями, на себя само взятыми. То есть: если раньше таскала сено от мертвяков, кажные два часа, то потом - через четыре. А после - по два раза всего: утром и вечером.
И взяла дурочка дело в свои руки.
Дурочка дурочкой, но как дураку, да и нормальному горожанину, как пройти по жизни без Авторитетов? Наставников на пути и мысли?
У Мамкиной дочки они были.
Во- первых: Это сама Мамка. Без неё никак и никуда. Во-вторых: это домашняя старуха - то ли тетка, то ли Мать Мамки. Но учить она могла, только, всему, что касается самогона. Даже полы дурочка научилась подтирать только по результатам самогоноварения. Побочным, пахучим. И еще - разливать по бутылкам самопал. В точности, как показали- доливать жидкость в поллитровую бутылку на полкоробка ниже длинного горла. Разливала алкоголь девка медленно, но скрупулезно ровно. Наука, знаете ли. Она точность любит.
А еще был у неё Авторитет. Который: луч в окошке, заря утренная, Чудо нежданное - заслепило глаза и заполнило весь маленький мозг ее нестерпимо ярким светом. Светом многих Истин. С которым она не спорила, а только вопросы -не продуманные еще, а только почувствованные, только задать пыталась... А оно на тебе - уже ответ говорит. Просто: эхом твоих мыслей.
Это было Радио. Радио эхо. "Эхо Москвы".
Муму, в том разу, по весне, стали к тракторам вызывать подсобить - силы глухонемой был не малой- то кардан поддержать, то за гусеницу дернуть... Да мало ли, что. Возвращался он на скотный двор ушатанный, умотанный. Мало, что замечал. Только: стог сена, вилы и кровать. А однажды вернулся он на Скотный двор сразу по-утру. Пришел до тракторов - а их и нету.
"Всё, брат, свободен. Посевная началась. Уехали тракторы. На поля." Сказали ему.
Вернулся он, значит, а сена у бычков нет. С утра уходил на машдвор. Накидал всем по-полной. Пол часа - и сена нету?! И задумал Муму комбинацию... Сена положил скотине, а сам в каморку. Да в двери щель оставил, подглядывать.
И что? Тут же из коровника выкатилась девка- дурочка и давай сено отгребать да утаскивать, в коровник. Выгребла ровно половину. Хоть безменом меряй, взвешивай.
Муму наложил сена во второй раз. А как дурочка выскочила, он хвать сено у нее из рук. И обратно в ... А дурочка заорала, и - к мамке.
Прибежала мамка. Муму Мамке, опять, указал на сено, потом на её дочку и погрозил обеим, по отдельности, строго. Мамка кивнула и утащила хныкающую дочку в коровник.
Но мамкина дочка была упорная. И, думается мне, не только из-за своей дурости, хотя и не без неё, конечно. А по наличию в ейной голове неизбывного эха. "Эха Москвы". Рефлексирующего меж стенок её черепной коробки метущимся демоном. Демоном Противоречий. Демоном- искусителем.
Однажды вышла дурочка на двор, как раз Муму сено быкам раздавал, нагло подошла к лоткам и отгребла большой пук. Отошла несколько метров, развернулась и уставилась на Муму глаза в глаза. Своими бесцветными маленьк ими зеньками под белесыми бровями в темно- карие глаза Муму, под черными бровями.Мужик закипел, бросил вилы и сено, скорым шагом подошел к девке. И как он к ней приблизился, девка положила сена за спину, сама же вытянулась, руки по швам... и как зарядит зычным голосом:
"Граждане России! Свобода Слова основа Права Человека. Права Человека основа права животины.Свободный рынок, свободная конкуренция и Правовой беспредел. Наши маяки. И никакого Социализму. "Кто первый, тот и съел". Большие едят медленно, маленькие едят мало, но быстро. Скорый поезд Прогресса мчится в Перспективу. Молоко в массы. Мясокостная мука - забудем на века. Вегетарианский способ производства молока ведущий тренд всемирного развития. Мясо - вред свободных радикалов и холестеринов. Мясо - разврат, отец запоров и вредитель мочеиспускательных путей. Основа питания русскаго народа - трава и зерновые. Правовым порядком воспитаем в народе традиционную культуру потребления - конопля, осока и пырей. Царицы полей. Пейте водку свежую - будете здоровы."
С начала дурочкиного спича Муму стоял обомлевший, ошарашенный. Но после как дурочка стала переходить на какую то политинформацию о международном положении, то есть на откровенную чушь, для российской глубинки, Муму опамятовался. И врезал девке пощечину наотмашь. Чем отключил еёный Громкоговоритель.
Девка простояв полминуты, открыла рот до предела...
Заорала, просто: "А-а-а-а!!!".
Из коровника выбежала Веселая Мамка. Выбежала с ведром, наполненным молоком. И увидела негодяя насильника мужика. Подбежала к нему. И треснула ведром по башке.
Мужик упал навзничь. Потом быстро перевернулся спиной вверх, встал на карачки. И на карачках вчистил до своей каморки.
Потом говорили в деревне, что в тот момент он был похож на испуганного таракана. Почему: на таракана? Почему не на собаку? Испуганную, пнутую в жопу? Деревенский образный ряд эстетики, знаете ли... Наверно: оный имеет к собакам некоторый пиетет с элементом, если не уважения, то - понимания, сострадания... А к тараканам - нет.
Только, когда ударенный мужик скрылся в каморке, Веселая Мамка поняла, что это был не мужик, какой то, а всего лишь Муму, то заржала смехом своим едким, во весь голос. Девка дурочка, услышав мамкин смех туд же сменила пластинку: крик "А-а-а!", сменился смехом. Тоже - во весь голос. Только смех у дурочки был без издевок, лающий, какой то. Только, скорее: ни как у собаки. А как у робота.
В каморке,стоя на карачках перед печкой, ударенный Муму увидел топор. Топором он расчленял на щепки поленца, для простоты растопки. Муму схватил топор и выскочил из помещения. Подбежал к дурочке сзади.
И треснул ей топором по голове.
Мамкина дочка не успела еще упасть- Муму треснул её второй раз.
Но заткнулась дурочка с первого удара. Её лающий смех словно выключили, со звуком выключенного на полной громкости радио: "Хтч".
Мамка тогда, уже шла, возвращалась домой. Смеяться не переставая... Вдруг: выключилась дочь. Она обернулась. На нее бежит Муму и машет топором.
Мамка смех прекратила, ойкнула и побежала. Бежала она в доильном белом узком халатике. Бежала не быстро.
Муму догнал её и ударил топором по голове. Три раза. Потом , несколько раз ударил по спине.
Потом побежал по улице. Размахивал топором. Весь в крови. Мычал по-глухонемому, кричал по-глухонемому.
Так он метался по пустой, замершей в ужасе, деревне некоторое время...
"Пол часа", было написано в милицейском протоколе.
Но милиция приехала из соседнего большого села. До него - десять километров. Так, что - больше часа, если не полтора - собирались, добирались правоохранители до места происшествия. Потом еще сидели в засаде, наблюдали, строили планы по захвату опасного преступника, согласовывали с районным руководством. То руководство согласовывало с областным руководством. Там: еще между ведомствами совещались... В общем: началось происшествие утром.
Муму тогда уже устал бегать и присел на чью то завалинку, передохнуть. Тут то на него менты и навалились...
Глухонемого обидеть легко. Но и зверствовать так - народ не позволит. Меня изводит один вопрос: как этот одинокий в деревне глухонемой, глухонемой вне своры своих, все понимал? Не местные же, всей деревней, научились ему правильно пальцами объяснять. Про жизнь и про труд. Про работу. Охота им руки ломать было б!
Значит: научился Муму понимать по губам. Сам. И еще научился читать и писать. Сам.
А вот объяснить Веселым мамкам и их дочкам: кому сено давать, и по скольку..., а кому - нет. Не мог. Да, видно по итогам, и сам Председатель- директор- начальник не смог.
Пришлось "объяснять" топором.
А вот смеяться, ржать над больными - не надо. Особенно: Правонарушителям.
Муму приговорили к расстрелу. Но тогда времена настали уже гуманные, либеральные мораторием на смертную казнь.
Жить бы да жить глухонемому в камере- одиночке, камере смертников. Да, сильно затосковал он, с чегой то. Однажды перестал есть, пить...
#насилиероссии, #деревня, #казахстан, #глухонемой, #перестройка, #капитализмдеревня, #сельхоз, #зверстводеревни, #правилозверя, #дочкадурочка, #ментыдураки, #жизньдеревня,
